Горечь мяты

Падение в бездну

      - Привет, Патрик, - поприветствовал Гарри сонного паренька на посту дежурного в министерстве.       - Доброе утро, мистер Поттер! – быстро вскочил тот со своего места, видимо, пытаясь продемонстрировать свою бодрость в такой ранний час. Но по глубокому залому на его щеке было заметно, что он только проснулся. – Вы собираетесь работать в воскресенье?       - Да, надо разгрести кое-какие бумаги. В будни все руки не доходят, - как можно беспечнее произнес Гарри, быстро направляясь к лифту. Гермиона семенила рядом под мантией-невидимкой.       - Совсем все распустились, - раздраженно пробормотал Гарри уже в лифте, видимо, намекая на сон дежурного на посту, но Гермионе сейчас было плевать на все министерство вместе взятое. В эту минуту в ее душе все сжималось от страха за жизнь Рона. Ей была нестерпима мысль, что, возможно, она своими действиями сегодня подвергла его жизнь опасности, но не чувство вины ее сейчас заставляло идти с Гарри вместо того, чтобы мчаться в аэропорт. Ее любовь к нему стремилась спасти его.       Гермиона наконец прекратила врать самой себе и открыто осознала свои чувства. Она часто испытывала по отношению к Рону раздражительность, злость и порой даже ненависть, но эти эмоции были словно грозовые облака, которые иногда затмевают солнце. Но все тучи рано или поздно рассеиваются, а солнце всегда остается на своем месте.       - Нам повезло, что сегодня воскресенье, - тихо проговорил Гарри, пропуская невидимую Гермиону в свой кабинет. – Можешь снимать мантию.       Гермиона скинула мантию-невидимку и проследила глазами за Гарри, который уже вытаскивал омут памяти из потайного шкафа в стене. Он установил большую чашу на стол и протянул руку к Гермионе, в беззвучной просьбе передать посылку с воспоминаниями. Гермиона и сама не заметила, что крепко прижимает ее к груди, обхватив двумя руками, будто стремясь защитить любой ценой.       Она сама открыла коробку и протянула Гарри первую колбу. Тот откупорил ее палочкой и опрокинул голубоватую субстанцию в приготовленный омут. Затем оба молча наклонились над чашей и опустили в нее лица.       Гермиона почувствовала, как что-то дернуло ее, затягивая в воспоминание, затем стремительно завращалось и вот она уже в мрачном каменном зале, похожем на огромный склеп. Она огляделась вокруг и увидела посреди этого помещения помост из серого мрамора на который вели три каменные ступени, а на нем еще одно возвышение похожее на большой стол, но никаких стульев вокруг него не было.       Сама она находилась тоже на возвышении, которое находилось у стены. Это было что-то вроде сцены, на которой сейчас собралось несколько мужчин. Один выделялся бледностью кожи и что-то змеиное, едва уловимое читалось в его внешности. Хоть Гермиона и не знала кто это, но почему-то сразу поняла, что это мистер Хантер. Тот самый отец, отдавший свою дочь в обмен за право продлить себе жизнь. Затем она перевела взгляд на двух мужчин, о чем-то тихо беседовавших в дальнем углу. Они были очень похожи и скорее всего были братьями, возможно даже близнецами. У них были одинаковые серые глаза и густые нависшие брови. Они смотрели исподлобья прямо в сторону Гермионы совсем недобрым взглядом. Она понимала, что видят сейчас они не ее, а Рона, но все-равно ощущала буквально осязаемую враждебность. Четвертым из присутствующих был толстый мужчина с крошечными заплывшими глазками. Его круглое лицо с двойным подбородком выражало какую-то дикую радость. Он жадно потирал руки и довольно энергично для своего веса расхаживал по помосту.       - Моя любимая часть испытания, - весело произнес он высоким голосом, в котором как будто сквозили истерические нотки. Он коротко и глупо хохотнул, и его нелепый смешок звонким эхом отразился от каменных стен.       - Мистер Фрэвел, успокойтесь, - тихо произнес Хантер. – Мы сегодня только наблюдатели.       - А жаль, жаль! - все также плотоядно улыбаясь произнес мистер Фрэвел.       - А что сегодня будет? – услышала Гермиона голос Рона будто в своей голове. Он звучал нервно и будто испуганно.       - О, сегодня будет лучшее шоу в вашей жизни, - буквально взвизгнул мистер Фрэвел и огромный живот его затрясся под серой мантией от еще одного хохотка.       - Не всем нравятся подобные шоу, - как-то странно косясь на Рона, произнес Хантер.       - Всем-всем! – радостно вскрикнул Фрэвел. – Просто не все в этом имеют смелость признаться. А я вот человек честный! Но вы мистер Хантер среди нас самый сильный лигилимент, вам ли знать все наши потайные мысли?       - Не самый сильный, а единственный, - не громко, но с достоинством, произнес мистер Хантер.       - Не соглашусь. Иногда и я способен уловить кое-какие мыслишки, - все еще улыбаясь, ответил мистер Фрэвел, но глаза его в этот момент сверкнули зло.       Мистер Хантер лишь скептически взглянул на него, но промолчал. В этот момент распахнулась дверь и в помещение начали заходить какие-то люди. Они шли неспешной вереницей и выстраивались нестройной шеренгой вдоль дальней стены. Гермиона окинула взглядом вошедших и поняла, что это были только мужчины.       - Говорят, что раньше и зачатие было на алтаре, - опять заговорил мистер Хантер.       – Но ты видел в каком состоянии сейчас ламия, поэтому от этого отказались.       - Алтарь – это как в церкви что ли? – услышала Гермиона нервный голос Рона.       - Что-то вроде. Он кстати сейчас перед вами. – Хантер указал рукой на каменное сооружение в центре зала. – И сегодня на этом алтаре будет принесена в жертву последняя нить, связывающая вас с прошлой жизнью. Нужно обрезать их все, чтобы вы вошли к нам ничем не скованным.       - Что это еще значит? – Гермионе явственно слышался в голосе Рона страх.       - Ну я же вам говорил. Нужно порвать с родней, друзьями и любимыми.       В этот момент высокий крупный мужчина поднес ведро воды и поставил у алтаря и затем закинул тяжелые кандалы, крепившиеся на толстой цепи, на каменное возвышение. И в это же мгновение в самом дальнем углу отворилась маленькая незаметная дверь и в нее, нагнувшись будто в поклоне, шагнула фигура, закутанная в черную мантию. Скрытое глубоким капюшоном лицо было опущено и движения казались медленными, словно она пробирается через сильное течение бурной реки. Фрэвел вновь радостно взвизгнул, явно предвкушая приятное для себя зрелище.       - А вот вы, мистер Уизли, имели возможность избежать этого испытания, - возбужденно вскрикнул Фрэвел, но строгий взгляд Хантера резко осадил его.       - Как это? – опять прозвучал взволнованный голос Рона.       - Ну, как правило, мы проверяем на этом этапе – есть ли к кому-то у претендента сердечная привязанность к кому-либо, так называемая влюбленность. И у вас она есть. Помните мы проверяли вас заклинанием «Ревеларе оккултатум»? Так вот, из-за каких-то специфических особенностей вашего мозга, как нам всем известно, ваши мысли невозможно прочесть. Но такое случается, мы все люди разные. Но вот то, что в вашей жизни есть человек, которого вы любите, это абсолютно точно. Заклинание показало эту нить в вашем сердце. Обычно, кто является предметом этой привязанности мы узнаем уже из мыслей претендента, но ваши прочесть невозможно. Но вы сами себя выдали, так ярко демонстрируя свои чувства на чемпионате мира. Вот и все, что имел ввиду мистер Фрэвел, - закончил свою речь Хантер, бросая холодный взгляд на толстяка.       - Это что, Мишель? – проговорил Рон и в его голосе послушались истерические нотки. – Что вы собираетесь с ней сделать?       - Мы – ничего, - спокойно проговорил мистер Хантер. – Мы здесь всего лишь наблюдатели. Давайте присядем.       И когда все направились к скамье у стены, мистер Хантер наклонился к уху Рона и тихо произнес:       - Помните, что это ваше испытание, а не ее. Она все забудет. Главное нужно вам это все выдержать.       Все пятеро уселись на скамью, а мужчина, принесший ведро, подошел к фигуре в мантии и отбросил капюшон, под которым действительно оказалась Мишель. Он достал из-за пояса длинный изогнутый кинжал и взяв ее за волосы, одним резким взмахом срезал их у самого основания затылка. А затем потянул за завязки у шеи, и мантия сама соскользнула с ее обнаженных плеч.       Гермиона резко выдернула себя из воспоминания, шокированная наготой Мишель и не желая больше видеть того, что там начнется. Сердце ее бешено стучало, пока она пыталась справиться с подступающим чувством тошноты.       Примерно через минуту Гарри тоже медленно начал поднимать голову над чашей, но замер в полусогнутом положении, тяжело опершись на ее края. Он уставился на темную жидкость, будто стыдясь посмотреть на Гермиону.       - Ты тоже больше не выдержал? – нарушила тишину кабинета Гермиона.       - Нет, воспоминание закончилось, - надтреснутым голосом ответил Гарри, все еще не поднимая головы.       Потом он потянулся опять к коробочке с колбами и, выбрав очередную наугад, наконец поднял глаза на Гермиону.       - Лучше тебе не смотреть. Я сам…       - Нет, я должна, - упрямо произнесла Гермиона. Она чувствовала, что должна сейчас пройти эти испытания вместе с Роном, словно была способна разделить с ним эту боль.       Гарри вновь опрокинул колбу в омут памяти и с тяжелым вздохом погрузил в него лицо. Гермиона последовала за ним.       Теперь они очутились в уютной гостиной чьего-то дома. Было заметно по обстановке, что это явно аристократический особняк. В большом камине догорали дрова, иногда вспыхивающие всполохом рассыпающихся искр. Перед камином стоял диван в серебристо-лиловой обивке с ножками из красного дерева и два кресла в такой же расцветке. У одной стены находился резной шкаф возле высокой, в потолок двери, а у другой небольшой столик, на котором сейчас стоял стакан с темно-коричневой жидкостью. А над столиком на стене простиралось большое генеалогическое древо, причудливо расползающееся черными ветвями, на концах которых были написаны имена.       Высокая дверь распахнулась. Сначала показалось, что это произошло само по себе, но мгновение спустя из-за шкафа появился домовой эльф в белоснежной накидке, который с глубоким поклоном сообщил, что хозяин вот-вот спустится.       Действительно, почти сразу после этих слов на пороге появился мистер Хантер в темно-изумрудном бархатном халате и в тон ему ночном колпаке.       - О, мистер Уизли, рад встрече, - протянул Хантер ладонь для рукопожатия.       - Да, я тоже, - сконфуженно бормотал Рон. – Простите за поздний визит.       Гермиона видит Рона в круглом зеркале, висящем на правой стене. Его лицо бледнее обычного, словно он недавно пережил что-то страшное. Каждый раз, когда он поправлял свои растрепанные волосы, ее сердце сжималось от боли. Это была не просто привычная нервозность - это был знак глубокого внутреннего беспокойства, которое она знала слишком хорошо.       Его пальцы двигались механически, будто он даже не осознавал, что делает. В глазах читалась тревога, а губы были плотно сжаты, как будто он боялся произнести лишнее слово.       - Ничего-ничего. Я ведь вам вроде как обязан за то письмо и ваше беспокойство о моей … семье. Я так понимаю, что вы приняли решение насчет моего предложения?       - Да, я готов вступить в ваше братство, - словно скороговорку протараторил Рон.       - Погодите-погодите, - неспешно прервал его мистер Хантер. – Давайте я спрошу вас еще раз. Вы готовы отказаться от всей свое прошлой жизни, включая вашу семью и возлюбленную?       - Эээ, да, - неуверенно отвечает Рон.       - Не слышу в вашем голосе уверенности. И давайте, я буду с вами откровенен. Еще в нашу первую встречу я обнаружил, что не способен прочитать ваши мысли. Да, уж простите, но это было не ради любопытства, а лишь ради безопасности. И это абсолютно точно не ваша заслуга, окклюменцией вы точно не владеете. Видимо, вы тот редкий тип людей, чей рассудок работает в нелогичном режиме. Это редкое явление, но такое случается. Так вот, раз мне не удалось проверить ваши истинные мотивы, то я прошу вас принять сыворотку правды. Вы уж меня простите, но я не могу рисковать перед своими собратьями, приведя к ним непроверенного человека. Итак, вы готовы сейчас принять сыворотку правды, мистер Уизли?       - Да, готов, - звучит твердый ответ Рона, что Гермионе в этот момент показалось очень странным.       Мистер Хантер взмахом волшебной палочки призывает крошечный сосуд, в форме слезы, который беззвучно выплывает из шкафа, а домашний эльф вновь появляется в гостиной со стаканом воды без каких-либо приказаний со стороны своего хозяина. Хантер капает одну каплю сыворотки в стакан и протягивает его Рону.       - Достаточно всего одного глотка, - буднично поясняет он. – Вот так, отлично. Итак, каковы ваши мотивы вступления в наше братство?       - Хочу жить вечно, - повеселевшим голосом отвечает Рон. – И не быть похожим на Волан-де-Морта.       - Хм, странно, - бормочет Хантер. – Ну, хорошо. Отлично. В таком случае откровенность за откровенность. Братству очень нужны волшебники. Вы потом сами узнаете почему. Братство оказывает ведь еще услуги и маглам. Очень-очень богатым маглам, но маглы только исчерпывают ресурсы, но не способны их восполнять. Они, конечно, за это платят… Но золото не способно возвращать здоровье… Но об этом потом. Сейчас я хочу предложить вам сделку – для того чтобы быть допущенным до процедуры вступления в братство, претенденты проходят одно испытание. Крайне тяжелое и болезненное. Но я могу помочь вам его избежать, если дам вам со своей стороны протекцию, но и от вас кое-что попрошу.       Сейчас было заметно, как Хантер колеблется, будто борясь с чем-то. Он внимательно смотрит на Рона, но все же продолжает.       - Я прошу вас, как друга и поверьте, что в долгу я не останусь. Я хотел бы, чтобы вы никогда не упоминали о моей дочери и внуке никому из братства.       - Без проблем, - фыркает Рон. – Но что, если они меня тоже напоят сывороткой правды?       - Они этого не сделают. Мой вес значителен в этом сообществе, а я заверю, что провел все необходимые проверки. Да про меня никто и спрашивать не будет, а мысли ваши прочесть никто не сможет. Итак, я вновь задаю вам вопрос: Вы согласны вступить в наше братство и отказаться от своей прошлой жизнь, но получить взамен жизнь новую, вечную, без каких-либо ущемлений, в которой будет доступно абсолютно все?       - Да, - негромко отвечает Рон.       - Отлично. И еще один маленький момент, мистер Уизли, - также спокойно произносит Хантер. – Если вы измените свое решение и попытаетесь уйти из братства, то вы умрете.       Гермиона видит, как белеет в отражении зеркала лицо Рона и на этом воспоминание заканчивается.       Они с Гарри одновременно подняли головы над омутом и посмотрели друг на друга.       - А на вас сыворотка правды действует? - тут же спросила Гермиона у друга.       - Нет, - ответил Гарри.       - А Рон знает об этом?       - Да, - также коротко ответил Гарри.       Он стоял неподвижно, и вся его поза выражала крайнее внутреннее напряжение - плечи были приподняты, взгляд устремлен внутрь себя. Казалось, Гарри мучительно складывает воедино обрывки какой-то сложной головоломки в своей голове.       - Это вечер, когда мы с ним виделись в последний раз, - заговорил он, с трудом подбирая слова. - Это было на чемпионате мира. Я отправил его к Хантеру одного, потому что у меня было дежурство в тот день. И после этого наше общение практически оборвалось. Он избегал меня весь чемпионат. Потом это дурацкое предложение Мишель. Я вообще ничего не понимал тогда... Теперь становится понятно. Тебя надо было заменить Мишель.       Гарри тяжело выдохнул и обреченно произнес:       – Давай посмотрим следующие.       Он вылил одну из двух оставшихся колб в омут памяти и опять опустил в него лицо. Следом склонилась над чашей Гермиона.       Темная безлунная ночь. Рон с Хантером идут по каменной тропе, а впереди вырисовывается большая скала. Вокруг завывает сильный ветер, поэтому Хантеру приходится повышать голос, чтобы Рон его слышал.       - Трансгрессировать прямо вовнутрь нельзя. Приходится часть пути преодолевать пешком. Вам-то я думаю еще ничего не стоят такие расстояния, а вот мои ноги уже устали, - добродушно смеется мистер Хантер. – Эх, если бы я знал об этом братстве раньше, тоже бы смог сохранить молодость. Единственно, о чем жалею – это только, что поздно вступил в него.       Рон идет рядом молча, кутаясь в черную мантию.       Наконец они достигли скалы и Хантер ныряет в едва заметную расщелину, Рон следует за ним. Они оказываются в узкой пещере, здесь все еще темно, но уже безветренно. По мере продвижения вглубь, пещера расширяется. На ее стенах начинают появляться факелы и, чем дальше они идут, тем больше становится заметно, что это уже не просто пещера, а созданный кем-то коридор. Начинают появляться по бокам проемы, ведущие в неизвестные помещения, а кое-где и маленькие деревянные двери на ржавых старинных петлях. Но они идут только вперед, пока не выходят к лестнице, которая спускается серпантинной лентой вниз. Длительный спуск, во время которого Хантер трижды открывает запертые двери с помощью начертания каких-то сложных символов. Перед последней дверью он поворачивается к Рону.       - Достаньте, вашу палочку, мистер Уизли.       Рон подчиняется и они шагают во внутрь. Небольшое каменное помещение, сырое и мрачное, похожее на темницу. Лишь один факел над дверью освещает эту комнату, но его света достаточно, чтобы увидеть, что в комнате только одна узкая кровать, на которой лежит девушка? Женщина? Трудно угадать ее возраст из-за спутанных черных волос, закрывающих часть серого, почти трупного цвета лица. Запястья ее рук скованны металлическими ржавыми кандалами, слишком толстыми для ее тонких рук. Кандалы крепятся цепями к каменной стене. У другой стены стоит деревянное кресло, причудливой конструкции. Оно больше напоминает орудие пыток, нежели предмет мебели.       - Кто это? – в ужасе шепчет Рон.       - Это сестра нашей с вами общей знакомой Елены, - невозмутимо отвечает Хантер.       - Это ламия? – в голосе Рона уже слышны истерические нотки.       - Да. Ее зовут Юджиния.       - А… - хочет сказать еще что-то Рон, но Хантер его прерывает.       - Все вопросы потом. Мы сейчас здесь не для этого. Дайте вашу руку.       Рон послушно протягивает ладонь и Хантер с помощью заклинания ножа рассекает подушечку его указательного пальца. Рон глухо охает.       - Одну минуту потерпите, - говорит Хантер, направляясь к противоположной стене. Он нажимает на самый потертый камень и в стене возникает проем, напоминающий скрытый бар. Только на полках стоят банки наполненные темно-красной жидкостью. Хантер берет одну из них и подносит ее к Рону.       - Пусть несколько капель вашей крови капнет сюда, - велит Хантер и Рон вновь беспрекословно подчиняется. Хантер проводит тот же ритуал уже со своей рукой и добавляет свою кровь в ту же емкость. Затем подходит к ламии и выливает бордовую жидкость на тонкие запястья, стиснутые кандалами. Ламия начинает шипеть и извиваться. Змеиный язык выскакивает между ее серых губ, а глаза с продольными зрачками горят красным огнем.       - Не обращайте внимания, - обращается буднично Хантер к пятящемуся Рону. – Теперь направьте свою палочку на ее цепи и представь, как они сжимают ее руки плотно настолько, что под ними ломаются ее кости, и произнесите:       - Семпер тенетур.       - Семпер тенетур, - мямлит Рон и из его палочки вырывается лишь слабый черный дымок.       - Не жалейте эту тварь. Давайте еще раз! – повелительно повышает голос Хантер.       - Семпер тенетур, - голос Рона звучит уже тверже, но черный дым, вырвавшийся из его палочки опять растворяется в воздухе, не достигнув ламии.       - Семпер тенетур, - уже орет Рон с какой-то отчаянной злобой и черный, почти осязаемый дым окутывает кандалы и цепи ламии. Она же бьётся практически в конвульсиях на своей жесткой койке, а затем резко затихает, закатив глаза.       Рон привалился к стене и тяжело дышит. Выдохи вырываются из его груди резкими рваными толчками. Внезапно он вскидывает руку, чертыхаясь, и Гермиона видит, что ладонь его вся в крови.       - Ох, мистер Уизли, - сочуственно произносит Хантер, - Кажется у вас кровь носом пошла. - Подождите-ка минутку, сейчас закончим и я вам помогу. Семпер тенетур.       Его голос спокоен, практически добродушен, но дым, вырвавшийся из его палочки, заполняет почти всю комнату и окутывает не только кандалы, но и ламию целиком. Когда же дым рассеивается, точнее будто впитывается в цепи и Юджинию, Хантер применяет заклятие «Тергео», которое очищает ламию и ее постель от вылитой на нее крови.       - Теперь поможем вам. Эпискеи, - довольно произносит мистер Хантер. - Ну что ж, идемте. На этом наша миссия на сегодня выполнена. Вы отлично справились, мистер Уизли!       Поднимаются по лестнице они медленно. Гермиона не могла видеть лица Рона, но слышала, как тяжело он дышит. Видимо, заклинание отняло у него не мало сил. Странно, но Хантер рядом с ним идет хоть также не спеша, но уставшим не выглядит.       - Кстати, поздравляю с первым успешным испытанием, - добродушно говорит Хантер. – Вы отлично справились. Но готовьтесь, теперь это будет входить в ваши обязанности. Позже вас внесут в график посещений Юджинии.       - Но ведь ламии не поддаются магии? – все еще тяжело дыша, спрашивает Рон.       - Не поддаются обычной магии, - назидательно поднимает палец вверх Хантер. – Но в братстве нашли на нее управу! Но, между нами говоря, хотя здесь уже практически в открытую об этом судачат, многим кажется, что ламия утратила свое бессмертие.       - Вы хотите сказать, что она скоро умрет? – звучит уже более бодрый вопрос Рона и Гермионе даже показалось, что в нем слышится надежда.       - Кто знает? Но зачать она уже с первого раза не всегда может. Порой требуется до трех-четырех соитий… Тут ведь какое дело. Братство ей не позволяет лакомиться самой своими младенцами. Ведь чтобы сохранить свою внешность здесь придумали извлекать одномесячный плод и съедать его самолично отцом. Таким образом и облик человека не страдает, да и ждать не нужно девяти месяцев. За год до десяти плодов можно таким образом извлечь… Мне кажется, это ее и убивает, но верховные братья продолжают верить в ее бессмертие. Но, конечно, же им виднее, - поспешно добавляет Хантер.       Гермиону опять начало тошнить от услышанного и хоть она не видела лица Рона, на была готова поклясться, что он наверняка тоже позеленел.       Тем временем, лестница закончилась, и теперь она шли в обратном направлении по каменному сырому коридору.       - Я хочу вам показать еще одно место, - говорит Хантер, увлекая Рона за собой в один из боковых проемов. Это был более узкий коридор с высоким сводом, но больше он ничем не отличается от первого. Они проходят несколько метров, пока не упираются в высокую металлическую дверь с выбитым кругом на ней. Хантер вновь рисует странные узоры палочкой, дверь громко лязгает замком и, потянув за ручку, они ступают в огромный зал. Гермиона ахнула, не в силах сдержать своих эмоций. Вдоль двух стен на сколько хватало глаз тянулись стеллажи, от самого пола до высокого потолка, заполненные книгами.       - Наше сокровище и наследие – знание! – торжественно произносит Хантер. – Очень рекомендую не игнорировать это место и посещать его почаще. Здесь вы найдете ответы на абсолютно все вопросы!       - Да я как-то библиотеки не очень люблю, - глухим голосом мямлит Рон. – Да и читать тоже…       - А зря! – Хантер решительным шагом подходит к первому стеллажу и вытаскивает огромный фолиант, черный и потрепанный и кладет его на один из столов, тянущихся по центру зала. – Изучите хотя бы эту книгу.       Рон тоже подходит к столу и открывает ее наугад.       «Настойка возвращение молодости» срок действия 2-3 часа:       - Кровь младенца, убитого в полнолуние – 1 пинта       - Порошок копыта живого единорога – 3 унции       - Сушенный жабий глаз – 1 шт….       - Ого, какая черная магия, - совсем севшим голосом говорит Рон.       - Это не черная магия, мистер Уизли! Это настоящая магия! Такая, какой она должна быть, а не та кастрированная версия, которой нас учат в Хогвартсе! – с жаром возражает ему Хантер. – Вы полистайте еще и вы поймете, как много можем мы добиться с помощью нашей силы! Это истинная магия, какой ее создала природа! Или вселенная, или мироздание, назовите, как хотите. Но в угоду маглам нас лишили наших возможностей. Ведь волшебные палочки нам были даны не для помощи в высвобождении магии. Нет-нет. Волшебные палочки нам были даны, чтобы сдерживать нашу магию, чтобы ограничить ее! И мы забыли за тысячелетия, на что были способны! Ведь волшебники – это венец творения природы! Мы хозяева этого мира, а все остальное – лишь инструменты для воплощения наших целей! И я не против маглов! Я им даже сочувствую, что они так похожи на нас и в то же время так отличны, лишенные главного – магии… Но согласитесь, ведь и маглы не плачут над коровами или свиньями, чьим мясом они питаются? Таков уж мир… Именно поэтому нам нужно, как никогда, блюсти заветы предков и сохранять чистоту нашей крови. Ведь скрещиваясь с маглами, мы разбавляем ее все больше и больше пока сами не превратимся в маглов… Даже страшно подумать, но с новой политикой министерства все к этому и идет. Вот за эти идеи я и уважал Волан-де-Морта, но он был слаб… Как и все полукровки. Кстати, он провалил испытание на вступление в наше братство, поэтому ему пришлось довольствоваться лишь услугами мистера Осмунда. Хотя я и сам его услугами долго пользовался. Слишком долго…       Хантер немного грустнеет и умолкает. Рон рядом листает предложенную книгу и тоже молчит.       - Да, знания – это наша сила. К счастью, братство бережно хранит все книги. Обязательно прочтите их, мистер Уизли! – опять призывает Рона Хантер.       - Да здесь жизни не хватит все перечитать! - удивленно откликается Рон.       - Нашей с вами хватит. Вы что забыли, что мы будем жить вечно?       Воспоминание прерывается и Гарри с Гермионой вновь поднялись над омутом памяти. У Гермионы уже ныла спина от неудобного положения и тошнота все еще подкатывала при воспоминании о ламии в тесной темной комнате, прикованной к стене цепями.       - А ведь он наверняка вспомнил о тебе, когда увидел библиотеку, - монотонно произнес Гарри, словно пытался заполнить неудобную паузу. – Я тоже всегда вспоминаю.       Гермиона молчала. Ее начинал все больше охватывать непонятный страх.       - Давай последнее, - потянулась она за одинокой колбой на столе.       Гарри лишь согласно кивнул и после того, как Гермиона опрокинула содержимое в чашу, они в последней раз склонились над ней.       Теперь они в лесу. Ночь, но плотные деревья прорезают холодные лучи большой кровавой луны. Под ногами скрепит скованная морозом пожухшая листва, припорошенная тонким слоем снега. Несколько мужчин в черных мантиях и капюшонах идут друг за другом по едва заметной тропе.       - Вон она! – слышится чей-то резкий голос и все вскидывают головы и ускоряют шаг. – Вот-вот родит!       Гермиона тоже всмотрелась вдаль и меж толстых стволов деревьев увидела легкое золотистое сияние. Именно к нему сейчас двигалась эта процессия. Тропинка пошла вниз, сияние было все ближе и ярче и вот наконец, обогнув самое толстое дерево, перед ними открылся источник этого свечения. В неглубокой лощине между толстых корней векового дерева лежала единорожка. Она вздрогнула, когда увидела окружающих ее мужчин и попыталась встать, но большой живот, указывающий на ее беременность, не позволил этого сделать. Она продолжила лежать, уже не в силах остановить родовой процесс и двинуться с места, но ее умные глаза смотрели с такой мольбой, будто она уже все поняла.       Сейчас, когда все пришедшие выстроились вокруг рожающей единорожки, Гермиона видела, что их пятеро. Все в черных мантиях с глубокими капюшонами на головах.       Мужчина вставший у головы животного достал черную книгу и начал читать какое-то длинное заклинание на неизвестном Гермионе языке. Свечение от единорожки усилилось, ее рог начал мерцать всеми цветами радуги, отбрасывая разноцветные блики на стоящих вокруг людей. Из-под ее хвоста начала появляться маленькая головка новорожденного единорога, чей крошечный рожек также светился яркими огнями, как грани бриллианта на ярком солнце. Его небольшое тельце буквально выплывало, грациозно и плавно, из тела матери и легкий парок поднимался от его светящейся серебром шерсти.       Наконец, жеребенок был рожден и уже пытался подняться на свои прекрасные тонкие ножки.       - Держите ее, - слышит Гермиона голос Хантера и на только что родившую единорожку двое мужчин направляют палочки, из которых вырываются толстые веревки, связывающие ей ноги. Она жалобно ржет, почти кричит с отчаянным надрывом, не в силах освободиться, а тем временем голос Хантера вновь повелевает.       - Мистер Уизли, теперь вы! – он протягивает Рону небольшой серебряный клинок, который тот принимает дрожащими руками. Мужчина, читающий заклинание, повышает голос, переходя на распев. Он качается будто в трансе, единорог вновь мучительно кричит, оглашая лес звуками тяжелого страдания. Руки Рона трясутся так сильно, что кинжал едва не выскальзывает из пальцев. Казалось, он действительно не способен контролировать свои движения. Но в какой-то момент, словно под действием чужой воли, он делает резкий взмах.       Серебряное лезвие рассекает жемчужную нить пуповины, связывающую мать и новорожденного. В тот же миг золотистое сияние единорожки меркнет. Остается только один источник света - маленький рог на ее нежной мордочке, все еще переливающийся всеми цветами радуги, точно бриллиант под лучами заходящего солнца.       - Давайте его сюда, - грозно приказывает Рону мужчина читавший заклинание.       Рон снимает с себя мантию и начинает аккуратно закутывать в него жеребенка.       - Это не обязательно, - слышится нетерпеливый резкий голос, но Рон продолжает нежно, хоть и неуклюже, укутывать новорожденного единорога. Затем поднимается на ноги передает сверток мужчине. Тот грубо хватает его и тут же трангрессирует. Мать вновь душераздирающе ржет и огромные слезы катятся из ее восхитительных глаз. Хантер тут же выхватывает палочку из кармана мантии и быстро создает колбу, с которой бросается к единорогу. Но пролитые слезы уже успели упасть на землю и на их месте тут же распустились два нежных подснежника.       - Ну поплачь еще. Ты ведь больше его не увидишь. Хочешь расскажу что с ним сделают? – тянет Хантер колбу к глазам единорога, но та смотрит на него сухим умным взглядом, в глубине которого застыло глубокое горе.       - Прошу, замолчите, - то ли хрипит, то ли всхлипывает Рон. Гермиона видит его отражение в расширенном зрачке единорога – он стоит на коленях, обхватив голову руками.       - Нет, она уже больше не заплачет, - слышится голос еще одного мужчины. Он отбрасывает капюшон и Гермиона видит, что это один из братьев, которых она видела на испытании с Мишель. Голос его веселый и злорадный. – Ну ничего, ведь мистеру Уизли нужно будет еще раз пройти это испытание после рождения племянника.       - Что? – потрясенно вскрикивает Рон. – Зачем?       - Видите ли, - аккуратно начинает Хантер. – Если есть нерожденные родственники, то обряд может быть обратим, а ведь ваша сестра, как известно, беременна.       - Но зачем тогда было проводить обряд сейчас?! Провели бы после ее родов!       Но никто ничего не отвечает на это и лишь братья, которые сейчас оба скинули капюшоны, плотоядно улыбаются.       - Фините, - слышится голос Хантера и единорог вскакивает на стройные ноги, наконец, освобожденная от пут. Она застывает напротив Рона и долго смотрит на него скорбным взглядом, а затем дернув головой, бросается в гущу леса.       Братья тем временем тоже трангрессируют и в лесу остаются только Рон и Хантер.       - Я понимаю твои чувства. – слышится голос Хантера. - Я и сам до сих пор чувствую эту пустоту в душе. Но у всего своя цена и за все нужно платить. Но поверь мне, это того стоит. Слышишь меня, Рональд? Это того стоит!       Он приобнимает Рона за плечи и голос его становится вкрадчивым.       - Да, ты сейчас разорвал свою связь с семьей, но пройдет время и при желании ты сможешь начать общаться с ними! В конце концов, мы же любим своих родственников не только за одинаковый состав крови? Сейчас вы перестанете чувствовать друг к другу что-либо, возможно со временем даже забудете, но, если у тебя все еще будет желание, то ты сможешь опять с ними начать общаться. Не теперь конечно, позже, много позже. Вы сможете подружиться, а уж узы дружбы ничем нельзя разорвать. С Гарри Поттером тебе общаться запрещено навсегда, но кажется у вас была еще подруга? Вот, можешь возобновить общение с ней, если потянет к прошлой жизни! Вы ведь кажется даже встречались? Да, точно, я читал об этом в газетах. А потом она изменила тебе с Виктором Крамом. Да, неудачный пример я подобрал, - добродушно смеется Хантер, видимо, пытаясь отвлечь Рона от тяжелых событий.       При упоминании Гермионы всхлипы Рона смолкли. Только тяжелое дыхание вырывалось клубами белого пара из его рта.       - Знаешь, зачем был придуман этот обряд? - продолжает Хантер. – Вообще его применяли в древности чистокровные волшебники, когда нужно было заключить брак между близкими родственниками. Чтобы наследники не страдали от кровосмешения и рождались здоровыми. Хотя мы сейчас все в какой-то степени родственники, но все же нас стало больше, поэтому у нас есть относительный выбор… Хотя я вот свой сделал неудачно. Перед моей женой стояла всего одна задача – родить мне сына! И с ней она не справилась. Родила только дочь, такую же слабую, как она сама!       Голос Хантера повысился и в нем слышится неподдельная злость. Он переводит дыхание и опять обращается к все еще молчащему Рону.       - А о единороге не беспокойся. Все части их тела обладают магическими свойствами, так что он умрет не зря. Давай, поднимайся, нам пора возвращаться, - с какой-то отеческой заботой в голосе произносит Хантер. – Да, жаль, конечно, что тебе придется пройти через это еще раз, но пришлось уступить в этом братьям Фэнг, уж очень они на нас обозлились, что ты пропустил вступительное испытание. Вот так теперь отыгрываются.       Они медленно начали подниматься из лощины вверх по тропинке.       - Кстати, с Поттером нужно что-то делать. Он упорно ищет информацию о тебе. Даже уже верховные братья этим заинтересовались, - опять заговорил Хантер.       - Я не общаюсь с ним и исключил его из своей жизни, - глухо бормочет Рон.       - Да, знаю. Ну и настырный же он, конечно. Не будь он нашим героем-освободителем, его бы уже давно убрали из магического общества… - задумчиво произносит Хантер.       - Убили бы?! – вскрикивает Рон, ужаснувшись.       - Зачем убивать? – изумленно откликается Хантер. – Есть много способов избавиться от человека.       Воспоминание оборвалось. Гермиону била крупная дрожь и горло сжимал душащий спазм. Она тяжело рухнула на жесткий стул, закрыв лицо ладонями. Это казалось невероятным, но все указывало на то, что Рон не просто поддался давлению или слабости, а пошёл на это осознанно. Он принял эти жертвы, пережил эти адское испытания, чтобы защитить ее.       Мысль пронзила разум, как молния: «Он знал. Он все знал. Знал, что за ним будут следить, что его проверят, что потребуют доказательства преданности. И он согласился. Он прошел через это… ради нее. Чтобы она могла жить свободно».       Горечь во рту смешалась со слезами, которые она не могла сдержать. Как она могла быть так слепа? Как не поняла раньше? Его холодность, отстраненность, странное поведение - все это было не равнодушием, а попыткой уберечь ее. Он играл свою роль идеально, чтобы они не догадались, что он связан с ней. Он был готов стать чудовищем в ее глазах, лишь бы она осталась в безопасности.       И теперь, когда правда обрушилась на нее всей своей тяжестью, Гермиона чувствовала, как внутри что-то ломается от осознания, что любовь Рона была настоящей. И что он отдал за нее все, даже самого себя.       Она медленно опустила руки и посмотрела на Гарри. В ее глазах больше не было сомнений.       - Он сделал это ради меня, - прошептала она. - Он пытался меня защитить.       Гарри замер. Что-то в выражении ее лица заставило его задержать дыхание.       - Он знал, что если станет частью этого, они не станут копать глубже. Они поверят, что он действительно порвал с нами, - продолжала Гермиона.       Гарри молчал, но его взгляд говорил больше слов.       - Так, у нас есть воспоминания Рона и его письмо, - наконец заговорил он и голос его был напряженным, почти металлическим. - Но все это только дискредитирует его. Я, конечно, дам показания, что это по моему поручению он отправился в это братство… Если я сейчас передам все это в наш отдел, то они сначала будут проверять подлинность воспоминаний, а это не меньше двух-трех дней займет. За это время с Роном сделают ... Не будь этого обряда разрыва кровного родства, я бы его сейчас нашел с помощью заклинания поиска, как тебя!       Гарри замолчал на несколько секунд, задумавшись, а потом опять продолжил:       - Значит за мной следили и возможно следят до сих пор. Ты скорее всего вне подозрений, но все-равно пока поживешь на площади Гримо. Там безопасно.       - Гарри, я не останусь в Англии, - твердо ответила Гермиона.       - Что? Но мне нужна сейчас твоя помощь, как никогда. Рону нужна… - растерянно проговорил Гарри. - Кроме нас у него никого нет… Теперь…       Но Гермиона и сама это понимала в полной мере. Вот только у ее дочери, кроме нее тоже никого нет. Сейчас в ее мозгу отбойным молотком стучало только одно имя - Роза.       - Я знаю это, Гарри, но мне необходимо вернуться в Австралию.       - Что может быть важнее этого? – потрясенно спросил Гарри.       Гермиона внимательно посмотрела в зеленые глаза. Если кому-то сейчас и можно доверить ее тайну, то это только Гарри. Гермиона была уверена, что он не выдаст ее даже, если его будут убивать. Но что если пригрозят убийством его сыну или Джини?       - У меня есть на то причины, - после минутного колебания только ответила она.       - Хорошо, когда ты улетишь? – упавшим голосом спросил Гарри.       - Ближайшим рейсом. Гарри, мне неловко просить, но мне нужна твоя помощь. У меня совсем нет денег и нет документов. Ты мог бы мне одолжить на билет?       - Конечно, без проблем. Документы могу помочь создать. Правда, при полете в Австралию я напутал в номере паспорта порядок цифр, пришлось применять конфундус к работнику аэропорта…       - Я подумала, что могла бы использовать документы своей тети. У тебя есть оборотное зелье?       - Да, зелья у нас предостаточно.       Гарри подошел к еще одному высокому шкафу и достал две небольшие бутылочки.       - Одной хватает на пару суток, - протянул их Гарри Гермионе.       - Спасибо. Я сейчас под мантией отправлюсь к тете – возьму документы и несколько волос. Можем встретиться в аэропорту?       - Буду ждать тебя там через час у касс, - отстраненно ответил Гарри.

***

       Через час Гермиона пробиралась через толпу аэропорта Хитроу в облике пожилой леди. У нее нестерпимо ныла поясница, отдавая тупой болью в бедро, и зрение было настолько плохим, что приходилось щуриться, чтобы рассмотреть хоть что-то дальше пары метров.       Гермиона проникла в дом тети, как вор, вскрыв тайком дверной замок с помощью «Аллохомора». Сестра ее отца мирно спала в это раннее воскресное утро, не подозревая, что ее единственная племянница, как преступник, кралась в ее доме, ища паспорт и комплект подходящей одежды. Она позаимствовала саквояж, чтобы положить в него палочку Рона, свою одежду и мантию-невидимку. Затем, уже в облике тети, она позвонила домой своему отцу и от ее лица поговорила с ним. К счастью, для Гермионы, с Розой было все в порядке, да и в целом дома в Австралии было все хорошо.       Но уйти просто так она не могла. Если братство начнет искать информацию о Гермионе, то к первой к кому они придут будет ее тетя. Возможно, этого и не случится, но Гермиона не могла рисковать. И, как бы тяжело ей сейчас ни было, она направила палочку на мирно спящую женщину и стерла из ее памяти воспоминания о внучатой племяннице. Теперь никто в Британии не знает, что у Гермионы есть дочь. И наряду с грустью она испытала огромное облегчение. Остались только ее родители, но что делать с ними она подумает уже, когда будет находиться в своем теле. Иначе слабое сердце ее тети просто не выдержит всех этих переживаний.

***

      Гермиона шла к кассам через плотную толпу людей, спешащих на свои рейсы, и у нее мелькнула ужасная мысль, что она завидует буквально каждому из них. Сейчас она бы с радостью поменялась жизнями с любым.       Она заметила брюнета в очках у автомата со снеками и подслеповато прищурилась, пытаясь понять Гарри ли это? И это был именно он. По мере приближения к нему, Гермиона все явственней различала, как поникли его плечи, и глубокая морщинка пролегла между его бровей. Весь его вид выдавал какой тяжкий груз он взвалил на свои плечи, но в цепком взгляде, которым он следил за приближающейся Гермионой, читалась твердая решимость.       - Ближайший рейс через три часа, - произнес Гарри, как только Гермиона оказалась рядом. Он протянул ей несколько сотен фунтов.       - Спасибо, - пробормотала Гермиона. Ей было неловко принимать эти деньги, тем более что она их вряд ли вернет. – Есть новости о Роне?       - Нет, - грустно покачал головой Гарри. – Но я сейчас же займусь его поисками. Позвони мне, как прилетишь.       - Обязательно, - соврала Гермиона, отчего опять испытала неловкость. – Я пойду куплю билет.       - Да, а я пойду поднимать весь свой отдел и искать Рона.       Гарри потянулся к Гермионе, чтобы обнять ее на прощание, но та так и не обняла его в ответ. Она достала из сумки мантию-невидимку и вернула ее Гарри.       - Ну что ж, удачного полета, Гермиона, - расстроенно проговорил Гарри, от которого не укрылось, что она не ответила на его объятье. Он уже повернулся к ней спиной и сделал пару шагов, когда услышал, что она его окликает.       - Гарри, - почти выкрикнула Гермиона со слезами на глазах. - Обещай мне, что спасешь его!       - Обещаю, - уверенно ответил он прежде, чем затерялся в толпе.

***

      Гермиона устроилась в кресле у окна и, кажется она еще никогда не ждала взлета с таким нетерпением. Она понимала, что перелет проблемы не решит, но она должна быть рядом с дочерью, чтобы защитить ее, даже ценой собственной жизни.       Рядом в кресле усаживалась женщина средних лет, которая приветливо улыбнулась Гермионе.       - Долго же нам предстоит лететь, - дружелюбно заговорила она.       - Да, - коротко откликнулась Гермиона, надеясь закончить на этом беседу.       - А вы в Австралию в отпуск или по работе? – не унималась ее соседка.       - К родственникам в гости, - быстро ответила Гермиона.       - О, а я лечу к своему жениху. Мы познакомились на сайте знакомств. Вот наконец увидимся вживую. Он палеонтолог, занимается раскопками древних животных. Вдовец, воспитывает двоих детей. У меня у самой двое дочек, думаю потом они подружатся, - защебетала соседка и Гермиона поняла, что спокойно обдумать свои проблемы, кажется в полете ей не удастся. Это и раздражало ее и, в то же время отвлекало от собственных тяжелых мыслей. Казалось невероятным, что где-то есть нормальная жизнь, где люди знакомятся, ходят на свидания и планируют совместный быт…       Но рассказ о будущем счастье был неожиданно прерван внезапно подошедшей к их ряду стюардессой.       - Миссис Грейнджер, прошу прощения, но с вашими документами возникла проблема и мы вынуждены попросить вас пройти с нашим сотрудником для решения вопроса.       - Я что, не смогу улететь этим рейсом? – взволнованно спросила Гермиона.       - Мне это неизвестно, но прошу взять с собой ваши вещи, - дежурно улыбаясь произнесла стюардесса.       Гермиона потянулась к полке над сиденьем, чтобы забрать полупустой саквояж. Неужели у тети были проблемы с документами? Может быть у нее есть долги? Что ж, кажется ей опять сейчас пригодится палочка Рона. Гермиона вернулась по телескопическому трапу обратно в здание аэропорта в сопровождении все той же стюардессы, где их встретил сотрудник аэропорта с бейджем на груди.       - Миссис Грейнджер, пройдемте со мной, - холодно улыбнувшись, произнес он.       - А что собственно случилось? – с негодованием в голосе обратилась к нему Гермиона.       - Сейчас мы все решим, прошу вас, - сотрудник распахнул перед ней белую металлическую дверь с надписью «Только для персонала». Гермиона шагнула во внутрь и с удивлением обнаружила, что комната абсолютно пуста. Сзади захлопнулась дверь, громко лязгнув металлом. Гермиона быстро обернулась, пытаясь на ходу вытащить волшебную палочку, но пальцы, скрученные артритом, не слушались ее.       - Остолбеней, - последнее, что услышала Гермиона перед тем, как провалиться в черноту.