Little mystery

Эли вышла из машины и оглядела дом. Он был весь чёрный, старый, с облезшей краской, схожий с их прошлым домом, но гораздо меньше. — Мисс Элизабет, проходите в дом, чего же вы на улице стоите? Эли чуть было не дернулась от неожиданности, но смогла сдержать свои эмоции. Медленно повернув голову в сторону Гарольда, Батори сказала: — Я сама разберусь. Передай родителям, что я немного прогуляюсь — Извините, Мисс Элизабет. Хорошо, передам. Могу ли я знать, во сколько вы прибудите? — Я думаю, тебе это знать необязательно. Только, открой окно в моей комнате, чтобы я могла пройти в дом, не пересекаясь с родителями — Я вас понял, хорошей прогулки вам, Мисс Элизабет — Сколько раз я тебе говорила, не обязательно в каждом сказанном тобой обращении ко мне, добавлять «Мисс Элизабет». Это бесит! — Извините, я обязательно исправлюсь — Ага, удачи тебе в этом — До свидания, Элизабет Девушка шла вдоль домов, и рассматривала улицу где она будет жить и возможно, спустя многие столетия умрёт. Но Элизабет не устраивал такой расклад, и она бы не хотела умирать в столь ущербном городе и районе. Радовала другая мысль — о том, как она будет умирать. Тут её взгляд зацепил один дом — единственный, в котором горел свет. Он выглядел неважно, было лёгкое ощущение, что за ним давно никто не ухаживает. Осматривая дом, Батори заметила в одном из окон два силуэта. Похоже, это был высокий, кучерявый парень и какой-то дед, хотя, скорее всего, такое впечатление сложилось из-за трости, которую тот держал в руке, а потом ещё и начал лупить ею парня. Элизабет решила, что лучше не вмешиваться, потому что это вряд ли приведёт к чему-то хорошему. Она знала это по собственному горькому опыту — из-за того, что однажды сунула нос не в своё дело, оказалась здесь со всей семьёй. Бети и не заметила, как добралась до старых качелей, одиноко стоящих посреди улицы. Это оказалось весьма кстати, так как ноги у неё уже устали, и она присела на одну из качель. Эл просидела там минут пять, в тишине и спокойствии, разглядывая каждую молекулу, летающую в воздухе, как вдруг на соседнюю качель сел молодой, высокий парень, видимо, её возраста. Девушка искренне надеялась, что он ни из болтливых и не заговорит с ней. — Эй, зажигалка есть? Эли растерялась и не знала, что ответить. Ведь она никогда раньше не разговаривала с простыми смертными, а родители и вовсе презирали людей, считая их глупыми, злыми и странными существами. Сама же Элизабет придерживалась другого мнения — она полагала, что люди бывают неплохими, вот только хороших среди них мало. — Ты чё, глухая? — Il bruto, — шепотом, произнесла себе под нос Элизабет. — Что ты сказал? Я не расслышала —Есть зажигалка? Взглянув на парня из подлобья, Бети отрицательно помахала головой, а затем отвернувшись, пытаясь не задерживать взгляд на незнакомце. Немного помолчав, ребята провели в тишине, наверное, минут десять, но по ощущениям Элизабет – это продолжалось целую вечность. Было неловко сидеть молча, рядом с ним, хоть они и не были знакомы от слова совсем. Прежде, ей никогда не приходилось испытывать подобное чувство неловкости находясь с кем-то, а тем более с незнакомцем. — Раньше тебя здесь не видел. Недавно приехала? — Ага — Как зовут? — Элизабет… Элизабет Батори — Отлично, значит, Бет — Элизабет Батори — Бет. — Debitis. Так они просидели в тишине около часа, пока парень резко ни поднялся и ни начал уходить. — Борис — Что? — Меня зовут Борис Пока Бет шла домой, она полностью погрузилась в свои мысли. Думала обо всём: о сегодняшней встрече с неким Борисом, прабабушке, новом доме и о том, что завтра ей предстоит отправиться в старшую школу. В её родном городке школ вообще не было, а уж тем более деления на младшую, среднюю и старшую ступени образования. Все были на домашнем образовании. Эли и не заметила, как дошла до дома. Бети очень часто погружалась в свои мысли, чтобы не существовать в реальности какое-то время. Больше ей нравился мир в её голове, но, к сожалению, рано или поздно всё равно приходится возвращаться из своих мыслей в реальный мир. Батори уже разобрала чемодан и села за стол. Она хотела порисовать, уж слишком сильное вдохновение посетило её сегодня. Вдохновение, Эл посещает довольно редко. Элизабет решила ни терять, ни секунды. Пока оно было, провела несколько раз карандашом по тетради, и вот уже появился целый портрет. Девушка не знала, кого она нарисовала, просто всплыл образ какого-то незнакомого, как казалось ей, человека, но потом она пригляделась к чертам лица и образу этого человека в целом. — Эти кудряшки и внешность кого-то мне напоминают. Но кого? Элизабет так и не найдя ответа на заданный ей самой себе вопрос, решила лечь спать. Настало утро, Батори проснулась. После пробуждения, она пролежала ещё около минут десяти, обдумывая план на сегодняшний день. Она обдумывала каждую деталь, чтобы точно нигде не ошибиться, Бет делает так, каждый день— слишком сильно боится сделать что-то не так или, что ещё хуже, опозориться. Раньше она боялась опозориться лишь перед своей семьёй, это не так страшно, но сегодня ей предстоит выйти в социум, и шанс опозориться увеличивается. Размышления Элизабет прервал стук в дверь. Это был Дворецкий. — Доброе утро, Мисс. Уже нужно вставать и собираться в школу, а то вы опоздаете Эл собралась и спустилась вниз, где её уже ждал Гарольд с открытой дверью машины, чтобы та, села туда. Как только к школе подъехала машина семьи Батори, все замолчали и с интересом уставились, кто же выйдет из этой машины, ведь таких автомобилей к их школе ещё никогда не подъезжало. Сначала из машины вышел Гарольд, чтобы открыть дверь девушке, и сразу после выхода Элизабет все взгляды с Гарольда переместились на неё. Все буквально прилипли глазами к ней, это продолжалось ровно до того момента, как Элизабет вошла в школу, а затем и в кабинет директора. Честно, для Бети это было очень даже неприятно, и она хотела побыстрей скрыться, от всех этих взглядов. — Здравствуйте, Элизабет. Проходите, садитесь — Здравствуйте, Миссис Видони. Вот моё дело с прошлой школы Директорша взяла личное дело Элизабет и начала читать. — Ого! Так вы, Элизабет Батори, были на домашнем обучении? При таком раскладе вам будет непросто найти общий язык с ребятами, которые учатся здесь. Большинство из них проблемные. Знаете, Элизабет, я даже немного шокирована тем, что дочь из такой благополучной и богатой семьи будет учиться у нас, но вы не думайте, у нас вполне приличная школа, и я полагаю, ребята учтут вашу ситуацию и не будут придавать значения тому, что вы новенькая. Я даже рада, что кто-то подобный будет учиться в нашей школе Бет сразу распознала двуличие этой стервы – директрисы, поняв, что она рада не ей, а деньгам и повышению репутации школы. — Я могу идти? — Да, конечно, идите Уже в столовой, Элизабет спокойно обедала, и к ней кто-то подсел. Эл ощутила примерно то же самое, что и вчера вечером на качелях. Девушка победила свой страх и решила повернуться к незнакомцу, чтобы разглядеть его. Она повернулась, и перед её лицом сидел парень, глядевший вперёд. Эли видела только его профиль, но даже так весь обзор закрывали его кудряшки. Единственное, что пришло в голову Элизабет, когда она смотрела на него, — это то, что она его знает, нистолько по внешности, сколько по ощущениям рядом с ним, он кажется слишком знакомым. Девушка не могла понять, кто это и почему ощущения рядом с ним не такие, как с другими, как вдруг парень повернулся к ней лицом, и её словно холодной водой окатило — она сразу поняла кто это... Борис. — Ну привет, богатенькая новенькая — Что тебе надо от меня и откуда ты это, блять, взял? — А ты будто не знаешь, не строй из себя невинную овечку Девушка совершенно не понимала, о чём идёт речь. Ведь она никому не говорила про это, да она даже ни с кем, ни общалась за весь день, кроме директрисы. Тем ни менее, она продолжала сохранять серьезное выражение лица, как и всегда, даже в самые стрессовые, волнующие и непонятные ситуации. — Я ни малейшего понятия, ни имею о чём ты говоришь — Да кому ты врешь, подкупила директора, а сейчас строишь из себя святую — Что ты несёшь?! Какой директор? Какой подкуп? Ты можешь мне нормально объяснить, а не как умственно-отсталый? — Сегодня утром Видони сказала всем, что ты новенькая из богатой, благополучной и нормальной семьи, якобы самая нормальная из всех учащихся тут, поэтому с тебя пылинки задувать надо и если хоть кто-то пальцем тронит, она лично этот палец вырвет. Тут же всё ясно, даже идиоту: ты захотела, чтобы тебе все жопу лизали, но такою трюк не прокатит ровным счётом нигде, ты купила себе билет на вечное пребывание, в шкафчике и головы в унитазе, поздравляю — Я в душе не чаю, что она вам сказала, но я никого не подкупала, да мне даже карманных не дают, чем бы я её подкупала, натурой? Мне абсолютно наплевать, даже если меня все начнут ненавидеть. Да и я бы не сказала, что у нас нормальная и благополучная семья, скорее абьбзивная и асоциальная — Слабо верится тебе — Знаешь, а никто и не заставляет мне верить, – Девушка встала из-за стола, подняв на руки поднос с едой, аппетит даже пропал из-за этого придурка. — Ты теперь уже никак не отмоешься от этого позора, все будут гнобить и смеяться над тобой до конца твоей жизни. Никто не поверит в твои бредни, про то, что это всё ни правда и ты ни подкупала Видони. Я в том числе. Я пойду, удачи тебе быть в изгоях — Зачем вообще подсаживался тогда? И да, я лучше буду изгоем, чем грёбанным чмом — Dyra blyadskaya,— Сказал Борис по-русски. Русский, Батори знала практически с детства и прекрасно поняла смысл выражения, но не собиралась отвечать ему. Она не любила спорить и ссориться, предпочитая избегать конфликтов. Кроме того, её сейчас беспокоило совсем другое — директриса, которая с самого начала вызывала подозрения и рвотные позывы. Также Элизабет соврала Борису, говоря, что ей абсолютно всё равно на ненависть. Конечно, она любила когда её ненавидят, но не в таком контексте, ей нравилось,когда её ненавидят, потому что, она поступила с этим человеком, как полнейшая мразь, кем она и пыталась являться. А не, когда её ненавидят, потому что она полнейший отстой. Внутри она переживала, что потеряет свою репутацию, бездушной и агрессивной мрази, но показывать это – было категорически недопустимо для Батори. Она не разрешала себе показывать свои настоящие чувства радости или боли, больше предпочитала маску равнодушия, злорадства, пассивной агресии или же просто агресии. Бет решила наведать Видони, и не просто зайти, а ворваться без стука, в этот момент девушку не волновали никакие правила этики, да и никогда вообщем-то. — Зачем ты наговорила это всё, этим ущербным?— врываясь в кабинет директрисы, сказала Эли. — Элизабет? Почему на «ты»? И прекрати ругаться в кабинете директора. — Во-первых, на «ты» потому что я, не уважаю двуличных мразей. Во-вторых, буду ругаться где хочу и когда хочу. Ответь на мой вопрос: зачем ты сказала этим идиотам, что я богатая и меня нужно боготворить? — Элизабет, немедленно прекрати этот беспредел! — Нет, я прекращу это, только когда ты скажешь, зачем ты это сделала — Такое поведение недопустимо, прошу покинуть кабинет и забыть об этом инциденте навсегда — Мне плевать, немедленно скажи, зачем? — Всё, Батори, твои выходки выводят меня из терпения. Родителей к директору! — накричала женщина. — Хорошо, но знай, я не успокоюсь, пока не узнаю, зачем ты это им сказала Эл вышла из кабинета и идя по коридору, столкнулась с Борисом. — Куда прёшь, хамло? — По-моему, хамло здесь ты. Крики Видони слышно по всей школе. — Если она кричит, это не значит, что я грублю. Я спокойно с ней разговаривала, но она отказалась отвечать на мой вопрос, и начала орать.Тупая сука! — По осторожнее с такими словами, а то папочка с мамочкой наругают, и в угл поставят,— усмехнулся Павликовский, а Бет лишь закатила глаза. — Иди своему другу пожалуйся, педик, и засосаться потом не забудьте,— Услышав это высказывание, у Бориса широко раскрылись глаза, на лице отразились гнев и… страх?Страх чего?! — Я не педик! — агресивно ответил Павликовкий, Эли даже казалось, будто он был готов разорвать её на части прямо сейчас, и прямо здесь. Девушка не поняла такой бурной реакции Павликовского, она не думала, что простая шутка, хоть и с ноткой издёвки, его так разозлит. — Ага, конечно, поэтому если верить слухам вы никогда не отлипаете друг от друга. Пееедик. Не думала что ты такой ранимый, папочке не побежишь плакаться? — После этих слов, Борис оттянул Бети за руку, в поворот который был рядом, а затем прижал спиной к стене и чуть приподняв её руки, согнув в локтях, удерживал её запястья своими руками, чтобы она не смогла уйти. — Что ты делаешь? — спросила Эл с абсолютной безэмоциональностью, но на самом деле ей было страшно, неловко и одновременно интересно, что же ещё этот двинутый выкинет. — Доказываю тебе, что я не педик, — ухмыляясь, промолвил Борис. — Просто прижав к стене? Это не доказывает, что ты не пидорас — Батори, я могу сделать в данный момент всё, что угодно, с тобой. Ты не в выигрышном положении, чтобы перечить мне — Я тебе не по зубам, Павликовский, даже в таком положении — Ты так думаешь? А если я сделаю так? — Он приблизился к шее Эли и поставил ей небольшой засос. Девушка моментально покраснела от такого действия, со стороны Бориса, но маску безразличия снимать, конечно же, не стала. Было очень сложно не выдавать никакой эмоции, потому что она, мягко сказать была в шоке, они знакомы всего день, а он уже такое выкидывает, не ну точно псих. — Всё равно не по зубам, и хочу тебе сказать, ты ужасно делаешь засосы. Это противно, а ни приятно,— И тут Эли конечно же соврала, ей безумно понравилось, но признать это, равнялось смертной казнью. — А твои щёки так не думают, — всё ещё с ухмылкой говорил он. — Отвали, Павликовский. Это организм так реагирует на неловкое действие, а не потому, что мне понравилось. Идиот — Ой, да конечно, сто процентнов уже потекла от меня — Заткнись, Павликовский — Я вижу, правду говорю, раз такая реакция — Заткнись, придурок. Это неправда, ты ужасно ставишь засосы, меня тошнит от тебя — Если бы ужасно ставил засосы, никакая девушка со мной бы не спала. И ты бы не потекла от этого, если бы я делал плохо, — Бет ненавидела пошлый шутки и подобные темы, её действительно тошнило от подобного, от Павликовского это звучало, лучше, чем от других, но так же противно, Эли очень хотела, чтобы тот, наконец заткнулся и перешёл хотя бы на какую-то чуть меньше пошлую тему. Ну, а вообще, Борис был прав, она потекла от него — Всё, мне противно даже слышать это. И хватит повторять одно и то же, я не потекла! Если тем, кто с тобой спал, действительно нравилось, то у них просто до этого либо не было нормального партнёра, либо выбора с кем ещё переспать и от кого получать удовольствие — Ревнуешь уже? Да не ври, я же вижу по тебе. Ну раз так утверждаешь, что нет, проверим? — Да заткнись ты уже, кусок идиота — Ну так проверим? — Очень смешно. — А я и не шучу, — по лицу парня было видно, что он очень доволен собой. — Запомни, на такие дешёвые подкаты, я никогда не поведусь — Посмотрим. Элизабет вновь закатила глаза, а с лица парня всё ещё не сходила ухмылка. — Так! А вы чего не на уроке? Урок начался десять минут назад! Живо на урок!обжимаются тут, стоят,—За спиной Павликовского, раздался звонкий голос учительницы, у которой, у них сейчас был урок. Она решила поискать опоздавших по школе и, к её счастью, нашла сразу двоих. Но к несчастью Павликовского и Батори, которые знали, что если их увидит хоть кто-то вот так, пойдут слухи и постоянные насмешки на эту тему, а этого они, ну явно не хотели. — Мы не обжимаемся! — в один голос крикнули Борис и Эл. — Да-да, я вижу, стоят тут у стены, ласкаются — Мы просто разговаривали!— опять в один голос, ответили Эли и Борис. — Идите на урок уже, живо! Они вдвоём промолчали и послушно последовали за учителем, но перед этим остановились, чтобы поговорить. — Ну что, доволен? — Вполне — Ты же понимаешь, что теперь каждый урок с ней — публичное унижение? — Да и ладно, зато меня педиком считать не будут — Ебать достижение. — А мне казалось, или ты говорила, что тебе насрать, если ты будешь посмешищем? — Да, мне насрать, но... так, всё, отвали Павликовский посмеялся, и они пошли за учительницей, которая уже скрылась за углом. Как только, эти двоя вошли в класс, учительница, что пришла раньше, начала насмехаться над ними за произошедшее в коридоре. — А вот и наша парочка, наобжимались в коридоре и соизволили прийти на урок. — Сколько повторять, мы не обжимались — А вот это тогда что? — Миссис Денджер подошла к Павликовскому и Батори, стоявшим у входа в класс, и показала пальцем на багрянный засос, который красовался на шее у Элизабет. — Это засос, который сделал это чмо, без моего согласия. Все вопросы к нему,— Бети приподняла руки в знак того, что она непричастна, и направилась на своё место, оставив Бориса у двери разбираться одного. Когда учительница закончила причитать, она отпустила парня на своё место. И так как Батори сидела впереди Павликовского, он решил спросить её прямо во время урока. — Какого хера? — Ты про что? — Ну про то, что ты сказала. Какого хера ты оставила меня одного выслушивать это дерьмо и почему выставила меня единственным виновным? — А разве не ты один в этом виноват? Не ты прижал меня к стене и отпустил только тогда, когда Денджер уже ушла в кабинет? Не ты поставил засос на супервидном месте? А, да, это же наверняка я, сама себе это сделала и обвинила тебя — Да, ты права, я тоже виновен , но разве не ты назвала меня педиком? Разве не ты вообще не сопротивлялась? Разве не ты не сказала ничего что могло бы меня остановить? Это уже считается практически согласием — Нет, это не согласие, ты практически домогался до меня — А по-моему, ты была не особо-то и против. Если бы ты сказала «хватит» или что-то типа этого, я бы сразу остановился, но единственное, что ты сказала – это закрыть свой рот, но извини не закрыл, виноват. Да, я не очень хороший человек, но явно не насильник. Не делай из меня монстра — Но ты и не получил одобрения на все свои действия — И то правда, но самое главное — не было сопротивления, вообще никакого. Так что, я не домогался. Да и сейчас, я не услышал, что ты была против этого — Ладно, ты частично прав, ты не домогался, но всё равно виноват ты, и выслушивать вот это тебе, а не мне. — Эли отвернулась от Бориса, подавая знак, что она больше не намерена что-то доказывать и вообще разговаривать. —Так, ты так и не сказала, что была против,—В ответ Батори лишь показала средний палец Павликовскому, на что тот посмеялся. — Нет, ну ты слышал её? Ещё и только я виноват.— Сказал Борис, Тео. — Может, для начала расскажешь мне, что вообще произошло? — Ну, короче, она назвала меня педиком, и я решил прижать её к стене, чтобы доказать, что я таковым не являюсь. Потом ещё ей назло поставил засос. Она вообще не сопротивлялась и не видел я, чтобы она вообще была против, всех моих выше перечисленных действий, и так нас заметила Денджер. Дальше ты уже сам видел и слышал — Не, ну по сути ты сам виноват — Тео! Ты вообще-то мой лучший друг! — Видишь, даже твой лучший друг за меня, — повернувшись к парням, бросила Элизабет. — А ты не подслушивай, — на что Эл, язвительно улыбнулась, давая понять, что не собирается его слушаться. После урока обоих вызвали к директору. Когда они дошли до кабинета Видони, Бети увидела своих родителей, сидевших возле кабинета, явно ожидающих её. — Блять, Павликовский, там мои родители. Если им ещё и расскажут про ту ситуацию в коридоре, тебя убьёт мой отец, и это не метафора, он реально убьёт тебя,— Эли потянула на себя Бориса, чтобы они спрятались за угол и их не заметили Ара и Ричард, но в момент, когда девушка потянула на себя Павликовского, он споткнулся и упал прямо на неё. Конечно же, это услышали родители Батори. — Сука, пидорас, как тебя угараздило упасть на меня? Они сто процентнов сейчас услышали это, и если я права, то тебе пизда, и не только от меня — Да не очень-то я и пидорас. Видишь, меня даже тянет к сиськам, — после этих слов Элизабет обратила внимание, что он упал прямо ей на грудь, и сразу же оттолкнула Бориса, но перед тем, как Эли оттолкнула парня, её родители успели увидеть, то что не должны были. — Элизабет Батори! Это что за беспредел?! — громко крикнул отец девушки. — Нам пизда, — произнесла Эли шёпотом, Павликовскому на ухо.