Project «Wonderland»

─── ⋆⋅☆⋅⋆ ──

      Город вымирал постепенно. Люди вразброс бежали по призрачным улицам, охваченные массовой паникой. Они толкались и спотыкались, кричали и падали, словом, хватались за всё, что ещё можно было использовать в качестве оружия, но реального спасения больше не существовало. Город заполонили живые мертвяки. И уже через несколько дней улицы Раккун-Сити окрасились в красный — превратились в жестокое и кровавое побоище. Знаешь ведь, что одна из самых серьезных потерь в битве — это потеря головы? Окровавленные тела были повсюду, обнажая всю грязь и коррупцию, которая некогда вершилась здесь. Раккун-Сити, некогда процветающий город под покровительством печально известной корпорации «Амбрелла», стал мрачным свидетельством вероломства компании. Глубоко под землей, в хорошо охраняемых лабораториях, произошла утечка смертоносного вируса. Этот ужасающий патоген обладал способностью воскрешать мертвых, превращая обычных граждан в ужасающих плотоядных зомби. На ранних этапах вспышки местные правоохранительные органы мужественно пытались поддерживать мир и порядок в условиях нарастающего хаоса. Однако по мере обострения ситуации и того, как волны зараженных начали захлестывать город, стало болезненно ясно, что их усилия были тщетными. В течение нескольких дней улицы наполнились паникой и кровопролитием, и развернулась настоящая апокалиптическая сцена, где всё-ещё-люди сталкивались с неумолимой жестокостью. В конце концов, Раккун-Сити был официально объявлен уничтоженным. — Сворачиваемся! — завопил командир, нервно поглядывая на дверь, которая уже не справлялась с натиском оживших трупов. — Алиса, пробирки! Быстро! — главнокомандующий поторапливал молодую сотрудницу. — Времени не осталось! Алиса бросилась к металлическому кейсу, захлопнула его, и в этот момент дверь в конце коридора угрожающе заскрежетала. — Они уже здесь! — закричал военный, нервно сжимая автомат в потных ладонях. — Держите дверь! — рявкнул командир. Но петли не уже не выдерживали. Створки распахнулись, и ударная волна выбила все пробки, а лаборатория мгновенно погрузилась в густую тьму. — Алиса!!! Али-и-и-са!!!

***

      Меня зовут Алиса Лиделл. В данный момент я совершенно не заинтересована в установлении каких-либо новых связей. Меня охватывает глубокое чувство отчаяния, как будто каждая клетка моего тела бунтует против моего дальнейшего существования. Я почти слышу их беззвучные крики, требующие освобождения от этого бесконечного мучения. С тяжелым вздохом я погружаю руку в карман, и мои пальцы натыкаются на маленькую, знакомую бутылочку с анксиолитиками. Эти таблетки служат моей подушкой безопасности, поддерживая хрупкое равновесие, которое удерживает меня на грани между пустотой бессознательного состояния и острыми краями панической атаки. В глубине души я знаю, что отказ от их приема приведет к гораздо более быстрому погружению в хаос — к смятению, гораздо более мучительному, чем любое вторжение зомби. Одна только эта мысль добавляет еще один слой ужаса, когда я готовлюсь к предстоящей битве. Закидываю их в рот и глотаю насушняк. Я всё еще помню, будто это происходило вчера, а не семь лет назад, когда Раккун-Сити превратился в оживший ад, и корпорация «Амбрелла», ныне официально уничтоженная, оставила после себя не столько вирус, сколько и неизгладимый след в моём мозгу. После катастрофы я скрывалась, работала под разными именами, чтобы не стать очередной жертвой слухов о биологическом оружии. «Амбрелла» вроде бы исчезла, но её технологии никуда не пропали. Они нашли новое прикрытие — «WONDERLAND SYSTEMS». Публично это компания наследовала фармакологические разработки и изобретает вакцины, на деле же идет продолжение экспериментов различных мутаций вируса. Их новейший проект называется «Wonderland», и, как я предполагаю, он связан с известными разработками. С каждым месяцем мои кошмары становятся ярче. Ты думаешь, что можно пережить такое и остаться прежним человеком? Поверь мне, это невозможно, потому что каждый день напоминает мне о том, что смерть возможно была бы намного предпочтительнее, чем все эти непрекращающиеся мучения. Я часто задаюсь вопросом: «Почему я выжила?», хотя каждый раз, когда я произношу эти слова, физически ощущаю все червоточины и кровоподтеки, сочащиеся из глубоких ран, которые обязательно нужно обеззаразить, пока не случился гнойный абсцесс. Тем не менее, жду — не дождусь, пока в один чудесный день проснусь полностью здоровой. Но, так уж случилось, что на протяжении несколько лет мне всё больше кажется, что я ополоумела, чокнулась и совершенно потерялась в собственной памяти. Я слышу их крики, чувствую въевшийся в сознание запах крови и ядовитых химикатов, вижу растерзанные, поеденные тела погибших, а голова кипит и раскалывается так, будто кто-то забивает внутрь металлические штифты. В такие моменты каждый звук окружения заставляет сердце колотиться лихорадочно, задыхаясь в тахикардии, потому что именно эти ощущения стали моими верными спутниками после того, как корпорация начала выпускать печально-известный Т-вирус, превращающий людей в ходячих мертвецов и мутантов, а сама «Амбрелла», прикрываясь фармацевтикой и научными исследованиями, сознательно проводила эксперименты на людях, тестируя новые штаммы, в принципе не заботясь о жизни, лишь чтобы отточить свои биологические разработки и создать инновационное оружие, которое могло бы управлять разумом и телом. «Безумцы всех умней,» — где-то прозвучало на краю сознания. Или я сама это придумала?

***

      В последнее время я оказалась в плену одного и того же тревожного сна, настолько яркого и странного, что мне кажется, будто я не могу вырваться из его тисков. Сон начинается с безошибочно узнаваемого звука фарфора, стучащего о блюдце, который эхом раздается в тишине, как будто кто-то осторожно ставит на стол хрупкую чашку. Когда я поднимаю свою тяжелую голову, я вижу перед собой длинный узкий стол, на котором когда-то была белоснежная скатерть, а теперь она испачкана неприглядными пятнами и яркими красными полосами, как будто здесь только что прошло какое-то мрачное пиршество, закончившееся крайне своеобразно. По обе стороны стола сидят не люди, а скорее собрание гротескных, нечеловеческих существ. Их лица искажены широкими, нервирующими улыбками, растягивающими их рты неестественно, а их глаза блестят диким безумием, от которого у меня мурашки по коже. Каждое существо воплощает в себе свой вид сюрреалистического ужаса, смешивая знакомые черты с кошмарными искажениями. Атмосфера в целом наполнена тревогой и ужасом. Просто глядя на это, я чусвствую себя ненормальной. Я с трудом могу отвести взгляд, даже когда все мои инстинкты кричат мне бежать. Возглавляет всё это торжество ещё один безумец. На нём огромная широкополая шляпа, абсолютно перекошенная, увешанная ленточками и ещё черт-те-чем, и вид у него в целом нездоровый. Он смеётся хрипло, наливает чай в чашки, уже до краёв переполненные, так, что тёплая жидкость стекает по столу, капает на пол и исчезает без следа. — Опоздала, — произносит он, обращаясь то ли ко мне, то ли к кому-то другому. — Хватит убивать Время! Время очень не любит, когда его убивают. Я хочу ответить, но слова не выходят из меня, а изо рта вырываются облачка пара, будто я говорю сквозь лёд. Мир вокруг, тем временем, не стоит на месте — он шевелится, ворочается, принимает странноватые формы. Чашки дымят, и тарелки кряхтят, а диковатый смех Шляпника придаёт этой картине зловещий подтекст. Он склоняется ближе, возвышаясь над столом. Фигура безумца мгновение назад казавшаяся точкой на периферии зрения, теперь заполняет собой всё пространство, так, что становится трудно дышать. — Привычка — удивительное явление! Неужели тебе и правда нравится возвращаться туда, где всё давно мертво? Ах да, забыл, — Он посмотрел на очередное облачко пара, вырывающееся у меня изо рта. — Хочешь ли ты говорить? Я медленно кивнула. Говорить хотелось. Страшно хотелось! Только вот не могла. — Здесь работают другие правила, Алиса. Шляпник приблизился, и я ощутила, как воздух между нами густеет, превращаясь в вязкую, ощутимую субстанцию. Его насмешливый взгляд скользнул по моему удивлённому лицу и задержался на губах. — Ты ведь понимаешь, — сказал он, — что придётся вспомнить? Вместо слов я сделала шаг вперёд. Он не отстранился. Поднял руку, и его прохладные пальцы коснулись моей щеки — электричество мгновенно пронзило моё тело, сметая всё: страх, сомнения, даже головную боль. — Вспомни… И прежде чем я успела выдохнуть облачко пара, его губы накрыли мои. Поцелуй был предельно осторожным, но в нём проскальзывало отчаяние. Моё сердце забилось быстрее, и на секунду я подумала, что оно вот-вот проломит мою грудную клетку, и вырвется наружу. И тут я вспомнила: …Петли уже не выдерживали. Створки распахнулись, и ударная волна выбила все пробки, а лаборатория погрузилась в густую тьму. — Алиса!!! Али-и-и-са!!! — Времени не осталось... Кто-то отчаянно кричал мое имя, разгоняя туман сна, который окутывал меня, как будто этот мучительный крик мог каким-то образом вернуть меня к жизни: «Алиса!» Тьма вокруг меня зловеще зашевелилась, и я почувствовала, как что-то бросилось на меня из тени. Я пыталась разглядеть лица в мрачной полутьме, и в ногах появилось тревожное онемение, заставившее меня застыть на месте. Мертвяк! Внезапно безумный мужчина встал передо мной, защищая меня от надвигающейся угрозы. Удар поразил его с огромной силой, но он не содрогнулся, пробудив свой защитный инстинкт. Теперь уже не было пути назад. Его рука опустилась, как будто время остановилось, и в этот момент он осознал всю серьезность ситуации задолго до того, как я успела это понять. Его укусили. Наши глаза встретились, выражая общее отчаяние, молчаливое признание опасности, с которой мы столкнулись вместе. «Безумцы всех сильней,» — устало выдохнул он, превозмогая боль. Он оттолкнул очередную тварь, обернулся, и на секунду мне показалось, что мир совершенно затих. «Беги, спасайся!» — приказал он, прыгая в толпу разъярённых зомби. Он исчез в хаосе, в оглушительном реве, поглощавшем всё на своём пути. Только тогда я заметила яркий след укуса на своём запястье.