Преданная связь

      Сад Малфоев презирал вступившую в свои права осень. Даже если небо было затянуто свинцовыми тучами, крикливые белые павлины пробирались между кустами шиповника, ещё усыпанного бутонами, а высаженные рядом розы равнодушно благоухали красными лепестками.       С каждым шагом к поместью метка Тёмного Лорда напитывалась силой. Густой огненный поток тёк по венам, распирая их изнутри, и Антонин замедлил шаг, ощущая, как пламя подбирается ближе, прямо к сердцу. Метка соула на вновь онемевшей правой руке на миг потеплела и запустила в кровь ледяные искры.       Антонин не сразу понял, что стоит на месте, настороженно прислушиваясь к себе. В кои-то веки крохотное "нет" принесло пользу.       Увы, дальнейшие ощущения ничего хорошего Антонину не сулили.       Сценарий повторялся каждые три дня. Накатывающие приступы слабости и тоски, от которых Антонин, как идиот, лежал в кровати, бесцельно разглядывая потолок, требовали мер. Не получалось даже поспать. В какой-то момент он попытался медитировать, не особо надеясь на результат, которого впрочем так и не дождался.       Подобное немало напоминало последние дни в Азкабане, но волшебных эликсиров с ядовитой дозировкой Антонин как-то не припас, и слабым утешением стала лишь идеально лежащая в руке палочка, за что Антонин выписал отдельный счёт Грейнджер.       Палочка была действительно идеальной. Лучшей из всех, что он когда-либо держал в руках. Восторг переполнял Антонина от простейшего колдовства с её помощью, но мысли отравляло ожидание нового приступа и стремление выяснить его причину.       Грейнджер мастерски подкидывала проблем, даже находясь у чёрта на куличках. Честно говоря, Антонин не знал, что именно собирался потребовать от неё при встрече, поэтому остановился пока на том, что её необходимо просто найти. Первое, что сделал Антонин, оправившись от портключа, перенёсшего его в международный отдел Министерства, — аппарировал в лес и отыскал ворону, но когда-то оправдавший себя метод закончился неудачей. Птица отказалась нести клочок бумаги с отслеживающей меткой, а на прощание и вовсе насрала на сапог.       Остужая пыл Антонина, с неба заморосил дождь.       Подняв лицо, Антонин позволил себе на миг прикрыть глаза, а затем поспешил в сторону лабиринта из живой изгороди. Встретивший его у ворот Люциус давно скрылся в поместье, указав напоследок направление, в котором ждал Тёмный Лорд, не давший Антонину даже освежиться с дороги, хотя он вернулся на два дня раньше отмеренного срока.       За первым поворотом среди зелёных стен тёмную метку прострелило острой болью. Метка соула в этот раз реагировать не стала, дав насладится вскоре схлынувшими ощущениями. Жар татуировки не напоминал общий призыв, поэтому Антонин предположил, что вызов был сугубо индивидуальным и призвал скорее к спешке. Лорд всегда знал, кто из Пожирателей находится поблизости, а иногда, казалось, и мысли читал, не прибегая к легилименции.       Тёмный Лорд ждал у разрушенного фонтана. Обломки девы с дельфином валялись на небольшой площадке, словно отброшенные взрывом. Капли дождя пятнали белый камень, барабанили по листьям зелёной изгороди и оседали в волосах. Не двигаясь, Волдеморт смотрел, как бурлит ещё подаваемая вода в середине фонтана, не направленная больше системой труб и формой камня. Его змеюка, вопреки погоде, лежала в дальнем от Антонина углу, и, судя по вздутой части тела, недавно соизволила отужинать кем-то размером с собаку… или домовика.       Дождь Нагайне определённо не нравился. Спасаясь от прохладных капель, она забилась под прикрытие веток, почти сливаясь с ними серо-зелёной чешуёй.       Или же она собиралась броситься на него, подумал Антонин, и сделал пару шагов в сторону. Теперь на предполагаемой траектории змеи до Антонина находился Волдеморт. Как бы Долохов не был предан идеям Лорда, становиться очередным питательным ужином прожорливой рептилии он не собирался.       — Ты разобрался с делами, друг мой? — повернул голову в его сторону Волдеморт, заставив скривиться.       Том давно определил их роли: Антонин приносил клятву верности лидеру, а не товарищу.       — Не видел смысла затягивать, — ответил он, краем глаза наблюдая за гигантской ядовитой змеёй.       Волдеморт казался довольным ответом, но смотрел на Антонина так, будто чего-то ждал.       Антонин не помнил, чтобы подписывался давать отчёт в действиях, поэтому тоже молчал. Карманы жгли предметы, которые он привёз по просьбе знакомых. Хорошо, что в Британии его больше не досматривали. Ворох “гостинцев” определённо тянул на пару пожизненных.       — Ты, как и Люциус, обзавёлся новой палочкой? — прищурился Волдеморт, разглядывая его правую руку так, будто мог видеть артефакт сквозь слои ткани.       Антонин чуть напряг пальцы, ощущая на предплечье твёрдое древко:       — Да, милорд.       — Ты ей доволен?       — Она идеальна, мой Лорд, — кивнул Антонин.       — Покажи.       Бледная ладонь вытянулась в его сторону отнюдь не простительно. Это был приказ, который отозвался в Антонине ворчливым недовольством. Антонин слышал о странном поведении палочек Лорда и Избранного, поэтому интерес Волдеморта к артефактам был оправдан, однако порой выходил за рамки, как в случае с отобранной у Люциуса палочкой, которая буквально взорвалась в руках Лорда во время погони за семью Поттерами.       — Сделанные на заказ палочки не терпят чужих рук, мой Лорд, — заметил Антонин, уловив гнев в глубине алых глаз.       Нагайна в своём углу предупреждающе зашипела.       — Я настаиваю, — произнёс Тёмный Лорд, и Антонин, мысленно чертыхаясь, призвал палочку и протянул её рукоятью вперёд.       Волдеморт обхватил артефакт ладонью, и палочка, едва выскользнув из пальцев Антонина, посыпала белыми искрами. Пара из них прожгла дымящиеся дыры в чёрной мантии Лорда, ещё несколько подпалили мокрую траву, но Лорд не обращал на это внимания, разглядывая рукоять с клеймом, а после, как ни в чём не бывало, протянул артефакт обратно. Антонин поспешил убрать палочку в кобуру, поразившись, насколько ледяным стало древко. Будто Волдеморт не был живым человеком из плоти и крови.       — Это не работа Грегоровича, — заметил Волдеморт отсутствие привычной европейцам спирали. Ив не собирался претендовать на клеймо деда, и использовал для метки ни на что не похожий рисунок из трёх точек, которые делал выпуклыми и едва ощутимыми под пальцем. — Разве тебе не требовалось именно его творение?       — Мастеров в Европе хватает, — пожал плечами Антонин, — в моём случае вопрос был не в мастере, а в материалах.       Каждому магу нужен был свой баланс между формой, древесиной и сердцевиной артефакта. В случае Олливандера, его любимые перья феникса, жилы драконов и волосы единорога были отличными проводниками, но магия Антонина начинку из феникса никогда не признавала, драконов не слишком любила, а с единорогами работала через раз. К тому же древесина моложе сотни лет не тянула нужный поток магии. Олливандер был отличным мастером, просто с его работами Антонину было не по пути.       Тёмный Лорд принял его объяснение и дальше интересоваться новой палочкой не стал. Зато спросил, как обстоят дела с оборотнями и вампирами, и остался не слишком доволен ответом. Права магических тварей в Европе ущемляли уже не так явно, а обширная территория давала возможность не пересекаться нескольким стаям, так что о конкретном лидере волков или кровососов речи не шло.       — С завтрашнего дня будешь работать с Сивым, — заявил Волдеморт, припомнив нежелание Антонина работать в Министерстве. — Оборотней стало больше и им не хватает… дисциплины.       — Слушаюсь, — выдохнул Антонин.       Чтобы не думать лишний раз о новоиспечённых проблемах со стороны одной ведьмы взрывоопасные оборотни подходили в самый раз. Они были куда лучше аристократичных наследников, мальков Макнейра или шушеры из новобранцев, теперь наслаждающихся официальными постами на побегушках в Министерстве.       Встреченный в Министерстве Трэверс поведал об отрядах “егерей”, занимающихся поиском подавшихся в бега грязнокровок и смешанных семей, не успевших покинуть острова. В егеря мог записаться любой законопослушный маг, однако руководил отрядом только человек, имеющий Тёмную метку. Стоит ли говорить, куда подались праздношатающиеся Пожиратели, вступившие в организацию в лучшем случае год назад?       Верхушка Министерства сделала логичный и необходимый шаг, отправив гоняться по лесам целый пласт проблемного населения, почувствовавшего вкус власти. Необходимо было так или иначе стабилизировать обстановку среди общества, которое легко склонялось к недовольству и бунту от мельком увиденного Избранного.       — Будешь докладывать мне о настроениях в стае и следить за порядком в отрядах, — продолжил Лорд. — Если потребуется Аконитовое, заберёшь у Снейпа.       Антонин кивнул, полагая, что определится со списком задач на месте. За порядком в стае следил вожак, а никак не посторонний маг. И травиться зельем Фенрир молодняку запрещал.       Красные глаза заглянули прямо в душу, без всякой легилименции:       — Не разочаруй меня.

***

      Рон перестал жаловаться на головную боль через три дня, и к тому времени Гермиона поняла, что кроме бесконечного списка заклинаний, направленных на защиту территории вокруг палатки, необходимо задуматься о приготовлении еды.       В кухонном уголке не было привычной плиты, зато палатку обогревала стоящая по центру маленькая печка, на которую помещался старый помятый чайник или одна из двух походных кастрюль, но никак не большая сковорода, гордо висящая на боку кухонного шкафа. К тому же Гермиона не захватила ни сала, ни масла, а их с Гарри попытки соорудить костёр и подобие мангала привели к выводу, что мясные консервы не терпят жарки, а хлеб проще поджарить на трансфигурированных шампурах или прутиках.       Пока что они перебивались бутербродами и сваренной на воде овсянкой, которую неплохо разбавили бобы и рыба в томатном соусе.       И будто этих неудобств было недостаточно, печка в палатке не выносила магического пламени. Гермиона подозревала, что с этим как-то связаны чары незримого расширения, но сделать пока ничего не могла, поэтому за дровами приходилось ходить в лес, покидая защитный контур.       Гарри настоял, что он один будет собирать хворост под мантией невидимкой, и предложил Гермионе взяться за не менее ответственную задачу: если Гарри и Рон имели внушительный арсенал атакующих заклинаний, то тему защитных чар каждому из них предстояло подтянуть.       Поэтому после завтрака они присоединились к Гермионе в гостиной, пытаясь освоить купольные чары, отправляющие незванных гостей в глубокий обморок, и модифицированный сигнальный контур, позволяющий всем троим получать оповещение от пересечения границы неизвестными. Практиковались на шоколадных батончиках.       — Не Эллэвейт, а Элливэйт, — нахмурилась Гермиона, наблюдая за попытками друзей. Они, словно первокурсники, допускали нелепые ошибки, не способные правильно произнести заклинание. — Я же сказала, нужно рисовать зубастую гармошку, а не мягкую волну.       — Думаю, у меня получилось, — произнёс Рон, с сомнением косясь на Гарри. Тот медленно протянул руку к его батончику и всё-таки дотронулся до шуршащей упаковки.       — Ещё раз, — постановила Гермиона, когда рядом послышался лаконичный перезвон магического таймера.       Вызвав Темпус, Гермиона с удивлением поняла, что за занятиями подошло время обеда. Оставив друзей практиковаться, она прошла к печке, с надеждой заглянув в кастрюлю, где варился фасолевый суп.       Визуально результат не впечатлял, но Гермиона не собиралась ставить крест до дегустации и поискала глазами полотенце, которого рядом не наблюдалось. Переместить едва не выливающийся через край суп на стол чарами левитации, не расплескав содержимое, было практически невозможно.       — Ты уверена, что это можно есть? — озадаченно спросил возникший рядом Рон, подзывая полотенце Акцио.       — Естественно, это можно есть, — скривилась Гермиона, не желая признавать, что суп напоминает в лучшем случае бурую клейкую массу.       — Мазь из слизи улиток выглядела аппетитнее.       — В следующий раз готовить будешь сам! Фасоль варят от одного до трёх часов, так что, вероятно, для чёрной нужно больше двух.       — Они превратились в кашу ещё полчаса назад, — возразил Рон.       — Ты сказал, что на вкус они не готовы.       — Они и не были готовы.       — Ну вообще-то консервированная фасоль уже готова к употреблению, — осторожно заметил Гарри, и Гермиона застонала от досады, пряча лицо в ладонях. Столь нелепая ошибка не прошла мимо внимания Рона:       — Фасоль варят от одного до трёх часов…       Гермиона смерила его злобным взглядом, но подошедший Гарри развёл их в разные стороны, попросив не ссориться, и лично попробовал “суп”.       — Есть можно, но из банки было вкуснее.       — Мы просто перевели овощи! — возмутился Рон.       — Мы провели эксперимент! — постановил Гарри, протянув Рону шоколадный батончик и ободряюще улыбнулся Гермионе: — Думаю, полчаса им более чем достаточно. А овощей у нас ещё много.       Гермиона фыркнула, потому что картошки, кабачков, моркови и лука, прихваченных в Норе, было более чем достаточно на пару недель, но для разных блюд требовалось разное количество овощей, а консервы лишь добавляли путаницы в возможное меню. Увы, пяти буханок хлеба было явно недостаточно на то, чтобы питаться бутербродами даже неделю, так что вопрос сочетаемости продуктов откладывать было нельзя.       — Ну, да. Подумаешь, перевели парочку, — примирительно кивнул Рон, вскрывая шуршащую обёртку батончика.       Гермиона с трудом сдержала замечание, что от той же парочки коробок с батончиками осталось уже полторы. Поднятие простейшего окклюменционного щита потребовало неимоверных усилий. Желание заняться самокопанием или огрызаться на Рона резко утихло.       Развернувшись, Гермиона скрылась в маленькой ванной и пробуравила взглядом своё отражение в зеркале. Она была слишком взъерошенной и усталой для первой половины дня, в которой ничего особенного не произошло. Поджав губы, Гермиона зачарованно проследила за золотой цепью, выглядывающей из-под свитера, и расстегнула цепочку, опустив украшение в треснутую раковину.       Убирать окклюменционные щиты не хотелось, но для подтверждения теории требовались факты.       Раздражение ещё пыталось захватить Гермиону в свои сети, но умывшись, она уже не видела в неправильно сваренной фасоли катастрофы и придираться к Рону с его претензиями точно не собиралась.       — Это всё ты виноват? — спросила Гермиона медальон, который холодно поблёскивал в раковине, омытый ледяной водой.       Ответа, естественно, не последовало.       

***

      Антонин должен был отправиться в деревушку оборотней завтра поутру, поэтому, едва смыв дорожную пыль, активировал сквозное зеркало и позвал:       — Руди, приём.       Ответа не было довольно долго, и Антонин, кинув зеркало на кровать, начал одеваться, напевая пахабную песенку, в которой склонял имя Рудольфуса на своеобразный лад. Стоило поторопиться перед новым приступом, хотя, кажется, в этот раз, он решил слегка задержаться. Возможно, расстояние всё же сыграло свою роль.       — Хватит, — донёсся раздражённый голос из зеркала, и Антонин подхватил его, ухмыльнвшись как будто осунувшемуся другу:       — Я вернулся. Серебряный кинжал одолжишь?       — Для чего?       — Завтра буду пасти оборотней.       — Тебе давно пора было навестить сейф, — медленно произнёс Рудольфус, но настаивать на посещении Гринготтса не стал. — Камин открыт, жду через десять минут, — бросил он и отключился.       После светлых оттенков в доме Малфоев, темно-бордовый интерьер Лестрейнджей давил цветом и формой, но, как ни странно, дышалось во втором поместье легче.       И даже осевшая поверх вымытых волос сажа не могла поколебать хорошего настроения Антонина.       — Мог подождать для приличия, — донёсся от дверей голос Рудольфуса.       — Вышел бы встречать с хлебом и солью?       — Эльфы успели бы почистить камин, — указал на очевидное Рудольфус. — Присоединишься к ужину?       — С утра ничего не жрал. Международные порталы — это отдельный вид пыток.       Стоило Антонину последовать за другом в коридор, как табакерка Лестрейнджей во внутреннем кармане нагрелась, желая поскорее перейти в руки законного хозяина. Антонин не стал спорить, передав артефакт, и с облегчением отметил, что повязки на шее Рудольфуса наконец исчезли, а из-за высокого воротника выглядывает свежий розовый шрам.       За поворотом к столовой путь им преградила парящая синим дымом трещина, вспоровшая пол и стену и пустившая целую сеть трещинок на потолке. Магией от них фонило так, что завидно становилось.       — Решили сделать ремонт? — спросил Антонин, когда, Руди, не глядя, переступил препятствие и прошёл дальше.       Ужин, накрытый на двух персон, не предполагал появления Беллы и Рабастана, и Антонин решил отвлечь погруженного в мысли друга рассказом о путешествии. Виды гор, разнообразная кухня и ассортимент подпольных лавочек подходили для этого как нельзя лучше. Траурных лент в поместье не наблюдалось, но Руди на похоронах отца выглядел не лучше.       Разделавшись с рёбрышками, Антонин не увидел улучшений и решил зайти с другого угла, сообщив о потери сознания рядом с проституткой и последующих приступах.       Отчасти это помогло.       — Это ненормально, — согласился Рудольфус, но информацией о местоположении Грейнджер, увы, не обладал.       Никто не видел Поттера или его друзей после инцидента в Министерстве, а дементоры, вероятно, обосновавшиеся где-то вне Азкабана, отчитывались только Лорду. В детали соглашения с душеедами Волдеморт никого не посвящал.       — Что за история с оборотнями? — спросил Рудольфус, когда они отложили приборы. — Кинжал выберешь перед уходом.       Антонин быстро изложил разговор с Лордом и выразил опасения, что Фенрир просто так не допустит его в скрытое поселение.       — В последнее время до меня доходили слухи, что Фенрир увеличивает стаю, — покачал бокал с вином Рудольфус. — Права оборотней далеки от рассмотрения в Министерстве, но сейчас их принимают в отряды егерей, — Рудольфус задержал взгляд на Антонине и, когда тот подтвердил, что в курсе дела, продолжил: — Трэверс курирует проект со стороны добровольцев, а вот со стороны оборотней ситуация спорная. Фенрир не может часто покидать поселение, да и желающих общаться с ним сейчас нет.       — Что так?       — Скажем так, звериная ипостась ударила ему в голову.       Каким бы туманным не было прошлое Фенрира, он не родился оборотнем, а заразился от укуса, поэтому в отличие от первородных оборачиваться по желанию не мог. Однако Сивый был, пожалуй, единственным оборотнем, добившимся формы полуоборота в любое время суток. Отточенные рефлексы компенсировали прорезавшиеся звериные повадки и ставшую не самой привлекательной внешность, но найти общий язык с Фенриром раньше ничто не мешало.       Пораскинув мозгами и решив, что ненужные переживания ни к чему не приведут, Антонин заключил:       — Вряд ли Лорд послал меня в качестве гарнира, так что посмотрю, как обстоят дела на месте. Что у тебя произошло?       Рудольфус невесело усмехнулся:       — Сперва скажи, что ты будешь делать с соулом? Пары недель должно было хватить, чтобы проветрить голову.       Тяжёлый взгляд Антонина оставил Рудольфуса возмутительно равнодушным.       — Ты не должен бежать к ней со всех ног, но игнорировать такое преимущество глупо, — подметил Рудольфус, катая в бокале вино. — В текущей ситуации иметь кого-то, кто не воткнёт нож в спину, по-настоящему бесценно.       Антонин сжал правую руку в кулак, ощущая, как буквы, до сих пор скрытые перевязью, леденят кожу. После Азкабана холод Антонин не слишком любил, но ощущения были иррационально приятные. К тому же недавно начавшиеся приступы мешали им с Гермионой просто сосуществовать где-то порознь. Он не знал, как решать эту проблему, потому что по всем источникам Блэков выходило, что связь не должна принуждать их видеться после подтверждения.       — Поттера и компанию ищут среди сторонников Дамблдора, — продолжил Рудольфус. — Пока безуспешно, что заставляет задуматься о том, что Избранный тоже подался в бега по пересеченной местности. Что ты будешь делать, если егеря притащат её в Министерство? К твоему сведению, не меньше половины беглецов погибает при задержании.       Антонин представил, как Гермиона бежит в лесу, пытаясь дать отпор группе разгореченных погоней магов и оборотней. Так похоже на их встречу в Отделе Тайн и так отлично от неё стремлениями загоняющих. Ничего хорошего при столкновении с отрядами Грейнджер ждать не могло.       Мысли о том, что Антонин мог бы защитить её, были смехотворны. Им не стоило пересекаться, но Рудольфус уважал его решения и редко сотрясал воздух просто так.       — Неделю назад нас посетил Лорд, — вздохнул Рудольфус, кажется, отступая от темы.       — Что хотел?       — У него был разговор Беллой. Тема мне неизвестна, однако Лорд остался недоволен, и после его ухода Белла сорвалась.       Антонин представил буйство вспыльчивой ведьмы и поморщился.       — Я знал, что Лорд покинул поместье, — продолжил Рудольфус, сделав глоток вина, — но на связь вышел Снейп по поводу зелий. Пока я выслушивал его… требования, Белла вспомнила, что она не только верная слуга Лорда, но ещё и леди Лестрейндж.       — Дай угадаю, — усмехнулся Антонин, — последнее вышло тебе боком?       — Она прикончила четырёх домовиков, пытала Олливандера и ранила Рабастана. — Речь Рудольфуса была монотонной, а поза напряжена, и Антонин недоверчиво уставился на друга, раздумывая: использовал ли тот окклюменцию или нет. — Полагаю, в темницу её влекло желание поразвлечься, но мастера я трогать запретил. Эльфы пытались остановить её, помня приказ, но Рабастан прибыл на крики первым.       Глаза Рудольфуса всё же неприятно остекленели.       — Раби знал, как отвлечь её, — продолжил Рудольфус в разы спокойнее, — но в отличие от Беллы ранить её всерьёз не хотел.       — Что с ним? — подобрался Антонин.       — Живой. Только вот благодаря моей жене, — взял паузу Рудольфус, — мой брат стал не лучше евнухов.       — Она его кастрировала?       Не сдержавшись, Антонин поёрзал на стуле, ужасаясь действиям Беллы.       — Нет. Просто наслала порчу мужского бессилия, — потёр переносицу Рудольфус. — Но снять получится лет через десять. В лучшем случае.       — А заделать наследника, он, так понимаю, не успел?       Рудольфус покачал головой:       — Когда мы навещали Беллу в Швейцарии, он сошёлся с парой девиц, но гобелен молчит, а жениться по понятным причинам в ближайшее время он не сможет.       — Порча случаем не фамильная? — спросил Антонин. Белла гордилась своей роднёй и арсеналом членовредительства, который Блэки на протяжении веков преумножали с завидным энтузиазмом. — Вы обращались к Нарциссе? Ситуация, конечно, деликатная, но…       — Белла также позаботилась, — хмыкнул Рудольфус, — чтобы о состоянии Рабастана стало известно всем на собрании тем же вечером. — В столовой повисла тишина, и следующие фразы звучали глухо, но особенно чётко: — Она прилюдно унизила его, — Руди ещё немного помолчал, — затем удостоилась очередного недовольства Лорда — он, кажется, больше всех заинтересован в наших наследниках, — и после прибытия домой разгромила магией пару коридоров, а после женское крыло уже голыми руками. Её палочку в доме я теперь изымаю, — добавил Руди. — Домовикам являться на её зов также запрещено.       Своеобразное наказание Руди было ответным унижением любимой супруги, всё-таки перешедшей черту. Белла была леди Лестрейндж, и был обязана заботиться о всех членах рода, а не вредить им.       — Нарцисса — лучшее, что выходило из чрева Блэков, — сделал новый глоток вина Руди, впервые на памяти Антонина столь явно критикуя супругу, — но помочь она не в силах. По части требуемых ритуалов они с колдомедиком быстро пришли к согласию, но чтобы снять эту порчу, нужно дать ей пустить корни. Как бы парадоксально это не звучало. А после — вырвать, послав откат наложившему. В случае Беллы, это может обернуться предательством крови. — Окклюменция Руди дала сбой, и глаза его полыхнули мрачной яростью, а взбунтовавшаяся магия заставила окна в столовой жалобно задребезжать. — Когда о её диагнозе стало известно, мы практически усыновили Рабастана в обход кровных уз, чтобы не возникло проблем с его детьми. И, зная об этом, Белла подвергла угрозе будущее всего рода. А если наследника заведу уже я, получив не менее прелестный букет за нарушение брачных клятв, то магия рода не помешает ей поквитаться с бастардом после.       Антонин, скривившись, махом допил вино:       — Ты знал, что она нестабильна.       — Знал, — не стал отпираться Руди и, заглянув в наполовину полный бокал, поставил его на стол и переплёл пальцы, беря под контроль магию и эмоции, — но у неё были проблески. А сейчас она смётся, как сумасшедшая, что Раби легко отделался, и кричит, что я могу катиться к шлюхам. Самое отвратительное, что я обязан буду вернуть ей палочку и свободу, когда Лорд призовёт её. И она ждёт встречи с ним так, будто он — единственное, что существует в этом мире.       Антонин не так часто видел Беллу после освобождения, но определённый перекос в мышлении касательно Лорда был у неё давно. Если же подобная зацикленность на фоне ментальных проблем прогрессировала в одержимость, то Руди стоило смириться и отпустить супругу.       Хотя одного взгляда на Рудольфуса было достаточно, чтобы понять: разрыв с Беллой был выше его сил.       

***

      Маленькая лагуна, скрытая магией Волдеморта в подпространстве, стала основой договора между Сивым и Лордом в семидесятом. Хвойный лесной массив, почти лишённый кустарников, вмещал запруженную речку и деревушку, которая всеми силами пыталась выйти на самообеспечение.       Слева от кучно стоящих одноэтажных деревянных домов виднелось поле, на котором росли яркие пузатые тыквы, а справа, ближе к лесу, возвышался навес с двумя подвешенными внутри тушами оленей. Тройка оборотней как раз сливала кровь, когда Антонин вышел с другой стороны леса и снял слабо помогающие против звериного чутья дезиллюминационные чары, предвкушая неприятности.       Лорд выдал ему координаты и объяснил, как проникнуть в деревню, а вот насчёт предупреждения Сивого отмахнулся, как от чего-то несущественного. Антонин, конечно, послал птицу с запиской, но Фенрира боялась вся живность без исключения. Крылатый почтальон вполне мог решить, что собственная жизнь важнее, и, в лучшем случае, скинуть послание где-то над деревней, отдав бумажку на волю ветра.       — Магам здесь не рады, — зыркнул на Антонина единственный светловолосый оборотень, не пачкавший рук и скорее контролировавший процесс. Коричневый свитер, закатанный по локти, и кожаные брюки в тон не скрывали мощную, как у большинства оборотней, мускулатуру, но на фоне других он казался куда меньше.       — А я думал, мы подружимся, — усмехнулся Антонин и остановился, не пытаясь пройти в сторону домов. — Фенрир где?       — Вожак не предупреждал о гостях, — глядя исподлобья, сказал второй, черноволосый, сидящий у таза с кровью.       — На егеря не похож, — поддержал третий оборотень с гиенистым смешком, — значит враг. — Одежда у него была самая потрёпанная и к тому же запачканная у рук кровью.       — Логика хромает, хвостатый, — не остался в долгу Антонин. — Зовите Фенрира или мы с вами познакомимся поближе во всех нежелательных вами смыслах.       Потусторонняя слабость, посещавшая Антонина с подачи Грейнджер, пока себя не проявляла, но в то, что она отступила из-за существенно сократившегося расстояния с ведьмой, не верилось ни черта. Однако на драку нарваться сам бог велел, потому что оборотни нередко решали вопрос грубой силой или скорее придерживались постулата, кто выиграл — тот и прав.       — Метку покажи, — нахмурился второй оборотень, но первый процедил:       — Метку щас каждый первый носит. Схожу за Фенриром. Следите за ним.       Через пару минут “руководящий” вернулся, с удовольствием передав слова Фенрира, чтобы самоубийца тащил к нему свою задницу, а после повёл в качестве сопровождающего Антонина через поселение, напоследок рыкнув на оставшуюся парочку:       — Чтобы к обеду мясо было в кладовой.       Так как пересечься с Трэверсом времени не оставалось, а Руди, в последнее время озабоченный больше судьбой рода, многого не знал, Антонин решил прояснить вопрос со стороны оборотней напрямую.       Оборотень, представившийся Клейном, не слишком обрадовался надзирателю от Тёмного Лорда, но информацией всё же располагал и делился вполне охотно. Благодаря данным из Министерства магловские адреса грязнокровок были раскрыты, и многие не успели захватить ничего кроме палочек, так что покинуть страну скорее всего у них не вышло. Клейн не знал деталей соглашения с правительством, но в полицию маглорождённые обратиться уже не могли. Их имена и фотографии были скомпрометированы.       Об узаконивании прав оборотней речи пока не шло, но своеобразный официальный запрос Министерства стал для обособленно живущей стаи новой ступенью: в поисковые группы, сформированные из добровольцев, обязали включать оборотня, заменяющего охотничью собаку. По словам Клейна, Фенрир отправлял освоившихся членов на заработки и подыскивал новых. Территория Британии не могла сравниться с той же Россией, но оборотней для поставленной задачи всё равно не хватало.       На вопрос Антонина, что значит “освоившиеся” обротни, Клейн загадочно и с удовольствием уронил:       — Увидишь.       Деревушка, как подсчитал Антонин, насчитывала порядка тридцати домов. Численность оборотней в поселении внушала уважение, и хотя женщин была едва ли не треть, семей с перворожденными, отличавшихся золотыми глазами в любое время суток, Антонин не заметил. Возможно, щенят прятали от чужаков.       Клейн проводил Антонина до своеобразной границы и остановился.       — Тебе туда, — мотнул оборотень головой в сторону обособленно стоящего жилища с покрытой хвоей крышей. — Не зли вожака. И не все из нас хотят вступать в отряды, но это наше право.       Заинтригованный Антонин проследил, как Клейн возвращается в поселение. Дом Фенрира стоял за десяток метров, но приходилось щуриться против солнца, разглядывая слегка запущенное строение. Крохотные окна пристально взирали на Антонина, а узкая вытоптанная тропинка будто нехотя вела к расцарапанной двери.       Уловив глазом движение, Антонин отшатнулся и выставил щит, когда с крыши в его сторону спрыгнуло нечто.       Громадная фигура приземлилась рядом пугающе беззвучно, а после обросший шерстью на лице Фенрир сверкнул серыми глазами и сделал вокруг Антонина пару кругов. Антонин с трудом сдержал желание отшатнуться, когда понял, что Сивый обнюхивает его, словно дворового пса. Оскал нечеловечески острых зубов вызывал здоровое опасение.       Оборотни славились регенерацией, пасуя лишь перед серебром, но кинжал, который Антонин прихватил с собой, в случае Фенрира мог выйти боком. Из-за полуоборота у его крови или слюны теперь был шанс заразить человека в любое время суток.       Антонин знал, что Фенрир не одно десятилетие шёл к этой форме, но пользу от неё всё равно считал сомнительной. Волчья шерсть, зубы и когти в маскировке и обычной жизни наверняка здорово мешали.       — Давно не виделись, — поприветствовал Антонин, мысленно чертыхаясь и понимая, о чём говорил Рудольфус.       — Долохов… Ну, лучше ты, чем Макнейр, — своеобразно одобрил его Фенрир и махнул рукой следовать за ним, направившись по границе жилой зоны в сторону амбаров. Во всяком случае, Антонин решил, что там хранили припасы, потому что туда регулярно стекались оборотни с мешками и ящиками, и возвращались оттуда уже с пустыми руками.       — Смотрю, поселение процветает. Слышал, у вас проблемы с приростом?       Несмотря на то, что вероятность заражения выживших после укуса оборотня была стопроцентной, первый оборот переживали немногие.       — Кусать надо сотнями, — остановился у амбара Фенрир, наблюдая за процессом, а после принюхался к паре оборотней, протащивших мимо большой ящик. — Куда?! К Альфреду несите! И пошевеливайтесь!       — Они все не маги? — спросил Антонин, наблюдая странную картину физического труда.       — Нет, — сплюнул Сивый и рыкнул на группу оборотней, тащивших на спине мешки уже в другую сторону. — Но из тех, что есть, большинство — слабосилки. Или хитрожопые, как Струпьяр. Ну ты же не болтать сюда пришёл, — Фенрир окинул Антонина неприятным взглядом, — пойдём, познакомлю тебя с теми, кто участвует сегодня в охоте.       За амбаром паренёк лет двадцати, косил траву взмахами палочки. Одет он был в джинсы и кофту с надписью какого-то магловского колледжа.       — А что насчёт грязнокровок? Почему так мало ловят живыми? — припомнил Антонин слова Рудольфуса.       — Мои работают аккуратно, — непонятно на что огрызнулся Фенрир.       — Разве не ими вы пополняете стаю? — кивнул Антонин на паренька.       — Если бы, — зарычал Сивый, проследив за вжавшим голову в плечи оборотнем, не поднявшим глаз. — Обычно попадаются магловские туристы. Зато дементорам, которым плевать кого жрать, отправляют вкусных грязнокровочек и сильных магов. Подумаешь соблазнились маглянками. Да без полукровок маги давно бы вымерли!       — Дементорам отдают? — спросил Антонин, не слишком интересовавшийся судьбой грязнокровок при новом режиме.       — Да. Будто в Азкабане от них будет больше пользы. Деньги, конечно, лишними не бывают, но если будет выбор, стае нужны маги.       Фенрир скосил глаза на Антонина, но тот никак не прокомментировал желание оборотня. Перспектива потерять душу должна была перевесить страх ликантропии у запуганных магов, но, как бы Фенрир не рвался увеличить стаю, растущее поселение должно было столкнуться с нехваткой тех или иных ресурсов. Закупались оборотни скорее всего у маглов, исходя из предрассудков магов и происхождения большей части стаи. И, вероятно, что с заработками даже у простецов у оборотней не складывалось. За живую грязнокровку, по словам Трэверса, выплачивали три галлеона, за мёртвую — один, если удавалось доказать, что труп принадлежит не обычному маглу. Перепись населения в магической Британии не проводили пару веков, поэтому комиссия по учёту магловских выродков ориентировалась на списки выпускников Хогвартса, предоставленные Снейпом, и бухгалтерской книгой Олливандера, так или иначе отправлявшего в Министерство сведения о палочках, купленных несовершеннолетними.       При виде шестёрки оборотней, ожидающих на опушке, табун мурашек промчался по спине Антонина, заставив волосы встать дыбом. Шесть пар глаз находящихся в полуобороте оборотней неотрывно следили за ним, будто желая кинуться и сожрать.       Фенрир потратил не меньше половины жизни, прежде чем приблизился к пугающему идеалу. Трудно было сказать, сколько лет чудовищам, рассосредоточившимся между деревьями, но что-то подсказывало, Фенрир нашёл способ стать сильнее для всех членов стаи.       Сивый раздал указания оборотням, отвечавших вожаку рыками и поскуливаниями. Выглядело это дико, и Антонин задумался, не был ли недостижимый ранее полуоборот связан с тягой к укусам всего и вся? Руди не знал о текущей ситуации в стае, поэтому воспринял приказ Тёмного Лорда своеобразным наказанием, но если вожак хоть немного ослабит поводок, и оборотни вырвутся из-под контроля…       Фенрир вдруг обернулся в сторону Антонина, оскалил острые зубы и вкрадчиво, а от того ещё опаснее произнёс:       — Опыта в сражении с магами им не хватает. Так что постарайся. И не волнуйся, мои парни не заразные в первую половину цикла.