Проклятие поместья Малфой

Глава 9 За неделю до встречи Блейза и Гермионы. Малая гостиная Блейза Забини была словно вырезана из страницы старинного романа — место, где время текло медленнее, а воздух хранил шёпоты давно забытых разговоров. В центре комнаты пылал огонь в широком камине, облицованном чёрным мрамором с тонкой серебряной инкрустацией. Пламя отбрасывало золотисто-оранжевые отблески на стены и потолок, оживляя узоры старинных гобеленов. Полумрак царил здесь по умолчанию, как естественная часть атмосферы. Свет исходил только от десятков расставленных свечей — в бронзовых канделябрах, настенных держателях и даже на полу. Их колеблющиеся языки придавали комнате почти театральную загадочность. На полу, в углу у камина, были разложены бирюзовые подушки — мягкие, дорогие, каждая с изящной золотой вышивкой. Это был личный штрих Блейза, лёгкое несоответствие общей мрачной элегантности интерьера. Тёмно-зелёная мебель подчёркивала насыщенность обстановки: два глубоких кресла с резными ножками и широкая кушетка XVIII века, обитая бархатом, с потёртыми, но гордо сохранившимися узорами. Комната не предназначалась для приёма гостей — лишь для избранных. Здесь говорили шёпотом, пили вино из хрустальных бокалов и молчали в нужные моменты. Это было его убежище — место, где маски снимались, а мысли звучали открыто и честно. — Ты, должно быть, шутишь. Блейз Забини ухмыльнулся, но в его взгляде мелькнуло нечто похожее на обеспокоенность. Тео молча смотрел на Малфоя. Тот не отреагировал сразу. Он сидел, лениво откинувшись в кресле, длинные пальцы сжимали бокал огневиски, а вторая рука почти незаметно напряглась. Только взгляд— холодный, оценивающий—выдал, что новость его задела. — Грейнджер начинает копаться во всем этом дерьме, — повторил Тео. — Конечно, начинает, — протянул Блейз, разливая себе ещё виски. — Что ещё ей делать с её врождённым инстинктом совать нос не во все дела? — Она не остановится, — продолжил Тео, проигнорировав сарказм Забини. — Да брось, — Блейз откинулся на спинку кресла, растянув губы в лукавой улыбке. — Грейнджер не продержится и месяца. Она умная девочка, но мне кажется что она не поймёт, что копаться в дерьме Малфоев— дело бесполезное. — Хочешь поспорить? — Тео прищурился. — Давай, — ухмыльнулся Забини. — Я ставлю сотню галлеонов на то, что она начнёт что-нибудь разнюхивать уже через две недели. И еще, когда я выиграю мне будет приятно сказать тебе в лицо "я же тебе говорил Тео". — Придурок, ты её плохо знаешь, — Тео покачал головой. — Она уже вцепилась в это. Но возможно ей понадобится месяц чтобы решиться на это. Сейчас она занята делом старика Блэкхилла, кажется тьма их поместья наконец-то пробудилась, и теперь поглощает одного за другим членов его семьи. Блейз прищурился, его голос стал чуть тише, чуть серьёзнее: — А что, если ответ ей не понравится? — Блейз задумался, — а что касается Блэкхиллов, я бы не рекомендовал ей лезть туда, их проклятие слишком опасное. — С их проклятием она уже работает, кажется она собиралась посетить поместье на следующей неделе, — он вздохнул, — что же касается проклятия Драко, я думаю что она это примет. — Вы двое такие драматичные, — раздался голос Драко, который до этого момента молчал. Он медленно поставил бокал на стол и взглянул на них, слегка склонив голову. — Грейнджер не глупа. — Это-то и беспокоит, — пробормотал Тео. — Она умная, но не безрассудная. — Ты правда в это веришь? — фыркнул Блейз. — Я знаю. - но голос не выдавал уверенности, скорее надежду. — И всё же, — продолжил Забини, ухмыляясь, — ты не ответил, что собираешься с этим делать. Малфой помедлил. — Ничего.- мыслей в его голове было хоть отбавляй, но ни одна не казалась правильной, все сводилось к простой истине, Грейнджер, насколько бы не были глубоки его чувства никак не могла стать его. И все это лишь из-за маленькой тайны его семейства, о которой даже он и не догадыался пока не пришло его время. — Великолепный план, — протянул Тео. — Она сама отступит.- Самый невероятный ответ, в который ему просто хотелось верить. А чтобы поверить нужно было озвучить, придать ему жизни. — Ты так уверен? — Блейз хмыкнул. — Потому что я ставлю сто галлеонов, что нет. Драко не ответил. Тео заметил, как в уголке его рта мелькнула едва заметная усмешка. Как в глазах сверкнула тень—не злость, не раздражение, а что-то глубже. — Она всегда была охотницей, — тихо сказал он. — Она не охотник, она добыча, — возразил Тео. — Она даже не понимает, во что влезает. — Грейнджер никогда не была добычей, и никогда не будет, — прорычал Драко чуть наклонил голову, изучая остатки виски в бокале. — И ты прекрасно это знаешь. — Вот только не в этот раз, — буркнул Тео. — Ты недооцениваешь её, — Блейз поставил бокал на стол и лениво потянулся. — Или, наоборот, слишком переживаешь. Ну давай, скажи, что она уже знает? — Пока ничего. Но она чувствует. — Тео встретился с Драко взглядом. — Она задаёт вопросы, Малфой. Те вопросы, на которые нам не хотелось бы, чтобы она находила ответы. — Она ничего не узнает. —Тон Драко был спокойным, почти небрежным. А внутри боль,ярость и злость. Сначала боль от того что он никогда, никогда не сможет оправдатьтех слов которые ей написал. Следующей эмоцией приходит ярость, от того что она не может просто спокойно работать и низачто не лезть в его семью. А следом злость, что опять он должен, должен делать того чего не хочет, и не просто, а от этого зависит его жизнь. И опять боль, тупая и ноющая, потому что он для себя давно решил, что если он не проживет жизнь с ней, то примет то, что ему предназначалось. — Ты так уверен? — фыркнул Тео. — Я так знаю. Наступила тишина. Блейз с любопытством переводил взгляд с одного на другого, но не вмешивался. — Она тебе написала? — спросил он после паузы. Малфой усмехнулся, но в глазах мелькнула тень печали. — Нет. Тео молча кивнул. Он знал об этом. Знал о письме, которое Драко отправил ей после суда. О письме, на которое так и не получил ответа. — Так что же ты собираешься делать? — уточнил Блейз. Малфой медленно поднял бокал и сделал глоток. — Ничего. - Что он мог сделать, время было катастрофически упущенно, сколько еще он протянет - неизвестно. А находиться рядом с ней было бы мучительно больно, зная что счастливой их жизнь быть не может. Эгоистично? Возможно..., но лучшего плана у него не было. — Великолепный план, — фальшиво восхитился Тео. — Она сама отступит. - Эта фраза как мантра, хотелось повторять ее снова и снова и в конце увидеть как она все таки приходит в действие. — Если бы я не знал Грейнджер, то, может, и поверил бы в это, — заметил Забини. — Она должна отступить, — сказал Драко жёстко. Мерлин, сколько раз он уже это произнес, верил ли он себе, конечно нет, но надежда, еще была жива. — Или ты сделаешь так, чтобы она отступила? Он не ответил. Но в глазах светилось что-то тёмное. Опасное. И Тео понял: Малфой не допустит, чтобы она оказалась в ловушке. Даже если для этого ему придётся загнать её в другую. Драко сидел в кресле у камина, сжимая в руке бокал, но почти не притрагивался к напитку. Он молчал, слушая спор Тео и Забини, но от его ледяного взгляда, устремлённого на них, становилось не по себе. — Повтори, — его голос был тихим, почти ленивым, но Блейз, разумеется, знал его достаточно долго, чтобы не обмануться. — Я сказал, — Забини откинулся в кресле, поднимая бокал, — что проклятие доберётся до неё. Так же, как и до всех тех длинноногих кукол, которых ты таскаешь в мэнор, чтобы проверить. Тео сжал пальцы в кулак. — И ты предлагаешь ему… что? Притащить её тоже? — Почему бы и нет? — ухмыльнулся Блейз, растягивая слова. — Вдруг она и есть та самая истинная пара? Тео вскочил так резко, что стул скрипнул. Бокал в руке Малфоя треснул. — Ты совсем охренел? - возглас Тео, был таким возмущенным и злым одновременно, что поднялся и опустился на этой фразе одновременно на несколько октав сразу. — Расслабься, Нотт. Я всего лишь логически рассуждаю, — Забини сделал ленивый глоток и покачал бокалом. — Ты сам сказал, что Грейнджер не отступит. — Значит, нужно заставить её отступить. — Или… — Даже не начинай. - саму эту мысль он гнал от себя, зная, что вселенная не будет к нему столь милосердна, чтобы выбрать грязнокровку ему в пару. А значит, стоит только допустить эту мысль, как она разгориться ярким пламенем чувств, надежд и счастья, и потушить ее будет очень болезненно. — …она всё-таки та самая, — закончил Блейз, невозмутимо глядя на него. Тео стиснул зубы. — Драко никогда этого не сделает. — Не сделает? — Блейз приподнял бровь. — Да ты его видел? Он смотрит на неё, как будто готов убивать и умирать ради неё. — Это не значит, что он позволит проклятию добраться до неё. — А кто его спрашивать-то будет? Думаешь проклятье придет к нему просить разрешения? Если он не сделает этого, оно само заберет то, что ему принадлежит. И тогда будет сложнее объяснить ей, что для нее это значит. Это решит как минимум сотни проблем. Тео резко отвернулся, пробежал рукой по волосам, пытаясь собраться. Чёртов Блейз. Чёртов Малфой. Чёртова Грейнджер. Почему они все не могут просто поговорить об этом? — Драко идиот, — бросил он наконец. — Он пишет ей письмо, в котором даже слова нет о чувствах, и ждёт, что она как-то поймёт. — Ты удивлён? — хмыкнул Блейз. — Я поражён. Каким местом он думал? Он что, ожидал, что она напишет: «О, Драко, брось к моим ногам весь мир и я буду твоей навсегда» так, чтоли это должно было произойти. Аристократ твою мать, где блять все эти ухаживания, цветы хотя бы, где? Блейз расхохотался. — Ну… зная Малфоя, да, именно это он и ожидал. Тео раздражённо выдохнул. — А теперь она снова влезает туда, куда не надо, и он не может её остановить. Блейз прищурился, улыбка медленно сползла с его лица. — Да, — тихо сказал он. — И знаешь, что самое паршивое? Тео помолчал. — Она всё равно узнает. – Не надо разговаривать так, будто меня здесь нет. – Процедил Драко сквозь зубы, делая большой глоток обжигающего огневиски. Тео резко поднялся с кресла и обошёл стол, с силой поставив бокал на поверхность. — Драко, ты чертов придурок! Малфой даже не повёл бровью, только взглянул на него исподлобья. — Развёрнутое объяснение? — Ты должен сказать ей. Лично. Без этих чертовых писем и завуалированных намёков. — Она не ответила, Нотт, — холодно напомнил Драко. — А ты вообще дал ей возможность? — Тео повысил голос. — Ты написал пару сухих строк, и всё? Что ты ожидал? Что она поймёт твои благородные замыслы по спасению её души? — Это не имеет значения, — Малфой сжал бокал так, что костяшки пальцев побелели. — Имеет, — упрямо продолжил Тео. — Я несколько раз говорил с ней о тебе, и знаешь что? В её словах не было и следа ненависти. Блейз скептически приподнял бровь. — Ты уверен? Это же Грейнджер. — Уверен, — резко ответил Тео, не отводя взгляда от Малфоя. — В её голосе была злость, раздражение, да, но не на тебя. Скорее, на саму ситуацию. А ещё — печаль. Драко чуть прищурился, но ничего не сказал. — Она не ненавидит тебя, — продолжал Тео. — И если хоть что-то к тебе чувствует, ты обязан попытаться. Отправь ей хотябы букет цветов наконец, пригласи на свидание. Да просто устрой случайную встречу, я знаю ты мастерски это проворачиваешь. — И что, по-твоему, я должен сделать? — Малфой резко встал, шагнув ближе. — Прийти к ней и сказать: «Грейнджер, дело в том, что я, возможно, люблю тебя, но есть небольшая проблема — проклятие моего рода, которое превращает любовь в оковы. Так что если ты ответишь мне взаимностью, то рискуешь навсегда остаться связанной с моим поместьем. Как насчёт ужина?» — По крайней мере, это будет честно, — бросил Тео, глядя ему прямо в глаза. Наступила тишина. — Если ты этого не сделаешь, — мягко добавил он, — то однажды можешь просто не успеть. Тео не собирался участвовать в этом балагане. Он дал Малфою совет — один раз, как друг, как человек, который знал его лучше, чем кто-либо. Он не был нянькой, не собирался подталкивать его ещё раз, не собирался наблюдать, как тот снова прячет голову в песок, как в свои лучшие годы в Хогвартсе. Он выпрямился, собираясь уходить. — Делай, как знаешь, — бросил он, не глядя на Драко. Тот ничего не сказал, только снова сделал глоток виски, словно это могло заглушить его мысли. Тео уже шагнул к выходу, но замер, не оборачиваясь. — Если ты решишь снова спрятаться за своими отговорками, просто помни, — его голос был ровным, но холодным, — в этот раз ты можешь потерять её окончательно. Он не ждал ответа и не оглядывался. Просто вышел, захлопнув за собой дверь. На последок Тео всё же оглянулся, уже взявшись за ручку двери. Драко всё так же сидел в кресле, неподвижный, словно статуя, но Тео знал — внутри него бушевал ураган. — Ах да, — небрежно бросил он, переводя взгляд на Забини, который, казалось, только и ждал возможности вставить очередную колкость. — Пришли мне пару бутылок твоего вина. С итальянских виноградников,матушке передам. Блейз вскинул бровь, но не стал уточнять, почему этот внезапный заказ совпал с моментом, когда Тео окончательно решил не участвовать в этом балагане. Вместо этого он просто встал, поправляя манжеты, и двинулся следом. — Ты хоть предупреждай, когда сбегаешь, — лениво бросил он. — А то я подумаю, что ты правда бросаешь меня тут наедине с этим страдальцем. — Именно это я и делаю, — спокойно ответил Тео. Они вышли в коридор, за их спинами дверь мягко закрылась. — Ну и? — спросил Блейз, шагая рядом. — Что? — ответил Тео уголок губ слегка приподнялся. Глупо было, что-либо скрывать от Блейза. — Долго ты продержишься, прежде чем снова вмешаешься? Тео усмехнулся, но не ответил. Блейз только покачал головой, прежде чем шагнуть в сторону. — Тео. Тот остановился, не оборачиваясь, но знал — Забини стоит позади, нахмурившись, раздумывая, стоит ли продолжать этот разговор. — Мы должны что-то сделать, — наконец выдохнул Тео, резко оборачиваясь. — Мы потеряем его, Блейз. Забини вскинул бровь, но промолчал, позволяя другу договорить. — Я не знаю почему, но мне кажется, что именно она его пара, — Тео сжал кулаки. — Они чертовски похожи, и вместе могли бы разобраться с этим проклятием. Они сильные, умные, они могли бы его сломать, если бы только… — Если бы только он не был таким идиотом? — подсказал Блейз с кривой усмешкой. — Если бы только он не боялся, что она не примет его любовь, — устало поправил Тео. — Он готов умирать в одиночестве, потому что уверен, что ей это не нужно. Он уверен что она есть абсолютный свет, а он - тьма. Ему кажется, что она не сможет принять его тьму, — Он посмотрел Блейзу прямо в глаза, — как же жаль, что ему всего лишь кажется. Несколько секунд Забини молчал, а затем вздохнул и усмехнулся, откинув голову назад. — Ты втягиваешь меня в очередную драму, Нотт. — И ты всё равно не откажешься, я дам Грейнджер немного пищи для ума в следующий четверг, и я уверен, что через какое-то время она найдёт и тебя. Ты должен подумать что ей сказать. — усмехнулся Тео. — Разумеется. — фыркнул Блейз, снова становясь самим собой, саркастичным и самоуверенным. — Кто-то же должен приглядывать за вами, кучка трагичных героев. Он развернулся, направляясь в другую сторону, но на ходу бросил через плечо: — Я отправлю твоё чёртово вино. И держи меня в курсе, Тео. Нотт проводил его взглядом и только качнул головой, аппорировав прочь. Выйдя из гостинной, он прошёл по широким коридорам, освещенным мягким светом магических светильников. Венецианская мозаика на полу, высокие арочные двери, ведущие в разные части особняка. У него никогда не было особой привязанности к родовому имению, но он любил его за уединенность и за то, что здесь можно было спрятаться от суеты Лондона. Выйдя в сад, Блейз вдохнул прохладный ночной воздух. Вдали слышался плеск воды — поместье находилось совсем рядом с озером. Магические огоньки зависли над дорожками, освещая путь. Он прошёл к каменной террасе, оперся на перила и посмотрел на гладь озера. В голове крутились слова Тео. "Мы должны что-то сделать." "Она его пара." "Что, если он ошибается?"Блейз не любил вмешиваться в чужие дела. Но в этом случае… Он слишком хорошо знал Драко, чтобы не видеть, что с ним происходит. Он сделал ещё один глоток вина, чувствуя, как прохладный воздух освежает мысли. Пожалуй, ему действительно стоило приглядывать за этим балаганом. Он ещё немного побродил на свежем воздухе, приводят и структурируя мысли, отдал приказы домовым эльфам чтобы отправили вино для Миссис Нотт во Францию. Мысленно Блейз стал настраиваться на предстоящий сложный разговор с Драко. Пройдя в гостиную Блейз предложил Драко перебраться в кабинет. Хоть и без удовольствия но Малфой согласился. Блейз знал, что тот предпочитал больше находится в его гостиной, где было много воздуха и полумрак а из окон открывался чудесный вид. Но Блейз хотел, чтобы разговор стал абсолютно приватный и если вдруг Малфой-младший выйдет из себя то сможет разрушить только его кабинет. Помещение было обставлено с утончённой роскошью, характерной для семьи Забини. Высокие потолки, лепнина, массивные окна, за которыми мягким светом мерцало озеро Комо. В камине потрескивали поленья, отбрасывая на стены тёплый свет. Мебель — тёмное красное дерево, полированный чёрный мрамор, кожа редких оттенков. Большой стол с золотыми инкрустациями, на котором были беспорядочно разбросаны письма, бутылка коньяка и хрустальный бокал. На стенах — коллекция оружия: рапиры, кинжалы, даже один арбалет, который Блейз купил больше ради эстетики. Над камином — старинный портрет одной из его предков, чёрные глаза женщины будто следили за каждым движением. Блейз расстегнул пару верхних пуговиц рубашки и подошёл к бару в углу. Налил себе бокал вина, покрутил его в руках, наблюдая, как отражается свет в тёмно-рубиновой жидкости. Малфой уселся в кресло напротив, откинувшись на спинку с ленивой грацией. Его движения были точными, выверенными, но в них сквозила напряжённость. Он выглядел безупречно, как всегда: дорогой костюм, приглушённый свет мягко скользил по ткани, подчёркивая строгие линии. Он молчал, изучая Блейза. — Думал, ты уже заснул, — бросил Забини, приподняв бровь и сделав ленивый глоток вина. — Ты сказал, что у тебя есть бутылки с виноградников, — отозвался Малфой, чуть прищурившись. — Мне нужно было убедиться, что ты не решил отравить меня в порыве дружеской заботы. Блейз усмехнулся. — Какой смысл? Ты и так сам себя медленно убиваешь. Малфой не отреагировал. Блейз какое-то время просто смотрел на него, покручивая в руках бокал. — Тео опять пытался тебя убедить помочь мне? — Тео не умеет молчать, — сухо ответил Малфой. — На этот раз я с ним согласен. Малфой скользнул по нему взглядом, в котором мелькнуло что-то острое. — Забини, если ты хочешь выговориться, лучше подожди утра, — раздраженно процедил Драко. — О, нет, я сейчас в прекрасном настроении, — Блейз откинулся назад, поставив бокал на подлокотник. Он знал что сейчас Малфой пытается убежать от разговора, но сегодня он не готов ему уступать. — Хотя, если быть честным, я устал. Устал наблюдать, как ты топишь себя в этом проклятии, пока единственный человек, который мог бы тебе помочь, копается в архиве, даже не зная, что ты задыхаешься. Малфой сжал пальцы на подлокотнике кресла. — Она не должна в это лезть. — А она уже там, Драко. И ты это знаешь. — почти прокричал Блейз. Это было не похоже на него, но видит Бог, ему нужно было вывести младшего Малфоя на эмоции. Малфой отвёл взгляд, словно его внезапно заинтересовал узор на ковре. — Может, это и к лучшему. — слова были настолько тихие, что Забини удивленно заморгал. — В каком смысле? — Если она всё поймёт, то, возможно, отвернётся. — обреченность сквозила в словах Малфоя. Блейз покачал головой. — Ты идиот, боже, я абсолютно согласен с Теодором! Малфой усмехнулся, но в этом не было веселья. — Спасибо за глубокий анализ. — Ты не просишь её помочь, потому что боишься, что она не примет тебя, даже если вы решите проблему. А если не решите — боишься, что она заплатит за это цену. Так ведь? Драко медленно выдохнул, но не ответил. — Прекрасно, — Блейз хлопнул ладонью по подлокотнику. — Значит, вместо того чтобы дать ей выбор, ты продолжаешь сидеть в темноте и ждать, пока всё развалится само собой? Малфой резко поднялся. — Я не жду, — бросил он. — А что ты делаешь? Драко задержался на секунду, будто подбирая слова, но потом лишь покачал головой и направился к выходу. — Доброй ночи, Забини. — Отличной ночи, Малфой. Не забудь, что ты не спишь, а тщательно избегаешь реальности. Дверь закрылась за ним мягко, но в этой мягкости чувствовалась ярость. Блейз снова взял бокал, посмотрел на вино и тихо выругался. Он решил что как только допьет бокал, то непременно отправиться в постель. Спустя час дверь снова распахнулась — Малфой вернулся, растрёпанный, злой, словно только что переругался с призраками прошлого. — Ты что-то сломал? — лениво уточнил Блейз, не поднимая глаз от бокала. — Часы, — процедил Драко, заходя обратно в кабинет и рухнув в кресло. — Те, что остались от деда. — Ну, раз ты их так ненавидел, можно сказать, что это была терапия. Малфой закрыл глаза и откинул голову назад, глубоко вдыхая. — Знаешь, Забини, мне начинает казаться, что ты был рожден не для светских раутов, а для дешёвого кабинета психотерапевта. — О, я польщён, — Блейз усмехнулся, вращая в пальцах бокал. — Итак, что именно привело тебя в состояние «разбить что-то ценное»? Драко молчал. — Дай угадаю, ты опять убедил себя, что Грейнджер будет лучше без тебя? Или что её лучше вообще не трогать? — Забини… — Да-да, я понимаю. Тебе «не о чем говорить», «всё под контролем», «это неважно». Но раз уж ты всё-таки вернулся, может, перестанешь морочить мне голову и скажешь, что у тебя на уме? Малфой раздражённо провёл рукой по лицу. — Я… не знаю. — Великолепное признание, достойное человека, который называет себя стратегом. Малфой резко посмотрел на него. — Оно заставляет меня думать, что всё ещё возможно. —Блейз изогнул брови, — чувство надежды. Лицо Забини расслабилось, раз в Малфое жива еще надежда, то возможно еще не все потеряно. — И это злит тебя? — Это пугает меня. Блейз отставил бокал, впервые за вечер взглянув на Малфоя без тени сарказма. — Тогда, может, пришло время перестать бегать? Малфой усмехнулся, но улыбка быстро растворилась. — Если я ошибаюсь… если она… — Драко, — перебил его Блейз, — если ты ничего не сделаешь, ты потеряешь её так же, как терял всех остальных. Но разница в том, что она не все остальные. Малфой не ответил. — Так что ты собираешься делать? Драко закрыл глаза. — Сначала мне нужно убедиться, что она не в опасности. - Чертов Забини, видел его насквозь, за долгие годы дружбы этот человек выучил его слишком хорошо. От нахлынувших эмоций хотелось что-нибудь разбить, останавливало лишь то, как лучший друг на него предупредительно посмотрел. — Прекрасно, — фыркнул Блейз. — Только постарайся при этом не разбить весь дом, ладно? Малфой не ответил, но на этот раз его взгляд был твёрдым. Блейз вздохнул и наполнил бокал заново, лениво покачивая жидкость в стекле. — Тео уверен, что она придёт ко мне, чтобы добраться до тебя. Малфой кивнул, пристально глядя на пламя в камине. — И ты тоже так думаешь? — Разумеется. Грейнджер упряма, как тысяча треклятых гоблинов, и гораздо умнее, чем нам с тобой хотелось бы. Она не остановится. — Вот поэтому я и должен убедиться, что она безопасности. Блейз ухмыльнулся. — Драко, я, конечно, не эксперт в проклятьях, но, по-моему, мы оба знаем, что она уже в этом замешана. Малфой сжал пальцы в кулак. — Нет. Пока она держится подальше от мэнора… — …она всё равно продолжит копать, разнюхивать и рано или поздно сунет свой нос в самую гущу. И еще незабывай о Блэкхиллах, их тьма необычна Драко, и если она сунется туда, то мне кажется, что твое проклятие будет наименьшей проблемой. Там право выбора ей не даст никто. Их тьма просто поглотит ее душу и подчинит себе, если она не справится. Драко молчал, подбородок напряжённо сжат. — Итак, — продолжил Блейз, лениво откидываясь в кресле, — каков план? Ты собираешься прятаться дальше? — Нет, — наконец выдохнул Малфой. — Если Тео прав, то скоро она сама ко мне придёт. А насчет старого Джефа, я присмотрю за ней, но постараюсь не попадаться ей на глаза. Попрошу Нотта сообщить мне, как только она собереться к ним в поместье. Блейз криво усмехнулся. — А если не получится? — Тогда… — Малфой задумался, его серые глаза потемнели. — Тогда я что-нибудь придумаю. Блейз хмыкнул, снова наполняя свой бокал. — Хорошо. Расскажи мне, может, мне удастся узнать побольше. Как на неё должно действовать проклятие? Оно проявляется только в мэноре? Малфой провёл рукой по лицу, устало потерев висок. — Не знаю, — признался он. — Девушки, которых я приводил в мэнор, начинали чувствовать его влияние только там. Их чувства угасали, привязанность исчезала, появлялось безразличие или даже отвращение. — Но? — протянул Забини, внимательно глядя на друга. — Но Грейнджер не была в мэноре. И всё же… — Драко сжал пальцы на подлокотнике кресла, словно пытался удержаться за эту мысль. — А вдруг она и есть моя… а если нет, то проклятие подействует и на неё… — Она могла бы почувствовать что-то уже сейчас? — подхватил Блейз. Малфой кивнул. — Я не знаю Блейз, у меня нет никакой информации, для каждой пары, каждый раз все по разному, поэтому четко объяснить никто не может. Единственное что мы знаем , это то немногое что описано в старых книгах. А там, фактически нет ничего. Все что я знаю, я уже рассказал. В основном это те последствия которые повторялись из поколение в поколение. Однако были случаи когда наследник долго не мог определить свою пару и тогда поместье или проклятие заставляло их встретиться влияя на них. Но таких случаев было всего два из тех что я прочитал. — И ты не знаешь, влияет ли оно на неё или нет? — Конечно же я не знаю, если ты не заметил последний раз мы разговаривали семь лет назад. Наступила тишина, прерываемая только потрескиванием огня. Блейз изучал выражение лица Малфоя, прищурившись. — Господи какой же ты, блядь, идиот Малфой! Мы строим и пытаемся решить уравнение из которого ты старательно пытаешься выкинуть одно из значений. А наше значение вообще не подозревает, что в чем-то участвует. И все это из-за того, что кто-то очень заботится о своем непомерно раздутом эго. – Блейз все говорил и говорил, пока не наткнулся взглядом на Малфоя, который выглядел еще белее чем обычно, а бокал в его руке вот, вот готов был лопнуть. Блейз понял, что наговорил лишнее. Он посмотрел на Малфоя с сожалением и продолжил, уже намного мягче, – и всё же ты боишься, что именно на нее оно повлияет? Драко молчал, его профиль казался высеченным из камня. Драко стоял уже у самого камина, одна рука сжимала край мраморной полки, будто только так он мог сдержать вспышку ярости. Пламя отбрасывало на его лицо жёсткие тени, подчеркивая чёткую линию скул и холодный блеск светло-серых глаз. Волосы были коротко острижены и растрёпаны. Он стал шире в плечах, фигура — резкая, выточенная словно из камня. В голосе звучал металл, когда он, не отрывая взгляда от Блейза, бросил: — Повтори. Только на этот раз медленно. Блейз, по привычке опершись на спинку кресла, откинулся назад и усмехнулся. — Я просто сказал правду. Ты путаешь желание с судьбой. А в твоем случае и судьба и твои желания могут быть одинаковы. А то, что ты так реагируешь… — он лениво оглядел Драко с ног до головы, — только доказывает, что я прав. Драко шагнул ближе. Тень от него легла на кресло, в котором сидел Блейз. Лицо его было спокойным, но слишком спокойным — это было молчание перед бурей. — Осторожней, Забини. Правда — штука хрупкая. Особенно когда ей бросаются направо и налево. Они смотрели друг на друга, не отводя глаз. В комнате по-прежнему потрескивал огонь, свечи мигали от случайного сквозняка, и только тишина между ними становилась всё гуще. — Чего ты боишься? Ты не хочешь, чтобы она приближалась к тебе, но при этом умираешь от переизбытка чувств, а если ты умрешь не от них, то если не найдешь свою пару за год, то мэнор высосет из тебя всю душу, все эмоции и чувства, так почему же тебе не страшно умереть в реальности, но признаться ей в своих чувствах тебе страшно настолько, что ты предпочитаешь смерть. — Я не хочу, чтобы она оказалась в мэноре, — тихо, но жёстко ответил Малфой. — Если я обрету надежду… если это действительно связано с ней… Блейз вздохнул и перебил его, не дав закончить мысль. — Черт, Драко, вот опять, если бы да вдруг, ты не сможешь решить эту загадку исключив из нее важный элемент, точнее если ты не найдешь как справиться с самим собой. Ты, ты, ты и только ты, должен ее найти, поговорить и обсудить. Ты должен запихнуть себе в зад свое раздутое эго, взять себя в руки, найти чертову Грейнджер и все объяснить и быть готовым к тому что, возможно ты будешь морально убит, растоптан и уничтожен, однако этого может и не случится… Только в этом случае мы сможем решить что делать дальше, тогда и только тогда, сможем двигаться вперед, тогда и произойдут изменения. Малфой резко поднял взгляд. — Это всё поменяет. Блейз кивнул. – Да многое, но многое будет решено, а самый тяжелый груз будет снят с твоих плеч. Если вдруг Тео прав и наша встреча состоится я попробую разузнать у неё о её состоянии. Но что если она действительно потребует встречи с тобой, что мне делать? — Блейз небрежно повёл плечом, но в голосе звучал интерес. — У тебя есть какие-то идеи? Драко сидел неподвижно, только пальцы едва заметно постукивали по подлокотнику кресла. Тишина затянулась, и Забини уже собирался что-нибудь съязвить, но Малфой вдруг выпрямился, поправил манжеты и спокойно произнёс: — Да, есть… Драко стоял у окна, наверное, уже час. Полная тьма медленно опускалась на поместье, как старинная бархатная штора, укрывая его любимый пейзаж за окном, плотной тенью. Ветер колыхал занавески, и в этом шелесте было что-то беспокойное, тревожное. Он не мог выбросить из головы её взгляд. Семь лет назад.. Чистый, прямой — и совершенно незаслуженный. Тогда ему показалось, что она смогла увидеть его душу, его чувства к ней. Грейнджер была умна тогда и тем более сейчас. Слишком умна, чтобы не чувствовать, что он что-то скрывает. Скрывал тогда и скрывает снова. Слишком настойчива, чтобы просто оставить всё без ответа, он даже и не думал что она возьмется за дело о его поместье, без официального запроса. Он так думал, до того момента, как Тео сказал, что она все же решилась нырнуть в омут с головой, и начать ковыряться в изучении проклятья. И это было хуже любых обвинений, которые ему выносили в одиночной камере. Почему она взялась за это? Неужели, она что-то чувствует ко мне, или же ее зовет проклятие? А может …все же это Грейнджер, она всегда делала так как ей хочется. Он знал, что откладывает. Прятался за молчанием, сарказмом, долгими вечерами в кабинете и обсуждениями с Тео и Блейзом, как будто они должны были решать, говорить ей или нет. Но больше нельзя. Прошлой ночью он не спал. Проклятие — оно стало живым. Он чувствовал, как оно медленно сжимает кольцо вокруг него, душит, проникает в мысли и подбирается к сердцу. Чем дольше он молчит, тем больше рискует не только он сам, но и она. Грейнджер. Он не мог произнести её имя вслух, как будто оно стало заклинанием, которое лучше не тревожить. Но внутри всё звенело от этого имени. Он вспомнил, как она сидела в библиотеке, когда они еще учились в Хагвартсе, листая старинные фолианты. Как упрямо поджимала губы, когда находила что-то важное. Как мягко улыбалась, когда Живоглот прыгал ей на колени. Как смотрела на него тогда в Азкабане, словно видела настоящего — того, кого он сам боялся признать в себе. Он провёл рукой по лицу, тяжело выдохнул. Довольно. Он не знал, чем всё закончится. Возможно, это разрушит всё. Возможно, она уйдёт. Возможно, это конец. Но хуже — если он продолжит молчать. Драко развернулся почти рывком. Он прошёл мимо зеркала, не глядя на своё отражение. Оно всё равно больше не казалось ему собственным. — Я скажу ей, — вслух. Четко. Без сомнений. — Сегодня. Сейчас. Он схватил мантию и вышел, не оборачиваясь. Если кто-то и должен знать всю правду, то это она. *** Теодор Нотт не спеша шел к своему поместью через тихий вечерний сад. Над дорожкой стелился легкий туман, а где-то вдалеке перекликались совы. Он всегда любил это время суток — мрак, в котором можно спрятаться от навязчивых мыслей. Почти. Почти. Он усмехнулся про себя. Как бы он ни старался, мысли возвращались к одному и тому же — Малфой и Грейнджер. Звучит как шутка. Почти анекдот. Он бы даже оценил весь этот фарс, если бы дело не касалось его лучшего друга и, будь она проклята, самой назойливой ведьмы, которую он когда-либо встречал. Тео остановился, посмотрел на небо, где одна за другой загорались звёзды. — Он влюблён в неё, — произнёс он вслух. Без осуждения, без удивления. Просто констатировал факт. Он давно это заметил. В том, как Драко смотрел на неё, когда думал, что никто не видит, читая вырезки газет, где часто упоминались ее успехи в снятии родовых проклятий. В том, как он молчал, когда обычно язвил, говор о ней. В том, как он бесился, когда думал что она не захочет обращать на него внимания. Особенно в этом. Но Драко, увы, был Малфоем. А Малфои не признаются — ни в слабости, ни в любви, ни в том, что нуждаются в ком-то, кроме самих себя. Его гордость была как броня — тяжёлая, старая и уже порядком потрескавшаяся, но он всё ещё держался за неё изо всех сил. А Грейнджер… Тео покачал головой. Они были почти как зеркало. Отражали друг друга так точно, оба полны чувст, и каждый боится ненависти другого. Столько эмоций в глазах — и всё же она убеждала себя, что всё это обман. Что он всё ещё ненавидит её. Что между ними ничего нет и быть не может. Потому что проще поверить в старую вражду, чем в новую правду. Ирония судьбы. Она влюблена в того, кто, как она думает, презирает её. Он не может признаться себе, что любит ту, кого должен был ненавидеть. А между ними — проклятие, как идеальная метафора их страха. Если он сделает шаг — она может всё потерять. Если она останется — он не сможет себя простить за то что втянул ее в это, и будет думать, что она сделала это из жалости. «По-хорошему, им обоим нужна пощёчина», — подумал Тео с ленивой усмешкой. — «Или бутылка огневиски. Или и то, и другое». Он открыл ворота и шагнул в прохладу своего холла. Но, уходя, он всё ещё слышал их имена в своей голове. И знал, что всё только начинается. Тео не был наивным. Он знал, что Грейнджер не сдастся. Она никогда не сдавалась. С того самого момента, как она впервые заговорила о Малфое с той смесью раздражения и беспокойства, он понял: это станет её новой одержимостью. И когда она настойчиво выпытывала у него детали проклятия, он мог лишь вздохнуть. Он пытался намекнуть, отговорить, подтолкнуть её к тому, чтобы она просто не лезла. Но Грейнджер не была бы Грейнджер, если бы только не любила всем помогать, даже если ее об этом настоятельно не просят. И теперь прошло несколько недель, и она уже что-то придумала. Тео видел, как она изменилась. Она стала более сосредоточенной, её взгляд чаще был отстранённым, мысли — явно не здесь. Он не спрашивал, но знал: она что-то искала. В последний их разговор она сказала, что стала спать хуже обычного. Честно говоря, его это бесило. Потому что она шла туда, куда не следовало. Потому что она влезла в то, что могло её сломать. Потому что он знал. Больше, чем мог сказать. Больше, чем имел право рассказывать. Проклятие Малфоев было не просто древней магией, питающейся любовью. Оно было чем-то большим. Тем, что не отпускало хозяина, что не позволяло ему принадлежать самому себе. И то, как Малфой вёл себя с Грейнджер… Тео стиснул зубы. Он не был слепым. Он видел, как Малфой смотрел на неё в суде, как избегал её, но при этом не мог совсем отстраниться. Он знал, что Драко не пустит её в свою жизнь добровольно. Но он также знал, что если она продолжит свои поиски, если она найдёт способ пробраться в эту историю… То отступать будет поздно. Рано или поздно ей придется все рассказать. Рано или поздно им придется поговорить. Тео провёл ладонью по лицу и тяжело выдохнул. Он должен был остановить её. Но, черт возьми, если бы это было возможно, он бы сделал это ещё тогда, когда она впервые сказала: «Расскажи мне всё, что ты знаешь». Теперь оставалось надеяться что Грейнджер достаточно умна чтобы распознать намёки в его истории, что Блейзу удасться достаточно толсто намекнуть ей о чувствах Драко, и самое главное, то что Тео не ошибся и Гермиона ответит Малфою взаимностью. Черт слишком много переменных… P.S. Обожаю этих троих. Делитесь в комментариях кому бы отдали сердце))) Спасибо всем кто читает))