Всегда Малфой!

      В последующие дни у них действительно почти не оставалось времени друг на друга. Гермиона как всегда была права — экзамены требовали полного погружения. Даже её редкие записки, короткие и торопливые, всё чаще заканчивались словами: «надо учиться». Драко скрипя зубами признавал, что сам вынужден действовать так же — слишком многое зависело от итогов этого года.              Общая атмосфера в замке накалялась. Коридоры гудели словно улей, обсуждали не только экзамены, но и приближающийся третий этап Турнира. Шёпот о чудовищах и ловушках в Лабиринте смешивался с волнением: в Хогвартс вот-вот приедут семьи учеников.       В один из вечеров Драко получил письмо от матери. Почерк Нарциссы был безупречен как всегда, строки сдержанно тёплые, но отчётливо окрашенные ожиданием. Она сообщала что Люциус приедет на третий этап в качестве зрителя, а затем задержится в Хогсмиде, чтобы вернуться домой вместе с сыном. Драко перечитал письмо дважды.       В груди неприятно кольнуло. Он должен был радоваться, приезд отца всегда означал внимание, статус, деньги наконец. Но в этот раз радость почему-то не приходила. Мысль о том, что после Турнира у него почти не останется времени, чтобы быть с Гермионой, обожгла сильнее, чем он ожидал.       Он откинулся на спинку кресла в гостиной Слизерина, сжал письмо в пальцах и позволил себе короткую усмешку.       — Великолепно. Ещё один Лабиринт, только семейный.       Драко долго ходил вокруг да около, прежде чем решился заговорить. В библиотеке было тише, чем обычно, большинство учеников готовились к экзаменам в спальнях, кто-то и вовсе заснул над книгами. Гермиона сидела за своим привычным столиком у окна, вокруг неё громоздились учебники и исписанные конспекты. Он подошёл ближе, но на этот раз не стал ждать пока она сама заметит его.       — Ты опять зарылась, — сказал он нарочито спокойно, кивая на горку книг.       Она подняла глаза, устало улыбнулась.       — До экзаменов осталось всего ничего. У меня список заклинаний, которые я хочу отработать.       — Я заметил, — Драко хотел уже сесть рядом, но прежде чем он успел это сделать, раздался знакомый голос:       — Гермиона! Я тебя везде ищу!       К Гермионе шел Рон. Гермиона развернулась к нему с живым интересом, а Драко который был скрыт от Рона колонной демонстративно закатил глаза, резко развернулся и ушёл в сторону стеллажей, но остановился за углом так, чтобы видеть их обоих.              — Мама спрашивала, когда ты приедешь в Нору, — с улыбкой сказал Рон, опираясь на спинку её стула. Гермиона смутилась, но в глазах засветилось тепло.       — Ох… я не знаю. Мне ещё нужно поговорить с родителями, а Гарри когда приедет?       — В первую неделю каникул, думаю. И останется на всё лето, если получится, — оживился Рон. — Будет здорово если и ты приедешь. Помнишь как весело было прошлым летом? Мы играли в квиддич до темноты, а Фред с Джорджем пытались нас напугать своими фейерверками и подожгли курятник, а потом полчаса убегали от мамы все в перьях и подпалинах.       Гермиона рассмеялась. Её смех эхом ударил Драко в грудь. Но в этот раз — больно.       Пальцы сами сжались на палочке в кармане. В воздухе между стеллажами словно пробежала тонкая искра.       — Драко, — негромко, почти шёпотом произнёс голос у самого уха. Малфой резко обернулся. За его спиной стоял Тео Нотт.       — Твоя ревность сейчас весь пол подожжёт, — спокойно сказал он. — Выдохни. Драко зло дёрнул плечом, но тут же почувствовал, как напряжение в руках отпускает. — Ты снова всё перепутал, — тихо бросил он уходя. — Это отвращение.       Внутри его снова клокотало, он хотел выложить ей всё: сказать, что несмотря на её происхождение, он симпатизирует ей. Закричать, что весь год «всезнайка» Грейнджер умудряется не замечать, как её «друг» откровенно на неё пялится. Что поражает его и её нелепая популярность среди прочих вроде Крама— ведь в ней нет ничего особенного! А сам Драко делает ей огромную честь, позволяя быть рядом с собой , но она этого не ценит. И вместо того чтобы бросить всё и пойти за ним — сидит и мило воркует с этим рыжим недоразумением о летних планах.       К его удивлению, в коридоре его догнала Гермиона. Запыхавшись, она быстро заговорила:       — Я хочу у тебя кое-что спросить.       — Что-то случилось? — он вскинул бровь.       — Скорее наоборот, — улыбнулась она. — Что если мы сегодня встретимся в библиотеке и подготовимся к экзаменам вместе?       Драко уже готов был выплеснуть всё, что копилось внутри, на его лице расплылась хищная улыбка.       — Я столько всего хочу с тобой обсудить… и ещё хотела спросить о твоих планах на лето, но не сейчас, вечером, если придёшь. Так что скажешь? — покраснев, спросила Гермиона, явно стараясь скрыть смущение.       — Я буду, — вырвалось у него быстрее, чем он успел подумать.       Она широко улыбнулась отчего сердце Драко сделало кульбит, слегка коснулась его руки и прошептала что-то вроде «мне пора», потом развернулась и убежала обратно в библиотеку.       «У меня явно проблемы с головой», — подумал Драко, глядя ей вслед.       Позже Малфой лежал на кровати в пустой спальне, следя за зелёными отсветами на потолке и думая о том, во что он вляпался.       — Иногда мне кажется, что она наложила на меня чары, — пробормотал он в тишину. — Или, может, я заболел? Не зря же их называют грязнокровками. Вдруг она опасна для чистокровных, ядовита или что-то вроде этого? Отец точно не даст мне умереть достойно, если узнает. А мама… мама просто отравит.       — Знаешь, говорят что разговаривать с собой — признак слабоумия. Мне достаточно того, что я делю комнату с высокомерным засранцем, а психа в соседи я бы точно не хотел, — насмешливо протянул Забини, облокачиваясь на дверной косяк.       Драко фыркнул, но промолчал. Он пролежал так до самого ужина, упрямо игнорируя всех, кто пытался с ним заговорить. Мысли от которых он весь год убегал, теперь цепко держали его.              Он решил сегодня он не пойдёт в библиотеку. И так будет правильно.       На ужине Драко сел так, чтобы не видеть гриффиндорский стол и весь вечер был необычно разговорчив с однокурсниками, словно нарочно отвлекаясь. После ужина он быстрее обычного ушёл в спальню, но и там покоя не было, все готовились к экзаменам, читали, зубрили. Даже Крэбб и Гойл сидели уставившись в учебник по трансфигурации, будто пытаясь разглядеть в нём хоть что-то знакомое.       Время шло. Десять часов. Драко нервно дёргал ногой.       Десять ноль одна.       Он встал, прошёлся по комнате, отмеряя шаги. Десять ноль три. Сел, раскрыл книгу и тупо уставился в буквы, ничего не различая.       — Правильно Драко, будь хорошим мальчиком, сиди в спальне. Она и без тебя найдёт с кем "почитать", — язвительно бросил Нотт.       Малфой сорвался с места как ужаленный, но в коридоре столкнулся со Снейпом. Тот как оказалось, прекрасно знал о его ночных исчезновениях. Строгий выговор, ледяной взгляд и вот уже староста получает приказ следить, чтобы этой ночью Малфой не покидал спальню.       Драко метнул взгляд на часы, он уже опаздывал на шестнадцать минут. "А вдруг она уже ушла?" — пронеслось у него в голове.       Тео тяжело вздохнул, поднялся, накинул мантию, натянул капюшон и подойдя к двери сказал: — Жди минуту и иди. Теперь ты снова мне должен.       Всё сработало. Нотт вышел и поспешил в сторону большой лестницы, а Снейп ожидавший подвоха двинулся следом. Драко же воспользовавшись знакомым скрытым ходом, осторожно направился в библиотеку.       Гермиона пришла в библиотеку чуть раньше назначенного времени, привычка выработанная за годы. Она выбрала тот же стол у окна, разложила книги, но читать не могла, взгляд всё время возвращался ко входу.       Минуты тянулись мучительно медленно. Десять ровно. Тишина. Лишь мерное постукивание дождя по стеклу.       Она пыталась успокоить себя, открывала книги, но буквы расплывались. Каждую минуту она поднимала голову ожидая увидеть его знакомую фигуру между стеллажами. Десять ноль пять. Гермиона крепко сжала перо, так что костяшки побелели.       "Малфои не опаздывают", — мелькнуло у неё в голове и от этого становилось только тревожнее.       Десять десять. Она уже почти убедила себя что всё это была ошибка, нелепый порыв, что он не придёт, но сердце всё ещё глупо надеялось.       Десять пятнадцать. Гермиона встала, прошлась вдоль ряда полок, вернулась обратно. На душе становилось тяжело как перед экзаменом, вроде знаешь всё, но уверен что провалишь.       Она снова села и прикрыла лицо ладонями.       "А что если с ним что то случилось?". И в этот момент тихий скрип двери заставил её вздрогнуть.       — Ты опоздал, — облегчённо выдохнула Гермиона, едва он появился между рядами стеллажей.       — Но я пришёл, — с надменной улыбкой ответил Драко и сел рядом.       Некоторое время они молча прорабатывали упражнения по древним рунам, поочерёдно проверяя друг у друга строки. В библиотеке стояла тишина нарушаемая лишь скрипом пера.              — Следующая комбинация… «Победа», — произнесла Гермиона и аккуратно начертила руну в своей тетради, а рядом почти автоматически приписала имя Гарри.       Драко прищурился, губы его изогнулись в кривой ухмылке.       — Забавно. Руна «Победа» и Поттер. Это почти невозможно, Грейнджер.       Она вскинула брови. — У Гарри отличные шансы. Он и смелый, и умный, и талантливый.       — Поттер победит только в одном случае, — язвительно бросил Драко. — Если все остальные участники умрут. Хотя зная его, это вполне возможно.       Гермиона не удержалась, тихо засмеялась. — Ты просто немного завидуешь.       Его глаза опасно сверкнули. — Завидовать? Ему? Уж точно нет. Поттер — ничто которое притягивает к себе подобных ему ничтожеств.       Её улыбка исчезла. — Гарри не такой, и его друзья тоже! В том числе и я Малфой.       — Пожалуй ты единственное исключение в его окружении, все остальные просто какое то недоразумение. Тупые, наивные и никчемные. — В привычной манере растягивая слова сказал Драко.       — А твои друзья лучше? Высокомерные, подлые трусы? Драко резко выпрямился. — Они из уважаемых, состоятельных, чистокровных семей и не притворяются кем-то большим чем они есть.       — А «нечто большее» — это вовсе не деньги и не ваша глупая гордость происхождением, — твёрдо сказала Гермиона. — Это умение поступать правильно.       Он усмехнулся холодно. — Ну да, откуда такой, как ты знать, что значит быть чистокровным? Ты живёшь среди волшебников всего несколько лет.       Гермиона замерла, её лицо стало бледным. — «Такой, как я»? Пауза.       — Знаешь, Малфой, ты действительно оказался пустышкой. Ты бахвалишься заслугами своего отца, а сам ничего не добился. А Гарри стоит сотни таких как ты. С этими словами она резко захлопнула книгу, собрала свои вещи и решительно ушла, не дав ему ответить. Драко остался один. Его губы искривила злость, пальцы судорожно сжали перо так, что оно треснуло. Но он не двинулся за ней. Малфои не бегают.       Он ушёл из библиотеки раньше чем планировал и в самом дурном настроении, которое только могло быть у Малфоя. Еще больше его раздосадовал староста, поджидавший его в гостиной с весьма неприятным известием от декана о наказании, которое он и Нотт будут отбывать каждый вечер до самых каникул.       Уже в следующий вторник начались экзамены, и Хогвартс будто сменил кожу громкие коридоры стихли, шутки и смех исчезли. Все жили только расписанием, повторением и дрожью перед испытаниями.       Упрямая Грейнджер так и не объявилась. Он не смог встретить ее ни в библиотеке в привычное время, ни где-то в коридоре, где они обычно сталкивались. Словно исчезла из его расписания. Она старательно его игнорировала.       Малфой делал вид, что ему плевать. Сидел на экзаменах с привычно холодным лицом, сыпал ответами так, будто это всё не требовало усилий. Но каждый раз, когда краем глаза ловил её сосредоточенный профиль в нём всё сжималось.       Она не думала извиняться. И не выглядела обиженной, напротив, держалась так, будто в её мире ничего не изменилось. Смеялась с Поттером и Уизли на переменах, обсуждала что-то с Джинни у лестницы, уверенно отвечала на вопросы преподавателей. А он… он злился. Ему было непонятно, на что именно она обиделась. Неужели — на правду? «Пусть, — думал он надменно поднимая подбородок, — если она решила что я должен гоняться за ней… она плохо меня знает». Но стоило ей пройти мимо, как сердце предательски сбивало шаг.       Когда последний экзаменационный лист был сдан, Хогвартс взорвался облегчением. В общей гостиной Гриффиндора гудели, словно на ярмарке, Пуффендуй устроил пир прямо в коридоре, даже суровые когтевранцы позволили себе визг и смех. Слизеринцы конечно держали марку, но даже там царила едва скрытая радость. Все улыбались. Все, кроме Малфоя. Он и так знал что сдал безупречно, в этом не было сомнений. К тому же закончилось их наказание с Ноттом — неделя вечеров в холодной кладовой с пузырьками зелий и бирками, пахнущими травами и пылью. Утомительно и унизительно и почему-то эта рутина слишком живо напомнила Драко вечера, когда они с Грейнджер работали рядом. Но он тут же отогнал мысль, словно она обжигала.       Теперь всё было просто. Экзамены позади. С Грейнджер он разругался и точка. Оставалось лишь дождаться конца третьего испытания, посмотреть как Поттер с треском проиграет, забрать свой выигрыш и собрать чемоданы домой. И всё станет на свои места.       Драко сидел на самом верху трибуны факультета, рядом с ним — отец, чуть поодаль теснились Нотт, Забини и другие. С высоты открывался весь стадион, превращённый в настоящий лабиринт: густые зелёные стены, поднимавшиеся на десятки футов вверх, казались живыми и недружелюбными.       Люциус был непривычно молчалив. Он сидел прямо, опираясь на изящный набалдашник трости, и впервые Драко заметил на его лице тень тревоги. Но общее возбуждение толпы и собственный азарт не позволяли Малфою заострять внимание на отцовском настроении.       С интересом он наблюдал, как в лабиринт один за другим входят чемпионы: Поттер и Диггори — почти одновременно, следом, с минутной задержкой, Крамм, и последней — Делакур. Как только их фигуры скрылись за зелёными стенами, арена будто замерла. Судьи объяснили зрителям, какие испытания поджидают чемпионов: магические твари, ловушки, заколдованные корни и иллюзии. На огромном табло, парящем над ареной, высветились имена участников. В первом столбце — список чемпионов, чем ближе они подбирались к Кубку, тем выше поднималось их имя. Во втором — текущее препятствие. В третьем — число уже пройденных испытаний.       К неудовольствию всей трибуны Слизерина, Поттер и Диггори сразу же вырвались вперёд, деля первенство. Причём Поттер, к раздражению Драко, двигался куда увереннее: его имя почти не опускалось со строчки лидера, тогда как Диггори несколько раз терял позиции и снова оказывался вторым. Крамм держался на третьем месте, а Делакур замыкала список. Вдруг рядом со строкой её имени вспыхнула чёрная дымка. Судьи и преподаватели заметно заволновались. Через пару минут над лабиринтом разлетелся сноп красных искр.       — Выбыла, — разочарованно прошептал кто-то из студентов.       На трибуне «Шармбатона» воцарилась паника: их ученики плотно окружили Делакур, так что было неясно, сама ли она шла в сторону больничного шатра или её несли. В каком состоянии находилась чемпионка никто толком не видел.              Следующим из гонки выбыл Крамм, рядом с его именем вспыхнула та же тёмная дымка, и спустя пару мгновений над лабиринтом разлетелись красные искры. Болгары загудели, кто-то из их делегации в сердцах стукнул кулаком по перилам, но уже было ясно — на поле остались лишь двое.       Теперь всё внимание приковали Поттер и Диггори. Их имена то менялись местами, то вновь выстраивались рядом, и табло казалось живым, держащим зрителей в напряжении. В какой-то момент Поттер уверенно вырвался вперёд, и Драко уже приготовился скривиться от возмущения, но вскоре Диггори снова догнал его, и они снова делили первенство.       Наконец в строке испытаний ярко вспыхнуло слово ФИНИШ. Толпа ахнула, вскочив на ноги. Все ждали, что из-за зелёных стен вот-вот появятся двое чемпионов, но минуты тянулись, а вход в лабиринт оставался пустым.       — Они что, заблудились? — не удержался Драко, язвительно бросив друзьям. — Теперь, наверное, носятся с кубком по кругу.       Однако смех быстро стих, время шло, а Поттера и Диггори всё не было. Сначала это казалось просто затянувшейся интригой, но вскоре тревога охватила трибуны. Профессора МакГонагалл, Грюм и Флитвик уже дважды облетели лабиринт с метлами, но вернулись ни с чем. Их встревоженные лица говорили сами за себя. Они подошли к Дамблдору и Бэгману, и между ними завязался быстрый, напряжённый разговор.       Именно в этот момент Драко заметил, как отец резко вскинул руку и крепко сжал своё запястье. Лицо Люциуса побледнело, в глазах проступил неподдельный ужас.       — Отец?.. — шёпотом спросил Драко, но тот будто его не слышал.       — Нет… этого не может быть… — выдохнул Люциус, глядя куда-то сквозь сына. Затем он резко обернулся, схватил Драко за плечо и вдавил пальцы так, что стало больно.       — Слушай меня внимательно, — произнёс он низким, быстрым голосом. — Ты немедленно идёшь в гостиную Слизерина. Остаёшься там, что бы ни произошло. Ждёшь письма от нас. Пока не получишь его — ни при каких обстоятельствах не покидай подземелье.       — Но… — начал Драко.       — Иди! — рявкнул Люциус так, что рядом обернулись несколько студентов.       Он оттолкнул сына и, не теряя ни секунды, поспешил к выходу. С высоты трибун Драко ошеломлённо следил, как отец почти бежит прочь из замка, а его светлая мантия развевается за спиной в вечернем ветре.       Драко остался сидеть на трибуне, хотя каждая клетка его тела требовала сорваться с места и пойти за отцом. Но он лишь приподнял подбородок и сделал вид, что всё под контролем. На самом деле — внутри всё переворачивалось от напряжения.       Судьи метались возле края лабиринта, преподаватели совещались вполголоса. Грюм, Флитвик и МакГонагалл вскоре вошли внутрь, и зелёная чаща сомкнулась за ними. Время тянулось мучительно. Минуты казались часами.       Драко прокручивал в голове выражение лица отца — белее мела, и то, как он судорожно сжимал запястье. Он слишком хорошо знал, что именно там у Люциуса. И если тот испугался значит, случилось что-то, что меняет правила игры.       Он бросил быстрый взгляд на Нотта и Забини. Те молчали, но по их лицам было видно, что они думают о том же самом. Они не задавали лишних вопросов, только коротко переглядывались и этого хватало, чтобы понять да, все трое осознали одно и то же.       Напряжение росло. Поттер не появлялся. И вдруг раздался хлопок. Толпа ахнула, подалась вперёд, и на поле из воздуха возникли два силуэта. Поттер — весь в грязи и крови — и Диггори, раскинувший руки так, словно просто заснул. Зрители выдохнули в унисон, а затем разразились криками радости. Кто-то уже начал аплодировать, но Драко, всматриваясь с верхних рядов, почувствовал, как у него холодеет кожа. Поттер и Диггори лежали слишком неподвижно. Слишком странно.       Поттер прижимал к себе тело Седрика, кричал что-то отчаянное, но с трибун слов не было слышно. Он был грязен, лицо в крови и ссадинах, глаза дикие.       — Мерлин… — прошептал кто-то рядом.       Молчание зрителей сменилось тревожным гулом. Несколько профессоров бросились к ним. Первой к финишу подлетела мадам Помфри, за ней — Дамблдор и Флитвик. Бэгман, обычно шумный и радостный, стоял как парализованный. Толпа снова замерла, когда Дамблдор коснулся запястья Диггори. Его лицо, обычно невозмутимое, изменилось. Он коротко покачал головой.       — Он мёртв, — сухо, но отчётливо сказал кто-то из взрослых внизу.       Гул разрезал воздух, в трибунах начали подниматься крики, недоверие, вопросы, возгласы ужаса. Девушки из Пуффендуя закрывали лица руками, мальчишки кричали "нет, нет, этого не может быть". А Поттер всё ещё не отпускал тело. Он кричал так громко, что теперь слышно было даже до верхних рядов.       Драко сидел, вцепившись пальцами в перила. Никогда ещё он не видел Поттера таким. Тот не выглядел героем, не выглядел победителем — только отчаянным мальчишкой, потерявшим всё. И от этого по спине Драко пробежал холодок.       В этот момент он понял: что бы ни произошло в лабиринте, всё изменилось.