Пленённый тобою

Казухико сидел на кровати в своей небольшой комнате. Без Мамору ему не хотелось спать в общей спальне. Но его подушку, от которой все еще пахло им, он забрал с собой, крепко прижимая к себе по ночам. Сейчас же на его коленях стояла громоздкая шкатулка, сделанная довольно давно и визуально не имевшая никакого отношения к Японии. Уточнять про это у Айто мальчик не стал, а лишь принялся рассматривать, что внутри. Бесконечные украшения из золота, украшенные камнями: сережки, кольца, ожерелья. И все это вперемешку между собой. Драгоценный ком, что заполнял почти все пространство. Винтаж, который Казухико никогда не стал бы носить. Но кольцо, о котором говорил Айто, сразу узналось. Самое яркое и чистое, словно недавно его сняли с другого пальца. Казухико вытащил его, откладывая шкатулку в сторону, и тут же примерил. Тонкое золотое основание обвивается вокруг пальца, словно закрученная лиана. Изумрудные и алые камни, которыми оно украшено, напоминают листья и цветы. От кольца веяло нежной любовью, теплым признанием и счастливой семейной жизнью. Его бережно передавали от родителей детям, и через сколько поколений оно прошло, оставалось только догадываться. Казухико вздохнул, когда положил его на место. Стал бы Мамору и правда его дарить? В голове сразу всплыла картина, как крупный мужчина садится на одно колено, немного волнуясь, произносит заветные слова… как мальчик кивает, не в силах произнести свой ответ в слух. Он же и правда бы согласился, если бы такой вопрос прозвучал. Шкатулка отправилась на комод, вместе со всем содержимым. Когда Казухико спустился на первый этаж Айто о чем-то активно рассказывал постоянно молчаливому Ёнилю. Закинув ногу на ногу, он попивал вино и тихонько хихикал, вспоминая очередной случай из детства, который ему вспомнился. Его легкость, как волна, окатывала юного омегу, от чего ему само по себе становилось лучше в душе. – Казухико! Присаживайся рядом. Я как раз рассказывал Ёнилю, как прятался в старой прачечной, а Мамору что-то отвлекло, и он забыл, что должен был меня искать. Представляешь? Я просидел там несколько часов, а когда вышел этот мальчишка уже бегал на заднем дворе, совсем позабыв про нашу игру. Мне тогда было до слёз обидно, но сейчас смешно об этом вспоминать. Казухико присел рядом, отказавшись от вина и серьезно посмотрел на гостя. – Чем ты занимаешься в Корее? Вопрос был внезапный, а лицо юноши очень серьезным. Айто даже растерялся, но отвечал по прежнему спокойно и с улыбкой. – Занимался строительным бизнесом. Мои родители создали компанию с нуля, а потом их дело перешло ко мне. – Я тут поискал еще вчера в интернете и наткнулся на новости о том, что твоя компания обанкротилась несколько месяцев назад, – серьезный, но при этом холодный тон Хико вызывал у гостя мурашки, но совсем не смущал. – Ах, это. Да, так и есть. Не хотелось говорить о своих проблемах тогда, когда Мамору попал в больницу, – Айто немного опустил голову, покручивая в руке бокал вина, – мои родители погибли пять лет назад. И это не несчастный случай. Их застрелили, я так понимаю, по заказу конкурентов. Этот бизнес страшнее, чем кажется на первый взгляд. Он продолжал грустно улыбаться, словно не желая демонстрировать накопившуюся внутри боль и Казухико почувствовал себя неловко, от того, что так резко напал с этим вопросом. Просто, когда он впервые на это наткнулся, его насторожило то, что обанкротившийся брат приехал к более богатому родственнику. Хотя, казалось бы, какое до этого должно быть дело Казухико? Он ведь ничего не знает об их отношениях, а спросить Мамору возможности не было. Но Хико никому и не доверяет. – Извини, я не знал, что с ними такое случилось. – Наверное, тебя привлек громкий заголовок с моим именем и ты не стал читать дальше. Я тебя не виню, конечно нет. Ты практически член семьи и имеешь право знать о том, как обстоят мои дела. Поверь, я не собирался это скрывать. Но когда мои родители погибли бизнес перешел мне, и я с трудом с ним управлялся. В конце концов, конкуренция просто огромная, биться за каждый тендер с этими уголовниками у меня не было ни сил, ни желания. Именно поэтому я нанял Ёниля. – Господин боялся за свою жизнь, – негромко вставил молчаливый парень, что стоял просто напротив дивана, как охранник. Казухико отвёл взгляд в сторону и выдохнул, не зная, что сказать, а Айто продолжил: – В итоге я особо не пытался развивать компанию. Думал, что мы справился с тем, что есть. Крупные заказы оставлял конкурентам и, в конце концов, погорел. Пришлось продать компанию и оставшиеся акции тому, кто готов был всё выкупить и наше семейное дело присоединилось к более крупному игроку. – Жаль, что так вышло. Мамору знал об этом? – Конечно знал. Посоветовал мне перестать играть в бизнесмена, а улететь отдохнуть. И был прав. Нервное это дело, конечно, – парень вновь улыбнулся, – но не в деньгах счастье, верно? Счастье найти своего человека и жить счастливо, а у меня не было на это времени. Так что я воспользовался советом и устроил себе отдых! – Как же ты теперь живешь? – Хико не унимался. – У меня есть средства от проданных акций, в конце концов, я владел акциями и других компаний, так что остался в неплохом плюсе. Думаю продать родительский дом, а может и вовсе переехать в Японию. – Ёниль еле заметно прокашлялся и Айто рассмеялся. – Ладно-ладно, никакой Японии, мужчина. Здесь я исключительно ради Мамору. Я ведь думал он по-прежнему живет один. А тут такой праздник, такая дата, дай думаю составлю компанию в кой-то веке. Последний раз мы праздновали вместе где-то года три назад. – Четыре, – перебил помощник. – Четыре, ты прав. Тогда Мамору прилетал ко мне, но мне пришлось уйти прямо из ресторана, прямо в разгар праздничного ужина, потому что были срочные дела. Еще один, кстати, минус. Вырывают в любой момент, не расслабишься, ха-ха. Казухико слушал молча, размышляя  о том, что братья больше похожи друг на друга, чем кажется на первый взгляд. Оба остались сиротами, прошли свой непростой путь, но стараются держать свою голову поднятой, не демонстрируя окружающим то, что у них на душе. Мальчик сам себя остановил, когда вспомнил, что Айто всё же на стороне жертв, тогда, как Мамору на стороне хищников. Он бы справился с таким бизнесом, смог бы противостоять конкурентам и явно не боялся бы использовать любые методы для решения проблем. Неторопливую болтовню Айто, который уже о чем-то другом вещал, прервал телефонный звонок и он взглянул на экран телефона с волнением. – Слушаю. Ох, это… это прекрасные новости! Когда мы сможем приехать? – он тут же перевёл взгляд на Хико, – конечно, я всё понимаю. Большое спасибо, просто огромное! Казухико оживился, ожидая когда Айто положит трубку. – Это из больницы?! – Да! Мамору пришел в себя! Слава богу, его состояние стабильное и сейчас он чувствует себя нормально. Завтра мы сможем его навестить, а пока что даже трубку дать не могут, так как он спит. Но это чудесные новости, Хико! Встаём пораньше и прямиком в больницу! Ёниль, найди где можно купить поблизости цветов и фруктов, нет, сначала позвони в больницу и узнай, что можно привезти туда… Пока Айто размышлял о планах и покупках Казухико убежал на второй этаж, схватил телефон и тут же набрал номер Мамору. Гудки шли, но никто не отвечал. Тогда он сразу же написал сообщение: «Ты правда чувствуешь себя нормально? Я очень переживаю». Абонент не заходил в сеть, потому что как и сказал Айто сейчас он спал, но это не мешало Казухико часами лежать с телефоном в руке и не выходить из комнаты. Он отказался от ужина, отказался от всего. Попросил его не беспокоить, а сам продолжал смотреть на иконку чужого профиля, пока, наконец, почти под полночь Мамору зашел в сеть. Он прочитал сообщение, но вместо ответа вышел и через тянущиеся бесконечно тридцать секунд позвонил сам. – Алло! – Хико ответил мгновенно, сердце было готово выскочить из груди от волнения, – ты в порядке? – Привет, малыш, – голос Мамору был тихим и слабым, словно очень уставшим, но однозначно живым, – я рад тебя слышать. – Господи, я очень волнуюсь за тебя! Не могу найти себе места. Завтра я приеду, ты же… ты ведь не против? – Конечно нет, Хико, я буду тебя ждать. Как ты там? Закажи продуктов, – он покашлял и громко вскрикнул после этого. – Всё хорошо? Тебе можно разговаривать? – Слушай, ты живешь с Айто? – Мамору не собирался отвечать, сразу же задавая интересующие его вопросы, – в доме? – Да, да, это он мне обо всем рассказал. Он приехал с помощником и я чуть с ума не сошел, потому что мы не могли к тебе поехать и услышать тебя, он сказал ты был без сознания. – Птичка волнуется… не переживай больше. Приезжайте вдвоем, или втроём, как угодно. Не стесняйся его ни о чем просить, он поможет во всём. – У тебя очень слабый голос. Но… Мамору, ты же не умрешь? – Хах, конечно нет, Хико. Не думай о таких вещах. И не плачь. Лучше ложись спать и хорошенько отдохни, а завтра поговорим, идет? – Угу. Нормально поспать Казухико не удалось. Он бесконечно ворочался, не переставая думать о случившемся и несмотря на то, что даже услышал родной голос всё равно волновался. Никакой кофе не помог убрать с лица усталость и разбитость, что даже Айто покачал головой, разглядывая чужие синяки под глазами. Весь путь до города мальчик смотрел в окно, словно ожидая увидеть на дороге следы аварии, или даже разбитую машину, но ничего не было. Аварии случаются постоянно. Наверное, знающие свое дело службы сразу всё увозят, после того, как извлекут тела. Так что путь был ровно таким же, как и всегда. Айто сидел рядом, разделяя заднее сидение с Хико и постукивал пальцами по колену. Он так же был задумчив, но понять, о чем он думает было невозможно. Его серьезное выражение лица напрягало даже Ёниля, который периодически посматривал в зеркало заднего вида. И только когда машина подъехала к больнице Айто выпал из своих дум и оживился. Когда дверь палаты открылась Казухико первый заскочил внутрь и сразу же подошел к кровати, стараясь сдерживать поток эмоций, что готовы были хлынуть наружу через слезы, через крики, через бесконечную дрожь. Мамору был укрыт легким тонким одеялом, но скрыть загипсованную ногу и руку было невозможно. Шея тоже была зафиксирована, а лицо выглядело так, словно пару дней назад его хорошенько отколотили. – Спасибо подушке безопасности, конечно, но судя по твоему выражению лица я выгляжу скверно, – мужчина немного улыбнулся и протянул здоровую руку, за которую Хико тут же вцепился. – Ты живой – это самое главное. Это ведь хорошая больница? – взволновано спросил мальчик. – Самая лучшая, – вклинился Айто, с жалостью поглядывая на разбитого брата, – это ужасно, Мамору. И ты не сказал мне, что дома тебя ждет юная невеста. – А ты не сказал, что возьмешь ключи и поедешь в имение. Я же говорил тебе, пока ехал в аэропорт, что мы поедем в мою квартиру, – Мамору окинул младшего брата не самым добрым взглядом, но никого это не удивило и Айто лишь улыбнулся. – Ты упоминал между делом, что делаешь ремонт и я захотел посмотреть во что ты превратил отчий дом, вот и все. Тем более, если бы не мы с Ёнилем, то Хико бы так и не увидел кольцо, – младший брат снова мило улыбнулся, словно раскрыл чью-то тайну, но альфа смотрел вопросительно. – О чем речь? – Ну как же? Я видел, что ты сделал с дядиной комнатой, и решил, что ты ищешь шкатулку и мы вскрыли сейф, чтобы её достать. Я отдал её Казухико. Да и бабушкино кольцо было там, разве ты не его искал? Повисла пауза. Казухико чувствовал себя крайне неловко, понимая, что никакое кольцо ему дарить не собирались, по крайней мере пока что, но он уже думал об этом. Уже приходил к мысли, что погром в комнате никак не связан с ним. Мамору задумчиво посмотрел на мальчика и улыбнулся. – В комнате дяди я искал старые домовые документы, – признался мужчина, – этот скряга всё записывал. Я знал, где лежит шкатулка, но рано было говорить о свадьбе, мы встречаемся всего пару месяцев. Айто неловко посмеялся. – Это моя вина, я всё не так понял. Меня безумно воодушевило, что ты нашел кого-то и даже поселил в имении, хоть и не поделился со мной такой важной информацией. Я и не задумывался, что вы вместе так недолго. Прошу меня простить, я оставлю вас наедине, пока еще дров не наломал. Младший брат вышел из палаты, чтобы поговорить с врачом. Следом вышел его помощник, а Хико лишь вздохнул. – Я знал, что ты искал не кольцо, но не стал ему говорить об этом. Ты крушишь эту комнату с моего первого дня пребывания. Ты тогда не мог думать о кольце, ты ведь хотел уб… – Хико. Забудь уже об этом. Раз Айто взломал сейф, то можешь поискать там кое-что для меня? – Конечно, что ты хочешь найти? – Дядя был тем еще козлом, но за ним наблюдалась привычка всё записывать. Он с самой юности вёл личные дневники и так до самой кончины. Я знаю, что со временем он их уничтожал, но думаю не все. Я просто был уверен, что он не станет хранить их в сейфе. Мне нужны его личные записи, любые какие найдешь. Казухико кивнул. – Я поищу. – Только не говори об этом Айто. Это мое личное дело, я никого не собирался в это посвящать, идет? – мужчина смотрел серьезно, и мальчик еще раз кивнул, – тебе придется пожить пока что с ним. Не волнуйся за меня, я приеду, как только мне станет лучше и как только смогу стоять на своих двоих. Просто дождись меня. Всё будет хорошо. Казухико мялся, продолжая сжимать чужие пальчики. Он ведь хотел тогда поговорить с Мамору, но шанса не выпало. Да и сейчас словно бы совсем не до этого. – Поцелуй меня. Я же соскучился, – Мамору улыбнулся и получил легкий поцелуй в краешек губ, после чего Казухико сделал шаг назад. Айто вместе с врачом вернулись в палату. Врач неутешительно поведал о долгосрочном пребывании из-за полученных травм, проговаривая, что минимум месяц альфе предстоит постельный режим под крышей больницы. Младший брат только кивал, подтверждая несколько раз, что будет заботиться о Казухико и ждать, когда Мамору выпишут. А Хико, в свою очередь, обещал писать, звонить и приезжать так часто, как они с Айто смогут, с учетом, что оба брата были против отправлять его сюда без присмотра. Мамору быстро устал от постоянного внимания и оба омеги, вместе с помощником Айто, уехали обратно в дом.