Бамбола

Сону проснулся от тишины. Она была слишком плотной, как будто город решил на утро замолчать. Ни шума машин, ни лай собак, даже капли дождя, казалось, не касались подоконника. Эта тишина была чужой. Не той, что даёт покой, а той, что натягивает нервы, как леску перед обрывом. Он лежал, уставившись в потолок, и пытался понять, что именно его разбудило. Было слишком рано. Ещё не восемь. На сегодня у него всего три приёма — редкий, почти праздничный график. Он должен был радоваться. Но тело чувствовало тревогу. Незаметную, неясную, но постоянную. Как лёгкий зуд под кожей. Как ожидание, что за дверью кто-то стоит. Тихо. Слишком тихо. Он потянулся к телефону с мыслью, что, может, просто пришло уведомление из банка или напоминание от клиники. Но экран загорелся, и там было сообщение. Не от Джейюна. Не от коллег. Не от матери. От неизвестного номера: «Надеюсь, ты не заболел. Ты выглядел уставшим. — Н.» Он застыл. Прочитал снова. И ещё раз. Потом положил телефон на тумбочку, как будто тот мог обжечь. Имя. Всего одна буква. Но тело отреагировало моментально. Сердце глухо ударило в рёбра. Горло пересохло. В висках проступила тяжесть. Запах. Он вспомнил его так ясно, будто кто-то только что прошёл мимо кровати. Бергамот. Холодный, горький, цепляющий. И что-то металлическое, тревожное. Он потянулся к футболке, что висела на спинке стула. Та, в которой он был в машине. Прижал ткань к лицу и закрыл глаза. Он пах. Он всё ещё пах. Сону сжал пальцы в кулаки. Это ненормально. Это слишком. Он не должен так реагировать. Ни на кого. Тем более на альфу, который появляется, как призрак, знает о нём слишком много, и говорит слишком мало. Но тело не слушалось. Запах его привлекал. Не просто вызывал интерес — тянул, как магниты. Как будто внутри что-то отозвалось. Что-то, что давно спало. И это было страшно. Он лёг обратно, натянул одеяло до подбородка, но не мог успокоиться. В голове крутились обрывки: машина, голос, прикосновение, которое почти случилось, но не случилось. И то, как он произнёс его имя. «Сону.» Словно знал его всю жизнь. Словно имел право. Кожа под воротником горела. Он чувствовал, как его аромат мёда становится гуще, тяжелее. Омега внутри него — та часть, которую он давно научился игнорировать — шевельнулась. Слишком резко. Это было похоже на влечение. Слишком физическое. Слишком острое. Именно это его и пугало. Он не знал этого человека. Совсем. Ничего, кроме имени. Ники. И даже это имя звучало как псевдоним. Он появлялся из ниоткуда и исчезал туда же. Но каждый раз оставлял след. Пахнущий. Живой. Непрошенный. Сону встал. Прошёлся по комнате. Подошёл к окну. За стеклом — город всё ещё спал. Или притворялся. Погода была серой, воздух — влажным. Мир казался вязким. Он хотел просто выпить кофе и забыть. Но сообщение всё ещё горело в телефоне. И запах всё ещё жил в его памяти. Он сдался. Написал коротко: «Нет, всё в порядке. Спасибо.» И через секунду удалил. Не отправив. Потому что не был уверен, кому именно он отвечает: мужчине из машины или голосу в своей голове, который шептал, что он хочет большего. И это — пугало ещё сильнее. *** Клиника встретила Сону привычным запахом антисептика, влажной шерсти и кофейной гущи из старой капсульной машины. Он пришёл раньше, чем обычно — не потому что спешил, а потому что не мог больше лежать дома, слушая, как в голове по кругу звучит одно сообщение. «Ты выглядел уставшим. — Н.» Джейюн уже сидел на ресепшене, смотрел в монитор и жевал яблоко. — Доброе утро. — Он кивнул. — Вид у тебя так себе. — Благодарю за честность. — Сону бросил сумку в шкафчик. — У нас три приёма? — Ага. Всё до обеда. Потом тишина. Если не приволокут кого-то с улицы. Первым пришёл щенок бигля, которого недавно взяли из приюта. Маленький, дрожащий, с глазами, полными страха. Он не сопротивлялся, просто вжимался в хозяйку, будто та — единственный остров на всём этом шумном свете. Сону опустился на корточки и не стал трогать сразу. Просто говорил. Тихо. Медленно. Через пару минут щенок позволил дотронуться. Он слушал биение сердца, проверил уши, зубы. Выписал витамины, дал пару советов по адаптации. И — угостил печеньем, которое всегда держал для самых нервных. — Вы с ним как будто на одном языке, — сказала женщина на выходе. — Он вас не испугался. Сону только улыбнулся. Иногда это всё, что он мог сделать. Второй был случай посложнее — кастрация взрослого кота по кличке Боня, который, по словам хозяйки, "вёл себя как хулиган и метил всё подряд". Кот был огромный, рыжий, с характером бульдозера. Вёл себя вызывающе, даже под седацией. Сону привычно скоординировал анестезию, подготовил инструменты, провёл операцию спокойно, без лишних слов. Потом долго сидел рядом, пока Боня приходил в себя, гладя между лопатками. Кот не фыркал. Даже не рычал. Просто дышал. И это было почти одобрение. Третьей пришла пожилая пара с болонкой, у которой на животе обнаружили странное уплотнение. Они были тревожны, задавали слишком много вопросов, перебивали друг друга, хватались за руки. Сону проверил всё, что мог, сделал узи, назначил анализы. Ничего смертельного, но с возрастом — всякое может быть. — Спасибо, доктор, — сказала женщина, когда они уже собирались уходить. — Вы умеете слушать. Это редко. После обеда наступила редкая в клинике тишина. Джейюн куда-то исчез, оставив после себя лишь кружку с остывшим чаем. Сону прошёлся по кабинету, стерильные перчатки, пустые шприцы, журчащая капельница в боксе. Он заглянул к кролику, которого лечили с прошлой недели — тот спал. Он сел за стол, открыл журнал, сделал записи. Потом просто сидел. Впервые за долгое время — один. Без шума. Без клиентов. Без запаха чужой шерсти. И в этой тишине снова вернулся тот аромат. Бергамот. Как будто впитался в воротник, в Телефон завибрировал. Новое сообщение: «Я не хочу нарушать твои границы. Просто... думаю о тебе. — Н.» Сону уставился в экран. Внутри что-то дёрнулось. Не страх. Не влечение. Что-то промежуточное, острое, неудобное. Он не сдержался. Пальцы сами печатали: «Вы странный. Это всё — странно. Я не знаю, что вы от меня хотите.» Он нажал "отправить" и сразу пожалел. Словно выдохнул слишком резко и потерял равновесие. Телефон завибрировал снова. Но это был не ответ. Это был вызов. Номер всё тот же. Без имени. Сону колебался. Но всё же принял. — Прости, если я перехожу черту. — Голос был тихим. Ровным. — Я просто... хочу узнать тебя ближе. Без давления. Без фокусов. Если позволишь. — Это звучит... — Странно? — мягкая усмешка. — Тогда давай сделаем вид, что я обычный. Просто парень, который хочет пригласить тебя выпить кофе. Сону молчал. — Один час. Никаких вопросов, если не хочешь. Просто — ты и я. Разговор. Солнечное окно в шумной кофейне. Согласен? Он снова молчал. Потом выдохнул: — Где? Ники назвал адрес. Сону знал это место. Там действительно было солнечно. И тихо. — Я подумаю, — сказал он. — Я буду ждать. Даже если ты не придёшь. Связь прервалась. Сону посмотрел в окно. Дождь закончился. А он всё ещё чувствовал, как внутри что-то растапливается — медленно, но уверенно.