Вероятность судьбы

      Василиса очнулась у себя в комнате. В глазах замылило зелёным от штор, осветленных в лучах горящего заката и осветивших своим цветом воздух всей комнаты. Сквозь это марево девушка заметила зодчего, который резко выделялся своим темным силуэтом. Миракл сидел чуть поодаль от нее, оперевшись локтями на колени и сомкнув ладони в замок. Его отсутствующий взгляд был направлен в пол: он был поглощен собственными размышлениями.       Пользуясь тем, что зодчий ее не замечает, Василиса сквозь едва разлепившиеся глаза засмотрелась на него. Он выглядел очень мило без своей приевшейся собранности и щегольства: слегка взъерошенный, как птенчик, в повседневной одежде, ссутулившийся, что было совсем ему не свойственно. Впрочем, это нисколько не скрывало его шарма. По крайней мере, для Василисы.       Девушка вспомнила о том, что произошло, и смутилась от своего поступка. Сейчас, пребывая в ясном уме, она понимала — виной всему действие пыльцы, которой она надышалась. Едва ли это помогало подавить чувство стыда. Миракл ведь предупредил, но, к счастью или к сожалению, было уже поздно. Теперь оставалось надеяться, что он не воспримет конфуз всерьез.       — Как ты себя чувствуешь? — мягко обратился к ней зодчий, заметив, что девушка очнулась. — Голова не болит?       — Нет… Немного. Но, кажется, за последние недели я впервые выспалась…       Миракл тихо хмыкнул, не отводя взгляда. Между ними возникла неловкая пауза, которую Василиса хотела замять своими несвязными извинениями, но слова застряли комом в горле.       Поняв, что никакой разговор не склеится, Миракл выпрямился и шумно вздохнул:       — Рад, что ты в порядке. Я пойду, не буду мешать, — он собирался уйти, но почувствовал, как его руку осторожно перехватили.       Василиса, казалось, сама от себя такого не ожидала и первые секунды даже не поняла, зачем это сделала. Собравшись с мыслями, она озвучила то, что в обыденной ситуации вряд ли бы смогла ему сказать.       — Не уходи…те, пожалуйста, — её голос прозвучал очень мягко, так, что Миракл не смог отказать.       Неожиданно набравшись смелости, скорее граничившей с отчаянным безумством, Василиса встала на ноги и прижалась к зодчему, обхватив его талию руками. Миракл почувствовал, как в душе разлилась теплота, и не смог сдержать улыбки. Сквозь объятия почувствовал частое сердцебиение Василисы, которая замерла, словно в ожидании его реакции. Обнял в ответ, не заметив, как она зажмурилась от счастья.       В глазах потемнело, но зодчий удержал её.       — Что ж ты всё время падаешь, Василиса, — беззлобно упрекнул он и аккуратно усадил её обратно в кровать. — Не нужно было так резко вставать. Полежи ещё немного, до ужина достаточно времени.       — До ужина?.. Я что, проспала почти сутки? — её глаза расширились от удивления.       — О, поверь мне, это нормально, — усмехнулся зодчий и заметил, как девушка мимолетно взглянула на его улыбку.       — Ох…

***

      — Интересно получается, Миракл, — без тени притворства улыбнулся Нортон-старший, до которого только что сам зодчий, собственной персоной донес порцию новостей. — Выходит, ты не смог решиться, Василиса — тем более, а Время решило пойти ва-банк и отыграть такую ситуацию с милым поцелуем? И не думай, что, раз ты не рассказал, я не знаю о ваших обнимашках в комнате.       Нортон-старший даже не попытался скрыть довольную улыбку. Всё шло так, как он желал с самого начала, если не брать в расчет то, что из этих двоих никто так и не сдвинулся ни на шаг, пока само Время не решило вмешаться.       — И ничего от тебя не скроешь, — покачал головой Миракл, впрочем, не без доли радости в голосе, которую он тут же попытался скрыть. — В голове не укладывается, как такое может со мной происходить… Я как зеленый мальчишка, даже противно.       — От тебя сейчас мало что зависит, дорогой мой, даже несмотря на то, что ты так искусно владеешь часовым зодчеством и давно взрослый мальчик, — на последних словах ему не удалось сдержать смешок. — Твои чувства и чувства Василисы Время только закрепляет. Остается только смириться с тем, что сопротивление может наоборот ухудшить ситуацию.       — И всё же, я не понимаю, почему ты так рад тому, что происходит.       Тот пожал плечами.       — Я желаю Василисе счастья. Если она кого-то полюбила и этот человек оказался очень даже неплохим парнем, которого я знаю, как облупленного, то почему бы и нет? Еще раз повторюсь, что такой вариант меня устраивает куда больше наглого мальчишки с мозгами набекрень. Вот уж с кем можно наделать ошибок, — его взгляд вмиг посерьезнел. — Я с самого начала считал и продолжаю считать, что он должен держаться от неё подальше.       — Ты не рассматриваешь варианты других «неплохих парней», которые существуют в этих мирах? — задал логичный вопрос Миракл.       Нортон-старший вздохнул, словно ему приходится отвечать на заведомо глупые вопросы и терпение начинает заканчиваться. Впрочем, и это действие выглядело для Огнева непривычно беззлобно.       — Нет, конечно, я думал об этом… Это логично. Но сам посуди: Василиса стала Временем, что существенно ограничивает круг её общения и потенциальных... партнеров. Вариантов нет. В ближайшие десятки лет вряд ли получится сблизиться с кем-то, кроме тех, кто уже состоит в Зодчем круге. Это может негативно на ней отразиться, потому другого выхода я не вижу. Мы ведь все знаем, что Трон Времени — не только венец, но и оковы, увы.       — Отец-стратег — горе в семье, — попытался отшутиться зодчий.       — Я лишь пытаюсь загладить свои промахи, — признался Нортон, стушевавшись. — Помогает отвлечься от рутинной работы с ЗолМехом. А других занятий, как ты понимаешь, у меня пока нет…       — Заняться своей личной жизнью тоже была бы хорошая идея, — мягко заметил Миракл, зная, что друга эта тема беспокоит, хоть он и старается не подавать виду. И догадался: — Ты пытаешься уберечь дочь от собственных ошибок, верно? И готов пойти на каждый хороший вариант в её жизни, чтобы снизить риски к нулю…       — Боюсь, свой шанс на счастье я уже потерял, — тихо сказал тот, покосившись на свою метку, показавшуюся из-под рукава белой рубашки. — Даже несмотря на то, что ее имя по-прежнему горит ярким светом не только у меня в душе…       — И все-таки ты безнадежный романтик.       На вторую реплику Нортон не ответил, и Миракл понял — он попал в точку. Весь задор Огнева как рукой сняло.       — Признаться, впервые чувствую себя пешкой в твоих играх, — зодчий резко поднял взгляд. — И я бы даже обиделся, если бы именно в таком исходе этой ситуации сам не был заинтересован.       — Василису это задело бы сильнее. Благо, она не знает ничего о наших разговорах, — и, подумав, добавил: — Если на неё снова не повлиял Драгоций, как парой недель ранее, и они не подслушивают прямо сейчас.       — Не подслушивают, я уверен, — сразу же отозвался Миракл. — И всё же, ты попробуй разобраться со своими тараканами. Вдруг что-нибудь выйдет, — Миракл загадочно повел бровями, будто точно знал ответ.       — Жук ты, Миракл. Всё ты знаешь, только делаешь вид, что все наоборот, — заметил Нортон. — И кто из нас пешка? Кто ведет из нас двоих?       — Пока я не в состоянии совладать даже со своими эмоциями. То в панику кидает, то в омут с головой. Слушай, у тебя не найдется чего-нибудь крепкого? Боюсь, иначе мои нервы сдадут окончательно.

***

      Миракл вышел в коридор, слегка покачиваясь из стороны в сторону и чувствуя, как приятное тепло разливается по телу. Голову окутал туман, заботливо скрывающий все проблемы, над разрешением которых так долго бился зодчий. Как же сильно влияют на человека всего несколько стаканов горького напитка! Или же целая бутылка? Он не помнил, сколько они выпили на двоих.       Он прошел к лестнице, цепляясь за спасительные перила и стараясь удержаться на ватных ногах, грозящихся вот-вот скинуть его вниз. Прошел несколько ступенек, когда неожиданно в момент секундного беспамятства перед глазами образовался силуэт невысокой девушки, пятнами вставший прямо перед ним. Он узнал её только после того, как она заговорила.       — Миракл, все хорошо? — обеспокоенно спросила Василиса. — Вам помочь?       — Все… в порядке, — смазано проговорил тот. Слова сами выстроились в помутненном сознании.       — Отец у себя? — конечно, она догадывалась, что он, должно быть, в таком же состоянии, если ещё не хуже. Они всегда пьют вместе и никогда — в одиночку.       — Да… — коротко выдал тот, но зачем-то добавил: — Знаешь, твой отец сам не ведает, что творит… Зря он пытается нас сблизить… из этого не получится ничего хорошего…       В воздухе повисла тяжелая тишина, разбавляемая только резким запахом перегара. Он всё знал? Они оба всё знали?       Что это было? Действительно унизительный план отца или же пьяный бред зодчего?       Нет, Нортон-старший не мог такое придумать: свести дочь со своим же другом, это даже звучит абсурдно. Или же мог? В его духе контролировать каждый шаг Василисы, думая, что без него она не сумеет принять ни единого верного решения. Но Миракл бы никогда не позволил так управлять собой… Или же…       Значит, всё было фальшиво с самого начала, начиная от отношения Миракла к ней и заканчивая его заботой? Всё было подстроено отцом. Опять. А ведь в какой-то момент она искренне в это поверила!       В глазах предательски защипало, в них появились слезы. Где-то внутри неё оборвалась та ниточка, что связывала чувства и разум. Она позволила себе принять этот удар близко к сердцу, не думая о том, может ли такое в принципе произойти. Важно только то, что его слова в один миг уничтожили самую сокровенную её тайну. И самое дорогое чувство, которое уже несколько недель согревало её сердце.       Наверху лестницы раздались четкие шаги, гулким эхом отозвавшиеся в тишине. Василиса словно очнулась ото сна и резко подняла голову, поняв, что Миракл уже ушел и шаги были не его.       Нортон-старший остановился в нескольких шагах от дочери. По сравнению с зодчим, он выглядел трезвым, наверное, выпил не так много, что ему уже не делает чести.       По его переменившемуся лицу она поняла, что всё сказанное было правдой. Отец не просто растерялся — он испугался по-настоящему, это было видно по его замершим глазам. Прошла почти минута. Они стояли, не шелохнувшись.       Тогда слова сами вырвались из её уст:       — Как ты мог, папа? Как тебе такое в голову могло прийти? — слезы полились по щекам, когда она не смогла больше их сдерживать. Сердце снова пропустило удар. — Ты снова всё испортил!..       — Василиса…       Но девушки уже не было на лестничной площадке.       — Проклятье, — Нортон-старший грязно выругался и сорвался с места, быстро перелетев оставшийся лестничный пролет.