Пленённый тобою

Отделавшись от старшего брата вместе с его тощим парнишкой Айто всё же смог ненадолго расслабиться. Он прошелся по каждой комнате дома еще раз, теперь уже рассматривая всё не с точки зрения ностальгии, а совсем с другими мыслями. Старый особняк казался ему пережитком прошлого, чем-то, от чего стоило бы избавиться. Например, продать. Под строительство какого-нибудь огромного парка, торгового центра, завода или склада. От когда-то огромного и ухоженного участка ничего толком не осталось и зачем ремонтировать эту развалюху тоже оставалось загадкой. Но если подтолкнуть Мамору к продаже, то можно выудить половину от сделки, особенно если давить на жалость и на семейные ценности. Конечно, Айто понимал, что жалостью не возьмешь Мамору, но зато можно убедить Казухико. Петь ему о том, сколько связано с этим местом, какая эта история, как Айто не хочет лишать своих будущих детей возможности побывать на месте, где столько поколений сложили свои головы. Да, Хико бы поверил и Мамору отсыпал бы пятьдесят процентов стоимости, лишь бы нытье прекратилось. Какая ему вообще разница? Подлец получил в свои руки огромный денежный мешок и кучу гектар в придачу. Живет себе припеваючи, ни о чем не беспокоится, раскидывая деньги не глядя. Его разбитая машина стоила уйму денег, но ему оказалось совсем плевать на то, что с ней стало. Ему только Хико подавай. «Вот и жили бы в своем Токио, не возвращаясь сюда», – подумал Айто, продолжая рыться в ящиках и комодах каждой комнаты. Было несложно обмануть доверчивого омежку, улыбаясь и рассказывая о том, какой дом его ждет в Корее, какая классная у него жизнь, но на деле же Айто бесконечно тревожился, и не мог вернуться туда просто так. С пустыми руками. Самое просто решение о продаже участка с домом требовало серьезных разговоров с человеком, который тебя ни во что не ставит. От Мамору чувствовалось бесконечное презрение к чужой персоне и, хотя оно было взаимно, Айто на это обижался, тогда как Мамору было плевать. Но меньше всего младший брат хотел унижаться перед ним, доказывать, что Мамору прав на его счет. Что он ни на что не способен и, когда всё потерял, приехал просить милостыню. Так унизительно. Альфа получил все свои деньги ни за что, но не побоится тыкнуть пальцем в чужие неудачи. А ведь сам он ничего толком не добился. Его карьера привела бы в ярость почивших родственников, которые желали и ждали от него большего, но самовлюбленный самец выбрал дело себе под стать, чтобы его обожали еще больше. Куда больше, чем он заслуживал. Айто завидовал и от того злился на то какие разные пути они прошли. Там, где один жил лучшую свою жизнь и наслаждался ею каждый день, второй постоянно борется за свое место под солнцем. Да, именно так Айто думал о своей жизни. Он звонил Казухико, чтобы в очередной раз услышать, что Мамору еще слаб, хотя болезнь отступает. Мальчик не поднимал тему о своей истерики и искренне переживал за своего альфу, не отходя от него ни на шаг. Как верная собачонка, которую ты бьешь, а она думает, что её воспитывают. Жалость к мальцу прошла, когда Айто увидел, как тот рад видеть Мамору. Прекрасно ведь, разве нет? Больная на голову парочка нашла друг друга. Омега снова выдохнул дым, стоя на улице. Такая чушь, но у него и такого нет. Солнце ярко освещало некогда цветущий участок и Айто пошел прогуливаться по бывшему когда-то саду. Казухико навёл там порядок, избавился от сорняков и планировал выращивать новые цветы и это было заметно. Айто даже улыбнулся, стряхивая на почву пепел. Какая же наивность. Счастливая жизнь с подонком на краю света. Но потом его взгляд привлек стоящий чуть дальше колодец, а точнее то, что от него осталось. В целом он и так стоял неподалёку от леса, на границе, но удивило гостя скорее то, что даже издалека было заметно, что его заполнили землей. С какой стати? Омега скинул сигарету на траву, потушил уголек ботинком и не спеша двинулся вперед. Раньше колодец всегда был открыт и когда он был ребенком, то кидал туда в каждый свой приезд по монетке. На удачу. Зачем было его закапывать? Но приближаясь к нему все ближе Айто стал чувствовать себя менее уверенным, словно по спине пробежал холодок. Земля вокруг и позади колодца почернела, а когда он встал максимально близко в нос ударил неприятный, даже омерзительный тухлый запах, заставив омегу с непривычки прокашляться и отойти. – Какого черта? – Айто затошнило и он отвернулся, чтобы подышать свежим воздухом, пока не привык к зловонию. Трава вокруг колодца погибла и больше не росла, чуть поодаль земля была явно рыхлее, чем в других частях участка. В голове уже родились ответы, самые немыслимые, но в подобное невозможно поверить просто так. Ёниль уехал за продуктами несколько часов назад и вернулся как раз, когда Айто вышел на прогулку. Омега сразу позвал его всё бросить и подойти. – Что ты думаешь об этом? Ты чувствуешь, как пахнет? – Айто сделал пару шагов назад, но альфу запах не пугал. Ёниль наклонился, щупая черную почву, а потом поднес пальцы к носу, чтобы убедиться, что запах идет из земли. – В старом колодце что-то гниёт. Вы говорили, что им не пользовались уже давно? – Я когда был маленький он уже был заброшен и в нем воды практически не было. Совсем немного. Ёниль обошел его со всех сторон. – Я думаю, что грунтовая вода все еще протекает в колодец. Наверное, из-за старости, стенки обвалились. То, что разлагается попадает в почву вокруг и от этого… она так пахнет. И так выглядит. Ёниль осмотрел рыхлую землю и отошел, попросив себя подождать. Вернулся мужчина через несколько минут с лопатой, что вытащил из подвала. Оба сразу обратили внимание, что лопата идеально вымыта и ей явно пользовались. – Вот тут, – Ёниль указал рукой на землю за колодцем, – здесь копали. Вот здесь и здесь тоже. Не вчера, конечно, но, если сравнить с другой землей участка, довольно заметно. Мужчина закатал рукава рубашки и принялся за работу. Когда верхняя часть земли была откинула в нос ударил еще более сильный запах и Айто отшатнулся снова. – Господин, не стойте рядом. Не надо дышать этим. – Я справлюсь. Вода из колодца дошла и до сюда? – Сомневаюсь, – честно признался Ёниль, не прекращая копать. Колодец стоял в паре метров от места раскопок, но пахло явно не из-за него. Когда Ёниль вонзил лопату, то понял, по ощущению, что попал не в землю, и вновь посмотрел на переживающего Айто. – Господи, ну что там? Там труп, да? Я понимаю почему так воняет, там чей-то труп?! – Может вам всё же отойти? – Выкапывай! Но Айто послушался и отошёл в сторону, где можно было дышать полной грудью. Он тут же закурил еще одну длинную тоненькую сигарету и дернулся, когда Ёниль вытащил за руки гниющее тело на поверхность. К горлу подступила тошнота и Айто отвернулся. Звуки копания при этом не прекратились и омега снова повернул голову, наблюдая за тем, что Ёниль продолжает. – Оно не одно. Видимо закопаны друг за другом, я вижу еще одну руку. – Господи, меня сейчас вырвет. Это продолжалось какое-то время, пока Айто не попросил перестать. Он перебарывал себя, чтобы подойти поближе, но ему было так противно, что хотелось сбежать. Уставший Ёниль вылез из ямы и встал рядом с Айто, чтобы вместе оценить то, что когда-то было людьми. – Могу я сказать? – спросил Ёниль и Айто молча кивнул, разглядывая тела, – я думаю, что в колодце еще несколько. Наверное, несколько тел забросили туда, но из-за оставшейся воды они активно там гнили и колодец засыпали, чтобы скрыть запах. – Ты… выкопал все, что были в земле? – Не знаю. Думаете три тела – это мало? – Сколько по-твоему в колодце, чтобы земля вокруг так портилась? Ёниль задумался. – Не знаю, господин, но не три. Боюсь, что больше. Повисла пауза. Но после нее Айто громко рассмеялся. – Ну и ну! Посмотри на них, Ёниль, на их рваную одежду, юбки, платья, на руки, или то, что от них осталось. Чертов псих привозил сюда омег и до Казухико, убивал их и скидывал в колодец. Да он же рехнулся, – но Айто не прекращал улыбаться, – это прекрасно. Вот и наше решение. Если козел не хочет, чтобы этим занялась полиция он согласится на все, что угодно. Омега сделал несколько фотографий, потом снял на видео и тела, и землю вокруг колодца, комментируя вслух свою находку. – Ёниль, – обратился он, когда убрал телефон, – нам надо спрятать улики где-нибудь. Займись этим. Придумай что-нибудь, хорошо? Только давай так, чтобы я не знал. Яму закопай обратно. Помощник послушно кивнул, а Айто продолжал рассматривать на расстоянии колодец, размышляя о невероятной удаче. Как и Мамору этого парня не терзала ни совесть, ни жалость в отношении убитых омег. Его сердце не дрогнуло от мысли, что они пережили перед смертью, как над ними издевались и как долго. Потому что в совокупности это не важно. Это лишь люди, ценность которых стоит под большим вопросом. Айто верил в то, что их семья, несмотря на наличие больного на голову брата, все еще остается элитой, в то время как подобные тем, кого убил Мамору, не более, чем песчинки на пляже. Его даже посетила мысль, что будь они с братом ближе, будь они лучшими друзьями, то могли бы спокойно обсуждать такие вещи. Может быть в какой-то иной версии мира Айто бы мог присутствовать при убийстве, или помочь. Да, ему и правда было их не жалко. Каждое тело, что покоилось за домом, было еще одним плюсом, которых ему так не хватало. Его глаза горели в предвкушении, а сам он листал бесконечные полицейские сводки, выискивая совпадения. Но быстро стало понятно, что полицейские не ищут этих людей, не ищут Мамору и даже не собирают эти дела в одну кучу, несмотря на схожесть ситуаций и визуала пропавших омег. Да и кому есть дело? В мире процветает преступность. Людей похищают средь бела дня, продают на черном рынке, как сексуальных рабов, или изымают органы, торгуют детьми для самых безжалостных целей. Даже Хико и того похитили, но разве кто-то озадачился тем, чтобы его найти? Повидавший часть преступного мира Айто относился к этому куда спокойнее, чем простой обыватель, такой как Казухико. Знает ли мальчик о том, что сделал Мамору? Если нет, то как отреагирует? А если знает, то почему не бежит? Страх это, или любовь, не имеет значения, потому что, в конце концов, у Айто больше козырей в рукаве. Ёниль послушался своего господина и перехоронил несколько тел за пределами участка. На случай если Мамору пожелает резко от них избавиться, или если Айто будет угрожать опасность, чтобы было чем давить на альфу. Хотя сам кореец не верил в такой сценарий, но раз господин пожелал перестраховаться, то пусть так. Надвигалась буря. Айто ликовал, предвкушая победу, но его помощник радости не разделял. И, пока господин был занят бесконечным чтением полицейский новостей, Ёниль поехал в Токио. Айто даже уточнять не стал, так как сам распорядится ничего ему не говорить о трупах, и подумал, что Ёниль будет занят именно этим. Когда Ёниль подъехал к чужому многоэтажному дому, то поначалу лишь сжал руль руками, громко, но медленно выдыхая, словно собирается идти на казнь. С другой стороны, то, что он собирался сделать, не назовешь никак иначе, кроме как предательством, но парень лучше всех понимал, что за этим кроются куда более благие цели. Он достал из бардачка папку с бумагами, а потом вышел из машины. Дверь квартиры ему открыл удивленный Казухико, который стоял в одной футболке Мамору, и не до конца представлял, что Ёнилю может вообще здесь понадобиться. – Здравствуйте, а Айто с вами? – Хико наивно заглядывал за чужую спину, но Ёниль покачал головой: – Ему лучше не знать, что я здесь. Омежка пропустил помощника внутрь, сам ускакал надеть штаны и позвать Мамору, который выглядел уже намного лучше, и как раз выходил из душа. От болезни почти не осталось следа и, хотя он все еще был слабоват, чувствовал себя здоровее, чем когда Ёниль видел его последний раз. – Чай, кофе, сок? Хочешь чего-нибудь? – хозяин дома словно и не удивился гостю, проходя мимо него на кухню, чтобы налить попить, – ты не стой на пороге. Заходи, садись, говори зачем приехал. Если скажешь, что Айто беспокоится обо мне и послал справиться о самочувствие – не начинай даже. – Господин не знает, что я здесь. Но я должен с вами поговорить. Без отлагательств. Мамору пожал плечами, и они с Казухико присели на диван. Ёниль сел на соседний и беспокойно выдохнул, сжимая в руках папку. – Значит, Айто послал тебя просить за него? – Мамору холодно смотрел на Ёниля, – я знаю, что он банкрот. Знаю, что у него за душой ничего нет, и он здесь не ради моего, кстати, прошедшего дня рождения, а чтобы попросить денег. Так в чем дело? К чему столько тянуть? – Нет, я здесь не для этого. Вот, – Ёниль протянул папку, но Мамору отказался её взять, – это доказательства. – Чего? Я не возьму это в руки пока ты сам не скажешь в чем дело. Ёниль замешкался, но потом постарался взять себя в руки. – Звонки, банковские переводы, переписки. Господин Айто заплатил за то, чтобы его знакомый испортил вашу машину. Он подстроил аварию, чтобы после вашей смерти получить наследство. В комнате повисло тяжелейшее молчание. Только Казухико сорвался с места и отбежал до комнаты, а Мамору все-таки взял папку и принялся изучать доказательства. Ёниль же изучал чужое лицо, но не мог считать эмоции, так как лицо Мамору оставалось холодным. Но вот Хико был готов нарушить молчание, присаживаясь снова на диван, и сжимая в руках синий блокнот. – Я понял почему ты так искал записи дяди, Мамору. Я нашел их. В день, когда мы уезжали, совершенно случайно, но у тебя был жар, так что я сам их прочёл и решил рассказать тебе попозже. – Мамору хранил молчание, но перевел взгляд с папки на Казухико, а мальчик занервничал. – М, твой дядя и отец Айто заключили сделку. Они испортили тормоза в машине твоих родителей, чтобы они разбились. Всё состояние семьи перешло к старшему брату, твоему дяде, поскольку ты был еще мал, но за эту помощь… он заплатил отцу Айто и на полученные деньги тот уехал в Корею и открыл там свой бизнес. И написал отказ от наследства в будущем. С тех пор твой дядя об этом больше не писал… Ёниль смотрел на испуганного омежку, а Мамору протер рукой глаза и громко выдохнул: – Да, я догадывался, что этот козёл приложил свою руку к этому. Наверняка еще и заплатил за то, чтобы не всплывал факт порчи машины, иначе пришлось бы расследовать это как убийство, а мотивы были сразу у двоих. В итоге аварию приняли за несчастный случай, но про отца Айто я не догадывался. Значит, теперь Айто делает тоже самое? Яблоко от яблони, да? Ёниль кивнул. – Вот как. Гнилая у нас семейка, – Мамору продолжал изучать принесенные доказательства, но еле держался, чтобы не придушить самого Ёниля, а следом и своего брата, – зачем ты привез их сюда? Зачем закапывать Айто? Его план не сработал, я выжил. Что у него теперь на уме? – Послушайте, я не хочу, чтобы кто-то пострадал, – внезапное откровение заставило Мамору рассмеяться, ведь он уже пострадал, но Ёнилю было не до смеха, – господин не ведает, что делает. – А, по-моему, он прекрасно знает, что делает. Откуда эти бабки? Он не в силах позволить себе такую сумму, как он заплатил за порчу моей машины? – Он в долгах. Поймите, – Ёниль печально вздохнул, – этот бизнес его уничтожал. Он не мог конкурировать с другими фирмами, а после смерти родителей и сам стал получать угрозы. Он слушался, пытался играть по правилам, которые устанавливали другие. Но с каждым годом всё становилось только хуже. Он стал влезать в долги, пытался придерживаться своего богатого образа, жить привычной жизнью, стал играть в казино. В конце концов, даже нанял меня, для охраны… – Но? – Мамору не сводил взгляда с чужих глаз, чувствуя, что Ёниль и сам не чист на руку. – Меня послали следить за ним и убить, когда прикажут. – Какой кошмар! – выпалил Хико, так как его больше всех терзали эмоции и он поражался тому, как мужчины обсуждают такие вещи так спокойно, – он ведь доверяет тебе больше всех, Ёниль! – Я знаю, и я не причиню ему вреда. Он нанял меня, не подозревая, что меня послали конкуренты и когда мне сказали убрать его – я уже не мог. Айто чувствительный и добрый парень, который попал не в то место и не в то время. Я готов отдать за него жизнь и отстаивал её сколько мог, уговаривал боссов дать ему шанс, но он не справлялся и дальше. Даже с помощью, даже с деньгами. Эти грязные игры – это не для него. – Ёниль взял паузу, грустно смотря вниз, а потом продолжил: – Несколько месяцев назад ему дали последний крупный долг. Он обещал завязать со всем этим, как только расплатится, но получить такую сумму он мог только от вас. Поначалу он хотел попросить, но потом передумал. Потому что ему вдруг ударило в голову, что вы, господин Мамору, все еще не женаты и не имеете наследников, и что Айто единственный, кто может претендовать на семейный счет. Он взял эти деньги, чтобы подстроить аварию и прилетел за наследством, но всё пошло не по плану. – Потому что я выжил и всё ему испортил?! – Мамору говорил громче и яростнее. – Да, и потому что в доме оказался Казухико. Айто в отчаянье, он готов на всё, что угодно, потому что ему нечего терять. Его убьют. Там или здесь, не важно, его время кончается. И если он ничего не сделает, то прятаться ему будет негде. Я знаю, что ваше противостояние закончится кровопролитием. – Или я просто пойду в полицию, – Мамору поднял бровь и скрестил руки. – Тюремная камера защитит его. На время. – Я рассказал вам не чтобы вы шли в полицию, а чтобы вы решили это дело мирно. Вы должны поговорить и всё уладить. Я не хочу, чтобы господин пострадал, или чтобы он сделал что-то, что навсегда изменит его. Он не такой плохой, каким вам кажется, он просто маленький человек в отчаянье. Человек, который боится, что его растерзают. Человек, за которого я беспокоюсь. Он хочет вернуться в Корею, и я хочу, но пока что – это смертельный приговор. Я прошу вас о милосердии. – Ёниль поклонился и встал. – Айто уже сделал то, о чем будет бесконечно жалеть. Он не убийца и я уверен, что ему плохо от того, что он попытался вас убить. Прошу меня извинить, но мне пора возвращаться. Мамору не сдвинулся, но Казухико проводил Ёниля и снова тихонько сел рядом. Альфа продолжал рассматривать документы, но потом заметил взволнованное чужое лицо и убрал всё в сторону. – А вы подружились с ним, да? Завтра мы поедем туда. Решим это дело раз и навсегда. Не моя проблема, что Айто такой неудачник и трус. – Но если он в отчаянье… – Забудь об этом. Он вешает лапшу на уши и своему влюбленному помощнику и тебе. Всё, закрыли тему. Завтра поговорим.