Большое одолжение🧁

      «Душно, как в аду»       Сакура сделала глоток латте со льдом, ощущая, как по языку прокатывается карамельный сироп. Несмотря на то, что за окном только начало июня, солнце беспощадно слепило, пробиваясь сквозь шторы и заставляя щуриться. В маленькой кофейне, которую Сакура облюбовала с прошлого года, сегодня было особенно безлюдно, от чего не хотелось уходить.       Харуно полуразвалилась на прохладном кожаном диванчике, обмахиваясь листком со списком дел на сегодня, ни одним из которых она отчаянно не хотела заниматься, да еще и в один из немногочисленных выходных. Сакура пыталась оттянуть неизбежное как можно дольше, но, осознав, что еще десять минут, и она точно опоздает, заставила себя подняться, сделав последний глоток спасительной прохлады в пластиковом стаканчике. Стук каблуков по молочной плитке отдавался в ушах приятным рокотом.       Следуя практичности в выборе своей офисной одежды, Сакура обычно надевала брючные костюмы и обувь на плоской подошве, уже позабыв каково это — отдавать предпочтение смелым вырезам и высоким каблукам. Иногда хотелось все бросить, выкинуть из головы вечные отчеты и цифры, отчаянно не желающие сходиться в рабочих таблицах, и укатить в ночную даль с каким-нибудь будоражащим душу незнакомцем. Вот только на кандидатуру очаровательной неизвестности никто уже давно не подходил.       Сакура почти бесповоротно потеряла себя в рутине, пока неожиданно не представилась возможность вынырнуть из офисного рабства, а потому, руководствуясь сиюминутным порывом, решила надеть сегодня короткое платье с пышной юбкой и обуть слепяще белые туфли на высоком каблуке. Она купила их еще полгода назад для какого-нибудь «особого случая».       Особый случай, к слову, так и не наступил, потому она решила создать его для себя самостоятельно. И пусть даже этим особым случаем будет беготня по всему городу для предсвадебной подготовки ее единственной близкой подруги — Карин, Сакура ощущала внутри трепет от маленькой победы над серыми буднями трудоголика. В голове всплыл вчерашний разговор.

*🧁*

      — Саку, я тебя просто умоляю, ты мой единственный шанс на спасение пока еще не потонувшего корабля под названием «Вступление в семейную жизнь»! — Карин использовала запретный прием — щенячьи глазки, что выглядело весьма абсурдно, когда наблюдаешь такое поведение со стороны владелицы крупнейшей сети секс-шопов в Японии.       — Карин, у меня первый выходной за последний месяц, я выжата, как лимон. Почему твои партнеры не могут послать кого-то другого на переговоры по поводу этого нового вида…чего? — запнулась Сакура, забыв длинное название «шикарной инновационной разработки, которая откроет новые грани сексуального удовольствия для женщин».       — Вакуумных стимуляторов с четырьмя насадками в комплекте. Это просто нечто, серьезно тебе говорю, когда мы тестировали последнюю…       — Не продолжай, — замахала руками Сакура, осознавая в тот же миг, что ее открытый взгляд на многие новшества современного мира, вероятно, все еще недостаточно открыт.       — Я обещаю, что ты получишь самые дорогие и функциональные модели из первой же партии бесплатно, просто спаси меня, умоля-я-я-я-ю, — Карин продолжала стоять на своем, не собираясь отступать.       Сакура сделала глубокий вдох, мысленно прощаясь со списком фильмов, накупленными масками и кремами для лица, которым она собиралась посвятить весь завтрашний день. Карин выжидающе смотрела на свою жертву, ожидая, когда та, наконец, поддастся на уговоры, подобно коршуну, парящему над добычей в ожидании, пока та совсем выдохнется и больше не окажет сопротивления.       — Саку, ты ведь понимаешь, что ты единственная, кому я могу доверить столь важные для меня вещи. Это большое одолжение! Я буду по гроб тебе благодарна…       — Ладно, но никаких вакуумных стимулятором с четырьмя насадками…       — Не спеши отказываться, там еще 3 ответвления разной длины…       — Господи, а куда вставляется третье? Стой, подожди. Я помогу тебе, только не отвечай!

*🧁*

      Сакура двинулась в сторону парка Тэннодзи. Неразношенные туфли уже натирали пальцы, под каблук попадали небольшие декоративные камушки, а духота заставляла Харуно нетерпеливо теребить воротом блузки в надежде обеспечить хотя бы минимальную вентиляцию телу.       У нее оставалось всего 20 минут до встречи с каким-то близким другом Суйгецу — жениха Карин. Сакуру напрягала неизвестность и сам факт того, что с ней отправляли кого-то еще, она ведь прекрасно могла справиться сама. Как привыкла она делать по жизни, ни на кого не рассчитывая, ведь так она жила последние два года. То что было до этого она старалась не вспоминать, пусть и давалось ей это с большим усилием, отзываясь болезненным уколом в сердце.       В очередной раз отмахнувшись от навязчивых воспоминаний, Сакура надела наушники и, ускорившись, направилась к месту встречи, внутренне молясь, чтобы друг Суйгецу не был похож на самого Хозуки, потому что, в противном случае, она попросту сойдет с ума к концу этого дня.       Суйгецу был неиссякаемым источником энергии, вечно соскакивал с одной темы на другую, параллельно моментально генерируя с десяток разных идей. Он вихлял с темы на тему, не давая поразмыслить над сказанным, будто и вовсе не нуждаясь в слушателе.       Диалог с ним был настоящим испытанием для мозга Сакуры, не успевающего отслеживать нить повествования и под конец окончательно перегружаясь. В отличие от Карин и Суйгецу она была человеком последовательным, фокусирующимся на одной мысли и доводящей ее до логического завершения, прежде чем перейти к чему-то другому. И вспышки гиперактивности, с легким намеком на СДВГ, не входили в понятие «сплоченной работы в паре», по мнению самой Сакуры.       Карин же больше походила на Суйгецу, потому они так быстро спелись, однако, все же не бросалась в такие крайности, потому общение с ней не вызывало у Сакуры трудностей. Разве что, когда они собирались втроем, например, на вечер фильмов. Это было для Сакуры настоящим испытанием, ведь сладкая парочка практически с самого начала бросалась в рандеву абсурдных шуток, понятных только им двоим. Сама Сакура в этот момент заполняла пустоту в своем одиноком сердце огромными кусками пиццы Пепперони. Стоит отдать должное плавленому сыру — грустной в этот момент она точно не была.       Иногда они и вовсе забывались, начиная с безобидного флирта — под этим понятием Карин подразумевала практически пожирание друг друга — едва ли не переходя к «десерту» на том же диване, где сидела их подруга, беспомощно сместив взгляд в окно и экстренно генерируя причину, по которой ей нужно уехать прямо сейчас.       Карин замечала неловкость Сакуры в присутствии их пары и всеми силами старалась придумать, как помочь наладить личную жизнь своей подруге. Она множество раз подстраивала «неожиданные» свидания, пока не смирилась с тем, что Харуно, судя по ее высокой планке и требованиям к мужчинам, нужен не меньше, чем сам Ками, в чьем существовании Карин серьезно сомневалась.       С последней попытки Карин свести Сакуру с кем-либо прошло уже почти три месяца, потому Харуно, наконец, смогла выдохнуть и даже смеяла надеяться, что ее оставили в покое. До текущего момента.       Мотивация Карин послать Сакуру вдвоем с кем-то из друзей Хозуки была шита белыми нитками, и оттого Харуно еще больше претила мысль встречи с мистером загадкой. Ведь он потеряет весь флер своей таинственности, когда попросит ее закрыть счет за двоих, захлопнет дверь в ресторан прямо перед ее носом или случайно наступит на ногу трижды за пятиминутный путь до забронированного столика у черта на куличках. В последний раз Сакура добиралась с очередного свидания на велосипеде ее нового ухажера, придерживая юбку и едва не свалившись в живописный пруд. «Если она использовала свою свадьбу, как повод свести меня с кем-то, я выберу для нее в качестве платья невесты клоунский костюм»       Эта идея поселила в голове Сакуры подобие оптимизма, который был редким гостем в ее жизни последнее время.

*🧁*

      Сакура облокотилась на перила моста и прикрыла глаза. Она так неудачно забыла очки сегодня и, поймав долгожданную тень под высоким раскидистым деревом, позволила себе немного расслабиться, чувствуя как приятно ласкает щиколотки прохлада от водоема неподалеку. До назначенного времени встречи оставалось не более пяти минут.       С утра в парке практически никого не было, потому шаги за спиной заставили Сакуру непроизвольно дернуться. Она не успела открыть глаза, как уже почувствовала кратковременный внутренний импульс — узнавание. И это что-то пустило дрожь по ее спине.       Она не решалась открыть глаза, сама не отдавая себе отчета в истинной причине. Было что-то в этих шагах до боли знакомое, неприкрыто фатальное, заставляющее хотеть и одновременно смертельно бояться, что она окажется права в своей догадке. Ее панические мысли прервал голос.       — Привет, Сакура.       В горле застрял ком, лишающий ее полного вдоха. Она распахнула глаза, отказываясь верить в такие отвратительные совпадения.       Сейчас перед ней стояла причина примерно миллиарда ее бессонных ночей, проведенных в бесполезной, истощающей все нервные клетки, рефлексии. Ответ на вопрос «Да что с тобой не так, Сакура?!» и вопрос, на который она все еще не могла себе ответить — «Почему именно ты?».       Харуно неверяще смотрела на своего бывшего и причину до сих пор разбитого сердца, по совместительству самую большую любовь и владельца взгляда, прожигающего до самого нутра — Учиху Саске.       Он был одет в белую тонкую льняную рубашку до локтя, оливковые джоггеры и самые обычные кроссовки. Единственным барьером между его черными, с бордовыми вкраплениями на свету, глазами и ее ошарашенными зелеными выступали очки. Черт, как же она ему завидовала. Учихе явно не приходилось страдать от палящего солнца и морщиться, пытаясь разглядеть дорогу.       От жары собранные в хвост волосы Сакуры неприятно липли к шее. Прическа Учихи тем временем выглядела так, будто он только что вышел с фотосессии для Vogue. Он снова выглядел, как живое произведение искусства, даже облаченный в обычную повседневную одежду. И от этого невыносимо щемило в груди. Болезненная и резкая пощечина собственному уязвленному эго — разве бывшие не должны выглядеть, как побитые жизнью дворняги, кутающиеся в дырявый плед посреди городской помойки? Очевидно, не в ее случае.       — Что с тобой? Призрака увидела? — на губах Саске легкая улыбка, таящая в себе скрытый подтекст. Эта манера общения… Он всегда так делал.       Каждая реплика всегда имела двойное дно. Для Сакуры это всегда было своеобразным вызовом — разгадать, что он имел в виду на самом деле. Тогда. Не сейчас. Или она хотела себя в этом убедить.       Так или иначе, Сакура больше не будет в нем копаться — не станет бередить старые раны и погружаться в другого человека настолько глубоко. Она итак едва выбралась из этой Марианской впадины в прошлый раз без повреждений. Почти без повреждений.       — Нет, — только Сакура знала, скольких усилий стоило ей сказать это невозмутимо, спрятать истинные эмоции, не давая ему власти над ней. Она больше не могла позволить себе выглядеть уязвленной в его компании. Не после того, что он сделал с ней, — ты пока выглядишь вполне живым.       Саске не сдержал тихий смешок.       — Пока? Так не терпится свести меня в могилу?       Сакура фыркнула.       — Это потребует слишком больших усилий. У меня нет на это времени и желания.       — Амбициозно, и все же немного обидно. Моя жизнь не стоит времени в твоем плотном расписании?       Сакура закатила глаза, видя, как Саске откровенно издевается, наслаждаясь эффектом, который производили его слова на нее.       — К слову о расписании, — Сакура сделала акцент на последнем слове, — нам пора.       — Выбирать костюм на мои похороны? — Саске, очевидно, никуда не торопился, используя угольки догорающих нервных клеток Харуно, как топливо.       — Ну, в первую очередь на свадьбу наших друзей, потом можешь использовать его на свое усмотрение.       Сакура достала телефон, прокладывая маршрут до первой точки назначения, параллельно идя вперед. Она не была уверена, что двигается в нужную сторону, и все же целенаправленно шла дальше, будто равномерным стуком каблуков о гравий можно было выбить пожелание отправляться в Ад. С другой стороны, кто знает, как мало времени потребовалось бы Учихе, чтобы обратить всех чертей в новую веру? Очередной день в ее нескончаемом путешествии к абсолютному отчаянию.       Увлеченная попыткой поставить Учиху на место походкой «посмотри, что ты потерял», Сакура подвернула ногу, начав не менее эффектно падать. От соприкосновения с плиткой, ее спас Саске, озадаченно наблюдавший за процессом, схватив за руку девушку и неосознанно придвигая ее ближе. От соприкосновения с кожей Саске Сакура отпрыгнула в сторону так резко, будто ее ужалила змея. И даже такой телесный контакт был бы приятен ей значительно больше.       — Будь аккуратнее. Вряд ли Карин обрадуется, если ее самая преданная подружка покалечится, пытаясь что-то доказать своему бывшему.       Сакура показательно закатила глаза.       — Не обольщайся, я просто давно не ходила на каблуках.       — Правда? И как долго?       — А тебе какая разница? Моя работа не предполагает ношения такой обуви.       — Понятно, — улыбнулся Саске, наблюдая как целая палитра эмоций сменяется на лице Сакуры, начиная со смущения и заканчивая величайшей степенью отвращения, будто перед ней стоял не меньше чем сам Бен Ладдан.

*🧁*

      Заботясь об экономии времени — но в первую очередь о том, чтобы Сакура не убила себя в очередной попытке выглядеть сногсшибательно и дерзко — пара бывших любовников добралась до кондитерского салона на такси.       Стоило им войти в небольшое помещение, выглядящее так, будто здесь взорвало розового единорога, в ноздри ударил запах ванили и корицы. Повсюду были пирожные и торты разных размеров, начиная с небольших панкейков с золотистой окантовкой, заканчивая бенто-тортиками и огромным бисквитным безумием с не менее, чем шестью ярусами. Этот торт настолько выделялся среди прочих десертов, буквально крича о своей исключительности, что у Сакуры и Саске не возникло ни единого сомнения — это именно тот, что заказала Карин.       — Что ж, вам повезло, мы буквально сегодня его закончим, осталось добавить лишь фигурки, так что вы вовремя. Место вашего торжества не изменилось? — спросил владелец салона, заискивающе улыбаясь.       — Эм-м, нет, не изменилось, — неуверенно ответила Сакура, стушевавшись от слова «вашего».       — В таком случае, мы отправим его вместе с панкейками для велком-зоны за 2 часа до начала церемонии.       Теперь полный мужчина с добродушной улыбкой обращался к Саске. Тот, словно и вовсе был не здесь, абстрагировавшись от происходящего.       «Интересно, как Суйгецу вообще уговорил его заниматься этим? Если и есть человек еще меньше заинтересованный в свадебных хлопотах, это точно Саске»       — Да, хорошо.       Саске и Сакура уже направлялись к выходу, как услышали брошенное вдогонку:       — Вы очень красивая пара, уверен, церемония пройдет чудесно! А вы, — владелец вновь перевел взгляд на Учиху, — невероятный счастливчик, берегите ее!       Сакура, делавшая в этот момент глоток воды из бутылки, выплюнула ее, оставляя на рубашке Саске маленькие влажные точки. Она испуганно прикрыла рот рукой, в состоянии выдавить лишь одно короткое: — Прости.       Саске едва сдерживал смех, наблюдая за реакцией Харуно.       — В последнем вы правы, беречь придется, — сделав паузу, брюнет продолжил — она с самого утра с завидным усердием пытается себя убить.

*🧁*

      Путь до следующей точки — цветочного магазина — они провели в гнетущем молчании. Сакура избегала любого контакта с бывшим, включая зрительный.       Неловкость циркулировала в воздухе, делая и без того горячий воздух еще более невыносимым. Было тяжело дышать, думать, находиться в этом моменте без настойчивого желания эвакуироваться на какой-нибудь богом забытый континент изо льда и снега. Сакура представляла, как концентрированный холодок проходится по ее распаренной коже, скользит вдоль ключиц вниз, покрывая инеем грудную клетку… В конце своей фантазии она и сама превращается в фруктовый лед, но это значительно лучше, чем думать о том, что происходит прямо сейчас рядом с ней.       — Что ты делаешь?       — Что я делаю? — Саске имитирует тон Сакуры, раздражая ее еще больше.       — Ты пялишься, — Харуно даже задумывалась о том, откуда в ней столько спеси и злости, настолько неудержимо рвущейся наружу. В ее голове было много гипотетических ситуаций, в которых они могли оказаться с Саске после расставания, случайно столкнувшись, и никакой из выработанных ей заранее планов действий не подходил под текущий момент. Слишком реальный, чтобы действовать как идеальная версия себя.       — Нельзя?       — Уже нет.       — К слову об этом… — эта фраза действует не менее эффективно, чем предложение принять смертельную инъекцию здесь и сейчас, потому Сакура пользуется первой попавшейся возможностью, чтобы увести диалог в любое направление, кроме того, что выбрал сейчас Саске.       — К слову об этом, вот и наш цветочный, — слово «наш» отдается в теле Сакуры мурашками чего-то неправильного. Сам факт того, что они вдвоем после всего, что между ними было, готовятся вместе к свадьбе их друзей вызывает в ней диссонанс. Слишком много двоякости. Слишком мало здравого смысла в двух умных головах.       Выбор цветов проходит как будто на автопилоте. Сакура как никто другой знает, какие цветы нравятся невесте, а Саске делает то, что уместнее всего в данном ситуации — не спорит.

*🧁*

      Перед финальной точкой их вынужденного рандеву, Саске предложил Сакуре перекусить. Несмотря на ее явное нежелание оставаться наедине с ним больше, чем нужно, она согласилась. За сегодняшний день в ее рацион вошел только кофе.       — О, «Angelic Taste». Не знал, что он все еще здесь, зайдем? — Саске не смог сдержать улыбки, произнося название. Сейчас он на мгновение стал собой прежним — не скрывающим свои истинные эмоции мальчишкой, укравшим ее сердце в старших классах.       Сакура, будто в трансе повернула голову, смотря на знакомую вывеску, заставившую сердце дрогнуть. Она не могла поверить, это очередное издевательство от вселенной?       Когда Сакура и Саске только начали встречаться на улице стоял май, такой же невыносимо жаркий, как и сейчас. Близился выпускной, отчего Сакура трепетала, предвкушая как войдет в бальный зал под руку с парнем, улыбка которого заставляет внутри нее взрываться фейерверки и путать слова, когда она пытается ответить на любой его вопрос.       Эти чувства обрушились на нее, подобно смертоносной лавине, разметавшей в стороны все сомнения и страхи. Почти каждый день после уроков они ходили в небольшое кафе с винтажной вывеской, где потрескавшейся розовой краской было выведено «Angelic Taste». Саске брал себе ребрышки с соусом BBQ, а Сакура луковые колечки и фирменный Ангельский бургер.       Блюда были дешевыми, но их вкус на всю жизнь врезался в память, как первая обоюдная гастрономическая любовь. Они продолжали ходить сюда после поступления в университет, но ближе к выпускному, смогли позволить себе визиты в рестораны с совершенно иным прайсом. Стоит отметить, ни одно блюдо премиум кухни так и не смогло конкурировать с полюбившимися сердцу лакомствами.       Сакура сглотнула, стараясь прекратить приступ ностальгии. Осознание того, что они больше не вместе, вновь напомнило о себе. Сердце гулко ударялось о ребра, и что-то внутри протяжно выло от тоски, разрастающейся внутри зияющей пустотой. Слишком красочным напоминанием о том, чего больше нет.       — Может, куда-то еще? — спросила Сакура, стараясь спрятать грусть в своем голосе.       Саске удивленно выгнул бровь.       — Боишься ностальгии?       Сакура посмотрела ему в глаза, стараясь держать себя в руках. Она не могла позволить себе выдать чувства, показаться слабой перед ним. Нуждающейся. Не хотела, чтобы он понял, как трепетно она берегла воспоминания тех дней, обманывая даже саму себя.       — Ладно, хочешь туда, пойдем. Мне без разницы.       Сев за столик в самом конце кафе, Сакура устроилась так, чтобы видеть проход. Саске же сел прямо напротив нее. Он взял плоское лакированное меню, пробегая глазами по содержанию.       «Интересно, твой выбор не изменился?»       Сакура слишком поздно поймала себя на мысли, что ее собственный вопрос касался не только блюда.       Саске на секунду переключил свое внимание на нее, будто пытался найти в ее глазах что-то. Это длилось всего мгновение, после чего он передал ей меню.       — Я выбрал, ты что будешь?       Сакура приняла его, стараясь скрыть дрожь в пальцах. Она смотрела на названия блюд, но мозг их будто игнорировал.       Молодая официантка с привлекающими внимание дредами подошла принять заказ.       — Вы уже выбрали? — приятный, приветливый голос разорвал воцарившееся неловкое молчание.       — Да, — прохладно ответил Саске, даже не повернувшись к ней, — ребрышки BBQ и среднюю колу…вишневую, — последнее слово он намеренно выделил, пряча ухмылку. Сакура отгородила себя от него меню, как защитным барьером.       — Поняла, хорошо, а вы?       Скрываться больше не имело смысла. Саске смотрел на нее, выжидая. Будто ее выбор пищи стал бы ответом и на его вопрос. «Слишком много гипотетических размышлений»       Сакуре безумно хотелось взять себе луковые колечки и фирменный бургер, которые несмотря на прошедшие годы, все еще были в меню. Она безумно соскучилась по этому вкусу. Она безумно соскучилась не только по ним, а потому сама удивилась тому, что сказала.       — А мне салат Цезарь.       — Возьмете что-нибудь попить?       — Нет, спасибо.       Официантка кивнула и удалилась.       Сакура перевела взгляд на своего спутника, обнаружив его задумчивым. Парадокс заключался в том, что до этого она молилась, чтобы он молчал — сейчас ей хотелось, чтобы сказал хоть что-то.       И когда она это осознала, он, будто услышав мысли Харуно, вновь поднял на нее взгляд.       — Ты точно этим наешься? — он не говорил вслух, но Сакура все еще слишком хорошо знала его эмоции, все их полутона. И сейчас взгляд Саске выдавал…тоску? Как в тот раз, когда они с ним ездили на место старой деревни, где жили его бабушка с дедушкой, и обнаружил, что их дом снесли. Сердце дрогнуло.       — Я…э-эм, да, не ем много в такую жару…       Голос Харуно неизбежно выдавал неуверенность. И очевидную, бессмысленную ложь.       — С каких пор? — вопрос звучал горькой насмешкой, указывающей на то, что и он по прежнему знал ее лучше, чем кто-либо другой.       — С недавних. Слежу за фигурой, — Сакура не знала, зачем продолжала этот фарс. Слишком не хотелось проигрывать ему, пусть даже в такой мелочи. Ее раздражало, что между ними все еще была химия. Ее тянуло к нему несмотря на все что случилось. А он все также читал ее даже в мелочах.       — Зачем? По-моему, с ней все прекрасно. Очевидно, почти круглосуточная работа и без того отлично справляется с поддержанием твоего тела в тонусе, — в голос Саске примешивалось раздражение.       Сакура моментально уловила это, став в защитную позицию.       — Зато твое тело поддерживают в тонусе совершенно другие вещи, — неопределенно бросила она, рассчитывая, что намек слишком очевиден, чтобы не понять его.       Она тут же пожалела о сказанном, почувствовав, как горько ощущается правда на ее языке. Не хотела, чтобы он снова видел, насколько ей больно. Как в тот роковой вечер, когда она увидела его в офисе, задирающим юбку длинноногой ассистентке прямо на своем рабочем столе. Их фигуры слишком отчетливо выделялись даже в полумраке.       На лице Саске же, к удивлению Сакуры, было полное непонимание.       — Ты о чем?       — Не делай вид, что не понимаешь.       — Но я правда не понимаю.       Диалог прервала официантка с подносом. Она расставила блюда и удалилась. Унося с собой тепло воспоминаний об этом месте, что тут же растворились, стоило Сакуре вспомнить, почему все кончилось. Чувствовалось это…будто вспарывают грудную клетку. Снова.       — Так о чем ты… — Саске был моментально прерван Харуно, во взгляде которой читалась неприкрытая угроза.       — Приятного аппетита.       Сакура пережевывала листья салата с помидорами черри, с сожалением отмечая, что нескольких кусочков курицы в ее тарелке едва ли хватит, чтобы утолить голод. Зрелище Саске, довольно поглощающего куда более сытную еду и запивающего это ее любимой колой, вызывало зависть и злость. На себя и свое желание что-то доказать, выбирая самое маленькое по граммовке блюдо вместо того, что она действительно хотела. И это была очередная охуенно красноречивая метафора к ее жизни.       Доев, Сакура окончательно убедилась в том, что поступила глупо. Саске это очевидно тоже заметил. Он ухмылялся, соблазнительно потягивая колу через соломинку.       — Вкусно?       — Очень.       — С каких пор ты пьешь вишневую колу?       — Давно пью, это очень вкусно, тебе ли не знать. Будешь?       — Нет, спасибо, — выдавила из себя Сакура, пытаясь подавить жажду. Сегодня слишком жарко. Почему она не взяла хотя бы стакан воды? — когда мы…были вместе, ты не пил ее. Даже попробовать не соглашался.       — И многое терял, — беззаботно протянул он, ставя стаканчик ближе к ней. Борьба Сакуры с собственной гордостью была недолгой.       Она взяла стаканчик, оставляющий прохладный конденсат на ее пальцах.       Потягивая свой любимый напиток, она осознала, что ведет себя как маленькая обиженная девочка. Жаль, она не думала об этом двадцать минут назад, когда они делали заказ, и не взяла то, чего действительно хотела.       Официантка появилась сразу, как эта мысль материализовалась в ее голове.       — Счет? — спросила она. Саске вновь посмотрел на Сакуру, держа паузу, будто принимая какое-то решение. Когда он заговорил, Харуно затаила дыхание.       — Нет, можно нам еще луковые колечки и Ангельский бургер.       — Хорошо, будут готовы через 10 минут, — широко улыбнулась официантка и практически моментально испарилась.       Сакура озадаченно посмотрела на Саске.       — Что? Я не наелся, — он явно наслаждался ситуацией, прочитав ее эмоции правильно, отчего Сакура ощутила себя еще более глупо, — ты, мне кажется, тоже. Я поделюсь.       Сакуре хотелось ударить его за эту издевательски-снисходительную ухмылку и азартный огонек в глазах. За это же ей и просто его хотелось.       Когда заказ принесли, Саске, не раздумывая ни секунды, подвинул обе картонные коробочки с фирменным логотипом к Сакуре.       — Но ты ведь…       — Ешь, я переоценил себя.       — Пару колечек, может, все-таки возьмешь?       — Давай, — согласился Саске, доставая два колечка. Сакура и не заметила, как улыбнулась ему. На несколько секунд они снова оказались подростками, зашедшими в свое любимое кафе после занятий, чтобы обсудить все что их волновало и побыть друг с другом подольше. Без недосказанности и отвратительной мерзкой боли, расползающейся по телу токсином, не дающим ни продолжать спокойно жить, ни выплеснуть это все из себя окончательно.

*🧁*

      От свадебного ателье пару отделял пешеходный переход и красный свет светофора. Саске внезапно задал вопрос, вырывая Сакуру от изучения вывесок на другой стороне.       — Так какие вещи поддерживают мое тело в тонусе?       — Не начинай, ты все прекрасно знаешь.       — Нет.       — Да.       Они переходят дорогу, и когда Сакура тянется рукой к двери, чтобы избежать очередного рандеву по до сих пор кровоточащим ранам, Саске хватает ее за локоть. Он не сдавливает до боли, но сжимает достаточно сильно, чтобы Сакура шла за ним. Спустя пару мгновений они оказываются в пустом переулке за зданием ателье.       — Нет, Сакура, объясни мне. Ничего не сказала тогда, не говоришь и сейчас. Что я должен думать? — с каждым вопросом Саске становился все более напряженным, переставая прятать раздражение, — мы расстались с тобой 2 года назад, и я до сих пор не понимаю, в чем причина. Ты просто выбросила меня из своей жизни, не потратив даже пару минут, чтобы объяснить, в чем я облажался.       Сказанное определенно было издевательством. Он поступил с ней так по-скотски, чтобы сейчас играть в бессмысленную игру «что я сделал»? Все было настолько очевидным, что ей хотелось закричать. Кричать и бить стены кулаками, но сегодняшний выверенный гардероб едва ли тому соответствовал. И она дала шанс Саске перестать вести себя как уязвленная невинность.       — Та миловидная ассистентка в твоем кабинете…когда мы собирались с тобой встретиться, но мне назначили командировку. Я позвонила предупредить, ты разозлился, мы поругались. Ты еще сказал что-то в духе «мне кажется, все катится к черту». Я все вертела эту фразу в голове, пока не решила, что ты прав.       Сакура сделала паузу, чтобы выдохнуть, только в этот момент осознавая, что ее сердце колотится как бешеное, а кончики пальцев подрагивают из-за разносящегося по крови адреналина.       — Я отменила командировку, приехала к тебе на работу, а ты там…с ней…       Саске выглядит абсолютно сбитым с толку. Будто понимает только половину из сказанного ей, но все еще не может собрать пазлы в единую картину. Сакура тем временем ощущала как прорывалась плотина невысказанных эмоций внутри нее.       — Знаешь, я понимаю, что не была идеальной девушкой, не уделяла тебе достаточно внимания, но это было…понимаешь, это было слишком, — голос Сакуры предательски дрогнул, выдавая то, что и без того было очевидно. Сейчас ее чувства были выставлены на сверкающую витрину, предлагающую разбить сердце Харуно с 50 процентной скидкой прямо сейчас. Подкинуть дров в костер и без того ярко полыхающей жизни, как будто вся Сакура сплошной кусок боли и противоречий.       Она все еще чувствовала что-то к нему, и презирала себя за это, за невозможность удалить этот болезненный рудимент из ее жизни.       Сакура дернула головой, стараясь спрятать эмоции, развернулась и направилась обратно, не проверяя, пошел ли Саске следом.       Саске же продолжал стоять на месте, вращая широкое кольцо на указательном пальце. Всегда выверенная, ровная осанка сейчас скрывалась в неуверенно сгорбленных плечах, а взгляд выдавал растерянность. Его будто поместили в параллельную вселенную, иначе какого черта она сейчас несла, глядя ему в глаза так, будто он подчистую стер все хорошее из ее жизни?       Он точно помнил тот день. Помнил, потому что взбесился, когда Сакура в очередной раз отменила их встречу в последний момент. Как полетело в стену кольцо, которое он выбирал для нее; как отменял бронь в ресторане, едва сдерживаясь, чтобы не нагрубить официанту, активно предлагавшему выбрать другую дату. А еще, как после этого сел в семейный самолет и полетел к Итачи в Гонконг, надеясь убежать от проблем хотя бы на несколько дней. Скрыться от съедающих параноидальных мыслей и всевозможных сюжетов в его голове. Все не ладилось, валилось из рук. Сакура будто растворялась из его жизни, постепенно и неизбежно. И это травило душу. Болело так, будто все гноилось изнутри. Но кто же мог подумать, что это только начало?       Потому что, если тогда ему было паршиво, то он просто еще не знал, что на следующий день она уйдет, ничего не сказав. Просто исчезнет из его жизни, оставив в ней только въедливый кисло-сладкий запах малины на подушке и непомерное желание исчезнуть где-то между собственными мыслями и ощущениями, раствориться в абсолютном вакууме, чтобы не было больше ничего. Пустота и забвение.       Это было настолько дико, неожиданно и несправедливо, что он не смог окончательно выбросить из головы до сих пор. Слишком много вопросов она оставила без ответа, просто сбежав от него, оставив в дураках. Он едва сохранял напускное безразличие, пряча все то, что волновало его за бравадой усмешек, лишь бы она не увидела, насколько он все еще сломан. Оловянный солдатик с выжженным сердцем, выброшенный в мусорное ведро.       Так о какой чертовой ассистентке она говорила? В его кабинете вообще никого не могло быть в это время — разве что Суйгецу, которого он попросил проверить его документы. И…сука, Суйгецу!       Саске едва сдерживал пульсирующую внутри ярость, когда понял, в чем дело. Ему хотелось заорать во всю глотку, а потом поехать и отвлечь своего лучшего друга от срочных дел парой внеочередных ударов по лицу. Заблаговременный дружеский грим перед свадьбой. Крайне стойкий и абсолютно заслуженный. Чертов уебок, испоганивший своим неугасающим либидо всю его личную жизнь.       — Сакура.       Саске быстро догнал Харуно, ведь двигало им очень эффективное топливо — ядовитая, но праведная ярость и не терпящая отлагательств решимость все прояснить. Он не собирался оставаться мудаком в ее глазах ни на секунду дольше, это зверское недопонимание итак сожрало слишком много времени. Их времени.       Он хватает Сакуру, упорно не желающую поворачиваться и останавливаться хоть на секунду.       — Сакура!       — Не ори, мы не одни на улице, — оскалилась она. И в ее зрачках он узнал ту же злость, что пламенела сейчас в его.       — Я могу все объяснить.       — Я не могу поверить, что ты используешь это сраное клише сейчас. Обычно ты более изобретателен, — она выдергивает руку, но он хватает ее вновь. Гладит пальцем кожу, нежно, медленно, и это выбивает ее из колеи, заставляя остановиться на мгновение.       — Объясняй.       Даже интересно, какую ложь сочинил для нее Учиха. Так она объясняла себе свою остановку сейчас, но на самом деле внутренне сжималась, осознавая, что даже сейчас в ней продолжала жить крохотная надежда. Надежда, что она поняла все неправильно.       — Меня не было в кабинете, когда ты туда пришла.       — Я видела все своими глазами.       — Что именно ты видела?       — Тебя и ее.       — С какого расстояния? — Саске сузил глаза, наблюдая за лицом Сакуры, за тем, как открылся ее рот и тут же закрылся. Она замешкалась всего на мгновение, и этого ему хватило.       — Ты ведь не видела лица?       — Откуда знаешь? Это слишком неумелая попытка объясниться, Саске.       — Слишком неумелые попытки будут завтра у Хозуки, потому что я заставлю его рассказать тебе все. Как он трахал какую-то девку в моем кабинете, похоронив этим мои отношения. Будет признаваться прямо перед своей невестой под алтарем, мне плевать. Хочешь?       Сакуру будто окатило ледяной водой. Она испытывала одновременно облегчение и жаждущую выйти наружу ярость, что копилась в ней все эти годы.       — С чего мне верить? — Сакура балансировала на перепутье, раздумывая бросать ли последнюю спичку в этот догорающий мост.       — Потому что я бы никогда так с тобой не поступил. Какого черта, Сакура? Тебе хватило увидеть что-то в темноте, чтобы поверить, что я тебе изменяю? — Саске злился не меньше нее, и сейчас их диалог напоминал эпицентр зарождающейся бури.       — Наши отношения были на пределе. Все катилось к черту уже давно. У нас…давно не было близости на тот момент из-за эмоциональных загонов каждого, работы и нескончаемого дерьма в моей голове. А ты…тебя всегда окружало столько женщин, едва не давящихся слюной, что я…считала такой исход неизбежным. И только подтвердила свою догадку.       Сакура выговорилась и гнев стал ослабевать, уступая место совсем другому чувству, от которого точно не было легче. Стыд и вина пожирали ее, делая совсем слабой под натиском Учихи. Она не понимала, что говорить и делать сейчас. И имело ли это вообще смысл. Тугой болезненный шлейф безнадеги сжимал ее грудь, мешая дышать.       Она опустила глаза, желая дать себе пару минут, и Саске воспользовался моментом, когда она никуда не убегает, чтобы сделать шаг навстречу. Он почувствовал, что она не против, будто маленький недогоревший фитилек все еще оставлял пространство для маневра. Крохотная надежда на тлеющих углях. Хватит ли этого? Плевать, он точно предпримет хотя бы что-то.       Саске провел пальцами по ее плечам, согревая покрывшиеся мурашками плечи. Откуда взяться мурашкам посреди духоты? Не важно. Сейчас его руки вели по ее коже, и он чувствовал себя пришедшим на исповедь. Пусть исповедь была за чужое грехопадение, дорожка к нему была вымощена их собственными руками. Все, что случилось, произошло именно так лишь потому, что оба держали собственные эмоции в себе слишком долго. И слишком мало доверяли друг другу свои слабые зоны. Сакура молчала, бросая остатки выдержки на тщетную попытку сдержать эмоции. Не получилось.       Две капли упало на почти плавящийся от жары асфальт. Саске сразу же это заметил, подняв ее подбородок указательным пальцем. Сакура пыталась отмахнуться, но он удерживал ее так, чтобы она посмотрела ему в глаза. Внутри что-то заскребло. Она плакала.       — Саку, — нежно произнес он, будто прося, умоляя ее не плакать из-за него. У него разрывалось сердце от этого зрелища.       — Не надо, — ответила она, не в силах прекратить. Ее била крупная дрожь, начиналась истерика.       Саске не дал себе и секунды, чтобы передумать, вжимая ее в свою грудь одним размашистым движением. Сакура была на две головы ниже Саске и спокойно могла спрятаться за его широкой спиной. Сейчас он обрушил всю свою массу на то, чтобы закрыть ее от целого мира. От мира, полного боли, недопониманий и абсолютно конченных в своем идиотизме ситуаций, которые одним щелчком ремня озабоченного друга-идиота лишают тебя любви всей жизни. Но к этому Саске еще вернется.       Сейчас же он, будучи абсолютным атеистом, благодарил всех богов за то, что Харуно прижималась к его груди и наверняка размазывала сопли по его новой рубашке. Плевать, главное, что она рядом — осталось только успокоить, пригреть и больше никогда не отпускать. И пусть хоть весь мир пылает.

*🧁*

      Серебристые шторки с тихим шуршанием разъехались, пропуская вперед женскую фигуру. Саске, делавший глоток охлажденного игристого, растворяющегося лопающимися шариками на языке, поперхнулся. Лишь секунда — маленькое мгновение — отделяла его успокоение после тяжелого диалога от полного замешательства. От того, насколько шло Сакуре выбранное Карин свадебное платье, у него спирало дыхание и немного кружилась голова. Впрочем, возможно имело влияние шампанское.       Белый корсет, облегающий талию и грудь, открывающий бледную кожу плеч и ключиц; подол, струящийся по бедрам переливающейся полупрозрачной органзой; ремешки высоких туфель на каблуках, обнимающие тонкие женские щиколотки. Она казалась настолько хрупкой и одновременно потрясающе сбивающей с толку в этом платье, что Саске окончательно потерялся. В себе, своих ощущениях и этих белых складках ее подола, колышущихся в такт ее движению, когда она вертится перед зеркалом. Цокот ее каблуков по мраморной плитке — единственный звук, что проникает в его сознание, заставляя каждую его мысль, каждое сомнение замолчать.       — Ну как? Не топорщится нигде? — неуверенно спрашивает Сакура.       — Все…все отлично, — Саске прокашливается, чтобы его голос не звучал слишком надрывно.       В этом свадебном салоне как-то странно деформировалось пространство, потому что сейчас Саске видел лишь их двоих. Консультант очень вовремя покинула их, отправившись за несколькими другими вариантами.       — Это неплохое, я думаю, но стоит посмотреть и другие варианты.       — Зачем? Это сидит идеально.       — Да, но…я не совсем уверена, что это репертуар Карин.       Мысли Саске циркулируют по голове лениво, как размытые очертания без какой-либо конкретики. Он будто в трансе, медленном мареве, заполняющем каждый его нейрон.       — Карин? — как-то слишком растерянно спрашивает он, и ловит озадаченный взгляд Сакуры на себе.       — Да. Карин. Мы выбираем платье для нее.       Саске допивает шампанское, вытирая пальцем остатки сладости с губ.       — Точно. Карин.       Сакура ходит по невысокому подиуму с холодным освещением по кругу, из-за чего он отчетливо видит, как выделяются костяшки на ее щиколотках от каждого шага.       Брюнет не успевает опомниться, как направляется к двери. Его пальцы скользят по защелке. Раздается характерный щелчок, возвращающий Сакуру из увлекательного дефиле в реальность.       Ярко-зеленые глаза отливают бирюзой, выдавая блеск любопытства. По ее спине бегут мурашки, вызванные то ли давно не испытываемой ей растерянностью, либо вниманием мужчины, что до сих пор трогал сердце.       Саске неотрывно смотрел на нее в ответ, стараясь выровнять сбившееся дыхание. Слишком много ярких картинок в его голове, резко контрастирующих с текущим уровнем формальности их отношений. Они оба сейчас лишь друзья невесты и жениха, пусть и с общим прошлым. И оба прячут слишком много эмоций в таком маленьком пространстве.       Все испытываемые ими ощущения накаляют воздух до предела. Эффект включенного газа и спички. Если они не прекратят, совсем скоро все здесь взлетит на воздух. На спине Сакуры выступают капельки пота.       Окружающая обстановка не помогает отрезветь, воззвать к разуму, туманя сознание еще больше. Казалось, все здесь кричало о празднике, любви и совместном будущем, которое принадлежало не им. Они лишь гости на этом торжестве, их просто по ошибке пустили слишком глубоко в закулисье.       Почему-то именно сейчас в это было тяжелее всего поверить. Не тогда, когда Сакура стояла в абсолютно-идеально-подходящем-ей свадебном платье, легшем на ее тело, словно вторая кожа. Не тогда, когда Саске смотрел на нее так, будто перед ним стояло единственное в своем роде произведение искусства.       — Сакура… — его голос был непривычно хриплым и одновременно тягучим, как подогретый мед. Последний раз она слышала его таким когда…       Щеки порозовели от накативших воспоминаний. Слишком четкими были возникшие в голове картинки. Слишком реалистичными были в ее памяти ощущения от напряженных мышц под кончиками пальцев.       Кровь, бегущая по венам, стала ощущаться огнем под кожей. Не зная, как прийти в себя в кратчайшее время, Сакура перебирала пальцами оборку, обвивающую тонкую талию. Она прошла чуть дальше, чтобы выбраться из поглощающего ее наваждения, и споткнулась. Саске механическим движением ловит ее, и чувствует как ее голое плечо соприкасается с его рукой.       Вспышка, бьющая по голове также сильно, как последний коктейль на вечеринке, которая впоследствии становится предметом обсуждений на всю оставшуюся жизнь.       Сакура не успевает осознать, даже не пытается думать и анализировать. Теплое дыхание трогает ее губы — он слишком близко. Она, не помня себя, притягивает Саске к себе. Ее губы скользят по его — легко, неуверенно, будто заново узнавая, но все еще помня слишком отчетливо. Сакура сжимает пальцами топорщащиеся темные волосы Саске, немного оттягивая их назад. Саске наклоняет ее голову, проводя по шее холодными пальцами, отчего Сакура легко вздрагивает.       Саске позволяет себе шалость — проводит языком по ее нижней губе, Сакура не сдерживает короткого всхлипа. Это дает Саске негласный сигнал к продолжению: он касается ее языка, прижимая ее ближе, ведет пальцами по чувствительной коже под ухом, медленно и ритмично — вверх и вниз. Словно убаюкивая ее бдительность.       Руки Саске перемещаются на корсет, сжимающий тонкую кукольную талию Сакуры. Сакура задерживает вдох, чувствуя тепло его пальцев сквозь атласный корсет. Его пальцы путаются в тонкой серебристой шнуровке.       Отголоски ощущений растекаются по ее телу и гулко отзываясь ускоренным сердцебиением.       «Нам нужно прекратить это» — далеким, едва слышным эхом протестует рассудок. Сакура с легкостью пропускает это мимо ушей, даже не прилагая усилий, пусть для нее это и дикость. Будучи обычно воплощением холодной рассудительности, сегодня Сакура исследовала понятие «парадокс». Любовь и пережитая боль мешались в мазохистский коктейль, растекаясь по ее венам.       Саске почти наверняка был ее криптонитом. С той лишь поправкой, что смертельное оружие, способное ее убить, сейчас ускоряло ее сердцебиение одним лишь присутствием, и она абсолютно точно не планировала этому как-либо противостоять.       Недолгие рассуждения Сакуры и сделка с собственной совестью выигрывают Саске время. Его пальцы тянут узелок корсета на ее спине, ослабляя его.       — Что ты делаешь? — шепотом спрашивает Сакура. Она едва узнает свой собственный голос, настолько хриплым он становится.       Она слышит, как расстегивается молния сбоку, и платье, выполняющее функцию последней преграды, скользит вниз вдоль бедер. Дыхание Саске окончательно сбивается, а его руки прижимают ее к себе.       Сакура стоит перед ним абсолютно обнаженная, из атрибутов свадебного празднества на ней лишь каблуки, белые кружевные стринги и волнительное предвкушение. Но не ему вести ее под алтарь, и не ей читать ему клятвы.       Саске закрывает ее от прохлады кондиционера, расползающейся мурашками по ее плечам и груди, водит руками по ее светлой коже, она в ответ нерешительно обводит ноготками его челюсть и отводит взгляд куда-то вбок, будто все что ее сейчас интересует — журнальный столик с пустым бокалом шампанского в углу.       — Посмотри на меня, — говорит он.       Сакура лишь пытается собрать внутри себя остатки самообладания, чтобы закончить то, что потом будет слишком тяжело объяснить своей рациональной части.       — Посмотри на меня, Сакура.       И она смотрит. Его темные глаза вглядываются в каждый закоулок ее души, и она ощущает себя, будто под прожекторами. Он осматривает ее с нетерпением, благоговением и легким налетом ностальгии. Таким взглядом нельзя смотреть, если не планируешь забрать сердце навсегда. Сакура точно это знает. И отдает ему себя без остатка.       — Мы пожалеем об этом, — с покорным смирением шепчет она, уже абсолютно точно осознавая, что никто из них не сделает шага назад. Только только вперед — опрометчиво бросаясь в зияющую бездну.       Саске зарывается в ее волосы и касается ее лба, будто пытаясь найти в себе остатки сил, что позволят ему сделать все правильно. Вытерпеть эту сладкую пытку, чтобы доказать Сакуре — он может быть галантным, трепетно отнестись к ее травмам и начать все с чистого листа «как надо». И заранее извиняется за то, что не сделает этого.       Он кусает ее губу, снова притягивая ее ближе, настолько, что пуговицы его рубашки болезненно отпечатываются под ее ребрами.       Сакура отдается ощущениям, оставляя хаотичную линию поцелуев на его шее, нетерпеливо бегает пальцами по его рубашке, растегивая пуговицы. Контуры его пресса все также четко очерчены, и если Учиха лечил свое разбитое сердце в зале — он точно выбрал правильную стратегию. Это было отличной инвестицией в ее полнейшее сумасбродство в эту минуту.       Сакура не снимает с него рубашку, оставляя ее просто расстегнутой, тянется к шнуркам на его джоггерах, а он успокаивающим жестом поглаживает ее руки и аккуратно их убирает.       — Я сам.       Он развязывает шнурки и аккуратно поворачивает Сакуру к себе спиной. Ее длинные розовые волосы рассыпаются по молочной коже, Саске убирает их за правое плечо и проводит рукой по ее позвоночнику, прислушиваясь к ее рваному дыханию.       Сакура вздрагивает и он притягивает ее ближе, то ли в попытке согреть, то ли силясь увеличить площадь соприкосновения их кожи. Его ладонь проводит линию по внутренней стороне белья, наслаждаясь тем, как нетерпеливо она вжимается в него.       Теперь его ладонь занимает место на белом кружеве ее белья, пальцы проводят вперед, тут же возвращаясь назад, и Сакура тихо, сжимая зубы, шепчет.       — Та женщина скоро вернется.       Саске не обижается на упущенную прелюдию, легко понимая ее намек.       — Ты точно этого хочешь? — совсем несвоевременно уточняет он, спуская вниз штаны и боксеры.       — Мы, очевидно, оба пожалеем, но если ты не сделаешь этого, я тебя ударю.       Она слышит короткий смешок, срывающийся с его губ, прямо ей на ухо, и чувствует как он касается ее головкой. Сакура почти мурлыкает, как изголодавшаяся кошка, выгибаясь перед ним, и он толкается внутрь. В ней слишком жарко, чтобы не сойти с ума прямо сейчас, но он держится какими-то немыслимыми усилиями, удерживая ее за талию и вжимая в себя, входя еще глубже.       Сакура тихо постанывает. Контраст прохладного кондиционированного воздуха смешивается с жаром от его тела, и это лето кажется ей уже не таким невыносимым. Она откидывает голову назад, касаясь спиной его живота, он сдерживает хрип от изменившегося угла наклона в месте соприкосновения их тел. Двигается хаотично, бессистемно, двигаясь в ней то медленно, то быстро. Постоянно сменяющийся темп проходится вибрацией от низа ее живота к груди, а сердце бьется так, что это единственное, что она вообще слышит.       Ни одна медитация не заставляла ее ощущать тишину в голове настолько отчетливо. Абсолютное помешательство создает в ее голове полную ясность, и от этого лишь страшнее. Она требовательно дергается, заставляя его ускориться, а Саске в ответ лишь довольно ухмыляется.       Привычным, но давно забытым жестом, она царапает его правую руку, потом гладит, разворачивается, чтобы оставить на его щеке короткий поцелуй. Очень неудобно, но слишком хочется.       Саске наклоняет ее над столом, и Сакура слышит, как стекло упавшего бокала громко ударяется о поверхность. Он укатывается на пол, чудом не разбившись, но все что, сейчас волнует Сакуру — нарастающие волны, расходящиеся по всему ее телу.       Адреналин от осознания, что консультант вернется в любой момент, неожиданно подстегивает ее. Сакура тонет в хаотичных всхлипах и его тяжелом дыхании. Саске обхватывает ее грудь, немного надавливая, а Харуно продолжает насаживаться на него, крепко держась пальцами за бортики столика.       Он немного шатается, едва ли более устойчивый, чем она сейчас, когда Сакура жадно хватает воздух. Она громко выкрикивает его имя, чувствуя как по ее телу расходится долгожданная разрядка. Уколы маленьких вспышек молнии по каждому рецептору, создающие в голове абсолютную ватную безмятежность. Она обмякает, но Саске удерживает ее.       Оба, абсолютно потерянные и одновременно как никогда нашедшие себя, в этой небольшой примерочной зоне, где они вообще не должны были оказаться. Кто бы мог подумать, что их заставит сойтись чужая свадьба? Что ж, Карин и Суйгецу точно заслужили самый дорогой подарок на планете лишь за то, что вовремя решили обменяться кольцами.       Сакура суматошно натягивает на себя платье, молясь, чтобы не порвалась молния от ее резких движений. Саске поднимает бокал, застегивает рубашку и возвращается к двери, чтобы открыть ее.       Консультант с озадаченным видом проходит внутрь, держа в руках еще несколько вариантов платьев.       Неловкость, опоясывающая каждый миллиметр пространства внутри, быстро сглаживается щедрыми чаевыми для консультанта от Саске, и покупкой сразу двух платьев, о чем Сакура, разумеется, не в курсе.       И кто придумал, что жениху нельзя видеть невесту в платье до свадьбы? Он явно не был знаком с Учихой.