Останься со мной, пожалуйста

      Англия хотел уйти как всегда по-тихому, не предупреждая об этом никого. Но когда он спустился вниз, услышал голос Америки, звучащий из холла. Он был не из тех людей, которые поднимались ни свет ни заря, тем более уж после пьянки, но не сегодня. Голос звучал бодро для такого раннего часа.       — Доброе утро, — неуверенно произнес Британия, обнаружив Штаты в обществе инопланетянина Тони за столом с накрытым завтраком.       — О, проснулся, — не дожевав бургер, воскликнул хозяин дома. — Доброе утро, Артур.       Артур? С чего бы он решил обратиться ко мне по имени?       Необъяснимое жжение в области лба заставило Кёркленда потянуть к нему руку.       — Ты забыл вчера, — он положил пачку сигарет на стол перед Джонсом, решив не обращать внимание на странности в его сегодняшнем поведении. — И куртку тоже.       — Спасибо, — немного смутился он, непонятно больше от ревнивого взгляда Тони или от воспоминаний об окончании вечера. — Будешь завтракать?       — Надеюсь, не бургерами? — Англия брезгливо посмотрел на тарелку Америки.       — Нет, я попросил приготовить для тебя овсянку и пожарить бекон, — снова приняв непринужденный вид, заулыбался он в ответ. — Ещё есть сладкая сдоба, Артур.       И снова он назвал его по имени, и снова это желание коснуться лба.       — Если у тебя болит голова, то нет лучшего лекарства от похмелья, чем кола, — продолжал Альфред.       Упав в кресло, всё ещё держась за лоб, Британия неожиданно вспомнил. Да, это был не сон. И вот откуда это желание коснуться лба.       Сладких снов, Артур. Вот, что он сказал. И поцеловал меня в лоб.       — Америка, — он боялся поднять на него взгляд. Все эти обращения были не просто так. Либо было что-то кроме этого невинного поцелуя, либо даже если и только он, то Англия хотел знать, что это всё означало. — Я могу остаться у тебя ещё на один день?       — Ты можешь оставаться у меня, сколько тебе угодно, — скорее удивлённо ответил Альфред.       Это была конференция, посвященная цветам или что-то в этом роде. И, конечно же, появление там самого Великобритании произвело фурор, впрочем, как и всегда. Он выбирал самые незаметные конференции, чтобы Америка никогда не догадался, где он, в случае если бы захотел заявиться туда.       Он хотел вернуться в поместье. Чем скорее, тем лучше. Его обычное желание убежать домой из-за того, что он в очередной раз просрал шанс поговорить со Штатами, сегодня было противоположным. Он что-то сделал вчера такое, чтобы Альфред поцеловал его. Он был уверен в том, инициатива исходила не от самого Америки, а именно его, Британии, действия привели к этому. Только какие? Он не помнил, что было, после того как Джонс вышел на балкон.       Англия ушел с этого мероприятия ещё до его окончания, дождавшись, когда внимание к его персоне немного поутихнет. Зачем он вообще на них ходит? Можно было только говорить, что он едет на конференцию, ходить его никто не обязывал.       — Привет, — светлая макушка свесилась из-за высокой спинки кресла. — Я думал, ты будешь чуть позже. Ужин?       — Это опять бургер? — ужаснулся Кёркленд, заметив любимую еду Альфреда у него в руках.       — Ну, вообще, я тебя не ждал, — он вскочил с кресла. — Но я думаю, в холодильнике найдётся лазания. Или мы можем заказать пиццу.       Глядя на обеспокоенного Америку, Англия невольно заулыбался. Не часто он заботился о ком-то, но тот раз, когда он пытался его вылечить, приложив бургер ко лбу, был ужасен. Уж лучше бы и тогда поцеловал.       — Эй, Америка, я согласен и на бургер, — он только изображал недовольство. — Ко мне пойдём?       — Да, кстати, об этом, — кивнул Штаты и сразу переключился на другую тему. — Я тут решил, что ты должен попробовать наши эль и портеры. Так что я обошёл пару-тройку алкогольных магазинчиков и взял там всё, что хотя бы отдалённо могло бы напомнить твои родные напитки. В общем, это всё в твоей комнате.       — Ну, пошли дегустировать.       Англия сегодня был намного спокойнее, чем вчера, так же, как и Америка был куда более воодушевлён. На самом деле утром Джонс тут же отправился спать, как только дверь за его гостем закрылась, проспав до обеда, он был действительно настроен на то, чтобы прояснить всё.       Кёркленд перебирал в голове слова, которые он должен был бы сказать, но почему-то все они звучали так глупо и незначительно. Попытки вспомнить то, чем же закончился вечер тоже ни к чему не приводили. Осталось только пить эль, заботливо купленный Джонсом.       Штаты несколько раз пытался начать разговор, но общаться с ушедшим в себя Британией было очень сложно. Как и наблюдать то, как он открыл уже третью бутылку.       — Как дегустация? Сегодня ты подозрительно тихий, — надежда на разговор не в пьяном состоянии таяла с каждым глотком.       — Как ни странно, очень даже ничего, — показывать, что ему понравилось хоть что-то американское, он не хотел.       — Вот! А я же говорил! — на какой-то момент ему показалось, что смог вернуть внимание Англии, но он снова уткнулся в бутылку. — Я покурю, пожалуй.       Твою мать! Что я делаю? Я ведь решил, что поговорю с ним. Я не раздевался — это он меня раздел. Сложил всю одежду. Попросил о завтраке. Даже то, что прошёлся по магазинам в поисках этого идиотского тёмного пива. Всё это выглядит так, будто, что бы я ни сделал вчера, он понял, как я к нему отношусь. И вместо того, чтобы подтвердить его догадки, я снова заливаю свою трусость. Неудивительно, что он в очередной раз ушёл курить.       Америка снова смотрел на огни города и снова пытался унять свою бессильную злость. Злиться он мог только на себя. Он мог бы спросить в лоб у Англии, зачем он приезжает, зачем выдумывает про свои конференции, и что вчера, чёрт возьми, он устроил. И если бы Джонс хотел поговорить, не наблюдая как он в очередной раз напивается, то точно уж не надо было покупать ящик пива. Нет, пусть делает первый шаг сам Кёркленд, ведь если это была всего лишь пьяная выходка, то идиотом по итогу окажется именно он.       — Ты всё-таки решил потравить свой организм? — Альфред даже не повернул голову, когда услышал, что балконная дверь открылась. — Помнишь же, что пассивное курение в четыре раза вреднее активного?       — Из нас двоих это мне пристало быть занудой, — голос прозвучал слишком тихо.       — Тогда зачем ты тут? — ему слабо верилось, что Артур решится на какие-то объяснения.       — Должен кое-что сказать, — Британия всё еще надеялся, что Штаты повернется, но он продолжал выпускать колечки дыма в сторону города. Тогда он сам приблизился вплотную. — Извини меня, Альфред.       — Что? — только и успел выдать Америка, услышав эту фразу и поворачиваясь.       Игнорируя горький вкус табака, притянув Джонса за ворот его куртки, Кёркленд коснулся его губ. От неожиданности сигарета выпала из рук Штатов. Англия боялся пошевелиться, в любой момент ожидая, что его оттолкнут.       Наваждение Америки быстро сошло на нет — он, наконец, убедился в своей правоте насчёт Британии и ни за что не собирался позволять ему в очередной раз улизнуть от него. Артур было трепыхнулся, когда инициатива перешла от него к Альфреду. Меньше всего он ожидал, что тот схватит его в охапку.       Объятия были ослаблены только тогда, когда в лёгких Штатов закончился воздух, и он разорвал поцелуй. Он упёрся своим лбом в лоб Британии, заглядывая в его зелёные глаза.       — За что ты извинялся? — Артур заметно покраснел, смутившись.       — Не важно, — он попытался отодвинуться от Альфреда.       — Как это не важно? Как я могу тебя простить, если не знаю, за что, Англия? — он всё-таки разжал руки.       — У меня есть имя, — зачем-то буркнул Британия.       — За что я должен тебя простить, Артур? — вопрос был мягко повторен.       — За то, что я так долго тянул, — сразу же сдался он.       — Если всё будет заканчиваться так же, то я всегда готов ждать, — Штаты улыбался. — Кстати, эти конференции — скажи, ты приезжал сюда ради них или всё-таки…       — Зачем ты задаёшь этот вопрос, если знаешь ответ на него, — не дав его закончить, вспылил Англия.       — Хочу, чтобы ты это произнёс.       — Каким же ты бываешь невыносимым, — он совершенно не понимал, как у Америки удавалось выводить его из себя всего парой фраз. — Поэтому я не хотел вообще это обсуждать.       — Я люблю тебя, Арти, — снова руки сомкнулись вокруг него.       Он тоже слишком долго тянул с этим и просто обязан был это сказать. И он совершенно не ждал, что Британия ответит ему тем же. По крайней не мере сразу же.       — Ал… — только и смог выговорить он.       — Пойдём внутрь, тут холодно.       Они зашли обратно в комнату, Штаты излучал свой обычный позитив и всем видом показывал, что ничего не произошло. На самом деле внутри он ликовал. Его сразу же отпустило напряжение, которое преследовало последние полгода. Всё пошло не так, как всегда, но именно так, как должно было.       — Ал, — Британия потянул его за подол куртки. — Останься со мной, пожалуйста.       — А я же никуда ещё не ухожу, — засмеялся Америка, потянувшись за бутылкой пива, стоявшей на столике перед камином.       Он вспомнил. Всё, что он сделал вчера — попросил его остаться. Этого небольшого действия было достаточно, чтобы всё сдвинулось с мёртвой точки. Всего лишь попросить остаться.       — Ты понял, что я имею в виду, — он перехватил бутылку, поставил её обратно на столик и уткнулся лбом в плечо. — Не уходи, как вчера.       — Хорошо, Арти, — и не собирался спорить Штаты. — У меня тоже есть просьба — не ищи, пожалуйста, больше никаких предлогов, чтобы приехать ко мне. Просто приезжай, эта комната всегда ждёт тебя. И я жду тебя.       Артур, хмыкнув, подумал о том, какой же всё-таки он жизнерадостный, инфантильный и обязательно желающий оставить последнее слово за собой.       Так и не дождавшись ответа, Альфред утянул его в поцелуй, подумав о том, какой же он гордый, самовлюблённый и всегда считающий себя абсолютно правым в любой ситуации.