Но я обещаю, только, что всегда буду с тобой..

Я проснулась от того, что мне в лицо ударили лучи рассветного зимнего солнца. В этот момент я возненавидела себя за свою лень. Ну в чем проблема была зашторить по нормальному шторы? А казалось, такой красивый сон.. Будто бы я снова в Мышкине, рядом девочки и Вась-Вась торжественно назначает нас на должность кота, пока тот бесится в стороне. Мы становимся хранителями. Чудесное чувство собственного достоинства. Когда тебя повысили, вознаградили и отметили. Взглянув на часы, я ужаснулась и мой гнев к лучам сменился на милость. Десять часов, это ж надо заспаться. Окинув взглядом комнату, я не нашла никого, кроме аккуратно сложенной постели на матрасе. Рядом – тоже никого. С кухни повеяло жареным и я с удовольствием втянула завораживающий аромат блинчиков, а за дверью послышались приглушённые звуки жизни. Тут же подскочив, я, как была в пижаме – а на деле мужской футболке и штанах, – вылетела из комнаты. Сразу же навалилась целая какофония звуков. Здесь жизнь не текла, она бурлила. Слева играл телевизор, показывая какую-то новогоднюю комедию, где-то на кухне слышался треск раскаленной сковороды, около прохода кухни, на диване, сидели отец и Корвин, что-то возбуждённо обсуждая, а дальше... В углу стояла не большая, но и не маленькая ёлка. Зелёная, ароматная и такая живая ёлочка! Я чуть не запрыгала от радости, пораженно выходя на середину комнаты. – Доброе утречко, – тут же встал Корвин и подошёл ближе, обнимая за плечи, поцеловал в висок и тоже посмотрел на ель. – Доброе.. – я не смогла отвести глаза от дерева. – Красивая, правда? – Очень! Переведя взгляд на парня, я вдруг ощутила какой-то необъяснимый прилив нежности и, плюнув на всю осторожность, что ещё была в сонном мозгу, чмокнула в щеку. А потом ещё раз и ещё, заставляя его голову подчиняться моим движениям. В какой-то момент лицо с широкой улыбкой повернулась ко мне, как раз тогда, когда я отправилась на новый заход и угодила прямо в губы. Теперь это был полноценный поцелуй, полный страсти и любви. Рука Корвина с плеча переместилась на шею, а вторая взяла мою ладошку, сжимая. Я ощутила длинные пальцы на затылке, что беспардонно потрошили и так лохматую шевелюру. Поднявшись на носочки, я обхватила его лицо руками, притягивая ближе и просто пытаясь сблизиться ещё чуть чуть. Хотя бы немного. Жаркой волной любви накрыло нас обоих в эту минуты и плевать мы хотели на пару глаз, что сейчас скорее всего взирала на эту картину с дивана. Вспомнив об этом, я открыла глаза и глянула в том направлении. Так и есть – пара глаз. Только направлена она на все, что угодно, кроме страстно целующейся парочки. Я упустила момент, когда поцелуй разорвался, но точно запомнила то счастье, что сейчас светилось в таких родных темно - синих глазах. Искорки веселья, радости и нежности плясали на самой поверхности, а внутри сияли, как алмазы, звёздочки невозможной влюбленности. Даже странно – хоть мы и прошли стадию "влюбленность" и перешли к полноценной любви, это шаловливые чувство, когда накрывает и хочется просто растаять партнёре, осталось. – Спасибо за ёлку, – лучезарно улыбнулась я. И, оставив ещё один поцелуй на губах, я сново посмотрела на растение. – А мне, значит, не спасибо? Это моя идея была, – папа произнес это фальшиво – обидчевым тоном и я в ответ лишь фыркнула, но всё-таки села рядом и чмокнула в щеку. Тут же слева от меня примостился Корвин, уставившись в экран. Меня вдруг посетила мысль, что я сижу между двумя самыми дорогими мне мужчинами. С одним связано мое прошлое, с другим – будущее. И стало как-то светло, что-ли, радостно, от этой мысли. Лёгкость сразу будто окрылила, зазывая с собой танцевать в лёгком танце и звонко смеяться. Украдкой я заметила улыбку Ворона, когда тот посмотрел на меня и приобнял за плечи. Даже не думая, я улеглась поближе к нему и удобного устроилась на груди в полусидящем полулежащем состоянии. Рука Корвина на моем предплечии или, как вам скажут профессионалы, плече по - хозяйски ходила туда сюда, теребя край футболки. В таком виде нас и застала мама. – Сидят голубки и старый дед, – саркастически выдала она, облокотившись о косяк проема. – Вовсе не старый. Это дети рано выросли просто, – он с улыбкой окинул нас взглядом, а я предпочла сделать вид, что увлеченно смотрю.. что там идёт? Какой-то семейный фильм про ту же семью под новый год. Очередной российский кинематограф. – Эх, дети... – На момент ее лицо отобразило глубокую задумчивость, тоску и вселенскую печаль, но лишь на момент. Уже в следующую секунду мама уже вещала указания отцу по поводу стола. – И надо будет скататься в магазин за украшениями. У вас совсем ничего не украшено! – Да как-то руки не доходили... – пробормотала я, задирая ноги и прижимая их к груди. – Вот теперь дойдут. Через неделю Новый Год, как никак.

***

Скажу честно, таких вкусных блинов я не ела очень давно. Я даже забыла их вкус. Да, у моей мамы, как и у многих других, есть блюда, которые ТАК готовит только она. И, конечно, в вечных походах блины – далеко не лучший вариант. Именно поэтому я их ела наверно, лет в семь в последний раз. Итак, спустя одиннадцать лет я снова отведала этого вкуснейшего лакомства. А ещё и с вареньем.. Ммм.. – Я теперь могу шутить, что ты готовишь хуже мамы? – Усмехнулся Корвин, посмотрев на меня. Мы с мамой одновременно закатили глаза, а я ещё и мило улыбнулась. – Конечно, если я могу шутить, что ты меньше зарабатываешь, чем твои напарники. – Все, понял. – Молодец. Я старалась говори максимально приторным голосом, но не исключая иронию. Посмотрев друг на друга, мы рассмеялись. Не понятно из-за чего, почему и прочая ерунда. Сейчас существовала только наша безумно тупая шутка. Через полминутки к нам присоединился папа, видимо поддавшись веселой атмосфере. – Как будто в цирк попала.. – услышала я голос матери.

***

После завтрака мы все компактно собрались и решили прокатиться по городу, а заодно заехать в торговый центр, где и поедим. Когда мы с родителями вышли из подъезда, ко двору как раз подъехала новенькая черная "кия". Эта обновочка была куплена буквально месяц назад после фразы "хочется чего-то нового". Вот так получается, девочки, что у нас это новое – это сумочки, платьяшка, одежда, а в них машины. Не, я не жалуюсь, не думайте. Я услышала, как папа восхищённо присвистнул, когда я не раздумывая направилась к переднему сидению. Через время и они подошли. Скажу правду, на задних сидениях не чисто. Ну что поделать, если там в основном какие-то грузы катаются. И несмотря на это, отец остался в абсолютном восторге от машины. Собственно, выезжали мы под мужские разговоры о новых подшипниках или что-то такое. Сначала решили направиться к ресторану Корвина, вернее, его место работы. Это было высокое здание у центральной улицы, на первом этаже которого и располагался ресторан с говорящим за себя названием "Тихое место". В народе известное как простая Тихушка. Изначально Тихушка предполагалась как небольшое заведение со спокойной, вполне уютной атмосферой, но со временем она разрослась и из дешёвой забегаловки она превратилась в элитный ресторан. Чисто глянув, но не зайдя вовнутрь, мы поехали дальше. Центральная площадь, как главные улицы были знатно украшены. Не Москва, конечно, но тоже уровень. И очень хороший. Лучше, наверно, покататься тут вечером или ночью, но времени такого у нас нет, поэтому мы идем в главный торговый центр. Это место Дед Мороз тоже не обошел мимо. Всюду эти большие висячие фигуры в виде коньков и шариков, по потолку повесили огромную сетку из гирлянды. Представляю, какая тут красота, когда приглушается свет. Немного полюбовавшись и наконец найдя нужный гипермаркет, наша небольшая процессия отправилась покорять просторы новогодней продукции. И первым же делом завязался спор, в какие цвета наряжать ёлку. Пару лет назад, во время учебы в колледже, этот праздник мы справляли там же и не надо было париться над украшениями. Конечно, помогали украшать, но все заранее продумано, надо лишь осуществить. Обычно это было что-то тематическое. Например, в какой-то год все было синее. Даже ягоды омелы и трилистника. В другой год руководство вдруг помешалось на золотом. Но теперь надо самим выбрать. И выбор сложный: вокруг столько шаров самых разных оттенков и цветов. Тут были и голубые, и розовые, и красные, и фиолетовые, и синие, и зелёные. – Зелёные! Давай их. – На зелёную елку зелёные шары? – Ворон усмехнулся. – Не, давай лучше голубо - серебристый. – Ну ты посмотри, это не совсем зелёный, скорее салатовый, а значит будет красиво смотреться на ёлке, – у меня в голове уже активно вырисовывалась красавица - ёлочка в салатово - золотых тонах. – А я говорю голубые! – Зелёные. – Голубые, – он остановился и встал напротив, упрямо смотря в глаза. Мне вдруг захватило дух, как тогда, ещё девчонкой я вдруг на ровном месте поссорилась с тогда ещё одноклассником Корвином. Однако, попыталась отогнать ненужные мысли. – Зелёные, – придвинулась ближе. – Голубые. Я ощутила большой палец на своей скуле, а другие чуть ниже лица и на шее. Корвин жестко провел по ней, уничтожая и капельки нежности, но все равно безумно привлекая. Затаив дыхание, выжидала дальнейших действий. Но, к сожалению, эта красивая сцена закончилась не очень романтично. Из соседнего ряда вышла мать, простите меня любезно, со словами: – Чего замолчали то, ещё не весь магазин услышал, – но, увидев нас, сразу сменила пластинку. – Ооо.. понятно. Ладно, пойду, только не долго выбирайте свою мишуру. И скрылась обратно. Конечно, ни о каком продолжении и речи быть уже не могло – атмосфера попросту рассеялась. Но от смеха нас разорвало знатно. Я не знаю почему, но мы смеялись не в себя просто ни с ничего. Какое-то лёгкое ощущение счастья я ощутила в эти короткие минуты. Не то, когда обнимаешь и целуешь – нет, конечно, это тоже отдельное удовольствие, – нет, тут была именно моральная близость, полное понимание друг друга и возможность делать, что хочешь вместе. – Ладно, – отсмеявшись, Корвин принял серьезное выражение лица, от чего я прыснула, посчитав это вполне смешным. – Давай купим серебряные и зелёные. Я представила это у себя в голове и вполне осталась довольна идеей. Утвердительно кивнув, пошла выбирать украшения.

***

Мы уже дома. Праздничная атмосфера наконец-то заиграла не только в телевизоре, но и у нас дома. Мишура уже лежала на всех поверхностях, какие только были, а дождик украшал арочный проем кухни. По - правде сказочная атмосфера. Корвин намотал на ёлку гирлянду и теперь сидел на диване, разбирая и рассматривая шары. А их было прямо-таки огромное количество. "Кто мы такие, чтобы мелочиться?" – сказали мы и пошли скупать все, что нравится в нужной цветовой тематике. Правда, там как-то оказались розовый наборчик игрушек и веточки искусственной омелы, которую просто невозможно куда-то зацепить, поэтому теперь она лежала в коробочке в сторонке. Вы спросите, где в этой картине я? А я под елкой, сложа ноги по турецки, устроилась недалеко от парня, так же перебирая и рассматривая покупки, но не откладывая, а вешая на ёлку. Из телевизора на маленькой громкости играла какая-то мелодия прошлогоднего голубого огонька. Папа пошел в душ, а мама ушла то ли к соседке, то ли в магазин, то ли ещё куда-то. Подпевая какой-то мотивчик, я достала из пластиковой прозрачной коробки простой, но красивый в своем минималистичный изяществе салатовый шарик. Золотая пипочка и, тем более, маленькая нитка не вызывали доверия, поэтому пришлось применить старый дедовский способ – развернуть скрепку, нанизать на один конец верёвку, а за другой повесить. Так всегда делала бабушка по маме, когда ещё была жива. К сожалению, ее жизнь оборвалась, когда мне было шесть. Мне вдруг подумалось, что я очень хотела бы, чтобы она увидела, как я выросла и кем стала. Возможно, попричитала бы, что мало ем и живу в городе, в потом накормила бы до сыта. Так, что потом не залезу ни в одни брюки. По щеке скатилась одинокая слеза, вдруг вырвавшаяся совершенно невольно. Странно, обычно я более сдержана. Наверно, вся эта атмосфера невольно пробуждает мою женскую сентиментальность. – Что случилось? Даже смешно, многие жалуются, что их парни ничего не замечают, а мой может иногда надоесть внимательностью. Однако это на самом деле приятно. Да, надоедает, да, иногда раздражает, но приятно. Так же, как приятно и тот факт, что он пытается сдерживать такие порывы, давая насладиться одиночеством. – Да так, ничего. Бабушку вспомнила, – я всё-таки решила сказать, мало ли что подумает, он умеет. Вдруг мне в голову пришла шаловливая идея. И, мельком оглянувшись на дверь позади себя, а именно туалет, откуда доносились звуки воды, я хитро посмотрела на Корвина. – Закрой глаза. – Что? – на его лице пробежала улыбка, но тут же сменилась азартом с капелькой иронии. – Закрой, – уже тише сказала я, поднимаясь с пола. Убедившись, что он послушно выполнил указания, я отставила коробки около него и села на его колени, складывая ноги по бокам. Я услышала, как Корвин затаил дыхание. Дурак. Немного отодвинувшись от его паха(эрекция нам сейчас не нужна), нежно перекинула руки через его шею и прижала к себе, кладя голову на плечо и упираясь в шею. Убедившись, что вполне уютно, я расслабилась, мерно вдыхая аромат любимого тела. Спустя пару секунд руки Корвина тоже легли на мою спину, со всей нежностью прижимая ближе, так что теперь я полностью вжималась в него и мне это нравилось. Голова упала на мое плечо и мы замерли. Замерли, ещё больше прижимаясь друг к дружке, боясь потерять такое родное тепло. Вдруг я поняла, что спустя четыре года я уже не воспринимаю себя без теплого аромата мужского тела рядом. Без этих широких футболок и теплой чужой постели, которая меня видит чаще, чем моя собственная. Без этих завтраков по утрам и вкусных ужинов вечером, когда я, как примерная девушка, готовила пришедшему с работу парню. Без этих уютных вечеров, когда мы просыпались только в три ночи и шли в кровать. И без страстных ночей, без помятых утров, когда приятно болят ноги. Я просто не воспринимаю себя и уже точно не была бы собой без чувств к нему. Мне страшно подумать, что когда то мы остынем. Нет, этого не может быть. Я хочу, я желаю, я мечтаю жить с ним эту жизнь. А сейчас я просто не хочу отпускать Корвина из объятий, просто наслаждаясь ими как в последний раз. Как же хорошо – знать, что дома тебя всегда ждёт любящее плечо, что всегда поможет словом, а если они будут не нужны – нежными объятиями. Знать и подставлять такое же. И любить. Как же классно любить! Любить и быть любимым – два компонента счастья. Поправьте, если я ошибаюсь. И получите улыбку. Сочувствующую. Я слышала его мерное дыхание и дикое биение сердца, чувствовала как он залез холодными руками под худи, вызывая мурашки на горячем теле, и обнял уже за тело, все также притягивая ближе. Второй рукой Корвин поглаживал шею и верх спины. Блаженная улыбка не сходила с моего лица и, я почти уверена, с лица Корвина тоже. В таком полупьяном состоянии нас и застала мама. А я опять пропустила момент, когда она зашла. Поняла лишь по шуму и лёгкому движению головы Корвина. Скорее всего, переглядываются. Ну и хорошо, кажется, он им понравился. А может, сочувствуют мальчику без родителей. Я знаю, что, если понадобится, парень растолкает и не обязательно шугаться по каждому шороху. Но все равно какое-то напряжение почувствовала, хоть и безумно не хотелось разрывать такие теплые объятия. Да я и не стала. Пусть все видят, какая я. Пусть. – Света пригласила в гости нас всех, но мы, пожалуй, пойдем одни. Сейчас, я отца заберу, – Я вздрогнула, услышав непроницаемый голос, звучавший вполне обычно, но с ноткой иронии. Весь пофигизм тут же исчез и, с красным лицом, я вылезла, садившись рядом. Свет ударил в успевшии забыть его глаза и пришлось проморгаться. Встретив ироничный, немного весёлый и нежный взгляд матери, я просто не смогла сдерживать смущения и спряталась за спиной Корвина, который сидел, упиревшись на колени. После моего действия он лишь легонько рассмеялся, сказав что-то типо "Вылезай, рачок", за что получил по голове. Я не видела, но ощущала, что мама точно смотрит с нежностью. Как бы вспоминая свою молодость и такую же веселость и легкомысленность. А я точно знаю, с папой молодость скучная не была точно. Дверь ванной открылась и оттуда показался отец, легок на помине даже в мыслях. Оглядев нас, он усмехнулся. А Корвин, этот предатель и враг всего народа, решил добить только вылезшую меня и, с почти что хищной улыбочкой лизнул щеку. Я и прежде не была поклонником этих плотских прелюдий, но сейчас просто разразилась. Достав откуда-то сзади подушку, я встала на коленки, возвышая над парнем и стала неистово бить его. Надо отдать должное, Корвин прикрывался как мог, но от моего праведного гнева нет спасения нигде. – Все, все, хватит. Женщина!!! Такая попытка меня лишь позабавила. – Пожалуйста! О нет, Воронёнок, не в этот раз. Вдруг, извернувшись, он схватил меня за талию и опрокинул на себя. Я, не ожидала такого двойного предательства, свалилась, еле успев убрать локти, чтоб они не попали ему в шею. Мне не оставили выбора, кроме как с гневом взирать на Корвина, который максимально осторожно забрал подушку и обольстительно улыбнулся. И тут у меня созрела идея. Напрочь забыв про родителей, я затянула парня в поцелуй. Наверно, на подкорках сознания он ожидал подвох, но не предпринял ничего. А я, сумев его расслабить, резко оторвалась и принялась щекотать живот. Корвин резко согнулся, не ожидая такой подставы и вынужденно засмеялся. Только мне не понравился такой смех. Гораздо лучше, когда он звучит искренне. Поэтому бедного почти сразу посетила пощада, а я устало села обратно на диванчик. В этот момент я услышала звук закрывающейся двери и удивлённо посмотрела в ту сторону: и в правду, ушли. Не успев сообразить, чем это чревато, я была опрокинута на спину. Корвин нависал надо мной, задевая краями футболки. Невольно я сглотнула, а улыбка мигом слетела с моего лица.

***

Корвин стянул ненужную в этот момент футболку и втянул девушку и страстный поцелуй, едва касаясь голым торсом талии, зная, как ей нравится ощущать его, но все равно желая поиздеваться. – Ну все, конец тебе, – охриплым голосом сказал он, обжигая кожу шеи горячим дыханием. Схватив ртом мочку уха, он немного задержался там, а после начал прокладывать дорожку поцелуев на шее, кое где оставляя засосы. Теперь она снова помечена им, а то слишком быстро зажили предыдущие. Корвин почувствовал, как участилось Машино сердцебиение, а дыхание наоборот стало прерывистым и несколько тяжёлым. Не став медлить, парень снял с девушки ее любимый черный худи, открывая вид на не большую, но и не маленькую грудь. Машино тело покрылось мурашками, и Корвин решил немного сгладить их. Руками он схватил обе чашечки, садясь на ноги своей девушки и смотря ей в глаза, дразня. В таких родных, зеленых глазах он углядел зачатки похоти. Наконец-то. Сегодня они не ограничатся простыми обнимашками, тем более, что в паху уже ощущался болезненный комок. Корвин опустился к миниатюрному телу, покрывая его поцелуями до самой резинки штанов. Приспустив и ее, он продолжил свое путешествие, уже вскоре отбрасывая следующий предмет гардероба. Первый стон сорвался с губ Марьи, когда парень положил руки на бедра. Провел языком по их очертаниям, поглаживая бока талии. После Корвин вернулся обратно к лицу девушки, вводя в новый поцелуй. Чуть надкусив губу, он проник в ее ротик. Языки сплелись в танце, страстно пытаясь добиться чего-то. Маша обвила руками его шею, поднимаясь в сидячее положение и уже нависая над Корвином и целуя. А после резко перевела инициативу на себя, с чем парню пришлось мириться, ибо он надеялся наказать малышку. Усадив Корвина обратно на диван, она снова села на ноги, только теперь не нежно, а жестко, выставляя ягодицы и проводя ногтями по груди. Продвинувшись ближе, чтобы оказаться прямо на чувствительном места, Маша стала двигаться на нем, внимательно следя за реакцией парня. А тот с ума сходил от проделок своей девушки. Член уже изнывал от нетерпения, появившись бугорком в штанах, что явно ощущала Марья и ей доставляло удовольствие тереться о него. Все таки не вытерпев, она стащила с него штаны с трусами, освобождая уже сильный стояк. Усмехнувшись, Марья снова поцеловала Корвина и привстала, насаживаясь на член. Парень глухо зарычал, не в силах ждать, и сам схватил девушку за бедра, резко усаживая ту в полный размер. Она вскрикнула, но тут же задвигалась, входя во вкус. – Люблю тебя, – прошептал Корвин, накрывая ее губы своими и помогая двигаться быстрее. Маша обхватила его голову руками, зарываясь в волосы и застонала, запрокинув голову назад. Темп увеличился, нарастая с большей силой. Теперь уже и Корвин двигал бедрами, сплетаясь в неистовом танце. Одурманенные глаза смотрели с желанием, похотью и чем-то ещё. Блаженство накрыло обоих, когда тела достигли высшей точки оргазма. Громкие стоны слились красивой песней и Корвин вышел. Поставив девушку на колени спиной к себе сбоку на диване (благо, тут не было подлокотников) он сначала со спины обнял, трясь членом о лоно и смяная грудь, заставляя сново возбудиться. Теперь он с силой кинул Марью телом на сиденье. – Прогнись и выстави свою попочку ко мне, – его голос звучал непреклонно, властно. Девушка тут же выполнила приказ, стараясь угодить. Корвину открылся шикарный вид, от которого сносило голову, а сердце улетало в пляс. Хлопнув по ягодицам, он подставил член к промежности, дразня. Маша попыталась как-то насадиться сама, но не в этот раз. За эти непослушание она получила ещё раз по ягодицам так, что остались следы. – В чем ты провинилась? – строгий голос заставлял стонать от нетерпения и нежелания ждать. – Ммм... Невнятный ответ не удовлетворил парня. – Отвечай! – Я.. была слишком хорошей, – игриво прошептала девушка. И вот ведь невозможно на нее злиться, слишком милая. Даже в таком состоянии. Корвин резко вошёл, заставляя снова вскрикнуть. Но через несколько толчков остановился. – Неправильно. – Была слишком милой. Снова несколько толчков и снова остановка. "Давай, Машенька, мне это тоже неприятно." Видимо, ей наскучило в это играть и она выпалила: – Была непослушной и применила власть над тобой. – А ещё влюбила. Теперь Корвин был доволен. Неистовые толчки и громкие стоны девушки разрезали тишину. Он взял ее как последнюю шлюху, при этом оставаясь осторожным. Шлепки добавили жесткости, которой и так хватало с лихвой. Их любовь была разной. Иногда, это нежность, иногда страсть, иногда смех, иногда печаль. Много личностей сменяются даже за один день. Но у них всех есть кое что общее – они не одни