О боже, они убили Хэллоуин!

Октябрь уже перевалил за середину, и Южный Парк утопал в оранжево-черном безумии, которое захватывало каждый уголок этого крошечного городка в Колорадо. Гирлянды из пластиковых тыкв, украшенных мерцающими огоньками, опутывали каждый фонарный столб, словно паутина гигантского паука. В витринах магазинов красовались скелеты с моргающими глазами, которые, казалось, следили за каждым прохожим, а у крыльца каждого второго дома высились надувные привидения — от крошечных, едва заметных, до гигантских, способных напугать даже взрослого медведя. Они покачивались на ветру, издавая жуткие стоны, и соревновались друг с другом: чей дом самый жуткий, чье привидение самое реалистичное? Хэллоуин приближался семимильными шагами, и это значило только одно: Эрик Картман готовился оторваться по полной. Для него это был не просто праздник, а возможность набрать побольше конфет, подшутить над друзьями и, возможно, захватить контроль над каким-нибудь парадом или вечеринкой. В супермаркетах и торговых центрах царил настоящий аншлаг. Матери таскали за собой ревущих отпрысков, которые вопили о новых костюмах, озабоченные папаши судорожно искали батарейки для светящихся масок, а подростки толпились у полок с искусственной кровью и гримом, мечтая напугать до смерти хоть кого-нибудь. Воздух был пропитан запахом тыквенного пирога и дешевого пластика. Стэн, Кайл и Кенни бродили по отделу с костюмами, споря о том, кто будет самым крутым. Стэн хотел быть супергероем, Кайл — какой-то еврейской нечестью, а Кенни просто молчал под капюшоном, потому что его голос был неразборчивым. Но Картман не обращал внимания на эту суету. У него была миссия: найти самый крутой костюм, который заставит всех обзавидоваться и признать его превосходство.             — Нет, ну вы только посмотрите на это барахло! — ворчал Картман, перебирая вешалки с убогими костюмами супергероев и пиратов. — Кто вообще это покупает? Он толкал тележку, полную всякой ерунды, и его жирные щеки краснели от раздражения. Картман всегда был самым амбициозным в компании, и Хэллоуин для него был шансом блеснуть. После долгих поисков, когда он уже начал злиться на весь мир, он остановился на костюме Дарта Вейдера. Дорогом, со светящимся мечом и встроенным синтезатором дыхания. «Вот это я понимаю, класс!» — подумал Эрик, хватая костюм с полки. Заодно он прихватил пару мешков конфет «на всякий случай» — ведь кто знает, сколько он сможет выманить у соседей? Светящуюся тыкву, которая мигает и издает жуткие звуки, и баллончик с искусственным пауком, который можно было распылить на кого угодно. Хэллоуин — это святое. Тележка скрипела под тяжестью, а Картман уже представлял, как он будет маршировать по улицам, собирая дань сладостями и пугая всех подряд. Выкатив тележку из магазина, Картман почувствовал что-то неладное. Толпа, которая до этого лениво бродила по торговому центру, вдруг сорвалась с места, как стадо перепуганных бизонов. Люди кричали, роняли покупки и пытались выбраться из здания, словно там начался пожар или, что еще хуже, объявили распродажу без скидок для толстых. Коробки с хлопьями сыпались на пол, дети плакали, а взрослые толкались, не глядя по сторонам.             — Эй, вы чего? Куда претесь, жиртресты?! — заорал Картман, пытаясь удержать тележку. Его собственная тележка чуть не опрокинулась, и он вцепился в нее, как в спасательный круг. Но толпа не обращала на него никакого внимания, сметая все на своем пути. Кто-то наступил ему на ногу, и Картман взвыл от боли, но продолжал цепляться за покупки. «Что за хрень происходит?» — подумал Эрик, сгорая от любопытства. «Может, раздают бесплатную пиццу? Или объявили распродажу пончиков? Или, хуже того, Кайл опять что-то учудил?» Он бросил тележку — пусть ее, конфеты никуда не денутся — и побежал вслед за толпой, его толстое тело тряслось, а дыхание сипело. Увидев, что происходило на улице, Картман застыл, раскрыв рот. Над городом парили… тени. Высокие, закутанные в черные балахоны, с протянутыми руками, от которых исходил леденящий душу холод. Это были дементоры. Самые настоящие дементоры, как в кино про Гарри Поттера, только в реальности они выглядели еще страшнее. Их лица скрывались под капюшонами, и от них веяло такой тоской, что у Картмана мурашки пробежали по спине. Они лениво кружили над домами, высасывая из всего живого радость и надежду. Люди падали на колени, заливаясь слезами, дети забивались в углы, дрожа от страха, а даже самые стойкие граждане чувствовали, как их окутывает непроглядная тоска. Один мужчина, мистер Маккормик, отец Кенни, просто сидел на скамейке, уставившись в пустоту, и даже не пытался починить свою развалюху-машину. Вскоре весь город погрузился в апатию. Никто не смеялся, никто не играл, никто не хотел ничего. Костюмы для Хэллоуина валялись на тротуарах, забытые и никому не нужные. Конфеты оставались нетронутыми на полках магазинов. Хэллоуин был мертв. В школе царила тишина, нарушаемая лишь тихим шмыганьем носов. Даже мистер Гаррисон, обычно полный энтузиазма и готовый на любую глупость, сидел за столом, уставившись в одну точку пустым взглядом. Его уроки обычно были хаосом — он то изображал каких-то придурков, то рассказывал о «правильном» образовании, — но сейчас он просто молчал.             — Сегодняшний урок… — пробормотал он, с трудом подбирая слова. — Неважно. Все равно никто ничего не запомнит. Может, просто посидим и подумаем о том, как всё бессмысленно? Кто-то из учеников, не выдержав всеобщей тоски, покончил с собой прямо в классе — это был один из второгодников, который всегда был тихим и незаметным, — но никто даже не вздрогнул. Всем было слишком все равно. Стэн сидел, уставившись в парту, и даже не думал о том, чтобы пошутить. Кайл, обычно возмущенный всем на свете, просто вздохнул и закрыл глаза. Кенни молчал, как всегда, но даже его присутствие не веселило. Картман сидел за партой, уставившись в окно. Обычно он мечтал о конфетах, о приколах над Баттерсом, о власти над миром — он даже планировал однажды захватить весь город и заставить всех платить ему дань. Но сейчас ему не хотелось ничего. Даже конфет. Впервые в жизни Эрик Картман ничего не хотел. Его разум был пуст, как заброшенный склад. Он чувствовал, как дементоры высасывают из него все эмоции, оставляя только серую пустоту. Дни тянулись бесконечно. Хэллоуин прошел незамеченным — никто не вышел на улицу, никто не стучал в двери. Дети сидели дома, взрослые работали механически, без энтузиазма. Даже телевизор показывал одни повторы, и никто не смеялся над шутками. Картман лежал в кровати, уставившись в потолок, и думал: «Зачем вставать? Зачем жить?» Но где-то в глубине его души, в том уголке, где жила его неутолимая жадность, забрезжил луч надежды. Он вспомнил о полных тележках конфет, брошенных в магазине. «Все равно всем плевать на эти конфеты», — подумал он. «Значит, они мои. Я могу их все забрать, и никто не заметит.» Преодолевая апатию, Картман встал с кровати и, словно зомби, топая, направился к торговому центру. Его ноги были тяжелыми, как свинцовые, но мысль о сладостях заставляла его двигаться. Магазин был открыт, полки ломились от сладостей — шоколадки, леденцы, жвачки, всевозможные конфеты, которые должны были разойтись за Хэллоуин. И ни души вокруг. Кассир сидел за стойкой, уставившись в телефон, и даже не поднял головы, когда Картман вошел. Эрик принялся жадно закидывать конфеты в тележки, набивая их доверху. Он брал все: от дешевых карамелек до премиум-шоколада. «Это мое!..» — бормотал он, а его глаза тускло, но блестели от жадности. Он загрузил две огромные тележки, и даже третью, меньшую, для баланса. Выкатив тележки из магазина, Картман почувствовал странное облегчение. Депрессия постепенно отступала, уступая место привычной жажде наживы. «Ну вот, теперь можно и повеселиться», — довольно хмыкнул он, оглядываясь на свой трофей. Конфеты были его спасением, его топливом. Он уже планировал, как продаст их потом, или просто съест все сам, или использует, чтобы подкупить друзей. Постепенно не только Эрик, но и весь город ожил. Люди начали выбираться из домов, оглядываясь по сторонам, но без всплесков радости, а с печалью, но теперь более живой. Они вспоминали о пропущенном Хэллоуине, о некупленных костюмах, о несостоявшихся вечеринках. Город охватило глубокое сожаление. Дети и взрослые грустили, жалея о потерянных возможностях.             — Почему мы ничего не сделали?             — Почему позволили этому случиться? Слышались вздохи. Но Картману было плевать на их страдания. Главное, что у него были конфеты. Много конфет! Он катил тележки домой, и представлял, как будет хвастаться перед Стэном и Кайлом: «Смотрите, уроды!» Однако счастье Эрика длилось недолго. Внезапно из-за угла выскочила группа рыцарей в латах, во главе с королем Артуром. Король Артур был в полном облачении: шлем с плюмажем, меч в руке, и даже его лошадь выглядела эпично. Рыцари были одеты в блестящие доспехи, которые скрипели при каждом шаге, и они выглядели так, будто сошли со страниц средневековой английской легенды.             — Отдай конфеты! — загремел король Артур голосом, полным авторитета. — Они принадлежат моему народу! Мы должны возместить ущерб за пропущенный Хэллоуин! Не успел Картман и слова сказать, как рыцари окружили его и отобрали все тележки с конфетами. Они действовали быстро и решительно, словно настоящие воины. Один рыцарь схватил тележку, другой — вторую, а третий — всё остальное, что Картман держал в руке.             — Вы что творите, идиоты?! — взревел Картман, пытаясь отбиться от рыцарей. Он размахивал руками, как мельница, но его жирное тело не позволяло эффективно сопротивляться. — Это мои конфеты! Я их честно украл!             — Молчать! — прикрикнул король Артур, поднимая меч. — Эти конфеты пойдут на благо общества. Рыцари загремели латами и ушли, увозя тележки с собой. Картман остался стоять посреди улицы, красный от бешенства. И в миг разразился гневной тирадой, топая ногами и размахивая руками.             — Долбаные англичане со своими сказками! Вы мне весь Хэллоуин испортили!