Сквиб среди аристократов

      Холод каменного пола пробирался сквозь тонкое одеяло, словно живой. Элеонора Поттер открыла глаза, мгновенно ощутив знакомый гнет: каморка под лестницей, два шага в длину, запах пыли, затхлости и мышиных гнезд. Рыжие волосы слиплись на висках от ночного пота. Она потянулась к лучу света, пробивавшемуся сквозь щель в досках — тонкая рука в застиранной футболке, сине-желтый синяк на запястье. Подарок Дадли, мелькнуло в голове. Вчера он сжал ее запястье, когда она "посмела" взять последний кусок пирога.       — Пять утра, — определила она по углу падения света. Вставать было бессмысленно — кухня заперта до шести. Прижавшись спиной к холодной стене, она закрыла глаза. Где-то над головой храпел Вернон Дурсль, а в соседней кладовке ворочался Гарри. Два мира под одной крышей, разделенные лестницей.

***

      Резкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть:       — Особенная! — голос тети Петуньи резал слух, как нож по фаянсу. — Завтрак через пять минут! И чтобы бекон не подгорел, как вчера!       Элеонора поднялась, машинально пригнувшись, но все равно ударилась макушкой о низкую балку. Над матрасом висело треснувшее зеркальце — в нем отразилось лицо: бледная кожа в веснушках, резко очерченные скулы, и глаза. Всегда эти глаза. Ярко-зеленые, как майская трава после дождя.       — Глаза Лили Поттер, — шептали родственники на похоронах.       — Признак ведьмы, — бросала тетя Мардж, сжимая сумочку.       Ирония била током: настоящая сквиб — Мардж — ненавидела ее за "колдовскую" внешность.

***

      Бекон шипел на сковороде, выбрасывая капли жира. Элеонора ловко переворачивала ломтики вилкой, пока в голове всплывали обрывки прошлого:

Флешбек 1:

Теплые руки поднимают ее. Запах древесного дыма и чернил.

— Наша Элли — умница! — смеется Джеймс Поттер, вертя ее в воздухе. — Сегодня поймала сову за хвост!

Лили качает головой, но глаза светятся:

— Не поощряй хулиганство, дорогой.

Флешбек 2:

Морозное утро. Черные мантии вокруг маленького гроба.

— Жаль, — сухо говорит Дамблдор, не глядя на нее. — Но сквибы редко приносят пользу волшебному миру.

Его борода колышется на ветру, как белое знамя капитуляции.

      Шум за дверью — Гарри выползал из своей кладовки. Его вечно взъерошенные волосы торчали точь-в-точь как у Джеймса.

***

      В кухне пахло подгоревшим тостом и дешевым одеколоном Вернона.       — Дворник спрашивал, почему ты похожа на цыганку, — фыркнул Дурсль, разворачивая газету. — Скажи — красилась в парикмахерской у бомжей!       Дадли громко чавкал, тыча вилкой в яичницу:       — У-у, рыжая уродина!       Петунья нервно поправила заколку:       — Не порть аппетит, солнышко. И ты, — она бросила Элеоноре ледяной взгляд, — быстрее мой посуду.       Элеонора молча резала тост. Двойное клеймо жгло кожу:       — Магглы: видят дикарку с "проклятой" внешностью       — Волшебники: "Позор крови Поттеров" (цитата из письма тети Мюриэл)       Единственный, кто не бросал в нее камни в Хогвартсе — Люпин. Но он исчез после "инцидента с дементором".

***

      Мытье тарелок в ледяной воде. За окном — солнечное утро. И вдруг...       На покосившемся заборе сидела сова. Серая, большеглазая, с письмом в клюве. Элеонора замерла, капля воды упала с ладони на пол.       — Прилетела бы ко мне?       Мысль пронеслась, жгучая и нелепая.

Сквибам письма не приходят. Волшебный мир стер тебя, как ошибку в пергаменте.

      Внизу грохнула дверь — Гарри убегал от Дадли, его смех звенел в воздухе. Элеонора сжала мокрую тряпку. Их миры разделила невидимая стена толщиной в магию.       На следующее утро сова прилетит снова — для Гарри. Конверт с зелеными чернилами разорвет их миры окончательно.