Грязные танцы

      Пляжный бар дышал жаром, музыкой и морем. Сладкий запах коктейлей смешивался с солёным ветром, а где-то вдали всё ещё доносились отголоски шоу — аплодисменты, смех, голоса. Гермиона сидела у стойки, обхватив бокал обеими руками, будто тот мог спасти её от внутренней бури.       — Я хочу напиться, — наконец выдохнула она. Голос дрогнул, но в нём звучала решимость. — Просто так, чтобы всё расплылось. Чтобы не помнить, что я это видела. — Джинни сделала большой глоток маргариты, бросила быстрый взгляд на подругу и тихо хмыкнула:       — После такого зрелища — имеешь полное право. Мерлин свидетель, я тоже не уверена, что выдержу без алкоголя. — Гермиона чуть наклонилась вперёд, тень от её ресниц легла на щёки.       — Джинни, я не понимаю. Что он вообще здесь делает? Малфой. На маггловском курорте. Танцор! — последние слова она почти прошипела, сжимая бокал так, что побелели пальцы. — Танцор, Джинни! — Подруга фыркнула, но смех вышел нервный, сбивчивый. — Это… это было чересчур. Малфой! В белой расстёгнутой рубашке, с этими дурацкими блёстками на сцене! Я думала, упаду в обморок, когда ведущая сказала: «А теперь — Драко!» — Гермиона подняла глаза. В них — смесь ярости, растерянности и чего-то похожего на обиду. — Он не просто танцевал. Он наслаждался этим. Он двигался, Джинни, будто всё это — его стихия. Лёгкий, уверенный, свободный… даже улыбался! — Малфой улыбается магглам! — она усмехнулась, но в голосе звучало не веселье, а потрясение. — Джинни положила ладонь на её руку.       — Знаешь, я сама в шоке. Весь вечер думаю: может, это не он? Может, двойник? Иллюзия? Но нет. Это был он. И выглядел он… чертовски хорошо, — добавила, чуть смутившись. — Гермиона вздрогнула, будто это признание ударило сильнее алкоголя.       — Не говори так, — тихо попросила она. — Это как будто… неправильно. Он ведь не давал мне покоя все школьные годы. Угрозы, насмешки, унижения. Я терпела. А потом защищала его в суде, как идиотка. Сказала, что он изменился, что заслуживает шанс. А теперь — вот он. В свете прожекторов. В маггловском клубе. Танцует. Смеётся. Свободный. — Джинни внимательно посмотрела на неё.       — Может, он действительно изменился. Или, может, просто нашёл место, где ему не нужно быть «Малфоем». Без семьи, без фамилии, без войны. — Гермиона молчала. Музыка за их спинами сменилась на что-то медленное, глухое, и волны словно подхватили ритм. В глазах Гермионы зажглось что-то — не гнев, не зависть, а растерянность перед тем, как быстро рушатся старые образы.       — Он не имел права быть таким, — наконец прошептала она. — Не имел права выглядеть… счастливым.       — Думаю, это нормально, — тихо сказала Джинни. — Ты видела чудо — Малфой, который живёт. Не сражается, не притворяется, не скрывается за фамилией, а просто живёт. А тебе, может, от этого обидно. Потому что он — свободен, а ты всё ещё носишь тень прошлого в памяти. — Гермиона посмотрела на водную гладь, в которой отражались разноцветные огни сцены.       — Может быть, — прошептала она. — Просто не понимаю, как человек может вот так… вырваться из всего и стать другим.       — Потому что, может, ему наконец надоело быть тем, кем его сделали, — сказала Джинни мягко. — И, Герми… тебе тоже пора перестать быть той, кто всех спасала. — Гермиона усмехнулась, но в глазах блеснула усталость. — Может, именно в этом и ирония. Он всё время мешал тебе жить. Даже когда тебя это злило — ты не могла от него оторваться. А теперь он просто живёт. Без тебя. Без ненависти. И, кажется, это выводит тебя из равновесия сильнее, чем всё, что было раньше. — Гермиона вскинула взгляд, но ответить не смогла. Вместо слов — долгий вдох, глоток мохито и тихий, горький смех.       — Наверное, да, — сказала она наконец. — Просто… я не думала, что когда-нибудь увижу Малфоя счастливым, а себя — такой потерянной.       — Тогда выпьем за это, — Джинни подняла бокал, в глазах блеснула тёплая ирония. — За чудеса мира магглов. Где Гермиона Грейнджер теряет самообладание, а Драко Малфой — ритм в бедрах.              Гермиона рассмеялась — искренне, впервые за вечер. И в этом смехе растворились и злость, и растерянность, и странная, непрошеная нежность, оставшаяся после встречи с прошлым, которое умело танцевать. Шум стихал. Музыка сменилась на что-то ленивое, джазовое — звучало фоном, как дыхание ночи. Бар опустел наполовину, за окнами мягко шелестело море. Гермиона уже чувствовала приятное тепло в теле, то ли от алкоголя, то ли от разговоров. Она чуть расслабилась, позволила себе откинуться на спинку стула, когда Джинни вдруг тихо, но с оттенком паники сказала:       — Герми… не оборачивайся.       — Что? — нахмурилась она, не успев даже повернуть голову.       — Только не делай резких движений, — Джинни почти шептала, пряча улыбку в бокале. — Но, кажется… судьба сегодня издевается над нами. — Гермиона всё же повернулась. И замерла. У стойки, метрах в трёх от них, стоял он. Без сцены, без света, без музыки. В простых брюках и льняной рубашке, расстёгнутой на пару пуговиц. Волосы чуть влажные — видимо, только что из душа. Он разговаривал с барменом, спокойно, даже немного устало, но что-то в его осанке — в этом привычно-холодном достоинстве — осталось тем же самым. Малфой.       Только теперь — живой, реальный. Настоящий. У Гермионы пересохло в горле. Она машинально потянулась к бокалу, но промахнулась.       — Мерлин, — прошептала она, едва дыша. — Он даже вне сцены выглядит… слишком.       — Слишком Малфой, — кивнула Джинни, не отрывая взгляда. — Я думала, эти люди растворяются в маггловской толпе, а он — как маяк посреди моря. — Он словно почувствовал их взгляды. Медленно повернул голову. На мгновение — мимолётное, будто случайное — их глаза встретились.       И мир, казалось, перестал звучать.       Всё исчезло: гул бара, музыка, смех. Остались только серые глаза, спокойные, внимательные, почти изучающие. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось — не от страха, а от какого-то незнакомого странного чувства. Он чуть приподнял бровь. Узнал. Конечно, узнал. В уголках губ мелькнуло что-то вроде усмешки — не насмешки, не издёвки, а тёплой, усталой иронии. Она быстро отвернулась, будто обожглась. Джинни не удержалась — прыснула, но тут же прикрыла рот рукой.       — Ну всё, — шепнула она, пытаясь не рассмеяться. — Теперь можешь заказывать ещё один бокал. Или сразу три. — Гермиона сжала руки, чтобы не дрожали. В этот момент Малфой подошёл ближе к барной стойке, сделал заказ и оказался всего в паре шагов. Их разделяла тонкая грань пространства, но воздух между ними будто натянулся. Он тихо усмехнулся, наверное собственным мыслям, и направился к выходу. Только лёгкий запах мяты, с ноткой чего-то дорогого и тёплого — остался позади.       Джинни посмотрела ему вслед и хмыкнула:       — Ну вот. Даже когда он просто проходит мимо, ты дышать перестаёшь. — Гермиона молчала.       — Потому что он — напоминание, — прошептала она. — О том, что прошлое умеет ходить по пляжу босиком и выглядеть чертовски спокойно. — Джинни подняла бокал, словно услышала лучший тост в своей жизни, они молча чокнулись и выпили содержимое практически залпом.

***

      Ночь была тёплой и пьяной. Воздух пах морем, жасмином и свободой, которую Гермиона с Джинни воспринимали всерьёз только после третьего коктейля. Или после четвёртого? Уже не важно. Обе смеялись до слёз, обнимались, спотыкались на ровном месте и упорно шли “к своему номеру”, который, кажется, давно перестал существовать в реальности.       — Слушай, — икнула Джинни, держась за Гермиону, чтобы не упасть, — а мы точно туда идём?       — Абсолютно! — уверенно заявила Гермиона, едва не ткнув пальцем в пальму. — Я узнаю этот куст!       — Герми, это… это же банановое дерево.       — Ага! Значит, мы на правильном пути! — с торжеством выдала она, и обе снова захохотали так громко, что парочка на соседней террасе испуганно выглянула наружу. Их каблуки давно застревали в траве, а смех — катился эхом по ночи. Гермиона, откинув голову, глотала влажный воздух, всё ещё смеясь, когда её платье вдруг зацепилось за какой-то куст.       — Подожди… я застряла… — Она потянулась, потянула сильнее — и с глухим шлёп рухнула на газон.       — Мерлиновы усы! — Джинни согнулась пополам от смеха. — Герми, ты просто… просто… о, святой гоблин, ты лежишь! — Гермиона лежала. На спине. В платье, которое когда-то было белым, а теперь выглядело как произведение грязевой живописи.       — Я не лежу, — пробормотала она. — Я отдыхаю. Земля стабильная. Земля не шатается.       — Земля — это наш новый друг, — согласилась Джинни и села рядом, откинувшись на локти. — Обе захохотали снова. Смех был громкий, чистый и совершенно безумный. И именно этот смех, кажется, разбудил кого-то. Дверь ближайшей виллы резко распахнулась, и на пороге появился он — растрёпанный, в тёмных штанах и расстёгнутой рубашке. Сонный, раздражённый и всё такой же — этот взгляд, как лезвие, от которого даже в темноте хотелось отвести глаза.       — Уизлетта?! — прозвучало хрипло, но с отчётливым ужасом и раздражением. — Какого Дракла ты здесь делаешь?! — Джинни медленно подняла голову, прищурилась.       — Малфой?.. — Она икнула. — О, смотри, привидение с плохим настроением. Он сжал переносицу, устало выдохнул и вышел на траву.       — Привидение, Уизлетта, живое. И крайне недовольное, что его разбудили посреди ночи.       — Мы просто… — Джинни встала, но снова зашаталась. — гуляем! Романтика, ночь, цветочки, вот это всё…       — Цветочки, — повторил он, оглядывая их. — Вы сейчас в зоне для персонала. Тут даже цветы не растут.       — Ага, — протянула Гермиона с травы, не поднимая головы. — Тогда почему трава такая мягкая? — Драко прищурился.       — Грейнджер? — Его голос стал тише, но в нём проскользнуло недоумение. — Ты… что, валяешься на газоне в три часа ночи? — Она приподняла руку, словно собиралась поприветствовать его, и с самым серьёзным выражением лица сказала:       — Не валяюсь. Я — проверяю качество покрытия. С научной целью. — Джинни прыснула так, что едва не упала рядом.       — Да, она теперь ботаник-полевик!       Драко закатил глаза и, чертыхнувшись, подошёл ближе. Он стоял прямо над ней — луна подсвечивала его профиль, а в голосе уже не было злости, только сдержанное отчаяние.       — Подъём, Грейнджер. Идём.       — Я не могу, — вздохнула она, глядя на него снизу вверх. — Моя нога в сговоре с платьем. Они против меня. — Он выдохнул сквозь зубы, наклонился и, наконец, освободил край ткани из колючек. Гермиона глупо хихикнула, уткнувшись взглядом в его руку.       — Ты даже в темноте всё делаешь… демонстративно аккуратно, — пробормотала она. Джинни стояла рядом, уже почти согнувшись от смеха.       — Герми, не флиртуй, он не поймёт! Это ж Малфой! — Драко медленно обернулся к ней.       — Поверь, Уизлетта, я прекрасно всё понимаю. И именно поэтому собираюсь вас обеих сейчас отвести к охране, чтобы вас доставили в номер, пока вы не нашли бассейн и не решили проверить глубину.       — Какой заботливый, — прошептала Гермиона, едва сдерживая смех. — Прямо нашёлся рыцарь без метлы. — Он поднял бровь.       — Ещё одно слово — и я сам донесу тебя туда на руках. — Джинни хмыкнула.       — Ты в курсе, что угрозы должны вызывать страх, а не предвкушение? — Он посмотрел на обеих, тяжело вздохнул, потом перевел взгляд на небо.       — Салазар, за что мне это наказание. — И, шагнув ближе, просто взял Гермиону под руку, заставляя подняться. Она покачнулась, прижалась к нему — и вдруг перестала смеяться. На секунду. Потому что его рука на талии была тёплой. Слишком тёплой. И дыхание — слишком близко.       — Малфой, — тихо сказала она, не глядя на него, — если я завтра проснусь и это всё окажется сном, я буду очень разочарована. — Он фыркнул.       — Поверь, Грейнджер, я бы тоже предпочёл, чтобы это было сном.