Les rois du monde

Юля Соколова давно уже смирилась с тем, что в стенах ФЭС главным синонимом её имени стало слово «язва». Юля и не спорит, думая про себя, что в дискуссии с недалёкими лезть, втолковывая им, что она вообще-то тоже человек со своими эмоциями, переживаниями, травмами и вообще внутренним миром – занятие трудоёмкое и неблагодарное. А те, кто умеет видеть дальше собственного носа – её и так поймут. Не все же такие, как Костик Лисицын… Когда чуть больше месяца назад майор рассказывала попавшему в переделку Паше Гранину о пережитом предательстве и о том, что наконец-то смогла его отпустить – душой не кривила ни разу. И в том, что понимает Пашу как никто – тоже. Видеть, как его болезненно клинит на Ольге Дунаевой, было очень знакомо. Слишком. Как и несколько раньше ломало саму Ольгу по той же причине. Созависимость – штука пренеприятная, кому как не ей знать? Сама когда-то верила, что, вернувшись в ФЭС после долгого отсутствия, сможет вернуть прошлое. К счастью, разуверилась в этом быстрее и безболезненнее, чем эти двое сумасшедших, которых по очереди так штормит друг от друга. Отправившись вместе с ней в командировку в Малиновск, Паша виновато прячет глаза. Стыдится недавней откровенности – хотя зачем? Что она, побежит каждому встречному и поперечному докладывать, как он подрался с непонятно где его подкараулившим Котовым? Или как недовольно зыркает на Тукаева и Ломова, чуть ли не в телохранители к Оле записавшихся? Последнее Соколову даже насмешило бы, если бы не являлось поводом именно для Пашиных переживаний, вот честно. Артём чуть ли не с первого дня Дунаеву как младшую сестру опекает и самому Гранину инструкции по бережному обращению с её психикой выдавал. А уж Толю так и вовсе поблагодарить надо за то, что после малиновской эпопеи из ступора её вывел… Иначе она, Юля, сама терзалась бы чувством вины. Нет, обвинять себя во всех бедах этого мира ей не свойственно. Но смотреть в глаза явно шокированной их с Пашей возвращением Ольге всё равно было неудобно. Хорошо, что Ломов оказался рядом. Хорошо, что Тукаев что-то придумал и тем же вечером куда-то всю их команду увёз. Сама старлей, к счастью, быстро тогда успокоилась и переживать из-за Паши перестала. Причём, кажется, искренне, а не демонстративно – уж что-что, а плохую актёрскую игру начавшая свою практику с работы у детективов Юля распознавать умеет. Но вот чего не умеет – так это нырять в омут с головой. В отличие от самой Дунаевой, кстати. И в зарождающихся отношениях с Граниным – осторожничает, предпочитает не спешить и не строить далеко идущих планов. Он ведь пока не восстановился полностью после созависимости, у него большая часть пути ещё впереди. Юля, хоть и отличается нетерпеливым характером, понимает необходимость ждать. И ждёт, ни на какие вопросы коллег о них с капитаном не отвечая, на лучшее себя настраивая и – всё-таки – исподтишка пока ещё к Ольге приглядываясь. Кто знает, может быть, она ошиблась и тут речь шла о настоящих чувствах, а не о какой-то необъяснимой взаимной патологии? Ольга не выглядит озабоченной ничем, кроме текущих расследований. Как и прежде, носится с дела на дело, как заведённая, но уже без маниакальной одержимости – видать, всем уже всё доказала. Смеётся в буфете со своими тремя чудиками и совершенно не думает о новых отношениях. А ещё – сказал бы кто, Соколова бы не поверила, но самой наблюдать пришлось – о чём-то со значением перемигивается с Ритой Селивановой. С той самой Ритой Селивановой, на которую ещё совсем недавно как на врага народа зыркала. «Вылечилась. Как я в своё время вылечилась от Лисицына,» - заключает Юля и с облегчением выдыхает. Не то чтобы она ревновала всерьёз, тем более, пока у них с Пашей даже решающего разговора об отношениях не было – но на душе всё равно становится спокойнее. До тех пор, пока Дунаеву не похищает какая-то неизвестная психопатка. Узнав о происшествии и о героическом спасении коллеги из ледяных катакомб, Гранин ходит по ФЭС сам не свой. Соколова как никто его понимает – что бы там ни было, чужими друг другу людьми этих двоих не назовёшь. Но всё равно что-то внутри неприятно царапает, хоть и старательно задвигается прочь укором совести: Ольга такую жуть пережила, а она тут со своим собственничеством! На следующий день старлея и её экспертскую банду, без которой (кто бы сомневался?) в расследовании не обошлось, отправляют на внеплановый отдых, а узнавший обо всём накануне лишь по телефону Паша продолжает пребывать в прострации. -Почему? – присев за стол в переговорной, он устало потирает виски, - Почему мне рассказали обо всём пост-фактум по телефону только ночью? -Паш, они предполагали, что ты тоже с места сорвёшься и натворишь что-нибудь, - в последнее время ей не привыкать быть его персональным психоаналитиком. Сейчас это по понятным причинам ощущается особенно болезненно. -Ну да, я же такой невменяемый сталкер-террорист, что попёрся бы с претензиями к чудом не замёрзшей в ледяных катакомбах девушке, - от его горькой иронии ей, язве всея ФЭС, хочется плакать, но она держится, понимая, как ему непросто: -Скажи, ты точно уверен, что пережил свои чувства к ней? Если что – никогда не поздно всё вернуть, - вопрос вырывается сам собой. Но Юля не успевает даже обругать саму себя за несдержанность – Гранин без колебаний берёт её руки в свои и объясняет мягко и спокойно: -Романтических чувств к Дунаевой у меня правда уже не осталось. Но это не значит, что она для меня – посторонний человек, понимаешь? Нас многое связывает, поэтому меня так и огорчило, что о несчастье с ней я узнал через третьи руки. Мне просто нужно с ней поговорить, убедиться, что она в порядке. Возвращаться к ней или чего-то требовать я точно не собираюсь. -Спасибо за честность, Паш, - ему хочется верить, она и верит – подаётся навстречу, обнимая, - Мне пока тоже трудно всё это осознать, но я успела запомнить, что ты не Лисицын. Сразу после смены Гранин едет к Ольге домой, чего от Юли не скрывает. Вернувшись, рассказывает, что с ней всё нормально, что теперь им делить точно нечего, и со смехом вспоминает, как его пытался выжить из дунаевской квартиры четвероногий наполовину тайский нахал по имени Катет: -Юль, он у них правда пятый в банде. В общем, с такими защитниками, как наши эксперты и этот пушистый вышибала, о ней точно беспокоиться не стоит, - улыбается тепло, но видно, что без сожаления, - Тем более, что бы она ни говорила, я уверен, что у них с Ломовым не всё так просто. -Паша! – а вот на последнюю его тираду майор недовольно шикает, - Не будь сплетником. Ты хуже Белой, вот ей-богу! Остаток вечера и последовавшую за ним ночь оперативники проводят вместе, наконец расставив все точки над «i». Соколова наконец ощущает, что всё происходит так, как надо. Правильно она решила не спешить – всему должно было прийти своё время. На следующий день старлей выходит на работу – вот ведь неугомонная! – и им буквально с места в карьер выпадает совместная смена. И, по закону подлости, Юля не успела предупредить теперь уже своего мужчину, чтобы не писал и не звонил ей во время выезда – Ольга становится случайной свидетельницей одного из таких звонков. К счастью, неловкой ситуации это не провоцирует – Дунаева улыбается понимающе и отходит чуть поодаль, спохватившись, что как раз время допросить очередного свидетеля. Майор благодарно кивает и, наскоро отговорившись от Гранина, догоняет напарницу – не хватало ещё из-за розовых очков работу саботировать! -Что, гляжу, у вас всё наладилось? – просто, даже буднично интересуется старлей, уже заводя служебное авто по пути назад в ФЭС. -Тьфу-тьфу-тьфу, кажется, да, - не скрывает радостного облегчения Юля, - Оль, я надеюсь, тебе это ничего не… -Господи, проехали уже сто лет в обед. Я наоборот рада, что у всех всё хорошо и всё встало на свои места. Особенно с учётом того, что позавчера меня вообще пыталась убить психованная тварь, которую я до этого в глаза не видела, - вспомнив о недавнем происшествии, Ольга зябко ёжится, а вот Соколова виновато опускает взгляд: -Прости. Я как-то не подумала, что тебе было вовсе не до наших с Пашей заморочек. -Да что уж там, - устало выдыхает коллега, - Было и прошло. Лучше о ней просто забыть, как и о её братце. Спасибо моим троим, ну и Рите с Игорем, конечно – без них бы я не выжила. -Твои, говорят, всю контору на уши подняли, - поняв, что на неё не сердятся, Юля позволяет себе улыбнуться, - Хорошо, когда такие друзья есть. -И не говори, - кивает Дунаева, отгоняя меланхолию прочь, - Правда… Чёрт, Юль, мне очень неудобно тебя просить, но проясни Паше некоторые вещи, пожалуйста. Он упрямый, как осёл. Узнал откуда-то, что Катета, ну, кота моего, на самом деле Толя нашёл, и… -…и начал повторять за Белой и Холодовым всякую чушь, - Соколовой, к счастью, объяснять ничего не надо, - Я вчера его уже шуганула по этому поводу, думаю, он перестанет и лабораторию тоже приструнит. А на самом деле я понимаю, как бесят сплетни. Вроде ерунда, а всё равно на нервы действуют. Я вон о себе тоже слишком долго слышала, что якобы до сих пор Лисицына забыть не могу. Тоже злилась, только что молнии не метала. -Да я бы не злилась так, - Дунаева вновь смотрит серьёзно, будто о чём-то явно болезненном вспомнив, - если бы только обо мне речь шла. А как хоть кого-нибудь из них затронут – зверею. А наши коллеги, сама знаешь, то Тёму маньяком с профдеформацией назовут, то при Амели сказанут что-нибудь на тему Тихонова… -Они все тебе очень дороги, - понимающе кивает майор, - Далеко не у каждого в жизни такие есть. -Когда-то и у меня никого близкого рядом не было, - Ольгу внезапно прорывает на откровенность, - И это было самое паршивое время в моей жизни. Юля готовится слушать, не перебивая – и действительно выслушивает. Коллеге в самом деле находится много что рассказать. О том, как радовалась, придя в своё время на работу в следственный комитет, и о том, как быстро её радость сменилась разочарованием вперемешку с ужасом. Как ей было мерзко и страшно, когда она узнала, что из себя представляют полковник Ольховский и её тогдашний жених Арман Драгов, не гнушающиеся сокрытием и фальсификацией улик, коррупцией и издевательством над подозреваемыми. Как она не смогла наступить на горло собственной совести и проявила принципиальность, бросив Драгова и уволившись в никуда. И как снова почувствовала себя живой, оказавшись в ФЭС и встретив здесь Оксану. Амелина стала первым лучиком света в тёмном царстве, каким тогда виделась Ольге её сфера деятельности. Да, пришлось ей, конечно, натерпеться всякого и из-за Паши, и из-за Кости Котова, но такого безнадёжного мрака, как в следственном комитете, вокруг неё уже не было. Потом появились Артём и Толя, и Дунаева с удивлением поняла, что рядом с ней куда больше людей, готовых позаботиться, защитить и просто выслушать, чем ей казалось раньше. -Понимаешь, - тихо произносит она, наконец выговорившись и трогаясь с места, - В следственном я была не просто чужой, я была изгоем. «Не лезь», «тебе что, больше всех надо?», «молчи, если вылететь не хочешь» слышала чаще, чем своё имя. А Арман ничего не хотел с этим делать. Наоборот, втянуть меня хотел в свою грязь. Я поняла, что пора уходить – и от него, и с этого места. Страшно было – но у нас я хотя бы смогла выдохнуть. А уж как эти трое в моей жизни появились, - улыбается с нежностью, - поняла, что не зря прошла через весь этот ад. И даже то, что на днях случилось, уже не так пугает. Сестрица Армана пыталась на меня давить, намекала, что я и в ФЭС никому не нужна – но теперь-то я точно знаю, что это неправда. Извини, - спохватывается, - Загрузила тебя личным. Просто хотела пояснить, что они все для меня значат и почему мне неприятно выслушивать хоть о ком-то из них всякую ерунду. -Теперь я прямо-таки восхищаюсь вами всеми, - совершенно искренне выдаёт Соколова, потрясённо качая головой, - У меня такой компании нет. -Зато есть Паша, - запросто возражает Дунаева, - Берегите друг друга, ладно? Следующие несколько дней майор боится заходить в морг даже по делу, потому что от явно возмущённого отлучкой Ольги в Готымск Тукаева прямо-таки фонит тихой яростью. Просит сходить за уликами Оксану, тоже не слишком-то довольную последними новостями, и мысленно ругает старлея. Вот что эта невыносимая упёртая личность опять себе надумала? Её из плена вызволяют – она через три дня на командировку напрашивается в самый криминальный город Подмосковья, близких людей волноваться заставляя! Хотя сама рассказывала, как они ей важны. К счастью, из Готымска Ольга возвращается благополучно, без происшествий и с задержанным подозреваемым по делу о серии ограблений. Наблюдая сцену коллективного воспитательного процесса в буфете, плавно перетёкшую в столь же коллективные обнимашки и обсуждение планов на какую-то встречу бывших фехтовальщиков, Юля только тихонько смеётся – ну детсад же в чистом виде! Или дурдом. Или филиал детсада в дурдоме – если такие бывают, конечно. Размышления майора о работе дошкольных и лечебных учреждений прерывает звонок мобильного: «Вызывает Павел Гранин». Юля, в очередной раз усмехнувшись, берёт трубку, готовясь отвечать своему – так странно, правда? – капитану, который сам-то по упрямству и сумасшествию недалеко от этой четвёрки ушёл.