That’s that

Макс встретил его у дверей после своего неожиданного звонка и еще более неожиданного приглашения на семейную виллу. Шарль был не занят в ближайшие несколько часов и не нашел причин отказаться. Они жили в нескольких минутах езды, но еще ни разу не приходили друг к другу в гости. Это до сих пор ощущалось странным. Макс заранее предупредил и сейчас держал на руках пухленькую малышку, которая встретила Шарля сосредоточенным внимательным взглядом больших и таких знакомых синих глаз. — С ума сойти, какая она твоя, — вместо приветствия пораженно выдохнул Шарль, улыбаясь. — Похожа? — Макс рассмеялся, мягко прижимая девочку к себе. — Одно лицо… Макс отступил вглубь прихожей, жестом приглашая войти. — У нас сегодня папин день. Даже няню отпустили, остались вот вдвоем с Лили. — И ты решил вместо няни позвать меня, — закончил за него Шарль, переступая порог и оказываясь в просторной, залитой солнцем гостиной. — Хорошая же идея, разве нет? — Макс снова рассмеялся, и в его смехе, в его взгляде так ясно отражалось то, что он рад Шарлю. — На самом деле, у меня дико болит голова, и я подумал, что… возможно, магия работает в обе стороны. Он внимательно посмотрел на Шарля, и тот тут же замотал головой, смеясь, запнувшийся посреди комнаты. — О нет, мы не будем сейчас проверять! — среагировал он. Потом его взгляд смягчился, наполнившись сочувствием, и Шарль сократил расстояние между ними. — Но если надо побыть няней… давай попробуем? Он скорчил малышке смешную рожицу. Та не поддалась, сохраняя подозрительную и невозмутимую серьезность. Тогда Шарль подошел ближе, касаясь плеча Макса своим, и медленно, мягко, забрал ребенка в свои руки. Лили даже не пискнула, внимательно уставившись на незнакомца. Но настороженность в ее глазах довольно быстро сменилась живым интересом. — Ну, привет, красотка, — тихо сказал ей Шарль. Малышка приоткрыла ротик, роняя обслюнявленную соску, которую тут же подхватил Макс. — Очень приятно с тобой познакомиться. Лили переводила взгляд то на одного, то на другого мужчину, а потом сосредоточенно коснулась щетинистой щеки Шарля своими крошечными, нежными пальчиками. Шарль прикрыл глаза, стараясь не шевелиться и не мешать этому важному исследованию. — Был уверен, что она не заплачет, — шепотом сказал он. — Ну конечно, она же моя дочь, — тут же отреагировал Макс, и в этих словах, казалось, было спрятано большее. Он смотрел на них, почти не дыша, подмечая, впитывая в себя все: смягчившиеся черты Шарля, доверчиво прильнувшую к нему Лили с приоткрытым ротиком, солнечный свет и наконец трущихся о его ноги своих бенгальских котов. Это был такой разительный контраст, и в то же время — ощущение, словно некий очень важный пазл в его душе сложился. Прямо сейчас. — Кажется, мы поладим, — тихо заключил Шарль, инстинктивно касаясь губами светлого пушка на детской макушке. — Ты можешь пока прилечь. — Нет, Чарли, я просто шутил, — запротестовал Макс. — Я даже не знал, что ты можешь справляться с младенцами… — Значит, тебе повезло. Я хорош не только… на гоночном треке, — он подмигнул Максу через плечо и проследовал с Лили на руках к большому окну. Джимми и Сэсси припустили следом. Макс закатил глаза, проводя рукой по лицу, и наконец рассмеялся — сокрушенно и счастливо. Он никогда не промахивался. ~ Макс все-таки задремал, раскинувшись на диване, пока Шарль кормил малышку из бутылочки. Он укачивал её, тихо напевая под нос нескладную французскую песенку с навязчивым мотивом, и в конце концов усыпил обоих Ферстаппенов — Макса в полудрёму под гипнотический ритм колыбельной, которая теперь, как он чувствовал, надолго засядет в его голове. Позже они переложили уснувшую Лили в кроватку в её комнате, захватив с собой видеоняню, и снова вернулись в гостиную. Солнце уже почти село, пуская по полу длинные, окрашенные в алый и золотой цвет полосы. Макс не стал включать свет, и Шарль не возражал — казалось, что этот полумрак был нужен им. — Получился не папин день, а какой-то Чарльзов день. Причём у нас обоих, — тихо хихикнул Макс, его голос прозвучал глухо. — Я люблю детей, — глядя прямо на него в сгущающихся сумерках, просто ответил Шарль. — Ты до противного идеальный мужчина, — хрипло, почти беззвучно рассмеялся Макс, запрокидывая голову на спинку дивана. Последний луч солнца бросил на его щеку розовый отсвет и исчез. Шарль молча поставил видеоняню на стол, и этот экран с тёмным силуэтом спящей Лили стал единственным источником света в комнате. Он сел рядом. Они молчали довольно долго. Комната погружалась в синий полумрак, в тишину, нарушаемую лишь тихим, размеренным мурлыканьем котов, свернувшихся где-то у их ног. Они оставались вдвоём в этой зыбкой грани между днём и ночью, где все обретало иной смысл и вес. — Я влюбился в тебя сразу, как увидел на картинге, — голос Макса прозвучал внезапно, нарушая тишину. — Сначала на трассе, потом на награждении. Ты был похож на девчонку, и в то же время такой дерзкий... — он снова засмеялся, но смех его был усталым и тут же оборвался, затерявшись в темноте. — Весь мир для меня был в гонках. Я не мог влюбиться в кого-то вне всего этого. И вообще... вне всего этого себя не представлял. — он повернул голову, и его взгляд, тяжёлый, физически ощутимый в полумраке, коснулся Шарля. — И не представляю. Шарль застыл, чувствуя, как что-то сжимается у него внутри. Он не знал, что сказать. Как отреагировать на эти неожиданные слова, на это признание. — Иногда мне кажется, что когда уйду из спорта, я сделаю так, — Макс поднёс к своему виску сложенные в пистолет пальцы. Сердце Шарля пропустило удар. — Наследство мне теперь есть кому оставить, — хмыкнул он, кивнув на мерцающий экран. Шарль придвинулся ближе, инстинктивно, боясь спугнуть эту хрупкую, страшную откровенность неверным словом или движением. — Ты думаешь, что тебе нет места в мире, где нет гоночных соревнований? — тихо, почти шёпотом, уточнил он. — Это факт, — Макс выдохнул с пугающе спокойной, обречённой уверенностью, уставившись в потолок. — Допускаешь, что можешь ошибаться? — Шарль двинулся ещё ближе, их плечи теперь соприкасались. От Макса исходил привычный жар. — У тебя не было такого? — тот резко повернул голову, поймав его взгляд. Шарль лишь медленно, понимающе моргнул, не произнося ни слова. — Это дурацкое состояние, которое проходит, — прошептал он. — Это дурацкое состояние моя жизнь, всего лишь, — так же тихо ответил Макс. — Обещай… — Шарля замолчал, нащупал руку Макса и сжал её. — Обещай, если ты захочешь что-то сделать с собой, даже через двадцать, через тридцать лет… то сначала позвонишь мне. — Макс переплел свои пальцы с его пальцами, сжимая почти до боли. — А если меня не будет… то кому-то близкому, — договорил Шарль, чувствуя ком в горле. — Если тебя не будет, я не буду тебе ничего обещать, — молниеносно отреагировал Макс. Он потянул его на себя, и Шарль не сопротивлялся, пока его лоб не вжался в горячую, напряжённую щёку, потом его коснулись сухие губы. — Ты поверил, — невесело рассмеялся Макс, и в его смехе слышалась усталая непривычная мягкость. Шарль лишь глубже вздохнул, сползая лбом к его плечу и замирая. Он понимал, что по-другому нельзя было закончить этот диалог. Только так. А потом они включат свет.