Под алым закатом и лунным светом

— Эндрю, ты должен съехать с этой комнаты. Мэтт согласен жить с Ники или с Аароном. Ты можешь занять его спальню.       Эндрю развалился на своем старом, видавшем виды матрасе, который кричаще контрастировал с только что отремонтированной комнатой. Как только второй этаж был готов, Натаниэль заказал новую мебель и матрасы, приказав выбросить весь хлам. Но Эндрю каким-то чудом умудрился вытащить свой матрас обратно. И теперь Натаниэль, зайдя в свою, наконец-то отремонтированную спальню, увидел оборотня, который отодвинул его новую кровать и положил на пол свой дышащий нафталином и пылью матрас. — Я не буду повторять! — голос Натаниэля сорвался на крик. — Забирай свой вонючий матрас и занимай другую спальню! — Хм. Вроде слышу какой-то писк, но слов разобрать не могу, — невозмутимо ответил Эндрю, укладываясь поудобнее и закидывая руки за голову.       Натаниэль мог поклясться, что в его мертвых жилах закипает кровь. Белая горячка ярости пожирала его изнутри. — Я вышвырну тебя в окно, и следом за тобой полетит этот вшивый матрас! — прошипел он, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Только попробуй, и ты посмотришь, что с тобой будет, — ухмыльнулся Эндрю. Его вид был настолько самодовольным, что это подлило масла в огонь. — Иди тогда в задницу! — выпалил вампир, отбросив все аристократические манеры.       Эндрю удивленно поднял бровь, глядя на него снизу вверх. — Наш аристократишка и ругаться умеет. Интересно...       Натаниэль с грохотом захлопнул дверь, так что по стене пошли небольшие трещинки. Он слетел вниз по лестнице, выхватил из рук ошарашенного Ники топор и с яростью обрушил его на поленья во дворе. Щепки разлетались во все стороны, как искры. — Чего это с ним? — спросил Мэтт, наблюдая за этой яростной рубкой. — Судя по крикам, Эндрю не захотел выезжать из его спальни и притащил свой старый матрас обратно, — философски заключил Ники. — Во дают, — хмыкнул Мэтт, откусывая очередной кусок яблока. — Как же он меня бесит! Я просто убью его. Возьму его шею в руки и задушу, — сквозь зубы шипел Натаниэль, с яростью вонзая топор в очередное полено. Он не мог припомнить, когда в последний раз кто-то выводил его из себя до такой степени.       Вдруг его внимание привлекла богатая карета, мчавшаяся по дороге к его поместью. Натаниэль нахмурился, наблюдая за ее приближением. Из экипажа с изяществом вышел Джереми Нокс, мэр города. На его лице играла уверенная улыбка, и он направился прямо к Натаниэлю.       Он отбросил топор в сторону, провел рукой по волосам, пытаясь пригладить растрепавшиеся в гневе длинные пряди, и двинулся навстречу нежданному гостю. — Мистер Джостен, здравствуйте! — Нокс протянул руку для рукопожатия, и Натаниэль, скрывая раздражение, ответил на него. — Простите, я не вовремя? — мэр окинул его оценивающим взглядом. — Вы выглядите... взъерошенным. Это вам идет. — Хм, благодарю, — Натаниэль заставил свои губы растянуться в подобии улыбки. — Не хотите ли зайти выпить чаю? — он жестом указал на дом.       Взгляд Джереми скользнул по фасаду, и его глаза округлились от изумления. — Мистер Джостен, вы совершили чудо! Этот дом выглядит... великолепно! Как вам удалось добиться такого за столь короткое время? — Деньги, мистер Нокс, — холодно ответил Натаниэль, чувствуя как ярость внутри него сменяется привычной маской светской учтивости. — Деньги творят чудеса. — Здравствуйте, джентльмены, — учтиво произнес Джереми, проходя мимо Ники и Мэтта. Те в ответ молча кивнули, внимательно наблюдая за визитером.       Натаниэль провел мэра на кухню и предложил ему высокий стул у массивного обеденного стола. — Я сейчас поставлю чайник, — сказал вампир, тщательно вымыв руки и принявшись ловко разжигать огонь в плите. — Вы сами занимаетесь такими делами? — с легким удивлением поинтересовался Джереми. — Я предпочитаю все делать самостоятельно, — ответил Натаниэль, ставя на огонь медный чайник. — Как говорится, хочешь сделать хорошо — сделай сам. — Мистер Джостен, вы постоянно меня удивляете, — Джереми мягко улыбнулся. — В вас есть какая-то... особенная черта.       И снова Натаниэль уловил учащенный, горячий ритм сердца мэра. — Что предпочитаете, чай или кофе? — Чай будет прекрасен, — Джереми склонил голову. — Ах, да, я чуть не забыл! Я привез вам приглашение на маскарад. Он состоится через неделю. Вот адрес.       Мэр протянул изящный конверт с тиснением. — Благодарю вас, — Натаниэль принял приглашение. — С большим удовольствием приду. — А эти джентльмены у входа... Ваша прислуга? — Нет, — покачал головой вампир. — Мои добрые друзья и компаньоны. Они также проживают в этом доме. — О, как интересно.       В этот момент позади Джереми раздались тяжелые шаги. Мэр обернулся и увидел Эндрю, спускающегося по лестнице, взгляд оборотня, сразу упал на них. Джереми вежливо поднялся. — Мистер Аарон! Рад снова вас видеть. — Боюсь, вы ошибаетесь, — вмешался Натаниэль. — Это его брат-близнец, Эндрю Миньярд.       На лице мэра мелькнуло удивление, но он все же протянул руку для рукопожатия. — Я не жму руки, — буркнул Эндрю, проходя мимо него и плюхаясь на стул напротив. — Эндрю, не мог бы ты нас оставить? Я беседую с мэром. — Не мог бы, — ровно, не глядя на него, ответил оборотень. — Мистер Нокс, прошу прощения за его манеры, — вздохнул Натаниэль. — Ничего, ничего, — мэр снова сел, сохраняя невозмутимость. — И, пожалуйста, зовите меня Джереми. Не стоит формальностей. Я очень надеюсь, что мы станем добрыми друзьями. — В таком случае, и вы зовите меня просто Нилом.       В этот момент чайник оглушительно засвистел, и Натаниэль отвернулся, чтобы снять его с огня.       Эндрю продолжал сидеть за столом, его поза была расслабленной, но взгляд — пристальным и неотрывным, будто он изучал редкий, не особо приятный экспонат. Джереми под этим взглядом слегка ерзал на стуле. — Мистер Миньярд, а чем вы занимаетесь? — вежливо, прерывая тягостное молчание, спросил мэр. — Тоже в сфере финансов, как ваш брат? — Нет.       Пауза затянулась. Джереми, чувствуя неловкость, снова спросил: — Тогда, позвольте поинтересоваться, чем вы занимаетесь? — Разгружаю вагоны. Таскаю мешки, — Эндрю отчеканил, и в его голосе прозвучал открытый вызов. — А что, есть проблема? — Ни в коем случае! — Джереми поспешно поднял руки, изображая безобидность. — Прекрасная, почтенная работа. Очень... физическая.       В этот момент Натаниэль повернулся, держа в руках две кружки. С изящным поклоном он поставил перед Джереми фарфоровую чашку с ароматным чаем. Перед собой он поставил простую кружку с черным кофе. Его взгляд скользнул на Эндрю, и он едва заметно закатил глаза, будто выполняя вынужденную обязанность. Затем он с тем же выражением лица поставил третью кружку с кофе прямо перед оборотнем и молча подтолкнул к нему сахарницу.       Эндрю медленно перевел взгляд с кружки на вампира. В его глазах мелькнуло нечто среднее между удивлением и глумливым удовлетворением. Он не сказал ни слова, но его поза стала чуть менее воинственной.       Натаниэль наклонился так близко, что его губы почти коснулись завитка уха Эндрю. Его шепот был горячим и беззвучным для всех, кроме оборотня: — Пей кофе и проваливай.       Он почувствовал, как мгновенно напряглись мышцы под тонкой тканью рубашки Эндрю. По коже пробежала мелкая дрожь, и сердце забилось с такой силой и скоростью, что его стук, казалось, заполнил всю комнату.       Натаниэль так же плавно отстранился, коротко хмыкнул — звук, полный самодовольства и скрытой насмешки, — и тут же повернулся к Джереми, его лицо вновь осветила учтивая, безупречная улыбка, будто ничего и не произошло. Вся его поза говорила: «Вот теперь мы можем спокойно побеседовать». — А вы... близки. — улыбнулся Джереми, его взгляд скользнул от Натаниэля к Эндрю и обратно. — Не сказал бы, — ответил Натаниэль с холодной, вежливой улыбкой, от которой в воздухе повеяло морозом.       Эндрю словно очнулся от транса. Он медленно моргнул, и на его губах расплылась хищная, вызывающая ухмылка. — Мы всего лишь делим одну спальню. Не сказал бы, что это признак особой близости, — он откинулся на спинке стула, протянул руку к кружке и сделал неспешный глоток кофе, его взгляд бросал Натаниэлю открытый вызов. — Это вынужденная мера, — сквозь стиснутые зубы, с идеально сохраняемым спокойствием, процедил Натаниэль. Он повернулся к мэру, полностью отрезав Эндрю от поля зрения. — Джереми, пожалуйста, не обращайте на него внимания. Давайте лучше продолжим наш разговор. — Да, конечно, — Джереми слегка покраснел, пойманный на минутной неловкости, но быстро взял себя в руки. — Насчет маскарада... Вы можете прийти в костюме на ваш вкус. Ожидается много гостей. — Прекрасно. А пожертвования, которые сделают гости... куда они будут направлены? — спросил Натаниэль, его голос вновь обрел деловую, заинтересованную интонацию. — Мы в мэрии тщательно распределяем все средства среди наименее защищенных жителей города, — с явной гордостью в голосе объяснил Джереми. — Помогаем бедным семьям, сиротам. Для многих эта помощь — настоящая поддержка. После бала я предоставляю полный отчет о расходовании средств. Каждый может прийти и увидеть, куда именно ушел каждый его доллар. — Это великолепная идея, — Натаниэль кивнул, и в его глазах вспыхнул искренний, живой интерес. — Богатые развлекаются, а их деньги идут на благое дело. Гениальная схема. Кто ее автор? — Ну, если честно... я, — Джереми скромно опустил взгляд, но было видно, как он доволен. — Пять лет назад, когда я стал мэром, в городе было слишком много бедности. Во-первых, я постарался создать новые рабочие места. Во-вторых, открыл несколько дополнительных школ, куда теперь могут бесплатно ходить все дети. А в-третьих... этот бал. Для состоятельных людей — это веселье и светский раут, а потратить несколько сотен долларов на благотворительность для них не проблема. Я даю им праздник, а они помогают городу. Все в выигрыше. — Мне нравится ваша идея, — Натаниэль кивнул, и в его глазах мелькнула искра одобрения. — Я обязательно приду и внесу свою лепту.       Джереми вспыхнул еще сильнее, и на его щеках выступил румянец. — О, даже если вы ничего не пожертвуете, это не страшно! Мы никого не принуждаем. И, признаюсь, я пригласил вас вовсе не из-за денег. Мне просто... будет приятно снова вас увидеть. — Благодарю, — учтиво ответил Натаниэль.       Эндрю, до этого сидевший в угрожающем молчании, внезапно придвинулся к столу. Его стул громко скрипнул. — Мэр, а вы всем лично развозите приглашения? — его голос прозвучал едко и подчеркнуто невежливо.       Джереми на мгновение смутился. — Простите? А... Нет, не всем. Просто Нилу я захотел передать приглашение лично. И, прошу прощения за неучтивость, — он обратился к Эндрю, — вы тоже можете прийти на бал, мистер Миньярд.       Мэр снова обратился к Натаниэлю, стараясь игнорировать тяжелый взгляд оборотня. — Вы можете привести с собой любого из ваших друзей, Нил. Мы будем рады всем.       Джереми поднялся, собираясь уходить. — Спасибо вам, Джереми, что нашли время и заехали лично, — Натаниэль проводил его до двери. — Мой дом всегда открыт для вас.       Проводив мэра взглядом и дождавшись, пока карета скрылась за поворотом, Натаниэль резко развернулся. Его спокойное, учтивое выражение лица сменилось маской ледяной ярости. — Эндрю Джозеф Миньярд! — его голос, низкий и раскатистый, прорвал вечернюю тишину, эхом отражаясь от стен дома. — Сегодня твой последний день! Я прикончу тебя!       Эндрю, стоявший на пороге, лишь усмехнулся в ответ — коротко, вызывающе , рванул вглубь дома. Натаниэль помчался за ним, его длинные волосы взметнулись назад.       Ники и Мэтт, услышав крик, переглянулись. Мэтт вопросительно поднял бровь. — Пойдем, разнимем?       Ники, не отрываясь от своего занятия, с силой вогнал топор в очередное полено. —Не-а. Пусть сами разбираются.       Натаниэль, весь растрепанный, стоял, тяжело дыша, по одну сторону кухонного стола. Его одежда была в беспорядке, а в глазах пылала ярость. Напротив, с другой стороны стола, замер Эндрю, сжимая в руке длинный кухонный нож. Лезвие тускло поблескивало в свете заходящего солнца. — Давай, подходи! Я покажу тебе, как выглядят твои кишки, кровосос! — выплюнул Эндрю, его голос был хриплым от злости.       В ответ Натаниэль обнажил клыки. Его обычно бесстрастное лицо исказилось. Под бледной кожей проступила сеть багровых сосудов, делая его похожим на ожившую готическую фреску. — Я могу оказаться рядом с тобой быстрее, чем ты моргнешь, и выпить твою кровь до капли. — Подавишься, — парировал Эндрю, но его пальцы крепче сжали рукоять ножа. — Я не могу больше терпеть тебя! Ты раздражаешь меня каждой клеткой своего ничтожного существа! — закричал Натаниэль, и его голос прозвучал как удар хлыста.       В следующее мгновение он исчез и появился прямо перед Эндрю. Удар был молниеносным. Нож с лязгом отлетел в угол. Прежде чем оборотень успел среагировать, Натаниэль уже повалил его на пол лицом вниз, прижав всем телом. Одной рукой он вдавил голову Эндрю в прохладные половицы. — Отпусти, ублюдок! — зарычал Эндрю, изо всех сил пытаясь вырваться. Натаниэль чувствовал, как под ним бьется мощное, жилистое тело, но в приступе слепой ярости его вампирская сила была неодолима. — Ты — ничто! И я могу делать с тобой все, что захочу! — его руки и корпус вжали Эндрю в пол с еще большей силой.       И тут Натаниэль почувствовал нечто, от чего его собственная ярость мгновенно испарилась. Все тело Эндрю затряслось. Не от ярости, а от чего-то другого. Мышцы напряглись до предела, а затем начали мелко, беспомощно дрожать. Лицо, прижатое к полу, застыло в маске абсолютного, животного ужаса. Эндрю пытался вдохнуть, но у него не получалось — горло сжал спазм.       Натаниэль тут же ослабил хватку и отпрянул, будто обжегшись. Ярость сменилась леденящим ужасом. Он смотрел, как Эндрю, свернувшись калачиком на полу, судорожно хватал ртом воздух, не в силах издать ни звука. — Что с тобой? — его собственный голос прозвучал чужим и испуганным. Он потянулся рукой, желая прикоснуться, проверить.       Эндрю, увидев это движение, с новым приступом ужаса отполз к шкафу, больно ударившись о него спиной. — Не трогай меня! — его голос сорвался на визгливый шепот. Глаза, полные паники, смотрели на Натаниэля, но словно не видели его. Он смотрел сквозь него, на кого-то или на что-то другое. Натаниэль никогда не видел его таким — сломленным, уязвимым и по-настоящему испуганным. — Прости, — тихо, почти беззвучно, сказал Натаниэль, замирая на месте и не решаясь приблизиться. — Я... я сделал тебе больно?       Эндрю еще секунду смотрел на него этим потерянным, невидящим взглядом, будто продираясь сквозь слои времени и памяти. Затем, не сказав ни слова, он резко вскочил на ноги и, пошатываясь, выбежал из дома, скрывшись в темноте леса.       Натаниэль остался сидеть на холодном полу, в полной тишине, уставившись в пустое место, где только что был Эндрю. *** — Нил, успокойся. Присядь, — Аарон мягко, но настойчиво пытался усадить взволнованного вампира на диван. — Эндрю часто уходит в лес один, когда ему нужно подумать. Просто дай ему время. — Его уже нет четыре часа, — прозвучал глухой, почти отстраненный ответ. Натаниэль не смотрел на Аарона, его взгляд был устремлен в темное окно, за которым царила ночь. — Он иногда уходит и на всю ночь. С ним все будет в порядке, — попытался успокоить его Аарон, но в его собственном голосе слышалась легкая неуверенность.       Натаниэль наконец опустился на диван, скрестив руки на груди. Его брови были сведены в глубокую, озабоченную складку. Он не сделал ничего ужасного — Эндрю и сам не раз обходился с ним куда грубее. Но почему же тогда внутри все сжималось от холодного, неприятного чувства вины? Это было новое, почти забытое ощущение.       Прошел час. Дом погрузился в тишину, все разошлись по своим комнатам. Натаниэль поднялся с дивана. Его движения были беззвучными и решительными. Он вышел из дома и без колебаний шагнул в темноту леса.       Натаниэль замер на опушке леса, отбросив все посторонние мысли. Он закрыл глаза, позволив лесу говорить с ним. Шелест листьев под лапкой лисы, отдаленное уканье совы, треск ветки под чьим-то животным шагом — все это было лишь фоном. Его слух, нечеловечески острый, просеивал эти звуки, ища один-единственный — ритм знакомого сердца или шум знакомого дыхания. Но их не было.       Тогда он вдохнул полной грудью. Ночь пахла хвоей, влажной землей, гниющими листьями и жизнью тысяч мелких существ. Он отсек и эти запахи, фильтруя их, как человек промывает песок в поисках крупинки золота. И вот он — слабый, едва уловимый шлейф. Та самая смесь пота, дикой шерсти, дешевого табака и чего-то неуловимо мускусного, что было квинтэссенцией Эндрю.       Нить аромата была тонкой, порываемой ветром, но для Натаниэля она чувствовалась в темноте, как след фосфорной краски. Не раздумывая, он шагнул в чащу, его бесшумная фигура скользила между деревьями, неуклонно следуя за невидимым проводником.       Спустя десять минут беззвучного пути сквозь чащу деревья расступились, открывая вид на небольшую, скрытую от посторонних глаз поляну, где с каменного уступа падал в темные воды серебристый водопад. И у самой кромки воды, на гладком, отполированном водой камне, лежал волк.       Он был огромен. Его шерсть, цвета первого зимнего снега при лунном свете, казалась почти светящийся. Мощная грудь тяжело и ровно вздымалась, а из полуоткрытой пасти, усеянной кинжалообразными клыками, доносилось глухое, хриплое дыхание. Натаниэль замер, впечатленный. За триста лет он повидал множество оборотней, но никогда — в такой близости и в такой форме. Он знал, что лишь альфы обладают властью над своей звериной сущностью настолько, чтобы принимать облик волка по желанию, вне власти полной луны.       Но знать — одно дело. А видеть это воплощение первозданной, дикой мощи и грации — совсем другое. Существо перед ним было одновременно ужасающим и великолепным. В его спящей мощи таилась необузданная сила, а в белоснежном покрове — призрачная, почти неестественная красота. — Эндрю, вставай, — голос Натаниэля прозвучал резко, нарушая умиротворение ночи.       Белоснежный волк вздрогнул, его огромная голова медленно повернулась. Янтарные глаза, полные дикой тоски и усталости, встретились с ледяным взглядом вампира. Затем, с презрительным фырканьем, зверь отвернулся, демонстративно положив голову на лапы. — Эндрю, пошли домой.       В ответ волк резко обернулся. Глубокий, вибрирующий рык вырвался из его груди, огласив поляну. Он оскалил клыки, и в этом жесте была не просто угроза, а вся накопившаяся боль и ярость. — Ага, — Натаниэль не дрогнул. — Я тоже уметь рычать. И что?       Натаниэль плюхнулся на влажный мох у самой кромки воды, в нескольких метрах от волка. — Хочешь просидеть здесь всю ночь? Хорошо. Будь по-твоему.       Он лег на спину, раскинув руки, и прикрыл глаза. Он не пытался больше говорить. Он просто слушал. Слушал грохот водопада, шелест листьев и, сквозь все это, — гулкий, мощный, учащенный стук сердца оборотня. Это был единственный диалог, на который он был сейчас готов.       Наконец в ночной тишине, под аккомпанемент водопада, раздался отвратительный, влажный хруст. Звук ломающихся и перестраивающихся костей. За ним последовал тихий, сдавленный стон, больше похожий на скулеж раненого зверя. Натаниэль не открывал глаз, но всем существом ощущал мучительный процесс, происходящий в нескольких шагах от него.       Затем звуки стихли, сменившись тяжелым, ровным дыханием. Он почувствовал, как над ним нависла тень. Натаниэль медленно приподнял веки.       Прямо перед ним, залитый лунным светом, стоял Эндрю. Совершенно голый. Серебристый свет превращал его белые волосы в сияющий ореол, а его кожа, покрытая ещё летним загаром, отливала перламутром. В этом призрачном освещении, с его стройным, но мускулистым телом и отрешенным выражением лица, он выглядел не как оборотень или рабочий, а как некое лесное божество, дитя лунного света и древней магии. — Почему ты не можешь оставить меня в покое хотя бы здесь? — голос Эндрю прозвучал хрипло, в нем слышалась усталость, граничащая с отчаянием.       Натаниэль не ответил. Вместо этого он поднялся и молча начал расстегивать пуговицы своей собственной рубашки. Ткань, дорогая и мягкая, легко соскользнула с его плеч. Легким, почти ритуальным движением он накинул ее на трясущегося оборотня и принялся застегивать пуговицы одну за другой, его пальцы были удивительно точными и быстрыми. Эндрю стоял неподвижно, его взгляд, полный немого вопроса, был прикован к лицу вампира.       Затем Натаниэль расстегнул и снял свои брюки, также передав их Эндрю. Одев оборотня, вампир остался стоять перед ним лишь в тонких нижних брюках, его бледная кожа и рельефные мышцы резко контрастировали с темнотой леса в лунном свете. — Пошли домой, — его голос снова прозвучал ровно. — Если не захочешь говорить, то и не надо. Твой вшивый матрас, небось, соскучился по тебе.       Эндрю коротко фыркнул — звук, в котором было больше облегчения, чем насмешки. Молча, пробираясь сквозь сплетение веток и папоротников, они побрели в сторону дома.       Спустя несколько минут тишины Натаниэль спросил: — А где твоя одежда? — Разорвалась, — глухо ответил Эндрю, глядя под ноги. — Обычно я успеваю ее снять перед превращением. Но сегодня... не успел.       И вот они снова стояли в своей спальне. Он бросил взгляд на старый, видавший виды матрас Эндрю и тяжело, с покорностью судьбе, выдохнул. Подойдя к умывальному столику, он налил в железный тазик прохладной воды, окунул в нее полотенце и начал методично вытирать пыль и следы леса с собственного тела, все еще находясь лишь в нижних брюках.       Повернувшись, он застал взгляд Эндрю, который, прислонившись к косяку, молча наблюдал за ним. Не говоря ни слова, Натаниэль снова намочил полотенце и подошел к нему. — Можно? — тихо спросил он.       Эндрю в ответ лишь кивнул, и в его глазах читалась усталая покорность.       Натаниэль усадил его на край своей, еще пахнущей новизной кровати и мягким, влажным полотенцем начал протирать его лицо. Движения были медленными и тщательными: он провел по высоким скулам, смывая остатки пыли, вытер лоб, затем шею, где мышцы все еще были напряжены. — Руки, — прошептал Натаниэль.       Эндрю молча протянул ему ладони — сильные, со сбитыми костяшками и впитавшейся в кожу грязью. Вампир нежно, почти с почтением, протер каждый палец, смывая следы пережитого напряжения. — Ну вот. Уже получше, — Натаниэль позволил себе легкую, обнадеживающую улыбку и отнес тазик и полотенце обратно.       Эндрю продолжал сидеть на краю кровати, его взгляд был устремлен в пустоту, мысли витали где-то далеко. — Слушай, давай заключим сделку, — нарушил тишину Натаниэль, возвращаясь.       Оборотень поднял на него вопросительный взгляд. — Ты сегодня поспишь на моей кровати, на новом матрасе. Если тебе искренне понравится — я куплю тебе такой же, или даже лучше. Но если нет... — он сделал драматическую паузу, — тогда я навсегда замолчу про твой старый матрас. — А съезжать из моей спальни со своей новой кроватью ты, значит, не собираешься? — в голосе Эндрю вновь прозвучала знакомая ехидная нота. — Эндрю, не начинай, — вампир устало провел рукой по лицу. — Это моя спальня. Я не хочу отсюда съезжать. Я... никогда не любил другие комнаты в этом доме.       Он произнес это с такой неожиданной, обнаженной искренностью, что Эндрю на мгновение замолк. — Хо-ро-шо, — наконец, с преувеличенной неохотой, протянул он. — Я посплю сегодня на твоей кровати. — Ну вот. Можешь же быть хорошим мальчиком, — самодовольно улыбнулся Натаниэль, наблюдая, как Эндрю наконец уступает.       Одна из белых бровей оборотня медленно поползла вверх, выражая безмолвный скепсис по поводу его слов. — Ну, пусть будет так, — неохотно пробормотал Эндрю и плюхнулся на дальний край широкой кровати. Он все еще был облачен в рубашку и брюки Натаниэля, и, судя по всему, не собирался их снимать.       Натаниэль, в свою очередь, с легкой гримасой лег на старый, ненавистный матрас Эндрю, пытаясь найти хоть какое-то подобие удобства на его продавленной поверхности.       Голова оборотня повернулась на подушке. Он смотрел на вампира, который ворочался, пытаясь устроиться. — Ты собираешься лежать там? — в его голосе прозвучало откровенное непонимание. — Да, — уже прикрывая глаза, буркнул Натаниэль. — Ты можешь спать на своей кровати. Она два метра в ширину. Тут и четверо поместятся.       Натаниэль приоткрыл один глаз. — Ты не против делить кровать? — Ну, я же делю с тобой мою спальню, — парировал Эндрю с убийственной логикой. — Это моя спальня! — Натаниэль вскипел, вскочил с матраса и, ворча себе под нос что-то неразборчивое о «неблагодарных оборотнях», все же перебрался на свободную сторону своей роскошной кровати. Он утонул в мягкости нового матраса и с наслаждением, почти стоном, выдохнул.       Натаниэль лежал в темноте, ощущая каждое движение на другом краю кровати. Матрас был огромным, но присутствие Эндрю ощущалось физически — как напряженное, беспокойное магнитное поле. — Тебе неудобно? — тихо, почти беззвучно, спросил он, нарушая тишину. — Не в этом дело, — так же тихо ответил Эндрю, и в его голосе слышалось не раздражение, а скорее смущение. — Тяжело уснуть с кем-то рядом? — продолжил Натаниэль, глядя в потолок.       Эндрю повернул голову на подушке. В слабом свете, пробивавшемся сквозь окно, Натаниэль увидел его глаза. Они казались еще глубже, еще выразительнее без привычной маски злости. — Да. Я никогда... не делил постель ни с кем. — Я могу уйти, — немедленно предложил Натаниэль. — Отдохну сегодня на диване внизу. Твой матрас, честно говоря, я нахожу пыткой. — Не нужно, — Эндрю отвернулся, снова уставившись в стену. Его голос прозвучал приглушенно. — Оставайся на своей королевской кровати. Мне кажется, ты на неё дрочишь.       Натаниэль тихо усмехнулся, прикрывая глаза. —Не без этого.       Он лежал неподвижно, прислушиваясь. Постепенно беспокойные движения прекратились. Дыхание Эндрю стало глубоким и ровным, а учащенный ритм его сердца, который Натаниэль слышал так же ясно, как собственные мысли, замедлился и успокоился, войдя в ритм спящего. Оборотень уснул.