Шкатулка

Данте был озадачен. Он никак не мог понять, как его дочь могла быть чудовищем и божеством одновременно. Энви убивала, мучила, стирала с лица земли всех неугодных, но при этом оставалась грациозной, аккуратной, любящей. Даже маньячий оскал не мог скрыть за собой её девичью красоту. Мужчина любил её всегда. И эта любовь была намного больше, чем обычная любовь отца к дочери. Это было то, что люди зовут запретным или больным помешательством. И она это знала. Молодую девушку это не беспокоило, наоборот, она мастерски пользовалась "недугом" отца, получая дорогие украшения, красивые платья, заграничных зверей и даже детей низших аристократов. Зависть всегда получала всё, что хотела и никогда ничего не отдавала в замен, лишь беззаботно щурилась и смеялась.

***

Гомункул недовольно взвыла, вырываясь из мужских объятий. - А-а-а, отлипись, Данте! Бесишь! - Какая же ты грубая, моя дорогая. - падая на подушки вздохнул мужчина. Взгляд стал бесстыдно блуждать по оголенной спине недовольной девушки. - Я ведь всегда должен проверять работоспособность нового тела. - Извращенец, ты в состоянии снять отличную шлюху... - Так она передо мной сейчас сидит. - Ах ты! - Зависть обернулась, в секунды превращая одну из рук в острое лезвие и с размаху целясь в область сонной артерии, но захват руки не позволил достигнуть цели. - Урод! - Успокойся, ты не можешь меня убить. - Ха! Это ещё почему?! - не бросая попытки разрезать чужую плоть спросила гомункул начав скалится. - Только я могу продлить твою жизнь. - глаза блеснули холодом. - Ты всегда зависила от меня, только я могу дать тебе всё. - Ты ужасен. - Зависть вновь превратила лезвие в руку и обхватив тонкими пальцами шею, нежно улыбнулась. - Папочка, ты самый мерзкий мужчина и человек из всех, кого я когда-либо знала. Она его любимая, дорогая, единственная.