Бессонница

Ризли никогда не остаётся на ночь. Каким бы постоянным (ха-ха) и надёжным (ха) ни был партнёр, Ризли всегда старается попрощаться как можно быстрее. Придумать отговорку, изредка — пообещать, что вернётся. В общем, не сваливать среди ночи, как последний мудак. Но и не оставаться. Если уйти не получается, Ризли не спит. Пялится в потолок, сложив руки на груди — просто ждёт, терзаемый совсем не бессонницей. Здравым смыслом: никто не должен видеть, что за сны посещают его по ночам. Герцог крепости Меропид слишком много сил вложил в то, чтобы бывшие сокамерники не трепались об этом. Чтобы забыли, каким слабым он может быть. Ризли ненавидит эти бессонные ночи. В первую очередь, за их бессмысленность, которая хуже кошмаров. К кошмарам Ризли привык, после них просыпается странно, болезненно отдохнувшим. А после того, как несколько часов тупо смотрел в одну точку, не просыпается никаким. С годами — и упрочнением статуса — уходить становится проще. Ризли почти забывает, каково это — запрещать себе засыпать. А потом в его жизни появляется Нёвиллет.

***

— Благодарю, Ваша Светлость. Чай, как всегда, очень вкусный. Вы сменили воду? — Нёвиллет бесшумно ставит фарфоровую чашечку на блюдце и складывает руки на коленях. Сидящий рядом Ризли смотрит с лукавой ухмылкой. И молчит. Обычно терпения юдекса бы хватило, но сейчас он не выдерживает: — Что? — Рассказывай, о чём ты там ещё прочитал. — С чего вы взяли, что я..? — С того, что со мной наедине ты вспоминаешь о вежливости, только когда хочешь меня подразнить. Или если не уверен в моей реакции. И, поскольку мы ещё одеты, тут явно второй случай. — Самодовольство Ризли и двусмысленный намёк смущают и сбивают с мыслей. Хорошо, что юдекс начал это разговор в герцогском кабинете, а не... где-то ещё. — Вы, как всегда, наблюдательны. Кхм. Прошу прощения. Ты. — Уголки губ верховного судьи едва заметно вздрагивают. — Я действительно хотел с ва... с тобой обсудить взволновавшую меня тему. Ризли двигается ближе, и теперь большой диван кажется почти тесным. — Я весь внимание. — Как ты знаешь, довольно длительное время я не имел каких-либо личных отношений с другими людьми. И плохо представляю, как сейчас принято вести себя во многих случаях. — Нёвиллет едва заметно хмурится, безуспешно пытаясь унять волнение. — Чаще всего мне хватает книг и наблюдения за другими парами, но в этот раз я не смог найти решение. И надеюсь, что ты поймёшь меня правильно. Рябь напряжённости пробегает по эмоциям Ризли, но сам он продолжает улыбаться. И молчит, давая продолжить. — По меркам обычных людей мы уже довольно давно состоим в интимных отношениях. И в книгах пишут, что партнёры часто спят вместе после соития. Но в силу личных и рабочих обстоятельств я до сих пор никогда не оставался с тобой до утра. И поэтому считаю необходимым уточнить: возможно, ты бы хотел провести со мной всю ночь? В таком случае, я освобожу несколько дней в своём расписании. Если же нет, то мне бы хотелось узнать, с чем это связано. Исключительно в целях заполнения пробелов в межличностных коммуникациях. — Ох... Я ждал этого разговора. Ризли откидывается на спинку дивана и смотрит на потолочный вентилятор. В ритме вращения его лопастей штормят эмоции герцога: сомнения, опаска, застарелая боль и что-то ещё. Нёвиллет теряется в этом. Хмурится, чувствуя, как к чужим эмоциям примешиваются собственное беспокойство и волнение куда более острое, чем раньше. — Можешь не отвечать, если это неудобно или дискомфортно, я не настаиваю, — Нёвиллет осторожно касается пальцев герцога и прислушивается к тихому, тщательно сдерживаемому шторму эмоций. Ризли перехватывает его руку всей ладонью. — Нет, всё нормально. Я... Обычно я не остаюсь ни с кем спать. Кхм, раньше не оставался. — Герцог трёт висок, пытаясь собраться с мыслями и... решиться? — Ты достаточно знаешь о моём прошлом, чтобы понять, почему я не мог никому доверять настолько, чтобы засыпать рядом. Но тебе я доверяю достаточно, чтобы попробовать. Если ты сам этого действительно хочешь. — Я ранее никогда не испытывал подобной потребности и не имею никакого опыта в этой области, но я заинтересован попытаться. Во многих книгах об отношениях пишут, что это важный этап в установлении близких и доверительных отношений в паре. — Нёвиллет мягко сжимает кисть Ризли в своей и смущённо добавляет: — А ещё там пишут, что если партнёры спят раздельно, это отрицательно сказывается на их взаимоотношениях и динамике чувств. — Я понял, я понял! Слишком много слов «отношения», тебе действительно важно. — Ризли выглядит так, словно сейчас засмеётся. И это лучше, чем шторм его сомнений. — Давай попытаемся. Но я должен заранее предупредить — из меня дерьмовый сосед по кровати. Бо́льшую часть времени всё хорошо, но если я вдруг разбужу тебя среди ночи — без обид. — Я могу уточнить причину такого предостережения? Ранее у тебя уже был негативный опыт подобного рода закончившийся чьей-то обидой? — Пару раз. Очень давно. Не тот опыт, которого ожидаешь, просыпаясь в одной кровати с таким горячим парнем, как я. — Ризли скалится, прячась за шутками. Даёт понять, что не хочет сейчас вдаваться в подробности — это Нёвиллет давно научился в нём различать. И поэтому вежливо не лезет под кожу, сдерживая своё нечеловеческое любопытство. — Тогда, я полагаю, мы можем перейти к более интимной части нашей встречи, — улыбается юдекс и тянется за поцелуем.

***

Кап. Кровь медленно просачивается сквозь щели в паркете, собирается на полу — для нижнего этажа потолке — и вязкими каплями срывается вниз, на дно проржавевшей камеры-одиночки. Кап. Кап. Кап. Ризли чувствует её на волосах, на руках и на лбу. Знает, что там, наверху, её ещё больше — целое море. И однажды это море станет таким большим, что прольётся вниз и затопит его вынужденное убежище. И тогда Ризли обязательно задохнётся, но сейчас... Кап. Кровавая слеза течёт по щеке. Кап. Кап. Кап. Здесь так тесно, что можно только стоять. Ризли повезло, он ещё мелкий — может хотя бы немного сменить позу, попытаться согнуться. Взрослому мужчине здесь было бы не развернуться. Ржавые стены давят на грудь, темноту разгоняют редкие всполохи из щелей. Ризли не помнит, сколько он уже здесь. Только знает, что если отключиться, забыть про всё это, уйти куда-то в другое место, станет полегче. Исчезнет удушающая теснота, станет лучше. ...что же там было дальше в той сказке про кабана и принцессу, которую он вслух читал маленькой Молли? Поля из одуванчиков, верно? Нет, это другое. Но почему бы и нет? Ризли полной грудью вдыхает свежий воздух, пропитанный солнечным светом. Он лежит под деревом и смотрит, как принцесса по имени Молли вручает своему рыцарю Флоренсу плюшевого зайца в знак милости... Кап. Багровая старая кровь впитывается в посеревшие от грязи бинты. Ризли всхлипывает и горько смеётся, снова оказываясь в безжалостной тесноте. Бьёт кулаком в стену — слабо и неточно, ударяется локтем: в стенах карцера нормально не замахнуться. Нет больше ни Молли, ни Флоренса. Нет Тобиаса, Рене и Оливии... Хотя, наверное, Оливия всё ещё есть — то, что от неё осталось, Ризли видел в окне какого-то публичного дома. И даже немного жалеет, что не успел зайти к ней до того, как вернулся к «родителям». Возможно, ей было бы проще, если бы её он тоже уби... Кап. Кап. Кап. Кровавый дождь усиливается, и Ризли знает, почему. Вместо щелей над головой — решётка из толстых прутьев. Кап. Кап. Кап Кап. Ризли стоит посреди гостиной, и багровые озёра растекаются по паркету. Ползут в сторону решётки — канализационного слива. У Ризли в руке нож, не единожды вонзившийся в мягкую плоть. Ризли сам с ног до головы в крови — своей и чужой. Он тоже ранен, но совершенно не чувствует этого. Не чувствует радости — молча смотрит в мёртвые глаза нелюдей, отобравших у него сестрёнку и братьев, Оливию. За спиной открывается дверь. Тяжёлые бронзовые запоры скрежещут, в нос бьёт сырой затхлый воздух. Ризли оборачивается бездумно. Думает вытереть рукоять ножа, но тот прилип, будто прирос к испачканной коже. Лунный свет мешается с фонарным жёлтым. Длинные тени скользят по полу, Ризли смотрит в лица вошедших — видит такую смесь мерзотных желаний, что желудок скручивает. Не дожидаясь, пока с ним — мелким, слишком слабым на вид, не оправившимся ещё после больницы — заговорят или сделают что-то похуже, Ризли бросается в бой. Он хорошо помнит этот сценарий. Кстати, а нож... Ножа ведь тогда не было, точно. Не сразу. Он уворачивается, дерётся, рычит и кусается — выбивает из чьей-то руки острый обломок трубы, и красного на полу становится больше. Красный пачкает гулкие железные плиты, бурным потоком льётся через решётку. Ризли в карцере пытается плыть. Ризли наверху знает, что скоро кровь наполнит тесные стены так, что совсем не останется воздуха. Знает — но не останавливается, даже когда их остаётся всего двое. Он сам и... он сам. Острие трубы вонзается в шею — а герцог крепости Меропид просыпается. Скребёт ногтями по горлу, хрипит... С ужасом натыкается взглядом на Нёвиллета. Блядская Бездна. Юдекс не выглядит сонным, напуганным или возмущённым. Жалости в его взгляде тоже не видно — только волнение и смутная растерянность. Похоже, не спит он давно и, скорее всего, видел всё. Трижды блядс... Ризли сбивается с дыхания, не встретив привычной реакции невольного зрителя. Медленно-медленно отводит руки от горла. Не знает, как себя вести дальше. Они, конечно, спали вместе уже несколько раз, но кошмары настигли Ризли впервые. — Прошу прощения, — Нёвиллет заговаривает первым, и звук его голоса странным образом успокаивает. Герцог выдыхает. — Я не решился разбудить тебя раньше, так как не был уверен в твоей реакции. Хочешь пить? Или я могу как-то иначе тебе помочь? — Да. И нет, — хрипло со сна отзывается Ризли, и получается резче, чем хотелось бы. — Если тебе неприятно моё присутствие, я могу уйти, — уточняет Нёвиллет и встаёт. Отходит к комоду, звенит стеклом и возвращается с полным стаканом воды. Прозрачно-чистой, совсем не похожей на крепостную. Той, которую Ризли приготовил для него самого. — Не уходи. Абсолютное спокойствие во взгляде юдекса удивляет и... помогает? Нёвиллет живой. Нёвиллет настоящий. Нёвиллет — гость из верхнего солнечного мира, добровольно задержавшийся в проклятой подводной тюрьме. Уцепившись за всё это, Ризли прогоняет обрывки кошмаров. Принимает стакан с водой, пьёт и чуть ли не впервые в жизни чувствует вкус воды. Свежий, как воздух на поверхности, чуть сладковатый, как кончик травинки, сорванной по пути. Вода оказывается холодной ровно настолько, чтобы разогнать остатки видений. — Спасибо. — Герцог пытается улыбнуться. — Я предупреждал, что я не лучший сосед. — Я бы сказал, что всё нормально, но боюсь показаться бесчувственным. Очевидно, что твои кошмары не являются нормой. Но мне важно отметить, что меня это не пугает. Тревожит, но не вызывает отторжения или каких-либо иных негативных эмоций направленных лично на тебя. — Нёвиллет смущённо замолкает, замечая удивлённый взгляд. Герцог, однако, молчит. Не признаваться же, что всё происходящее ново и для него тоже. — Кхм. Прости. Я... могу спросить? — осторожно уточняет юдекс. — Можешь. — Ты... говорил про эти сны Сиджвин? Я читал, что есть способы борьбы с кошмарами. В том числе, седативные препараты. Ризли со вздохом трёт лоб и падает затылком на подушку. Смотрит не в потолок — на Нёвиллета, и это так непривычно, что хочется... герцог и сам не понимает, чего. — Нет. Не надо пугать её этим. Это... очень редкие случаи. Извини, что разбудил. Спи. — В таком случае, позволь тебя обнять. Я... читал, что крепкие объятия и сердечный ритм кого-то... близкого, могут также быть действенным способом борьбы с кошмарами. «Близкого». Это слово кажется таким тёплым, что Ризли широко улыбается. Архонты, сказал бы ему кто-нибудь лет пять назад, что он будет чувствовать себя так хорошо в постели с Верховным Судьёй... Глубинные течения, в его объятиях! Не трахаясь, ничего такого — а просто доверяя и себя, и даже свои кошмары. — Да. Спасибо, — хрипота в голосе почти предаёт. — Нёви... тебе вообще не нужно о таком спрашивать. Нёвиллет придвигается ближе, обнимает за плечи, притягивает к себе, позволяя устроиться щекой на груди. Его прохладная кожа привычно пахнет чем-то морским и свежим. Чем-то умиротворяюще-спокойным, как и сам юдекс. Даже его сердце бьётся медленно и ровно, словно всё произошедшее — происходящее? — его нисколько не тревожит. Словно всё это в порядке вещей, и нет ничего необычного в том, чтобы просыпаться от чужих кошмаров, а потом убаюкивать временного любовника в своих объятиях. Последнюю мысль Ризли старательно гонит прочь. Не сейчас. Не сегодня. — Спи, — шепчет Нёвиллет, ероша волосы на макушке теплом дыхания, и с нежностью гладит по плечу и спине. — И ты тоже, — улыбается Ризли, закрывая глаза. И всем телом прижимается к единственному человеку, которому, кажется, по-настоящему доверяет.