Не вздумай сожалеть

— Ты решила окончательно закопаться в книгах? Похвально, но неужели мы тебя уже настолько достали? — Оминис сел напротив Эмили, которая третьи сутки подряд, за исключением уроков и еды, стабильно пропадала в библиотеке, заняв самый угловой и наиболее спрятанный за стеллажами стол. «И как только нашёл?» — покосившись в сторону Оминиса подумала Эмили, выглядывая лишь одними глазами из-за открытой книги. — Мадам Пергамм говорит, что ты в последнее время прямо не вылазишь из библиотеки. — С чего бы ей про меня говорить? — с усмешкой тихо прокомментировала Эмили скорее себе под нос нежели ему и потому совершенно опешила от неожиданного ответа. — Я спросил, — будто объясняя очевидные вещи, ответил Оминис. Не понимая, как правильно реагировать на подобную фразу, Эмили на секунду застыла с неоднозначным выражением лица говорящее то ли «и зачем тебе это?» то ли «и что дальше то?» — Собираешься преуспеть в учебе? — Оминис заинтересованно протянул руку и провел ею по корочкам и обложкам книг, что лежали на столе, будто знал на ощупь все учебники из хогвартской библиотеки и мог легко определить их лишь потрогав, отчего Эмили сразу напряглась. — Или, что-то другое? — сделав паузу, он переложил книгу из одной стопки в другую. — Да так, заинтересовало кое-что, вот и ищу, — Эмили старалась не выдавать волнение в своем голосе. Ей не хотелось что-то скрывать, но она ещё не была готова рассказать то, в чём сама пока что плохо разбиралась. Эмили Парсон искала ответы на свои вопросы или лучше сказать, на вопросы о себе. Ведь после приезда в Хогвартс ей до сих пор никто ничего не объяснил. А хотелось бы. Когда Эмили было одиннадцать, ей, как и её братьям, пришло письмо из Хогвартса, и так же, как её братьев, родители не отправили дочь, а оставили на домашнем обучении. Уже тогда мама Эмили заметила в ней следы странной магии, но делала вид, что ничего необычного не происходило, успокаивая маленькую Эми тем, что она просто ещё слишком юна. Когда к четырнадцати годам, во время очередной тренировки, у Эмили случился мощный неконтролируемый выброс неизвестной магии, родители не на шутку встревожились. Испугавшись то ли за себя, то ли за дочку, они запретили ей самостоятельно колдовать в доме и окрестностях, а также практиковаться в заклинаниях на тренировках вместе с братьями. Для этого была выделена специально заколдованная поляна, на которую отец куполом наложил самые мощные родовые защитные чары. Отныне Эмили практиковалась контролю своей магии там, вдали ото всех, а как только заканчивала, отдавала волшебную палочку на хранение отцу. Так продолжалось до тех пор, пока в 15 лет очередной неконтролируемый всплеск магии из кончика волшебной палочки не пробил купол отца, оставив огромную дыру. А через пару месяцев к ним в дом снова постучалась сова. На этот раз личная, от директора Блэка. — Мы всё-таки отправим её туда? — спрашивала миссис Парсон. — Это магия может быть опасна, мы рискуем всем если она останется здесь. Там она будет под защитой, — с сомнением произнёс мистер Парсон и добавил, — Возможно. — Под защитой или контролем? Ты будто ссылаешь её куда подальше. — Изольда! — повысил интонацию мистер Парсон. — Я отец четверых сыновей! — И дочки, — тихо добавила она. — И дочки, — выдохнув, повторил мистер Парсон и более спокойно продолжил. — Мне нужно думать о безопасности всей моей семьи. И если отправление Эмили в Хогвартс является решением, значит я отправлю Эмили в Хогвартс. Ты сама разговаривала с профессором Уизли. Зачарованное перо почти никогда не пишет одно и тоже имя дважды. Возможно, там они смогут что-то предпринять с её тёмной магией. В конце концов ты же знаешь, что у нас нет другого выхода. Эмили основательно собирали в Хогвартс, на всякий случай упаковав с собой столько вещей, будто окончательно высылали из дома, а не всего лишь на год, и отправили на вокзал одну, без сопровождения. — Она ведь самостоятельно доберется до Хогвартса? — тихо спрашивала миссис Парсон, садясь за небольшой деревянный столик на кухне и встревоженно перебирая руками тонкий фартук, надетый поверх домашнего платья. — Не переживай, — успокаивал её муж, приобняв за плечи. — Я отправил в Хогвартс сову. Так что они сразу сообщат нам о её прибытии. Оминис достал самопишущее перо и несколько пергаментов, положив их возле пары потрепанных книг, что принёс ранее. Эмили с интересом наблюдала, как сидящий напротив Мракс аккуратно водил пальцами по открытому учебнику, а зачарованное перо активно заскользило по бумаге, ровным почерком выписывая слова. Светлые волосы Оминиса, которые так гармонично сочетались с белоснежной кожей, как всегда были идеально причесаны, открывая широкий аристократичный лоб. Длинные ресницы, прикрывающие бездонные мятно нефритовые глаза и тонкие, утонченные губы. — Оминис, всё хотела спросить, — перестав разглядывать лицо Мракса, начала Эмили. Раньше она не заостряла внимание на его внешности, но в этот раз не могла не заметить тот факт, что он был действительно невероятно красив. И если бы не прямое родство со Слизерином наводящее ужас одним только произнесенным именем, Оминис наверняка был бы популярен среди девушек даже будучи незрячим. — Внимательно слушаю, — самопишущее перо мгновенно остановилось, и Оминис повернул голову в сторону Эмили, отчего та невольно отвела глаза. — Твое перо, как ты его получил? Его выдают в министерстве только тем, кому оно необходимо, или же его можно приобрести? — Надоело писать доклады по зельеварению и чарам? — усмехнулся он, видимо не первый раз уже получая заинтересованные вопросы относительно пера. — Не то чтобы… — Эмили замялась. Очень не хотелось признавать свою лень. — Зачарованные самопишущие перья запрещены для пользования студентами на территории Хогвартса, кроме меня естественно, — Оминис тут же оборвал у Эмили нить надежды на спасение от монотонной рукописной работы и пожалел, что не мог видеть её разочарованного выражения лица, но услышанного тяжелого вздоха было вполне достаточно. — К тому же, у таких перьев имеется свой стандартный подчерк, и профессора сразу поймут, что работа была написана самопишущим пером, — продолжал умничать Мракс. — Ладно, ладно, я поняла. Учимся честно, без жульничества, иначе вылетим, — снова вздохнув, Эмили взяла очередную книгу из стопки и в открытом виде показушно бросила её так, что книга со стуком упала на стол. — Однако, я знаю, как можно обойти это небольшое ограничение, — вернувшись к своему делу и улыбаясь, Оминис произнёс это почти себе под нос, заставив Эмили навострить слух. — И если бы ты сейчас занималась домашним заданием, а не тем, чем занимаешься, может я и взялся бы рискнуть. С Себастьяном такой способ пару раз вполне успешно сработал. Эмили поёжилась, поправив волосы и пододвинув открытую книгу ближе к себе. Казалось, будто Оминис специально отвлекал её внимание подобными ответами, чтобы узнать то, что его интересовало, и Эмили тут же перевела разговор в другое русло. — А почему именно самопишущее перо? Ведь у тебя есть волшебная палочка, которая помогает тебе как бы «видеть» пространство вокруг. Ты не можешь «видеть» ею буквы на пергаменте и писать от руки? — Безусловно, моя волшебная палочка это мои глаза, но она работает немного не так, как ты себе это представляешь. — А как же? — Палочка передает мне пространство через ощущения, а не через картинку. Я не вижу предметы и людей вокруг меня, я чувствую очертания объектов и магию излучаемую волшебниками, — понятно и чётко объяснял Оминис, ловко провернув палочку между пальцев. — Когда ты подходишь к барьерным чарам, ты сразу упираешься в невидимую стену лбом? — Нет, — тихо произнесла Эмили, не совсем понимая был ли этот вопрос риторическим. — Подходя к магическому барьеру, волшебник сначала ощущает его присутствие на расстоянии примерно двух шагов от себя, а не врезается в него на полном ходу. Благодаря палочке я таким же образом ощущаю наличие стен, дверей, предметов и прочего вокруг, но на более дальние расстояния. Я знаю, что вот тут начинается большой книжный стеллаж, что стоит поперек другого, — Оминис показал рукой влево. — Я знаю, что с этой стороны глухая стена, без единого окна, а вон там в углу стоит чей-то бюст. Все это я легко могу, как ты говоришь, «увидеть» и свободно ориентироваться в пространстве. Эмили оглянулась, переведя взгляд на то, что так точно указывал Оминис. Огромный стеллаж, стена и бюст, стоявший далеко в тёмном углу. По правде, даже зрячая Эмили не сразу бы разглядела его среди пыльных полок. — Но я ощущаю лишь присутствие предметов. Я чувствую, что здесь лежит книга, — он указал рукой на фолиант, что лежал на столе, — но я не знаю ни её цвета, ни структуры обложки, ни то, что на ней написано. Только потрогав, я смогу получить более подробное представление о ней, — протянув руку к книге, Оминис стал аккуратно проводить ладонью по ней, пальцами останавливаясь на железных углах и корешке. Эмили снова напряглась. — А чтобы прочесть, мне необходимо провести палочкой, и буквы тут же станут выпуклыми, — кончик его палочки коснулся книги, и он положил тонкие пальцы на текст. — Великие волшебники и их родовая магия, — совсем тихо прочитал он вслух, слегка сдвинув брови и о чём-то задумался. — А людей? Как ты видишь людей? — поспешно спросив, Эмили ухватила фолиант за уголок, медленно подтягивая книгу обратно к себе. У Эмили почему-то перехватило дыхание. Всего лишь отвечая на вопросы, Оминис словно змей отвлекал внимание и окутывал пространство вокруг. Его голос был одновременно безумно мягкий, успокаивающий и в тоже время ядовитый и удушливый, как адские силки. — Я чувствую магию, которой наполнены маги с головы до пят, благодаря чему я вижу что-то нечто похожее на очертание. Я могу сказать высокий человек или низкий, полный или худой. Я знаю куда и как он перемещается в пространстве. Я чётко могу сказать, где ты сидишь, — Оминис повернул голову в сторону Эмили, будто смотрел прямо на неё. — Но только к сожалению ни эмоции, ни черт лица, ни цвета волос, ни даже их длину я не в состоянии определить с помощью палочки. Только лишь общие очертания, границы и образы, — в его голосе появились нотки сожаления, а ресницы опустились вниз. Он тут же переменился в лице, выглядя теперь настолько искренне обычным, что волнение Эмили в миг сменилось проникающим сочувствием. Ещё с первого дня знакомства Эмили знала, что Оминис слеп и никогда не видел этот мир таким, каким могла видеть его она. При всём при этом она ни разу не ощущала с его стороны сильного дискомфорта из-за его ограничений. Оминис всегда выглядел самодостаточным, самостоятельным и не нуждающимся в жалости и подачках. Наоборот, это именно он чаще всего был тем, кто помогал то вечно ищущему на свою задницу проблемы Себастьяну, то безуспешно пытающейся влиться в Хогвартскую жизнь мисс ой-я-случайно-Эмили. — Стой! — окрикивал Оминис, заставляя Эмили замереть возле кипящего котла. — У тебя глаз нет? Ты чем вообще читаешь? В учебнике чётко написано, что златоглазок нужно мелко измельчить ножом и только потом закидывать в котёл, а не бросать целиком. Или ты хочешь, чтобы рвануло, как у Гаррета? — отчитывал он Эмили, уже жалея, что оказался с ней в паре на зельях, отчего той становилось не по себе. Оминис никогда не показывал этого и вот сейчас, Эмили впервые увидела в его глазах печаль и обречённость от невозможности исправить что-либо. Ей впервые захотелось просто обнять его. — А маглы? — пытаясь переменить обстановку, спросила Эмили. — В них нет магии, как ты их чувствуешь? — Как предметы, — спокойно ответил он, вернувшись в свой прежний тембр, — словно само собой двигающийся шкаф или стул, если так будет понятней. В них нечего чувствовать и это сбивает. С магами же я вижу более чёткие границы. Оминис расчистил стол, отодвинув в стороны учебники и свитки. — Вытяни руку и положи перед собой. Эмили зачем-то последовала его указаниям и положила руку ладонью вниз на дубовый стол, что разделял их, и рука Оминиса тут же легла рядом. — Твоя рука начинается здесь, — он плавно вёл пальцем по столешнице в сантиметре от ладони Эмили. Не касаясь и не сбиваясь ни на миллиметр, буквально ювелирно соблюдая расстояние. Кожа Эмили будто загоралась огнём от несуществующего фантомного прикосновения, а дыхание стало неровным. Воздуха будто перестало хватать, из-за чего приходилось делать более глубокие вдохи, которые она всячески пыталась скрыть. — И заканчивается здесь, — закончил Оминис, обведя её ладонь словно по трафарету, остановившись у тонкого запястья. Эмили была готова поклясться, что на столе должен был бы остаться обгорелый след. Кожа неимоверно пылала, и жар, кажется, начал перекидываться на щёки, когда Оминис вдруг резко взмахнул палочкой, залевитировав летящий в него фолиант. Эмили быстро одёрнула руку и спрятала в рукав мантии, убрав под стол, будто действительно скрывая ожоги. — Ну что, книжные черви, вы на ужин вообще собираетесь или как? — через несколько секунд из-за стелажа показался Сэллоу, который уселся рядом с Оминисом, и, обведя взглядом парящий в сантиметре от его головы фолиант, одобрительно хмыкнул. — Да, мы как раз закончили, — поспешно ответила Эмили, поправляя волосы и складывая книги в большую стопку. — Я смотрю, ты решила идти дальше, чем школьная программа Хогвартса? — Себастьян обвел книги оценивающим взглядом. — Только вот всё, что в открытом доступе, не сильно содержательно. Так, вода да и только. — Книги хранящиеся в запретной секции находятся там не просто так, Себастьян. Советую ещё раз над этим подумать, — Оминис взял свои вещи и направился к выходу. И как только отошёл на пару метров, левитирующая книга с грохотом упала на пол рядом с Себастьяном. Сэллоу внимательным взглядом осмотрел лежащие на столе перед Эмили книги, не заметив ни одной из тех, что были в школьной программе и взмахом палочки отправил их на места. — Поздно уже, ужин пропустишь.

***

В Большом Зале потрясающе пахло пряной индейкой, и Эмили тут же поняла насколько сильно она проголодалась. Кормили в Хогвартсе отменно, но вот выслушивать длинные речи директора Блэка перед едой, было слишком невыносимо. Особенно, когда твой живот урчит похлеще, чем только что вытянутая из горшка мандрагора. — Если он и на следующий год не разрешит квиддич, клянусь, я натравлю на него Дэвина, — недовольно прошептал Себастьян. — Дэвина? — Эмили вопросительно взглянула на него. — Гигантский кальмар, что живёт в чёрном озере, — пояснил Оминис, устало облокотившись локтем на стол и подперев лицо рукой. Он тоже явно очень проголодался и с жадностью вдыхал ароматы еды. — Кажется, я загнусь быстрее, чем он закончит, — потеряв последнюю надежду на ужин, со звоном упал лицом в пустую тарелку, сидящий рядом шестикурсник Томас Флинт. К счастью, бессмысленные речи директора вскоре подошли к концу, и студенты наконец сытно наевшись потихоньку разбредались по гостиным. Эмили доедала последний кусок тыквенного пирога, когда к ней сзади подошла Натсай. — Профессор Онай просила передать, — она протянула ей книгу по прорицаниям. — А, да, спасибо, — поспешно прожевав пирог, Эмили взяла книгу. Парсон не была с ней хорошо знакома, до сегодняшнего дня пересекаясь лишь пару раз на уроках по заклинаниям, но по первому впечатлению Натсай была похоже на одну из тех, кто преуспевает в учёбе. — Ха, — как только Натсай отошла Эмили тяжело выдохнула прикрыв глаза, — ещё одно дополнительное задание. Они издеваются. Итак программа пятого курса не из легких, так они меня ещё больше нагружают, — недовольно высказалась Парсон, поднимаясь со скамейки. — Опять в библиотеку? — спросил Себастьян, тоже закончив с едой. — А у меня есть выбор? — устало вздохнула она и потрясла перед собой книгой, а после вновь направилась в обитель знаний.

***

— Выглядишь не очень, опять целый день провела в библиотеке? — отметила Вивьен Эттвуд, соседка по спальне, сидя на своей кровати, когда Эмили вошла в комнату. — А где Имельда? — проигнорировав вопрос, Эмили устало плюхнулась на свою койку прямо в мантии. — Мерлин её знает, наверное как всегда на поле, — Вивьен показушно скривилась. Она не любила квиддич, да и простым полётам на метле предпочитала трансгрессию, пускай ещё и недоступную ей в силу недостаточного возраста. — Мне тут Гаррет подкинул два пузырька тестового экземпляра, будешь? — она протянула перед собой две склянки с мутным содержимым. — Что это? — недоверчиво покосилась Эмили, приподнявшись на локтях. — Я не помню точно, но Гаррет сказал, что если выпить его перед сном, то во сне ты будешь тем, кому больше всего нравишься, — захихикала Вивьен, прикрывая рот рукой. — Оборотное на минималках? — с губ Эмили слетела усмешка. — Нет уж, спасибо. — Как хочешь, тогда второй отдам Имельде, — сказала она и тут же опустошила флакон. Вивьен отрубилась почти сразу, не шевелясь, и лишь соразмерено посапывала. Край её одеяла небрежно свисал с кровати, а пологи были задернуты только на половину. В комнате пока что больше никого не было и вокруг воцарилась долгожданная тишина. Эмили устало раскинулась на кровати и, вытянув перед собой руку внимательно разглядывала её, поворачивая то тыльной, то лицевой стороной, будто пытаясь найти следы в подтверждение произошедшего. Но ничего необычного на руке не было. Ни следов от ожога, ни даже царапин. Она была абсолютно обычной.