Spider's foot

Пряный запах тыквы несётся с улицы и разливается между сиденьями. Сладкий, густой, словно горячая карамель, он ложится завитками поверх ступеней и спинок кресел. В эту хеллоуинскую ночь воздух и так полон соблазнительными запахами и блеском сладких конфет: здесь же, в полумраке шатра, всё только сгущается. Позолота на подлокотниках выглядит словно засахарившийся сироп, а алая обивка кресел похожа на яблоки. Спелые и сладкие, налитые соком в плодоносные месяца августа. Очень похожие на те, что предлагает миловидная девушка в первом ряду сидений. Сидящий рядом мальчишка невольно сглатывает слюну. Ребятишки поспешно протягивают одну руку к подносу с лакомством, пока вторая уже дёргает родителей за одежду. Кто-то из взрослых лишь усмехается, кто-то возмущённо одергивает за воротничок, шепча при этом:"Веди себя нормально ", но все так или иначе одобряют выбор детей. Красный бок, заключённый в "стеклянную" кайму, покачивается на палочке, зажатый в теплой ладони. Задорный хруст наперебой оглашает зал, пока идёт антракт. Свет лампочек,чьи гирлянды раскинулись до самого потолка, мерцает, словно сотни светлячков. А верёвки, тянущиеся откуда-то из темноты, напоминают ветви. Тени бегают меж рядов, когда одна из них покачивается от дуновения ветра: то тут, то там, за чьей-то спиной вырастают страшные рога или раскидываются причудливые крылья. Какой-то ребенок смеётся и говорит папе, что теперь он очень сильно напоминает жука. "Spider's foot", или же попросту бродячий цирк, —одно из самых ярких и горячо ожидаемых событий на Хэнфордской ярмарке. Маленький городок из сотни тысяч точно таких же, чьи названия практически не разглядеть на масштабной карте, был за одну ночь атакован цветастыми афишами. Гордый силач, меткий стрелок, и, самое главное—трогательный балет из нескольких девушек и парней —стали обсуждаемы за каждым углом трактира.

***

Вдохнув побольше запаха смородины из близ стоящего кувшина с глинтвейном, Ло на миг прикрывает глаза. Вперемешку с холодом и манящим запахом выпечки праздничный дух Хеллоуина окутывает его с головой. В ушах звенит от криков ребят. Страшные маски, ужасно вкусные сладости и темнота наступившего вечера будоражат их юное сознание. Когда рядом с тобой колышется простыня на ветру, мозг сам собой создает из нее привидение. Когда чьи-то холодные пальцы щекочут тебя под футболкой, кажется, что кто-то хочет забрать твое сердце. На едва не смеющегося брата практически никто не обращает внимания. Иногда в толпе раздаются вопли торговцев. Сегодняшний день для них не менее счастливый. Горсть монет, перекатывающаяся из ручек в узорчатой перчатке в грубую, мозолистую ладонь, звучит также звонко, как их зазывающий и раскатистый бас. Мешочки на поясах с каждым новым покупателем становились все тяжелее и тяжелее. Начиная от старых лавочек в городе и заканчивая огромным шатром на пустыре, длинная лента палаток растянулась во весь Хэнфорд. Праздничная ярмарка жила свою единственную и незабываемую ночь. Огни с витрин и газовых фонарей заливали все вокруг. Блики оранжевого, алого и золотого танцевали в лужах, покачиваясь на расходящихся в них кругах. Стоило какому-нибудь каблуку разбить зеркальную гладь, как фонтан ярких брызг орошал тротуар, оставаясь блестеть на камнях цветными каплями. Из-за недавно прошедшего дождя дороги стали похожи на сказку. Чехарда окон, ранее озарявших каждый дом, теперь практически вся погасла: лишь редкий чердачок одиноко светился под какой-либо крышей. Весь свет из дому люди унесли с собой в вырезанных тыквах и огоньках свеч, чтобы разогнать устрашающий их мрак. Несмотря на веселье, истинный смысл праздника припоминали и боялись все. В животе Ло негромко заурчало и, решив все-таки поддаться соблазну, парень берет два конвертика с клубничными "паукачками". Один —для себя, второй—для Саши. Дейвисон знал, что девушка была уже где-то здесь: на входе, среди толпы, он видел ее излюбленный бежевый берет. Вот только "где-то"—понятие довольно растяжимое. Прижав драгоценную ношу поближе к себе, Лололошка вздыхает еще раз и ныряет в общий поток. К счастью, возиться с этой проблемой ему долго не приходится: любопытную лёгкую кофточку Ло замечает возле первого же ряда, где собиралась кучка зевак. Над сосновым прилавком, среди маленьких фонариков и деревянных шишек, на ниточках висели странные зверушки. Едва парень успевает подойти: его теплая ладонь ещё не легла на чужое плечо, как девушка уже оборачивается назад, и ее карие глаза мажут по знакомому лицу. На их кофейном дне мгновенно вспыхивает радость от долгожданной встречи. —Ло! Ты только посмотри! —девушка в восторге вертит находку в руках, и Уильяму приходится подойти поближе. — Какой забавный! Совсем на Джона похож! Его вылитая копия! На ладони Александры растянулась непонятная кукла, облаченная в коричневый плащ. Сгорбленная, с крючковатым носом меж очков, она мнила из себя знаменитого борца с нечистью. Лололошке же она больше напоминала спятившую птицу. Ворону, кажется. —Джонни подолгу сидит за своим столом, едва не погребая себя под бумагами. Если он и дальше продолжит горбатиться за ними, то в скором времени мы не увидим разницы между ним и этой игрушкой. Пожалуй, стоит подарить ему это в качестве напоминания! Александра задумчиво кивает самой себе, после чего в следующую минуту уже тянется через прилавок. —Я беру вот эту, пожалуйста! —серебряные монеты сыпятся продавцу в карман. Дейвисон еще раз оглядывает странное творение, прежде чем невольно задаться мыслью: —Думаешь, он не обидится? Ло без труда может представить лицо Джона в этот момент. Внешне парень всегда выглядит спокойно, но если приглядеться, можно заметить, как танцуют его желваки. От сравнения с таким "красавчиком" они просто бросятся в бешеную присядку. —А куда он денется? Я его обожаемая старшая сестра! —Саша оглядывает его с таким превосходством, что Уильям не может ей возразить. И ведь действительно, с таким утверждением не поспоришь. Каблучки повторяют ритм сапогов, пока молодые люди отправляются гулять по ярмарке вместе. Стайки детей от 4 до 12 лет пробегают мимо них, под заливистый хохот утягивая с собой воздушные шарики. Саша не может не усмехнуться, с плохо скрываемой завистью поглядывая им в след. Иногда и такой "взрослой даме" хочется порезвиться с шаловливыми мыслями наперевес. Впрочем, девушка быстро находит занятие себе по душе: она продолжает исследовать лавочки , да так, что Лололошка не всегда поспевает за ней. Для парня все эти привезенные диковинки не имели смысла, если от них не было пользы в хозяйстве. Саша же с особым интересом слушала объяснение каждого торговца. Когда они застревают над некой механической бабочкой у довольно большого прилавка, в голове Дейвисона возникает старая мысль:"Жажду знаний у Харрисов не отнять. " Честно признаться, он уже и не помнил, откуда мог её услышать. Возможно, в школе, когда Джон из собственного любопытства стащил реагенты из класса химии. Подорванный сарай на окраине ему потом припоминали долго. А может, это когда-то обронила учительница физкультуры. Чтобы сбежать с занятий и почитать интересную книгу, Александра была готова проявить чудеса и ловкость, после чего её стали часто отлавливать ещё до начала урока. Если вспоминать, брат и сестра всегда словно бы соревновались в своей жертве ради интересных знаний.Уильяму же приходилось следить за тем, чтобы они не поубивались в процессе. Далёкие воспоминания складываются в мягкую улыбку, и Лололошке кажется, что запашок старого клея вместе с крошащимся кирпичом снова щекочет его нос. Они выпустились уже как лет 5 назад, а он до сих пор поглядывает на старое здание школы, когда проходит мимо. На весь маленький городок она была одной единственной. —Девушка, а вы со своим спутником не на шоу "Spider's food" идете? —"Spider's food"? —Саша отвлекается от свертка и бросает на торговца, а затем и на Ло вопросительный взгляд. —А?..а.."Spider's foot.."—Уильям очнулся от мыслей не сразу. —Это цирк, который приехал недавно. Никто точно не знает, кто это, но их афиши висят на каждом столбе. Глаза Харрис распахиваются от таких слов. —То есть, к нам приехал цирк, а ты все это время молчал!? Лололошка! Пойдем туда скорее! —цепкий захват мгновенно опускается на запястье, и Дейвисон чувствует, как с неожиданной силой его тащат вперед. Он уже и забыл, какой сильной может быть хрупкая на вид девушка, когда ей что-то необходимо.

***

И вот они сидят здесь, на одном из рядов, и жуют яблоки. Саша забавно жмурится, когда плотный кусок карамели попадает ей на язык. Глядя на неё, Лололошка просто не может сдержать смешок. Девушка бросает на него взгляд: брови грозно сводятся, повторяя манеру брата, но не проходит и минуты, как они вместе заливаются звонким хихиканьем. Сейчас, в тени шатра, когда лица напротив видны только в свете "мотыльков", а ладони слипаются вместе с пальцами в сладкий комок, они чувствуют себя детьми. Нет никаких обязанностей и правил: до Ло долетает недовольное замечание с соседнего ряда, но он вновь громко хрюкает сквозь сжатые губы. Щеки Саши уже залиты весёлым румянцем. Они не знали причины этой смехотворной вспышки. Может, молодые люди просто были рады провести эту ночь вместе. Когда взрослеешь, мало времени остаётся на такие встречи. Не то что в детстве. Уже завтра Саша уедет обратно в Лондон, оставив позади своего Ло и старые улицы родного города. Указатель на дороге, как всегда, махнет ей крылом. А может, им становилось легче от того, что они провожали этот год вместе. Своей пусть и не полной,—забыть брюзжание Джона ещё надо постараться — но всё-таки какой - никакой семьей. (Конечно, кто-то скажет, что конец года начинается только с декабря, но в старом Хэнфорде было всё не как у людей. Здесь вошло в традицию считать урожай едва ли не концом года. До первого снега время голых полей пролетало незаметно. Ло и Саше, прожившим всю свою юность здесь, трудно перечеркнуть порядки города из своей души. Девушка предполагала, что именно поэтому она бросила все и приехала сюда, на праздник своего детства.) Харрис утыкается в его потрепанную кофту, и Ло замечает, как подрагивают её хрупкие плечи. Джон точно закатил бы глаза, прежде чем начать отчитывать их за "свинское поведение". Вот только сейчас его с ними не было. Где-то на другом конце Лондона в стерильно прибранной квартире, наверняка шелестят белые страницы. Длинные, изящные фаланги, сливающиеся с ними своей бледностью, загибают уголок. На миг, их бесконечный бег прерывается на чашку кофе, сдерживая изнутри усталый вздох. Возможно, излившись в воздух, он прозвучал бы нервно. Когда у Джона что-то не получается, ему свойственно впадать в пару секундное уныние. К радости Саши, да и самого Ло, детектив не привык опускать руки: после он тут же соберется и с завидной упертостью начнет размышлять заново. Распутывать клубок информации ему было не в первой. Если бы рядом была сестра или друг, потеплевшие огоньки в карих глазах можно было бы перепутать со светом лампы. Ло готов поставить сотню на то, что коллеги Харриса очень редко видели его по-настоящему довольным. Так, едкую усмешку, которую радостью точно не назовешь. Представляя их долгожданную встречу,Ло кажется, что эта привычная картинка однозначно бы пошатнулась. Джон поднялся бы из-за стола, скрипнул потертым и давно поцарапанным креслом, и мир увидел бы то редкое и неожиданное чудо. Мягко усмехнувшись, Харрис приобнял бы его за плечи и бросил что-то мягкое:"Намеренно не приезжал 4 года, чтобы я по тебе соскучился? " Вдохнув побольше пряного воздуха, Александра всё-таки отстраняется от чужого тепла. Дейвисон замечает бусинки слез на тёмных ресницах прежде, чем она вытирает их пальцами. В отблесках света вода похожа на чистые осколки бриллиантов. Вот только чувства были куда чище их. —Спасибо, —тихий шёпот тонет в всплеске оваций. Лололошка просто улыбается и мягко шепчет в ответ: —Смотри лучше на сцену. Мозолистые пальцы аккуратно цепляют девичий подбородок, чтобы отвести в сторону: в самый центр шатра. Александра поправляет съехавший берет, окидывает импровизированную сцену взглядом, но что-то все равно щекочет внутри. Желание поделиться своей теплотой и ощутить в ответ что-то родное . Она просто укладывает голову ему на плечо. Лололошка правильно сделал,что прервал ее сейчас. Слов было недостаточно, чтобы донести друг до друга свои чувства. Но они им и не нужны. Каждый понимает, что хочет сказать другой,ведь это было достаточно просто. Интуитивно. Потому что это они. Потому что так правильно. Ряды зрителей снова оглашают рукоплескания, и они вдвоём погружаются во всеобщее предвкушение. Представление наконец-то началось.

***

В темной гримерке пахнет сидром и пылью. Единственным источником света является маленькая лампочка под потолком. Вокруг которой, словно насекомые, собрались тени. Одна из них отделяется из общего круга на стенах, и в очертаниях линий можно разглядеть Клео. Девушка подбирает полы длинного платья, бежит через коридорчик в самую глубь, теряясь среди потертых стен. Ее красные глаза в темноте кажутся ярко-алыми. Цоканье туфель преследует ее до самой двери, которую она тут же распахивает настежь. Комочек серебристых нитей выкатывается на порог в темноту. В бóльшей комнате становится куда светлее, но по углам все еще клубятся смоляные пятна. Они делают помещение на пару тонов мрачнее. У любого любопытного, заглянувшего сюда, пробежал бы холодок по спине. Еще одна из теней плавными движениями отрывается от мрака: Дилан лениво потягивается на стуле, вытягиваясь во всю свою паучью длину. Брай невольно шипит, легонько хлопая его по бедру. —Не вертись, я еще не закончила! —переливающаяся нить вьется меж пальцев. Почти готовый костюм уже обрамляет фигуру молодого паука: серебристая туника струится по плечам, не стесняя движения. Ее полы свободно колыхаются при движении, а при быстром вращении так и вовсе стирают грань меж линией штанов и верха, оставляя за собой лишь яркий вихрь. Дилан уже не раз заходился в кипучем танце, чтобы проверить это. Брайане такой эффект нравился ничуть не меньше. —Зал уже почти полон! —Клео вылетает на середину комнаты, и ее платье вспыхивает в приглушенных лучах. Швея не может удержать взгляд, полный гордости, когда слоенная юбка плавно течет от талии вниз. Словно гребешки волн от бегущей волны. —Это чудесно. Значит, сегодня мы можем полакомиться всласть. —Глен проскальзывает мимо младшей паучихи и поспешно скрывается за шторкой. Силач всей труппы— первый номер, чей показ должен открыть их блистательное представление. —Глен,я повесила твою форму возле зеркала! —Брай заканчивает последний стежок, и Дилан снова может вздохнуть свободно. —Что же до вестей, Клео, —ее зрачки весело сверкают, — Это действительно прекрасно. Дилан поспешно отходит в сторону, едва не спотыкаясь при этом об Тима: тот настолько стал одним целым с ящиками, что даже зоркое зрение только чудом спасло брюнета. —Надеюсь, что там будут хорошие претенденты на ужин, а не как в прошлый раз, —Тим недовольно зыркает на соседа и откладывает книгу в сторону. Где он ее откопал, остается только догадываться. —Хотя даже отсюда я могу учуять запах свежего мяса. —Втяни хелицеры,хищник, нам выходить скоро, —но и Дилан не может не почувствовать аромат добычи, тянущий с улицы вместе с мокрой листвой. Общий азарт отображается на его лице. Под сень наступающей ночи, когда свечи в тыквах горят намного ярче звезд на небе, в пыльных закромах шатра собираются пауки, чей смысл Хеллоуина значительно отличается от человеческого. Для них он знаменует приятное застолье:свежую плоть и жадный треск сломанных костей, очень похожий на хруст конфеты.

***

Выступления силача и метателя ножей проходят мимо Ло. Парень слышал лишь хлопки рядом и поспешно присоединялся к остальным, чтобы отдать дань почтения артистам. Все, что остается в его памяти,—это блеск стали и плавные движения ей вслед. Свет от лампочек превращал их в единую картину. Но вот когда наступает кульминация вечера... Он просто забывает обо всем и не может оторвать взгляд от центра. Громкие и радостные крики детей вперемешку с молодежью оглашают весь шатер, когда в большом пятне ламп проявляются фигуры. Три пары: молодые парни и девушки с довольно интересным мужчиной в придачу. Его розовый цилиндр с серебристой лентой сразу привлекает внимание. Танцоры кланяются зрителям. Парень с высокой партнёршей под руку—Ло издалека не может их рассмотреть, —так и вовсе отправляет в зал воздушный поцелуй. Девушки по левую сторону краснеют и тут же отводят взгляд. Мужчина в цилиндре делает знак рукой, и люди поспешно затихают. Откуда-то сверху доносится нежная,бойкая музыка. Все происходит достаточно быстро: партнеры кружат в своем танце партнерш; девушки, словно инструмент в руках умелого мастера, плавно движутся вокруг них, и в какой-то момент Дейвисон понимает, что их силуэты складываются в причудливый рисунок. Похожий на сеть ловко сплетенной паутины. Затаив дыхание, Саша рядом с ним не может сдержать восхищенного взгляда. То, как девушки—обжигающе рыжее пламя и тёмный,горький шоколад—сочетаются между собой в грации и ярком образе, завладевает мыслями. Вся публика была очарована ярким дуэтом. Внезапно Уильям чувствует, что хочет присоединиться к ним. Ступить на эту сцену, закружиться в диком и вольном танце, забыть о том, что завтра ему вновь нужно приступить к работе, а вечером идти в местный трактир. Он не пьет, но тишина дома порой оглушает. Забыть о тоске, что гложет его каждый вечер, не скучать больше по старым годам, когда его друзья были рядом с ним. Забыть о приходящих от них письмах , стереть из памяти адрес и номер телефона, больше не вспоминать их родные лица. Забыть,как их зовут. Неожиданно Лололошка ощущает на себе взгляд одного из танцоров. Бледная ладонь тянется в его сторону, словно приглашая с собой. Уильям берет ее без раздумий. Иссиня-черные глаза сталкиваются с его голубизной. Глубокие, словно омуты, они вызывают ощущение затягивания, что накроет любого неосторожного с головой. —Тебя как зовут-то? —мягко интересуется брюнет. —Ло.. Лололошка.. —Почему-то собственное имя вспоминается с тяжким трудом. Словно пытаешься выдрать каждую букву из молочного, липкого тумана. —Лололошка, —танцор загадочно улыбается, и Дейвисон ощущает, как он уже не может вспомнить, о чем они только что говорили. —Тогда добро пожаловать на этот вечер, Ло. Он будет самым прекрасным из твоих последних мгновений. Прохладная ладонь крепче сжимает его талию, пока хрипловатый смех доносится до ушей. Лололошка смеётся вместе с ним, и чувство лёгкости охватывает его при быстром, заставляющем бешено забиться сердце, повороте. Парень не понимает,в какой момент он льнет к чужому телу. Дейвисон жмурится от свистящего в ушах ветра, пока смешинки звонкими осколками оседают в горле. Ему хорошо, просто прекрасно, он не знал такого счастья, казалось бы,уже очень давно. Где-то совсем рядом слышится не менее радостный смех Саши. За колокольчиками счастья, распускающимися то тут, то там от таких же молодые люди, что кружатся вместе с ними на смертельной сцене, не слышен громкий вопль боли. Одна из паучих не сдерживается и впивается в лакомое плечо.

***

"Солнце всходит, подсушивая на тротуарах пролитую ночью кровь..." Известный детектив—Джон Дейви Харрис— сминает в руках брошенную кем-то брошюру: "Spider's foot". Перед ним,в зареве рассветного солнца, красуется печальный пустырь, где ещё прошлым вечером гордо возвышалась огромная палатка, вытканная паучьей нитью на человеческих костях. Некоторые камни были окрашены багряными разводами крови. Его друг Лололошка и старшая сестра Саша оказались выведены в очередном списке пропавших ,чья возникновение датируется с моментом появления странного цирка.