Les rois du monde

В способности Анатолия Ломова проникнуть в какую угодно базу данных, либо фактически раскрывая дело в один шаг, либо наворотив своей самодеятельностью ещё больше проблем, не сомневается никто в ФЭС. Толя – хакер, Толя – с информатикой всю жизнь на «ты», а с законом – условно (спасибо Галине Николаевне). Толю даже близкая подруга может заподозрить в том, что у него под дверью окопался не кот, а код. Казалось бы, что мешает ему, к которому всё вышеперечисленное (кроме инцидента с «кодом») совершенно справедливо относится, выполнить просьбу ещё одной близкой подруги и пробить по базам, включая визовые центры и посольства, некоего Виктора Андреевича Покатилова с двойным гражданством? Страх попасться? Господи, да сколько раз он в ходе расследования и не такую информацию без официальных запросов откуда только не выуживал… Полковник Рогозина ворчала, конечно, для вида, но в глубине души всё равно гордилась его дотошностью и находчивостью. Это ему Оксана передавала, конечно – и поначалу он ей с трудом верил, после таких инцидентов даже случайно в коридоре с начальством столкнуться опасаясь. Неудобство лезть в личное? Так его самого в это вмешали. Ещё и как вмешали – судя по звенящему голосу Амелиной в трубке, напугана она до крайней паники. Знать бы ещё, что ей сделал этот… Покатилов, черти бы его побрали! Но Оксана не говорит, Оксана еле слёзы злости сдерживает и почти шипит в трубку: -Толь, я тебя прошу, умоляю, найди про него всё, что можешь! Он мне всё хочет разрушить, что я здесь построила. Совета, как на грех, ни у кого не попросишь. Оля на выезде – они с Граниным отправились вызволять студентов-потеряшек, которых несколько дней удерживал на базе практики поехавший крышей романтик. Артём? Артём его куда подальше пошлёт, потому что нечего отвлекать по пустякам посреди рабочего дня. Ещё и отругает за использование программного обеспечения ФЭС в личных незаконных целях. А если вдобавок расскажет самой Оксане – пиши пропало. Тогда до скончания веков носить ему ярлык плохого друга и стукача, болтающего о чужих личных проблемах налево и направо. Делать нечего. Помочь подруге, которую какое-то невнятное нечто мужского пола довело до такого состояния – и долг, и дело чести, и просто что-то, что он физически не может проигнорировать. На счастье Ломова, на все его запросы выдаются отрицательные ответы. -Не выезжал… -Не оформлял… -Не подавал… -Не бронировал… В общем, сидит себе этот самый неизвестный науке Виктор Андреевич где-то во Франции неподалёку от Лазурного берега, никуда из страны нос казать не планирует, но почему-то разоряется на роуминге, доставая Оксану звонками. Этого она ему, конечно, не рассказывала – но ведь и он не вчера родился и не полный идиот, может сложить два плюс два. В смысле, бесконечные звонки, от которых она постоянно дёргается, сочувственные кивки Дунаевой и теперь ещё вот эту странную просьбу. Что ж, по крайней мере, он может хоть чем-то подругу успокоить – этот её сталкер и не думает появляться в России. Конечно, зря Оксана о нём не рассказала хотя бы Андрею – с поддержкой любимого мужчины ей было бы куда проще. Но их личная жизнь – не его дело. Толя быстро скидывает результаты поиска Амелиной и столь же молниеносно подчищает всю историю на рабочем компьютере, какую можно. Ещё бы с камеры запись его последних манипуляций стереть… Впрочем, нет ничего невозможного для человека с интеллектом и определёнными техническими познаниями. Ответ от Оксаны прилетает с такой же скоростью – видать, действительно как на иголках сидела, у компьютера дежуря: -Толь, спасибо тебе огромное! Ты настоящий друг, ты меня спас, я тебя обожаю!!! Кому угодно будет приятно получить столько благодарностей от близкого человека. Но эксперту всё равно беспокойно – мало ли, почему она так испугалась этого Покатилова? Вдруг он угрожал ей? Наверное, стоит всё же посоветовать ей поговорить хотя бы с Андреем, раз ни ему, ни Оле, ни Артёму она практически ничего не рассказывает. На звонок Оксана не отвечает. Наверное, и впрямь отходит от пережитого ужаса. Лучше сегодня её не беспокоить и заняться текущими делами. А именно, мониторить движение Оли и Гранина по Долгоозёрскому шоссе, по которому едут освобождать похищенных и задерживать чокнутого, которого с его, Толиной, подачи окрестили Купидоном за романтический мотив преступления. За соседним компьютером нервно ёрзает Холодов. Но тут ему кто-то звонит, и он, вскочив мгновенно, покидает лабораторию. Раньше Толя первым возмутился бы такому головотяпству, но сейчас только скрещивает пальцы за непосредственное начальство, надеясь, что он так подорвался из-за звонка Амелиной. -Так-так, - не слишком сосредоточенную работу программиста прерывает мягкий вкрадчивый голос Артёма, - В очередной раз манкируем обеденным перерывом, рискуя посадить себе пищеварительную, нервную и все прочие системы? - Тукаев неодобрительно качает головой, но Ломов от него по привычке пытается отмахнуться: -У меня тут наши под наблюдением… Да и вообще, - добавляет, уже понизив голос, - я сижу на дефиците калорий. -Что? – этому судмедэксперт даже не может поверить с первого раза, - Толь, вот сейчас скажи, что у меня проблемы со слухом и ты ничего не говорил. Ты с твоей работой – на дефиците калорий? Это просто нонсенс. -Да с какой такой работой? Был бы я опером и носился бы по задержаниям, как вот наши… А так – пятой точкой на стуле, головой в софте. Можно и поголодать. -С твоей привычкой обесценивать собственный труд мы позже разберёмся, - обещает Артём, - А пока, - за шкирку вытаскивает коллегу из-за рабочего стола, - идём твой дефицит восполнять, пока он не аукнулся нехваткой сил, кислорода и нервных клеток. Ломов физически не способен ничего предпринять против такого способа причинения добра. В голове крутится только одна мысль: слава богу, Тукаеву не пришло в голову заглянуть к нему несколькими минутами ранее и застукать за подпольным расследованием. Да и пообедать, если разобраться, лишним не будет – так лучше уж в нормальной компании, а не в одиночестве, на бегу и с оглядкой на рабочий компьютер. Хотя зачем Артём его согнал? Нет, конечно, всем в ФЭС известно, что судмедэксперты блюдут всеобщее здоровье, безопасность и гигиену труда – но Толе повезло не сталкиваться с этим на собственном опыте. По крайней мере, до сегодняшнего момента. А теперь вот и его сия участь коснулась. Наверное, потому что он совсем уж обнаглел. И потому что вряд ли Тёме улыбается перспектива отчитываться перед Олей и Оксаной за голодный обморок некоего программиста в лаборатории. -Толь? Толя, ау, приём! – несколько часов спустя голос Артёма снова отрывает его от работы – на сей раз, от изучения досье Купидона, в миру – Веселова Евгения Олеговича, данные которого скинули прибывшие на место опера, - Наши возвращаются, через полчаса будут в ФЭС. Со всеми четырьмя студентами – слава богу, живыми. И с вот этим вот товарищем, да, - кивает на высветившуюся на экране фотографию преступника. -Слава богу, - такие новости не могут не успокаивать, - Оля в порядке? -Ну по телефону отчиталась, что да, - скептически усмехается патологоанатом, - Но как приедет – от осмотра не отвертится. Гранин, кстати, тоже. Толя в который раз мысленно вздыхает с облегчением: слава богу, он не оперативный работник, не рискует жизнью каждый день и его медицинские экзекуции ограничиваются ежегодной диспансеризацией. Ольга и Павел действительно возвращаются в контору меньше, чем через час, и, к счастью, получают от Тёмы вердикт «здоровы, можете ехать домой». Как и все четверо потерпевших. Студенты, чувствуя себя здесь явно не в своей тарелке, только рады вернуться, наконец, в родное общежитие. Возникает проблема транспортировки: как довезти столько народу? Артём делегирует Гранину доставить в студгородок всех бывших потеряшек, а сам берётся развезти по домам Ломова и Дунаеву. Капитану такой расклад явно не нравится, но главную ехидну ФЭС доселе ещё никто не мог переспорить – ничего не поделаешь, приходится ему смириться. Тукаев старается вести машину как можно осторожнее. У него на заднем сидении – вконец измотанная выездом Ольга, задремавшая и лишь иногда во сне вздрагивающая. Рядом с ней – потерянный и нервничающий Толя, которому вот сейчас-то совсем непонятно, что в голову взбрело. Толя, в отличие от подруги, не может усидеть спокойно, то на неё виновато поглядывая, то в сторону глаза отводя. Что у него опять стряслось? Вообще понять, что конкретно творится на душе и в голове у Анатолия Ломова, Тёме представляется невозможным. Вроде и дружит он с ними троими – а всё равно от него конкретно будто особняком держится. Не то боится, не то не доверяет. Если причину очередного нервного срыва Ольги или драмы вокруг Амелиной узнать всегда удаётся, то как быть с этим товарищем, который ему теперь тоже, как ни крути, не чужой мальчишка с улицы? Вот и сейчас он явно куда-то вляпался – не знает, что делать, а за советом не идёт. Попытаться разузнать? Или этим ещё хуже сделает? -Ребят, вы там живы или я уже не вас, а моих основных клиентов в машине везу? – всё-таки рискует спросить. Тем более, до Олиного дома не так далеко осталось – всё равно пришлось бы её будить с минуты на минуту. Но Дунаева, видимо, уснула слишком крепко. Толя откликается шёпотом, просит не трогать её пока. Артём сетует на их всеобщую занятость и усталость и сообщает, что как раз планирует хоть немного разбавить их серые будни визитом в любительский театр студентов мединститута. У программиста от такого сообщения лезут глаза на лоб: в его представлении медики – личности исключительно в учебники погружённые и на самодеятельность ни минутки не находящие. Тёма смеётся: не ехидно в этот раз смеётся, мягко, по-доброму. Говорит, что медики бывают разные, и что в этой конкретной труппе и будущие кардиологи, и окулисты, и даже психиатры имеются. Затеяв оживлённую беседу на тему творчества врачей, мужчины своими разговорами будят-таки Ольгу. Впрочем, она на них не в обиде: сначала возится беспокойно, потом подхватывает нить обсуждения, а потом и вовсе просит высадить её чуть ли не за квартал от подъезда, ссылаясь на то, что дойдёт сама. Тукаев непреклонен – она в первую очередь всё-таки девушка и уже потом только оперативный работник, а всякой нечисти в такое время суток на улицах полно. Старлею приходится смириться и так и ехать в их компании до самого дома. Об этом, впрочем, она нисколько не жалеет – смеётся и присоединяется к Тёме, убеждающему Ломова тоже посетить запланированное будущими медиками мероприятие. Через пятнадцать минут машина судмедэксперта оказывается у её дома. Ольга обнимается на прощание с обоими друзьями, обещает Артёму познакомить его в конце концов с Катетом и, помахав рукой, скрывается в подъезде. Мужчины продолжают дальнейший путь вдвоём. Толя тихо радуется про себя, что после трудоустройства в ФЭС сдал клавдинскую квартиру милейшей матери-одиночке с дочкой-школьницей, а сам снял жильё в Москве. По крайней мере, так ему ближе добираться до работы и не приходится причинять лишних хлопот то Оле, то Артёму, которые его периодически подвозят. Сам же Тукаев нет-нет – да поглядывает в зеркало заднего вида на замолчавшего приятеля. Что-то, судя по отстранённому взгляду и задумчивости, у него всё-таки случилось, и дай бог, чтобы это что-то не обернулось для него чем-то серьёзным. -Толь, - всё-таки спрашивает, хоть и не любит обычно нарушать чужие границы, - Что тебя беспокоит? -Я использовал в личных целях специализированные программы и базы ФЭС, чтобы пробить одного мужика, судя по всему, донимающего нашу Оксану, - к его удивлению, на одном дыхании выдаёт Ломов. -Вот даже как, - Артёму стоит очень больших сил не потерять управление и оставаться сосредоточенным на дороге, - Это она тебя попросила? И ни мне, ни Ольге Вадимовне, ни даже своему Андрею, значит, об этом ни звука? -Она чего-то очень боялась, - признаётся программист, - И сразу успокоилась, когда я ей сообщил, что этот человек не пересекал и не планирует пересекать границу России. -Вот же дурища, господи… - устало вырывается у Тёмы, - То есть, она держала всё в себе, не рассказывая никому, даже своему любимому мужчине? И обратилась к тебе за подпольной помощью? Толя молча и виновато кивает. -Я очень надеюсь, что с ней и правда всё будет в порядке, - так же устало продолжает Артём, - и что этот некто действительно не посмеет к ней приблизиться. Потому что если что – ни от меня, ни от Холодова ему мало не покажется. -Ни от меня, - добавляет Ломов решительно, но в следующую же секунду зажмуривается, будто опасаясь насмешек или обесценивания. -Толь, - вместо этого просит вдруг Тукаев, - Пообещай мне одну вещь. Если вдруг ты куда-то влипнешь – не скрывай это хотя бы от нас троих. Ты наш друг, вообще-то, а не левый парень с улицы. Ты всем нам важен, и мне искренне жаль, если ты до сих пор убеждён в обратном. Но хотя бы не таись от нас, хорошо? Программист смотрит на него так, будто он только что произнёс длинную непонятную тираду по-китайски. Патологоанатом тяжело вздыхает – да, тут, видимо, проблемы с доверием похлеще дунаевских… «Впрочем, где наша не пропадала,» - проносится у него в голове, пока они подъезжают наконец-таки к Толиному дому. -Я не буду передавать Оксане, о чём мы говорили, - успокаивает он приятеля, прежде чем попрощаться, - Но о моей просьбе помни, ладно? Думаю, сама Оксана, да и Оля присоединились бы всеми руками. Друг, слава богу, не думает больше возражать: -Постараюсь. Хотя и не привык, честно говоря. Спасибо, Тём. Надеюсь, больше тебе не придётся нас развозить туда-сюда на ночь глядя, - и, выбравшись из авто, машет на прощание. «Придётся, причём ещё не раз,» - смеётся Артём про себя, - «Куда ж я от вас, чудиков, денусь-то с подводной лодки?»