Всё это иллюзия

      Утренний свет уже начал пробиваться сквозь шторы спальни, окрашивая всё в теплые тона. Лучики солнца играли в Ириных рыжих волосах, но она сама ещё спала. Чего не скажешь об Андрее - ему удалось забыться сном лишь на пару-тройку часов за всю ночь. Он то прокручивал в голове информацию об убитых девушках, то думал об аварии, обстоятельства которой до сих пор не выяснены, то прислушивался к бормотанию Шумской во сне, зная, что её неосознанные слова могут вывести на правильный след. Но ничего подобного, к сожалению, не случилось.       Промучившись так почти всю ночь, Высоков наконец встал, пошёл в кабинет и открыл почту, где его уже ожидало письмо от Олега с новыми фотографиями. Надеясь на какое-то внезапное озарение, он десять минут пялился в монитор ноутбука, но никаких новых мыслей в голове не появлялось.       Тогда доктор поплёлся на кухню, чтобы выпить крепкий кофе. Обязательно с двумя ложками сахара. Примечательно, что эту бытовую деталь Шумская помнила - что он пьёт кофе с двумя ложками сахара. Кстати, надо было как-то извиниться перед ней и подготовить ко встрече с новым “аспирантом”. За этими мыслями прошло ещё минут двадцать, часы пробили восемь утра. Пора было будить Ирину, потому что через час к ней придёт медсестра делать капельницу, а до этого момента его “жена” должна хоть что-то съесть.       Он аккуратно приоткрыл дверь в спальню, но женщина всё ещё спала. Видимо, сказалась выпитая на ночь двойная доза снотворного. И как не хотелось её сейчас вырывать из сновидений, но вариантов не было…       - Ириш, - тихо позвал он, касаясь губами её обнажённого плеча.       - Ммм, - сквозь сон протянула она.       - Пора вставать, - его поцелуи поднимаются выше, на шею, а затем чуть ниже уха - он уже знает, что это её слабое место.       Ирины веки дрогнули, но глаза она не открыла. Лишь чуть улыбнулась.       Но Андрей не сдаётся. Его рука проникает под одеяло и находит конец её ночной рубашки. Он скользит по её ноге к бедру, задерживается на животе, но дальше не идёт - выше корсет и больные рёбра.       - Андрей, что ты делаешь? - чуть хрипло ото сна и его действий бормочет Ира.       - А что может делать муж со своей женой? - лукаво отвечает он, продолжая гладить её под ночнушкой и целовать в шею.       - Вспомнил, - уже смеётся Шумская и поворачивает к нему голову, чтобы поцеловать в губы.       - Хочу извиниться за вчера… Я был не прав, - успевает сказать Высоков, прежде чем она его целует.       Расслабленное тело Ирины вдруг напрягается, а сама она распахивает глаза и несколько секунд смотрит на него совершенно стеклянным взглядом.       - Не надо, - выговаривает наконец она и отстраняется. Хочет встать с кровати, но он удерживает её за руку.       - Постой!       - Мне нужно сходить в душ и позавтракать. В девять придёт медсестра, - заявляет она таким тоном, как будто делает ему выговор, что он забыл очевидные вещи, и направляется в ванную.       - Я еще хотел сказать кое-что, - он идёт за ней, но замирает в дверях.       - Ты не против, если я, пока ты говоришь, буду мыться? Или тебе нужно всё моё внимание? - она спускает бретельки ночнушки и оказывается перед ним в корсете и трусиках.       - Да, конечно, мойся, - едва бормочет он, благодаря Бога, что она в этот момент стоит к нему спиной. - Я в общем-то… Я хотел сказать…       Он слышит, как она пыхтит, расстегивая корсет, но предложить помощь не решается.       - Я хотел сказать, что к нам сегодня опять приедут мои аспиранты…       - Отлично! Это всё? - она поворачивается к нему в пол оборота так, что он почти видит её грудь, хотя и очень старается не смотреть. Но её холодный тон заставляет его поднять глаза. - Андрей, это всё? Я могу пойти в душ? - повторяет она нетерпеливо, намереваясь снять низ белья.       - Да, всё, - кивает он и успевает ретироваться до того, как она предстанет перед ним полностью обнажённой.       “Чёрт!” - шипит он, подходя к раковине на кухне и ополаскивая лицо холодной водой. Ему никто не говорил, что будет легко изображать мужа, но и не предупреждал, что будет так сложно. Особенно с Шумской. Особенно когда она в полной уверенности, что они в браке уже давно, а он только-только начал осознавать, что хотел её с первого дня их знакомства.       - Ты завтракал? - вдруг послышался голос Ирины сзади. Это она так быстро приняла душ, или это он так долго приходил в себя после увиденного?..       - Нет, только пил кофе, - он оборачивается, видит её, обмотанную в банное полотенце, и нервно сглатывает.       - Что с тобой? Ты плохо спал? - замечает она по дороге к холодильнику.       - Завтрак принесли совсем недавно, он еще не успел остыть. Что ты будешь - омлет или кашу? Сегодня твоя любимая овсяная, - он переводит тему и переключается на контейнеры с едой, чтобы не смотреть на Ирину.       - Спасибо, я не голодна, - та достаёт из холодильника пару яблок и уходит в комнату.       - Ира, тебе нужно нормально питаться! - кричит он ей вслед, а сам думает: “Господи, скорее бы пришла медсестра!“       Сегодня на море были сильные волны, поэтому Шумская не рискнула даже подходить близко к воде. Устроившись под навесом, она считала чаек, которые с криком носились над поверхностью, видимо, в поисках рыбы. В очередной раз сбившись со счету, она открыла книгу, которую взяла у Андрея на столе. Судя по тому, что та была на немецком, он приготовил её для Ирины.       После капельницы в руке чувствуется небольшое онемение, но мысли становятся острее и книга читается легче. “Может быть, мне стоит это взять на вооружение и пользоваться после восстановления для более плодотворной работы?“ - проносится в голове Иры, и она переворачивает очередную страницу.       - "Ревность — не что иное, как страх потерять то, что мы считаем своим, даже если оно никогда нам не принадлежало”, - переводит она первую строчку и останавливается.       Старик Фрейд попал как никогда в точку. Ирина прикусывает губу и задумывается, даже не замечая, что рядом присел Высоков.       - Шумская, ты невыносима, - с укором, но тихо произносит он, отчего она вздрагивает. - Прости, я не хотел тебя пугать. Но ты сегодня ничего не ела кроме яблок. Это неправильно, врач говорит, что тебе нужно есть больше кальция для срастания костей, а ты питаешься одной травой.       - В меня этот кальций вливают внутривенно, - отмахивается она. - Скажи, а почему у нас разные фамилии?       - А почему вдруг тебя стал беспокоить этот вопрос? - напрягся Андрей.       - Разве это не нормально, когда у мужа и жены одна фамилия? То есть у жены фамилия мужа, - она пристально смотрит на него. - Ведь когда люди женятся, они становятся близкими людьми, они как бы говорят друг другу: “мы с тобой одно целое, ты можешь мне доверять, я свой”. Это как метка у животных.       - Оттого, что у нас с тобой разные фамилии, ты теперь станешь меньше мне доверять? - хитро улыбается Высоков.       - Ты можешь мне просто ответить на вопрос без психоанализа? - не выдерживает Шумская.       - Всё очень просто, Ир, - она задала один из тех вопросов, на которые ответ был придуман еще во время составления их “легенды”. - Дело в том, что когда мы подали заявление в ЗАГС, ты как раз получила важный грант на перевод большого объёма текстов для Гёте-института. Из-за смены фамилии нужно было бы переоформлять кучу документов, пройти снова все бюрократические сложности… Мы посоветовались и решили, что ты останешься со старой фамилией.       - И тебе не важно было, чтобы я носила твою? - прищурилась Ирина.       - Мне важно было не создавать тебе сложностей, когда мы делаем лишь первые шаги на пути к созданию семьи.       Кажется, такой ответ устроил Шумскую, и она вновь уткнулась в свою книгу.       - Ты дуешься на меня из-за того, что сюда приезжают мои аспиранты?       - С чего ты взял?       - После отъезда Олеси у тебя резко поменялось настроение.       - Тебе показалось, я просто неважно себя чувствую.       - И всё же? - не отставал он.       - Андрей, это твоя работа. Они без тебя не могут, а ты не можешь меня оставить здесь одну.       На несколько минут повисло молчание.       - Фрейд? - попробовал возобновить разговор Высоков. - Вообще-то я думал дать тебе эту книгу чуть попозже. Думаю, что тебе пока рановато, не стоит перегружать память…       - Моя память - моё дело! - резко оборвала она его. - Извини… Я просто хочу почитать в тишине.