Без чувств, с жаром внутри

в комнате витало напряжение. подобно опавшим осенним листьям и легким хлопьям пуха оно приземлялось на плечи, заставляя те склоняться все ниже, роняя голову под гнетом всемогущей тоски и волнительной тревожности. оно заползало во все уголки: скользило меж полок, подобно кислоте затекало во все ящики, выдворяя оттуда все воспоминания, заставляющие голову кипеть из беспокойных мыслей и спонтанных идей. голубые глаза слегка приоткрылись: на пару секунд мелькнул покрасневший больным непониманием белок глаз, а после веки вновь сомкнулись, со скрипучим стоном некогда спящего путая ресницы меж друг друга. — не думаю, что когда тебе недавно вспороли живот, будет хорошим решением сразу вскакивать и бежать на встречу новым бедам жизни, уилл, — без всяких на то позволений психотерапевт поднес к талии шатена руку, как бы защищая от невидимой угрозы недавно наложенные швы, — это, конечно, твоё решение, — профайлер еле слышно прошипел, стараясь прогнать ладонь лектора, — но я бы посоветовал хотя бы пару часов отлежаться, — наконец мясник отвлекся от блокнота, содержание которого подозрительно смахивало на кулинарное подобие, и направил взгляд на свернувшегося на кровати грэма. седовласый на секунду доверил взор манящим лазурным глазам, а после устремился к профайлеру, чьего лба вскоре коснулись слегка влажные губы, как бы измеряя температуру искалеченного. — вспомнить бы мне, из-за чего у меня оказался вспорот живот, — шатен не терял надежд ответить на бестактность доктора, но жгучая боль пропускала сквозь зубы лишь тихие стоны и негромкое шипение, и то вскоре прерванные спонтанным поцелуем. металлический привкус крови в перемешку со слюной на миг отвлек от агонии, но после дрожащие руки, ухватившие лектора за волосы, стараясь тем самым продлить счастливые секунды рядом со своим мучителем, заставили тело содрогнуться в новой знойной пытке. — будь добр, уилл, — доктор оторвался от обкусанных губ, усмеряя на миг жаркий пыл грэма, словно зверя готового разорвать светловолосого, как только тот отвлечется и на секунду расслабиться, — не напоминай… — ганнибал приблизился к уху профессора; тихо, совсем без звуков, в которые оба и не нуждались, укусил уилла, а после прошипел, — нам же будет лучше, если все ухаживания останутся ухаживаниями, а не перейдут в другую форму, неизведанную твоему пылкому разуму, — поцелуй вновь захватил внимание мужчин, трепетно ласкающий друг друга, не забывая и про горячую часть любви — страстные покусывания и лёгкие удушья, так полюбившиеся лектору — ганнибал, — шатен вырвался из собственнических объятий психотерапевта, игриво улыбнулся, а после с шипениями из-за обжигающей недавнюю рану боли, рухнул на кровать обратно, потянув на себя светловолосого, захваченного цепкими пальцами, слегка подрагивающими в легком треморе из-за ярких всплеском агонии, — мы оба знаем, что будь это просто ухаживания, — профайлер из последних сил приблизил лицо каннибала к своему, в после прошептал, — ты бы бросил меня умирать на полу, — улыбка появилась на лице шатена; кудрявые кофейного цвета пряди, прилипшие в потному лбу, скрыли появившиеся морщинки, однако любовник распознал новую маску и с некой грубость отпрянул от пострадавшего — извини, уилл, — он вновь оказался выше грэма, что создало образ отца, ругающего сына за мелкий проступок, — в следующий раз я не буду утруждаться и оставлю тебя истекать кровью на полу, — пьяная улыбка спала с лица полицейского, тот вновь приобрел стеклянный, слегка пустой взгляд, смотрящий куда-то за лектора, что тоже изменился, наклонился к темноволосому, поправил его подушку и коснулся груди, — ты бледен как мел, — уилл хотел посмеяться, но дёрнулся от сильной боли, вновь пронзившей травму, — отоспись и дай своему измученному организму прийти в себя. ганнибал отошел от кровати профайлера, подхватив оставленную в ногах у того книжку, после развернулся и бросил рукопись в камин: огонь тут же охватил сборник - обрамленные пламенем плотные страницы, содержащие старые мысли начали медленно чернеть, края листов покрылись пеплом и медленно посыпались к углям. седовласый с жадностью наблюдал на горением - янтарные глаза словно подхватили жар огня и поплыли в глубь мысли, прячась за нерушимым забором разума лектора