По ту сторону камеры.

Он вышел из квартиры ранним утром, если это вообще можно было назвать утром. За окном — серое месиво из тумана и дождя, солнце даже не пыталось пробиться сквозь эту унылую картину. В комнате остался запах затхлого хлеба и дешёвого кофе, который больше напоминал кипяток с привкусом пепла. Обои давно отошли от стен, в углу шуршал холодильник, будто напоминая о своей бесполезности. За последние два дня он ел один сэндвич и полбанки консервированной фасоли. Ничего удивительного — аванс так и не перевели, а обещания «скоро всё будет» уже звучали как издёвка. Он натянул куртку, застегнув молнию до конца — в подъезде тянуло холодом, как из старой шахты. Пока спускался по лестнице, мимо прошла соседка в халате и шлёпанцах, бросив короткое: — Опять ночью шлялся? Он промолчал. Спорить ни сил, ни смысла. На улице ветер гнал мусор по мокрому асфальту. Он сунул руки в карманы и пошёл к остановке — старый автобус маячил вдалеке. Сегодня ему предстояло встретиться с Боссом. Звонок пришёл лично от него, что случалось редко. Обычно ограничивались короткими, сухими сообщениями. Босс ждал его в своём «офисе» — если так можно было назвать помещение на верхнем этаже полузаброшенного здания. Стены серые, окна забиты фанерой, но в центре стоял дорогой кожаный диван и стол из тёмного дерева, выбивающийся из этого унылого антуража. Нёвиллет, сидел за столом, откинувшись на спинку кресла. Он постарел с тех пор, как они виделись в последний раз: та же манера общения, те же внимательные глаза, но теперь в них читалась какая-то холодная сосредоточенность. — Не выспался, — сказал он, даже не поднимая взгляда. — А кто высыпается в этом аду? — устало ответил он, садясь напротив. Босс хмыкнул, наконец посмотрев на него, но на вопрос не ответил. Как обычно. Между ними повисла короткая пауза. В углу скрипнула дверь — и в комнату вошла девушка в голубом пышном платье. Контраст между её нарядом и облезлыми стенами был почти комичным. На вид ей было лет двадцать, не больше, с кукольным лицом и насмешкой в глазах. — Ну вот, опять твой любимчик пришёл, — протянула она Нёвилетту. — Может, ему уже ключи от офиса вручишь? А то он смотрит на это кресло, как на своё. — Не лезь, — спокойно сказал Босс. — Мы работаем. — О, да, конечно. “Работаем”. — Она уселась на край стола, свесив ногу, и лениво глянула на охранника. — Ты хоть знаешь, что делаешь? Или опять просто нажимать кнопки будешь, как дрессированная обезьяна? — Если скажешь, что именно делать, может, и нажму нужную. Девушка рассмеялась звонко, но раздражающе фальшиво. — Прелесть. Он даже разговаривать умеет. В прошлый раз молчал как рыба. Что, голосок прорезался? Босс поднял руку, и она мгновенно смолкла, закатив глаза. — Не обращай внимания. У неё настроение переменчивее погоды. — Я заметил. Босс встал, подошёл к окну и посмотрел на серый город. — У меня для тебя новое задание. Ничего сложного. Здание на окраине, старый архив. Там осталась аппаратура, которую нужно запустить. Всё как обычно — проверить, активировать, убедиться, что система на связи. — А если что-то пойдёт не так? — Тогда импровизируй. Ты ведь умеешь. Он сказал это спокойно, почти мягко, но в этом спокойствии чувствовалось что-то неправильное — как будто он наблюдал не за человеком, а за экспериментом. Девушка снова вмешалась: — Он же опять всё сломает. Или нажмёт не ту кнопку. Помнишь прошлый раз? Это было весьма забавно! — Хватит, — отрезал Босс. Она вздохнула, но с лёгкой улыбкой — будто ей доставляло удовольствие злить обоих. — Ладно, ладно. Только потом не жалуйся, если он опять принесёт сюрприз. Они переглянулись, девушка невинно захлопала глазками, улыбаясь, театрально наклоняясь ближе. Присутствие постороннего человека делало её только смелее. — Когда вы вообще начнёте объяснять, зачем всё это? — наконец спросил он, поспешив прервать эту сцену. — Когда сочту нужным. Пока просто делай свою часть, — спокойно сказал Нёвиллет, глядя, как охранник выходит, напоследок кинув невнятное прощание, явно разочарованный в том, что снова не получил должного ответа. Дорога до окраины заняла больше часа. Автобус дребезжал, то и дело останавливаясь посреди пустоты. Чем дальше от центра, тем больше город превращался в чёрно-белый снимок — ни цвета, ни жизни. Сырые улицы, редкие фонари, мигающие как на последнем издыхании. Архив стоял в промышленной зоне, между заброшенными складами и линией рельсов, по которым давно уже никто не ездил. Здание выглядело так, будто вот-вот сложится само собой: облупленная штукатурка, выбитые окна, ржавая табличка “Отдел технической документации №4”. Он прошёл внутрь, включив фонарь. Запах старой бумаги и плесени ударил в нос — резкий, тягучий, почти сладкий. Пол местами скрипел, местами проваливался. Где-то под потолком слышался тихий писк — мыши или что похуже. Аппаратура стояла в самом дальнем помещении. Десяток пыльных мониторов, толстые кабели, древний пульт, похожий на уродливую смесь сейфа и музыкального инструмента. На стене — пожелтевшая схема с какими-то цифрами и стрелками. Он опустил рюкзак, выдохнул, осмотрелся. — Ну, “ничего сложного”, ага, — пробормотал он себе под нос. Достал из кармана листок с пометками от Босса. Несколько шагов, простая последовательность команд — “проверить питание, запустить систему, убедиться в отклике”. Звучало просто, но он уже понял, что здесь ничего простого не бывает. Щёлкнул рубильником. Свет мигнул, где-то за стеной что-то глухо загудело. Мониторы один за другим вспыхнули бледным светом, выводя непонятные символы. Всё шло привычно. Но спустя несколько минут он заметил странность: один из экранов показал изображение. Не цифры, не интерфейс — а видео. Камера, направленная прямо в этот же зал. Он нахмурился. — Шутка такая?.. На экране — он сам. Стоит у пульта, фонарь в руке. Только изображение отставало на пару секунд. Когда он поднял руку, отражение повторило движение чуть позже. Он подошёл ближе, вгляделся. Слишком реалистично для записи. Может, старая система внутреннего наблюдения? Но откуда тогда задержка? Щёлкнул ещё один тумблер. Экран моргнул, и теперь там появилась другая картинка — узкий коридор, ведущий к выходу. Только... кто-то стоял в конце коридора. Силуэт. Стоял неподвижно, будто ждал. Он резко обернулся. Коридор пуст. Тишина. Только капли воды падали с потолка. Сердце стучало громче, чем хотелось. — Да ну на... Он снова посмотрел на экран. Силуэт исчез. Дальше работал уже на автомате, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Проверил соединения, запустил резервный блок, дождался, пока система выдаст стандартное сообщение “Операция завершена успешно”. Всё, как сказал Босс. Он выключил оборудование и собрал вещи. Перед уходом мельком взглянул на экран — тот самый, что показывал его. Теперь он был пуст, но на фоне появилась надпись, будто выцарапанная на внутренней стороне стекла: "Не останавливайся." Он замер. Пальцы похолодели. Надпись исчезла так же внезапно, как появилась. На улице уже начинало светать. Дождь прекратился, воздух стал густым и тяжёлым. Он шёл по дороге, чувствуя, как усталость давит на плечи. Телефон завибрировал. Сообщение от Босса: “Хорошая работа. Приходи вечером.” Больше ничего. Ни объяснений, ни деталей. Он убрал телефон, глядя на тусклый горизонт. Что-то в его жизни снова сдвинулось, но в какую сторону — он пока не понимал. К вечеру город стал липким, как старое масло. Свет фонарей вяз в сырости, и даже люди на остановках выглядели размытыми, словно отражения в мутной воде. На одном из лужащих билбордов выцветшая реклама еле читалась: “Осторожно: смотри глубже”. Он не сразу обратил внимание, но фраза зацепила. Он добрался до места — небольшой ресторанчик, где всегда пахло дешёвым вином и жареным мясом. На входе кто-то наклеил старую бумажку с надписью: “3:17”, словно случайное совпадение, подумал он. Нёвиллет сидел у окна, как обычно — спина прямая, взгляд усталый, но внимательный. Он почти не изменился за эти годы. — Опоздал, — сказал Босс спокойно, без раздражения. — Я не думал, что это срочно. — Не срочно. Просто проверяю, насколько ты всё ещё пунктуален. Он сел напротив. Между ними — стол с потёртой скатертью и пепельница, полная окурков. В заведении было тихо, только где-то за барной стойкой потрескивал старый радиоприёмник, периодически выдавая помехи, похожие на шёпот. — Как прошёл день? — спросил Босс, наливая себе мутный виски. — Был странный момент, — начал он, — экран показывал… как будто камеру с задержкой. Меня. И ещё — силуэт. Босс слегка усмехнулся, будто услышал старую шутку, но взгляд на секунду скользнул к дверному стеклу, где отражение выбивалось из обычного света. — Камера. Силуэт. Всё может глючить. Ты же не думаешь, что за тобой кто-то следит? — Нет. Просто это выглядело… слишком реально. Босс кивнул, сделал глоток и откинулся на спинку стула. — Реальность, друг мой, штука неустойчивая. Особенно там, где ты работаешь. Плесень, старая аппаратура, усталость — всё вместе даёт такой эффект. И цифры… цифры тоже могут обманывать. Он замолчал. Усталость в голосе Босса была особенной — не показной, а глубоко въевшейся в человека. С ним хотелось спорить, но не получалось — слишком много правды в каждом слове. — Новое поручение, — произнёс наконец Босс. Он достал из внутреннего кармана тонкий конверт и положил на стол. На конверте были едва заметные царапины, образующие почти незаметный знак «II». — Сегодня ночью поедешь на объект “Рубеж-9”. Старое исследовательское помещение за городом. Там осталась часть оборудования, нужно провести ручной перезапуск. Ничего сложного. — Это опять что-то вроде архивов? — Не совсем. Там хранили образцы. — Какие ещё “образцы”? — Разные. Не тебе ломать голову. Босс говорил без нажима, но от этого становилось только тревожнее. Он чуть подался вперёд: — Знаешь, я не просто так тебя туда посылаю. Когда-то ты был самым спокойным человеком из всех, кого я знал. Сдержанным. Трезвым. А сейчас — ты слишком много думаешь. Это вредно. Не позволяй цифрам и времени управлять собой. — Просто хочу понимать, чем занимаюсь, — ответил он. — Хочешь понимать? — в голосе Нёвиллета мелькнула еле заметная усмешка. — Тогда тебе здесь не место. Молчание повисло тяжело, как густой дым. И в этот момент дверь ресторана хлопнула. Внутрь, заполняя собой всё пространство, вошла она. Платье — яркое, голубое, совершенно неуместное в прокуренном месте. Волосы собраны небрежно, но от этого выглядели ещё вызывающе. Каблуки цокали по полу с той же уверенностью, что и с утра. На запястье она носила браслет с маленькой табличкой: “Дважды”. — Ну вот ты где, — протянула она, обращаясь к Боссу. — Я думала, ты опять решил спрятаться от мира. Потом её взгляд скользнул к охраннику. — А-а, знакомое лицо. Наш трудяга. Как дела на службе великим кнопкам и рычагам? Всё ещё притворяешься, будто понимаешь, что делаешь? Он сжал зубы, но промолчал. Босс чуть заметно улыбнулся. — Фурина, не начинай. — А я и не начинаю, — фыркнула она, усаживаясь рядом с ним, закидывая ногу на ногу. — Просто скучно, вот и развлекаюсь. Она повернулась к охраннику, поставила локти на стол, положила голову на ладони и хитро улыбнулась. В ней было что-то театральное, ненастоящее, будто всю жизнь она играла разные роли. — Хочешь совет? Перестань думать, что у тебя есть выбор. Это делает тебя занудным. Он взглянул на неё, в глазах — раздражение и холод. — Спасибо, запомню. Может, напомнишь, кто тебя вообще звал? Она рассмеялась — звонко, но с оттенком издёвки. — Вот теперь ты хоть немного живой. Смотри, а то совсем в рутину уйдёшь. Босс молча наблюдал за ними, сложно было понять о чем он думает. На секунду его взгляд упал на наручные часы: 03:17. Но время на его часах будто застыло. Он поднялся: — Ладно. Достаточно. Работа не ждёт. Он оставил на столе конверт, где теперь мелькали еле заметные цифры: “2/?”. — В нём адрес, код от двери и инструкции. Сделаешь всё, как сказано. Без самодеятельности. Он кивнул, забрал конверт. Когда выходил из ресторана, девушка тихо сказала ему вслед: — Если там что-то случится... не удивляйся. Некоторые двери лучше не открывать. Он обернулся, но она лишь улыбнулась — почти беззлобно. На запястье снова мелькнуло слово: “Смотри”. На улице снова начинал моросить дождь. Он сунул конверт в карман и пошёл прочь, чувствуя, как город будто глядит на него пустыми окнами. Где-то внутри начинало шевелиться то самое ощущение — не страх, а настойчивая мысль, что всё происходящее имеет совсем другой смысл. И что кто-то заранее расставил подсказки. Объект “Рубеж-9” находился в сорока минутах езды от города — место, где карта будто кончалась. За последним перекрёстком дорога превращалась в серую ленту грязи, по которой колёса скользили, как по маслу. По обочине лежали старые таблички с надписями, едва различимыми: “Следуй за светом”, “Дважды”. Он на секунду замер, но потом отмахнулся — просто мусор, подумал он. Он вышел из маршрутки, когда водитель, буркнув что-то, даже не стал ждать сдачи. Вокруг — пустота. Лишь линия старого забора и ряды тополей, чьи ветви гудели под ветром. В кронах мелькали странные отметины, похожие на числа, выцарапанные птицами или кем-то другим: “03:17”, “2”. Он моргнул, будто это было отражение в ветвях. Здание “Рубежа” виднелось вдалеке — длинное, приземистое, с узкими окнами и облупившейся вывеской, где когда-то красовалась эмблема института. Теперь остались только ржавые буквы и пустота. На одной стене был намётан рисунок, еле различимый в сером свете: круг с цифрами по периметру. Он хмуро взглянул, но уже шёл дальше. Он прошёл по тропе, разбивая лужи ботинками. Каждый шаг отзывался гулом в голове, а эхо казалось слишком точным, будто кто-то повторял каждое движение. У входа висела металлическая дверь, покорёженная, но крепкая. На ней — кодовая панель. Он достал бумагу из конверта и ввёл цифры. Щёлкнул замок. На панели мигнул зелёный свет — но чуть позже появилось бледное красное: “Осталось два”. Он сжал зубы, но шагнул внутрь. Внутри пахло сталью, старым маслом и чем-то кислым, как после протухших фруктов. Стены серые, потолок низкий. Где-то далеко гудел генератор. Свет в коридорах мигал, будто здание не хотело просыпаться. На полу виднелись следы, похожие на каблуки, оставленные несколько дней назад. Он прошёл по длинному переходу, ведущему в основной зал. На полу валялись ящики, порванные кабели, пожелтевшие папки. Всё выглядело покинутым, но не старым — словно люди ушли совсем недавно. На одной из стен снова появилась надпись: “Смотри глубже”, на другом — “Дважды”. Он наклонил голову, но промолчал. Пульт находился в центре зала — массивный, с множеством рычагов и экранов, накрытый брезентом. Он снял покрывало — пыль поднялась столбом, щекоча горло. Аппарат выглядел лучше, чем ожидалось. Новые разъёмы, современная маркировка. Всё было странно: здание мёртвое, а здесь — чисто, аккуратно, будто кто-то недавно проверял. Он включил питание. По стенам побежали полосы света, ожили мониторы. Один за другим они высвечивали строки: “Загрузка протокола… Перепроверка данных… Идентификация оператора…” — Ага, сейчас, — пробормотал он. Система запросила пароль. Он ввёл код из конверта. На центральном экране медленно проявилось изображение. Сначала — белый шум, потом — комната, похожая на эту. Только камера была направлена под другим углом. На экране кто-то стоял у пульта. Он. — Да что за… Отступил на шаг. Снова то же самое, как в архиве. Только теперь движение на экране опережало его собственное. Когда он шагнул влево, изображение повторило это раньше. Он заметил мелкие детали: на экране мелькнули числа, которые совпадали с табличками на улице. Они были повсюду, как будто здание пыталось что-то сказать. Экран мигнул. Изображение исчезло. На сером фоне появилась надпись: “Осталось два.” Он застыл. Два чего? Задания? Дня? Шанса? Передернул плечами, будто от холода, и выключил питание. Всё внутри требовало уйти. Сейчас же. Но у двери что-то щёлкнуло. Механизм замка. Он подошёл ближе, потянул ручку — дверь не поддалась. — Отлично. Просто отлично. Он обошёл зал, проверяя окна — наглухо заварены. Попытка вызвать Босса по телефону оказалась безуспешной — нет сигнала. В динамике что-то коротко треснуло, как будто кто-то дышал с другой стороны. И вдруг в коридоре раздался звук. Плавный, почти музыкальный. Топот каблуков. Он мгновенно замер. Тот же тонкий стук, что слышал вчера. Из-за угла показалась фигура. Свет был тусклый, но голубое платье выделялось даже в полумраке. На руке мелькнул браслет: “Смотри дважды”. — Ты, кажется, заблудился, — сказала она, улыбаясь. — Опять. Он выдохнул с облегчением и раздражением одновременно. — Что ты тут делаешь, Фурина? — Прогуливаюсь. Хотела посмотреть, как ты справляешься. Она обвела помещение взглядом, чуть прищурилась. — Забавное место. Хотя, если честно, даже для тебя — слишком мрачно. — Серьёзно, ты за мной следишь? — Следить? — она рассмеялась. — Нет, милый, просто проверяю, не упал ли ты лицом в пульт. Она подошла ближе, посмотрела на мониторы. — А вот это интересно. “Осталось два”. До чего два? — Не знаю. — Ну, узнаешь, — сказала она тихо, почти с жалостью. — Только, может, тебе это не понравится. Он хотел спросить, что она имеет в виду, но она уже шла к двери. Той самой, которая несколько минут назад была заперта. Фурина легко повернула ручку — дверь открылась. — Видишь? Просто нужно, чтобы кто-то захотел, — усмехнулась она и шагнула наружу. Он остался стоять. На мониторе снова вспыхнуло изображение — его силуэт у пульта. Только теперь рядом с ним — ещё один. Женский. Он выругался и кинулся к выходу из здания. Но на полпути что-то бросилось в глаза. Он посмотрел на дверь, ведущую в другую комнату, и любопытство взяло своё. Войдя, он включил фонарик и осветил несколько столов вдоль стен. Папок было множество, одинаковых размеров. Он подошёл ближе, листая одну из них. Первая страница гласила: "Дети приюта №10". На следующих — фотографии детей, их характеристики: болезни, возраст, имя, какие-то числа, похожие на шифр. Среди этих чисел встречались повторяющиеся символы, уже до боли знакомые. — Зачем это хранить здесь… — прошептал он, проверяя ещё несколько папок. В кармане зашелестела камера, и он нервно поправил всё, направляясь к выходу из комнаты, а затем и из здания. Он вернулся домой ровно в 03:17. Квартира встретила его привычной сыростью и облупившейся краской, но теперь казалось, что стены дышат. Каждый угол подслушивал, каждый предмет смотрел на него. Он бросил сумку в угол, опустился на край кровати и попытался выдохнуть. Телефон вибрировал. На экране — босс. Он поднял трубку: — Всё прошло как нужно? — Да… вроде. Там была Фурина. Прямо передо мной. — Фурина? — голос Босса был ровным, почти спокойным. — Её уже неделю нет в городе. Слова повисли в комнате, как туман. Он отпустил трубку, но чувство тревоги не уходило. Время, цифры, силуэты — всё будто наблюдало за ним, как будто здание Рубеж-9 продолжало следить даже на расстоянии. Он лёг на кровать, закрыв глаза, но сон не приходил. Где-то в голове звучала фраза Фурины: «Некоторые двери лучше не открывать». И это уже не было предупреждением, а обещанием. Вдруг на стене за спиной мелькнуло движение. Тень, не похожая на его собственную, скользнула к углу комнаты, оставив после себя лёгкий холодный шёпот: «Осталось два». Он дернулся, но комната снова погрузилась в полумрак. Сердце стучало громко, но странно ровно — как будто кто-то считал удары за него. Он понял одно: ночь закончилась только для города, но не для него. И эта ночь оставила после себя больше вопросов, чем ответов. Он закрыл глаза. Завтра будет новый день. Завтра будут новые загадки. И он был уверен: игра только начинается.