IlluSion

Кто роет яму, сам упадет в неё, и кто ставит сеть, сам будет уловлен ею.

Яркое солнце, словно издеваясь, сияет и согревает своими лучами. Так неподходяще. По ощущениям, тут должен лить дождь двадцать четыре на семь. Это место он хотел бы забыть навсегда, взять ластик и стереть из памяти, если бы можно было так сделать. Чонгук поднёс к носу цветы и принюхался. Он всегда любил их запах. Едва ощутимый. Для большинства людей он казался по большей части не особо приятным. Резковатый и зачастую будто бы каким-то зельем пропитанный аромат. Но для альфы не было запаха любимее и роднее, чем этот. Как и для того, чьё тело вот уже пятнадцать лет покоится на двухметровой глубине безымянной могилы. Тут, на этом самом месте, всё ещё тщательно залечиваемые многие годы раны лезут наружу. Жгут. Кровоточат. Словно по ним заново проходятся ножом. Без анестезии. По живому, чтобы ощущалось лучше и болело больше. Любого восьмилетнего ребёнка навсегда искалечит картина того, как отца хоронит собственный дядя. Но не Чонгука. Исин не собирался позволять ребёнку видеть подобную картину. Омега хотел оставить ненадолго Чонгука у доверенного человека и без лишних свидетелей похоронить Минхёка. Но Гук наотрез отказался оставаться у друга Исина. Залез на переднее сидение тачки, в багажнике которой лежало аккуратно уложенное тело. Собственными руками он заворачивал в ткань — похоронный саван — тело и сначала в немом оцепенении смотрел, как горсть за горстью земля скрывает под собой самого родного человека. Не говоря ни слова, истерически, голыми руками загребал сырую землю, горсть за горстью бросая её. Этими же испачканными руками утирал мокрое, солёное от слёз лицо, оставляя грязные разводы. И рыдал. Это самое место видело, как маленький мальчишка восьми лет плакал тут в последний раз, как постарел на тысячу лет за один миг. Он поклялся больше не чувствовать, чтобы не плакать. Ведь самое важное в жизни он сегодня потерял, а больше и не из-за чего лить слёзы. Потом, пока дядя Исин заканчивал, из последних сил притащил найденный неподалёку небольшой валун, чтобы обозначить место последнего пристанища папы. Он теперь под камнем, бережно охраняемый причудливым раздвоенным деревом. Оказывается, хоронить отца — это не самое страшное, что может пережить ребёнок. Страшнее не вспомнить лицо папы. Маленькая детская психика в отчаянных попытках спасти рассудок мальчика просто стёрла любимые черты, стёрла момент, когда отец стал безликим. Этот день отобрал у него отца, папу Сонуна и Чимини, оставив лишь чёрные обугленные руины вместо воздушных замков, крошки собственной раздавленной души и низкий, слегка скрипучий голос, ставший ночным кошмаром. И целью. А ещё фамилию, которая отчего-то особенно отчётливо въелась в сознание. Мин… Оказывается, страдание и боль создаёт ненависть. Ненависть, породившую его — чудовище, которое не остановится практически ни перед чем. — Я знаю, отец, что ни одна месть никогда никого не вернула назад. Но, может, она даст успокоение. Иначе зачем она тогда существует? Жёлтые хризантемы аккуратно ложатся возле могильного камня. Старые, высохшие цветы Гук убирает. Они отчего-то напоминают ему его собственное сердце. Ему всего двадцать три, а оно уже такое же старое и иссушенное, как эти цветы, однажды бывшие свежими и красивыми. Сердце, думалось ему, как и сам букетик, никогда не станет прежним. Что мертво, мёртвым и остаётся. Когда и этот букет засохнет, он вернётся сюда снова и привезёт ещё один. Такой же красивый, как и эти жёлтые хризантемы. С этого дня он не станет поручать это Намджуну, который делал это регулярно с тех самых пор, как стал его правой рукой. Чонгук хотел бы назвать его другом, но дружба для него — слишком большая роскошь. Слабое место. А боги слабых мест иметь не должны. Но когда Джун тихо подходит и кладёт руку на его плечо, понимающе сжимая, выказывая немую поддержку, изредка очень хочется иметь одно вот такое вот маленькое слабое местечко. — Нам пора, Чонгук. Если ты планировал начинать свою игру, то сегодня самое время. Вся верхушка Зиона, кучка лживых, тщеславных мудаков соберется сегодня у Мина-старшего на небольшом приёме. Уже даже до них дошёл слушок о новом инвесторе, который желает вложиться в местный бизнес. Сборище жадных до денег паразитов, стремящихся ещё больше набить свои карманы. Намджун криво усмехнулся. Он прекрасно знал о слабости местной «элиты» к деньгам. Знал, что всё продаётся и всё покупается. Вопрос лишь в сумме. Намджун родился, вырос и прожил почти всю свою сознательную жизнь в этом болоте, именуемом Зион. Он бы, скорее всего, и до совершеннолетия своего не дожил, перебиваясь с куска хлеба на воду, если бы его, маленького воришку, который пытался не сдохнуть от постоянно съедающего его чувства голода, не подобрал человек Исина. Отмыл, одел, откормил и, если можно так это назвать, воспитал. А потом познакомил с самим омегой. Выросший в мире, где омеги по сути с самих пелёнок никто, не имеют никаких прав, кроме базовых человеческих, и после замужества становятся лишь придатком к своему мужу-альфе, подобных Джун не видел никогда. Статный, властный, держащий в железном подчинении кучу альф физически явно сильнее него. Даже будучи ещё совсем мальчишкой, подростком, Намджун отлично понимал каким-то своим шестым чувством, что эти самые альфы нефизической силы его боялись. Было в Чжан Исине что-то неуловимое, что создавало вокруг него ореол безоговорочной верности. И лишь когда Джун покинул ненадолго Зион и переехал на материк, чтобы присоединиться к обучению Чонгука, он понял всё. Этот омега только с виду был хрупок и уязвим. Внутри крылись сила и талант. И безоговорочная преданность своим людям, которых он ставил выше всего, а они это знали и отвечали ему тем же. Таким же для Намджуна был и Чонгук. С ним он познакомился, когда ему было семнадцать, а Гуку — пятнадцать. Кажется, в тот момент Исин окончательно смирился с намерениями мальчишки. Силу такого характера, хрен с ним, что ещё совсем детского, сломить было невозможно. Омега понял, что если у Чонгука не будет надёжной опоры в его планах насчёт острова, то чудовище, зародившееся внутри, вырвется наружу, и контролировать мальчишку не сможет никто и никак. Даже он сам. И никакой авторитет тут не поможет. По сути, Намджун всё понимал. Его вырастили, как преданного пса Чона, который будет опорой, верным помощником и стопом от необдуманных поступков, если это понадобится. Поначалу Чонгук показался Джуну нелюдимым, молчаливым и жестоким мальчишкой, который нередко чесал кулаки о своих сверстников, обучающихся с ними. Намджун первое время даже думал, что и ему прилетит. Нет, он не боялся, возможно, даже хотел подобного развития событий. Но чем больше он узнавал Чонгука, тем больше понимал его. Шестнадцатилетние подростки бывают остры на язык и очень жестоки. Тем более к тем, кто не попадает под их стандарты. Намджун почувствовал это на себе. Благо, как и Чонгук, привык ещё со времён беспризорничества давать сдачи за любую обиду. Пару раз хорошенечко получив сдачи, другие от них отстали, предпочитая не трогать «чудовище» и «оборванца». На том они и сошлись характерами, молча заработав доверие друг друга. Как говорится, сцепились комплексами и поехали дальше вместе. Внешне походили на друзей. Чувствовались со стороны так же. Но Намджун никогда не забывал о реальном положении вещей. Чонгук — Чудовище. А он карающая длань Змея. Он же и дающая. Намджун всегда был умным мальчиком. Иногда даже казалось, что чересчур. Слишком много видел и понимал. Особенно для его возраста. И даже в свои двадцать пять он осознавал, что то, что делает его хозяин, ему же хуже и сделает. Растравляя свои раны, которые иначе уже давно бы исцелились и зажили, совершая месть, Гук становился на один уровень со своим врагом. Джуну изначально очень дурно пахло от этой истории. Словно они влезают в то, чего не понимают. Распечатывают курьерский пакет, скрытый множеством слоёв бумаги и от которого исходит подозрительный запашок. Но остановиться и бросить эту затею уже не могут. Да и не захочет Чонгук этого делать. Он полжизни положил на то, чтобы оказаться в этом месте. Остаётся только ждать, когда курьерский пакет рванёт, уничтожая всё вокруг и разнося всех, кто окажется поблизости. — Мина-старшего? Намджун, у этой сволочи что, сыночек есть? — с немалой долей удивления в голосе произнёс Гук. — Поговаривают, он скрывал его до пятнадцати лет в обычной семье, подальше от верхушки, чтобы недоброжелатели не могли до него добраться. — И что же это за кисейная барышня такая, которую прячут от глаз людских? — Гук ухмыльнулся и огладил языком внутреннюю сторону щеки. Дурацкая привычка, появившаяся после тренировок с наставником. — И сколько ж лет этому отродью? Небось, пацан сопливый какой-то, что даже пристрелить рука не поднимется. — Представь себе, нет, — Намджун уже мысленно представил картину, которую нарисовал себе Чонгук. — Не альфа, конечно, альфу бы точно не прятали столько лет, но бета. Мин Юнги. Твой одногодка. Видел его всего пару раз. Красивый, сука. Жаль, что не омега, жалко будет убивать. Наш человек докладывает, что Мин-младший уже понемногу перебирает отцовские дела на себя. В общем, красив, умён, изворотлив. — Действительно, жалко, что не омега. Так можно было бы подобраться к его папаше намного быстрее, — усмехнулся. Чонгуку всегда казалось, что смерть для такого, как Мин-старший — слишком маленькое наказание. А вот видеть, как страдает его собственный ребёнок, и быть не в силах что-либо изменить — худшее наказание для отца. Конечно, будь он омегой сколь это ни было бы, серьёзного физического вреда он бы мальцу не нанёс, но способ уничтожить жизнь Юнги и его папаше, не сворачивая первому шею, нашёл бы. Ну и как минимум было бы в разы интереснее. А так, пулю в затылок, когда придёт время. Церемониться с сопляком он не намерен. Он не омега. Омегу он не тронет ни при каких обстоятельствах. Он, конечно, чудовище, порождённое прошлым, но какие-никакие принципы и моральные устои у него есть. Хоть они и нехило так мешают иногда.

***

— Чего мне стоит ожидать от этого приёма, Тэхён? — устало потерев виски, Юнги надевает обратно часы. — Ты же не хуже меня знаешь, что ничего нового. За десять лет пора бы уже привыкнуть. Всё как обычно. Приветствуете гостей с отцом и матерью. Несколько small-talk вежливости ради. А дальше ты знаешь свой план, — Тэ искренне улыбается, двигая бровями. Тэхёну уже давно не десять лет, но своё немного детское, непосредственное очарование он ни разу не растерял. Что, кстати, даже сейчас ему нередко помогает в больших и маленьких делишках. Юнги, сколько бы раз ни вспоминал их первую встречу, всегда смеётся, как в первый.

***

Они в тот вечер с Хосоком решили заглянуть в одно злачное место в припортовом дистрикте. Не новое, но ставшее недавно достаточно популярным. И заодно Юнги очень уж хотелось узнать, кто же держит местечко с таким необычным для их публики названием — «В-612». Он, когда впервые услышал название от Хосока, сначала не догадался, но, прокрутив его в памяти несколько раз, тут же понял, откуда это название. Посетить клуб захотелось в два раза сильнее. И с владельцем познакомиться. Последнее прям обязательно. Местечко было и правда интересное. Ничего из того, что Юнги мог ожидать, исходя из названия, не было. Зато был большой танцпол, оформленный со вкусом, зал с комфортными столиками и огромная барная стойка, которая, судя по потёртостям на ней, нередко служила танцполом для пьяных клиентов. Всё в чёрных и светло-серых тонах. Людей было не протолкнуться. Пили, танцевали, искали компанию на ночь. Некоторые, расположившись на удобных диванчиках, откровенно сосались. Что зачастую неслабо так раздражало. Поэтому они решили подняться на второй этаж, откуда открывался прекрасный вид на всё пространство внизу, и занять один из вип-столиков. Юнги пошёл первым, аккуратно проталкиваясь к лестнице, и чуть не был сбит каким-то рыжеволосым пацаном, несущимся сквозь толпу так, словно за ним черти гонятся. А вот Хосок, сделав заказ на баре, таки попал под раздачу этого рыжего урагана. Юнги, наблюдая за всем этим со ступенек и ожидая Чона, весело улыбнулся. Кажется, их ожидает весьма занятная ночка. Хосок, выпутавшись, наконец, из толпы танцующих, быстро нагнал Мина и сел за занятый ими столик, пока ещё не совсем понимая, что только что произошло и почему Юнги так хитро щурится и улыбается. — Проверь карманы, капитан, — тянуло откровенно заржать. Капитана полиции обвёл вокруг пальца малолетка. Хосок тянется к карману джинсов, уже понимая, что остался без бумажника. Вместо него там оказалась карта. — Джокер! — Хосок взрывается своим уже таким привычным заразительным смехом. — Этот «детский сад, ясельная группа» что, таким образом пытается заявить о себе? Оставляя Джокера вместо украденной вещи? — он крутит в руке совершенно стандартную карту и улыбается. — Эффектно, но не эффективно. Его же любой, даже самый тупой коп в два счёта по отпечаткам пробьёт. — Малыш либо дурак, либо ищет приключений, — Юнги удовлетворённо потягивал принесённые только что официантом напитки, откинувшись на спинку диванчика. Скоро к их скромной компании присоединятся. — Мальчишка не на того нарвался, — Хосок загадочно улыбнулся и достал свой бумажник. В целости и сохранности. И, что сытый котяра, добавил: — Но талант явно есть. Приглашение его по праву. — Не ожидал увидеть в таком месте наследника Минов и капитана полиции Зиона, — раздалось за их спинами. Хосок даже встрепенулся. Он абсолютно не почувствовал, что к ним подошли. А с ним такого раньше не случалось. От незнакомца не чувствовалось практически никаких запахов, кроме парфюма, что существенно осложняло попытки определить его сущность. — Пак Чимин. Владелец. Мужчины с интересом разглядывали Пака. Невысокий, статный, ростом примерно с Юнги, волосы пепельного цвета, лисий прищур, серые глаза и лёгкий, едва заметный мейк. Не вглядываясь, можно и не приметить эту маленькую деталь. А ещё Юнги не беспочвенно полагает, что парень в цветных линзах. Как говорится, моряк моряка видит издалека. Правда, если для Мин Юнги линзы — скорее необходимость, нежели прихоть, то тут пока непонятно. Но больше всего удивляет не внешность. Она, даже при всей её красоте и нестандартности, довольно привычная глазу. А вот что необычно, так это наряд. Юнги, пока разглядывал Пака, долго не мог понять, кого же он ему напоминает, и наконец понял. Безумного шляпника! Шляпы, правда, не хватает. Но вот костюм цвета бордо с пиджаком, стилизованным под фрак, лакированные чёрные челси, рубашка такого же оттенка и пёстрый платок в нагрудном кармане компенсировали этот недостаток. Изюминка всего этого — красивая чёрная трость с серебристым набалдашником в форме Лиса. Рука Юнги едва заметно дёрнулась в стремлении пощупать трость. — Представляться, судя по всему, не имеет смысла. Вы и так отлично осведомлены о своих гостях. — Быть, как вы там выразились, осведомлённым? Это моя работа, — Пак, не теряя своей своеобразной элегантности, присел на диванчик рядом со столиком. — Чем же так привлекли ваше внимание два скромных гостя в загруженный пятничный вечер? — чинно поинтересовался Юнги, пытаясь сдержать смешок. — Господа! Давайте не будем ебать друг другу мозги излишней воспитанностью. Мы не во дворце британской королевы, чтобы мериться навыками этикета, — разговор тут же принял понятную всем форму. — Какого хуя у меня забыли законник и местная «принцесса», за которым следует дурнопахнущая репутация? — Может, мы приехали, чтобы просто отдохнуть. Некрасиво людей сразу хуями обкладывать, Седовласка. Юнги сфейспалмил. Хосоку палец в рот не клади, дай какую-нибудь херню спиздануть. Как бы они сейчас за «Седовласку» да не вылетели за порог заведения с последующим попаданием в чёрный список. Не хотелось бы. Информация, полученная из подобных мест, имеет иногда очень высокую ценность. — Слабо верится, господа хорошие. Но настаивать на своём не буду. Хрен с вами. Не создавайте мне проблем, и я не создам их вам, — Чимин уже хотел подняться и направиться в свой кабинет на третьем этаже, бросая напоследок, что омеги и алкоголь за счёт заведения. — А как же классика — оружие, блэк-джек и наркотики? — Хосок всё не унимался. Отчего-то ему было весело. — За этим не по адресу. Подобное дерьмо не по мне. Развлекайтесь, господа, — Чимин на секунду повернулся к Хосоку и прямо в лицо добавил: — За «Седовласку» рассчитаемся, легавый. «Шляпник» удалился восвояси. — Говорил же тебе — крайне колоритный персонаж, — Хосок сделал пару глотков своего любимого коньяка пятилетней выдержки. — Получится привлечь его на свою сторону — считай, джекпот выиграли. По моим сведениям, за его спиной — обширные связи и талант добывать нужную информацию. — Интересно, из какой табакерки выскочил этот чёрт? — Юнги достал сигареты и, прикурив, затянулся полной грудью. Последний час курить хотелось безбожно. — Предлагаю съездить на квартиру и расспросить рыжего, — Хосок с нескрываемым любопытством разглядывал красного джокера и вертел карту на ладони с мастерством, достойным лучших иллюзионистов. — Хосок, не боишься сесть? — Юнги быстро просёк происходящее. — Ты о чём? — с долей недоумения спросил Чон, продолжая бессознательно вертеть в руке карту. — Я ж не лох. Вижу, что рыжий «фокус-покус» тебе явно приглянулся, — Юнги затушил о пепельницу сигарету. Только вот загвоздка — на вид ему не больше шестнадцати-семнадцати лет. А законы ты знаешь даже лучше меня. — Иди на хуй, моралист хренов! Поехали уже, а то упустим, — Хосок встал из-за столика, оставляя официанту щедрые чаевые. — Да я б сходил с удовольствием, да только ты ж знаешь, что мне туда дорожка заказана. Поехали уже, а то реально упустим твою судьбу, — уворачиваясь от подзатыльников Хосока, Мин подорвался и бодрым шагом поскакал на парковку. Благо ехать было недалеко.

***

В тёмной комнате царила полнейшая тишина, пока входная дверь не впустила в квартиру немного приглушённого света из коридора и с громким щелчком закрылась за вошедшими. Свет включился внезапно, являя глазам ночного гостя двух парней, один из которых Тэхёну был довольно-таки неплохо знаком. Именно его он попытался обобрать, но вместо добычи получил приглашение, от которого невозможно было отказаться. Буквально. На ключ-карте так и было написано: «Свалишь по-тихому — сам тебя найду» и адрес. Да Тэ и не особо стремился. Во-первых, брюнет, которого он облапошил, ему банально понравился. Что-то было крайне необычное в этих глазах, улыбке и расслабленной, нагловатой позе. Казалось, что он король мира. Или слишком самоуверенный. Одно из двух. Внутренний зверь тихонько скрёб внутренности в попытках привлечь внимание своего хозяина к заинтересовавшему его альфе. А во-вторых, Ким не собирался игнорировать приглашение от человека, который обыграл его в его же игре. Эта встреча должна быть как минимум интересной. Второго человека Тэхён лично не знал, но по внешнему описанию догадывался, кто это может быть. Промышляя карманником в злачных местах острова, приходится очень хорошо запоминать, чьи карманы чистить можно, а куда лучше свои шаловливые ручки не совать, чтобы тебе их ненароком не отрезали. Судя по платиново-блондинистой башке и лисьему разрезу глаз перед ним, опираясь на спинку дивана, стоял Мин Юнги. — Что же понадобилось «принцу» Зиона от такой мелкой сошки, как я? — удивление он не стал скрывать. По сути, он получил приглашение на аудиенцию. Грех как минимум не узнать, какого хрена им от него надо. — Может, сначала руки пожмём друг другу в знак знакомства, м? — Юнги подошёл как-то неожиданно, что немного выбило Тэхёна из колеи. Но он не растерялся и принял рукопожатие и дружеское похлопывание по плечу. Только в следующий момент уже охреневал по полной. Его бумажник точным броском отправился прямиком к брюнету. Ким Тэхён был в полном восхищении от мастерства Мина, до которого ему было ещё как до Юпитера пешком. — О, прикинь, Юнги, я не сяду! — Чон натянул довольную лыбу. — Ему восемнадцать как раз исполнилось! — Мин с отчаянным «нучтозадебил» снова приложил себя ладонью по лбу. — Хосок, это что, всё, что тебя интересует? — Почему же всё? — удивился он. — Мне вот ещё интересно, не занят ли этот омега? Хооотяяя… Если что, парень не шкаф, подвинем. Тэхёну не показалось. Юнги — мастер спорта по закатыванию глаз. — Я смотрю, вам тут и без меня весело, так что я пойду, — и бегом делает попытку свалить, дёргая за ручку двери. Которая внезапно не открывается. — Мы тебя не отпускали пока… — Юнги отнял у Хосока айди и посмотрел имя. — Ким Тэхён. — Ну тогда повторюсь снова. Какого хрена вам понадобилось от мелкого воришки? Дорогу кому-то из «ваших» я не переходил. Юнги с Хосоком удовлетворённо переглянулись. Мальчишка мало того, что бесстрашный, так ему ещё и палец в рот не клади, по локоть откусит. — Научить тебя настоящей магии хочу, Фокусник. А то растрачиваешь свой талант на мелочь всякую. — Брюнетка меня учить собралась? — Тэ развернулся к Хосоку и, будто пытаясь напугать, двинулся на него, нависая над сидящим в кресле мужчиной. — Давай-ка я напомню кое-кому, что именно его я обобрал. Вот у него, — указывает, не глядя, на Юнги, — я бы поучился. Юнги впервые за вечер так весело и открыто смеётся, демонстрируя всем свою необычной красоты улыбку. — Говорил же, талант есть, а ума его применить правильно нет, — вздыхает. — Как думаешь, Тэхён, у кого я учился, м? Ты обворовал Чон Хосока только потому, что он тебе это позволил. Он таких, как ты, только куда более умелых, пачками за неделю ловит. Тэ сначала замер, услышав имя капитана полиции, а потом засмеялся так, как давно не смеялся, демонстрируя свою квадратную улыбку всем. А у одного бедного Чон Хосока чуть не остановилось сердце. — Охуеть! Это ещё что за чупакабра? Законник-карманник! Всякое видел, но такое впервые! Тут, даже если бы очень хотел, отказаться и свалить в закат — не получится. Принимаю предложение. Но вы двое расскажете, что задумали. Я не идиот, — Ким забрал протянутый ему обратно бумажник с айди. — Если местная принцесса Мин и законник-карманник Чон ищут помощников на стороне, значит, затевают что-то нетривиальное. Я слушаю. — Нуууу, — протянул Хосок, хитро поглядывая на рыжего парнишку. — Можно сказать, революцию. Тэхён впал в лёгкое подобие ступора, ничего не уловив. Какую ещё, нахуй, революцию? Юнги, поняв, что у Хосока уже потекли мозги из-за омеги и требовать от него объяснений всё равно что с козла молоко, решил рассказать всё сам. — Короче, слушай. Дела обстоят примерно так… Спустя минут двадцать Тэхён уже сидел с обалдевшим, слегка задумчивым лицом. — Чимин вам даст пизды. А потом мне даст пизды. Но я с вами! Ничем круче этого в жизни не занимался! — Не волнуйся, Чимина твоего привлечём, — Хосок слегка нервным голосом добавил. — Всё равно ему рано или поздно придётся выбрать сторону.

***

Юнги, тепло улыбаясь, сморгнул воспоминания. За три года Тэхён повзрослел, похорошел, но характер его не особо изменился. Он как был весёлым и задорным, готовым на любые авантюры, таким и остался. Только под влиянием Хосока стал немного мягче, не таким вздорным и драчливым, каким показался во время их первой встречи. А ещё раскачал своё мастерство обмана до невероятных высот. Хосок, он же Мэджик в определённых кругах, хорошо обучил свою пассию. Настолько хорошо, что поначалу бесившее Тэ издевательски-детское прозвище «Фокус» превратилось едва ли не в титул. Тэхён умел всё, на что был способен Хосок. И даже больше. Если Чон Хосок не особо признавал все новомодные компьютерные штучки и предпочитал действовать по старинке, выезжая на чистом мастерстве, то Тэ пошёл в техническом плане намного дальше классики. Такое шоу, которое делал Тэхён, не мог устроить больше никто. В свой двадцать один год парнишка оказался крайне умным и впитывающим знания, как сухая губка воду, что, к слову, не единожды спасало их шкуры от удовольствия быть пойманными. — Тэхённи, всё готово? — поинтересовался Юнги, потрепав по отросшим и уже светлым волосам омегу. — Призраком, как всегда, управлять будешь ты? Младший смешно фыркнул: — Можно подумать, я это доверю Хосоку, который на все наши технологические примочки крестится, как чёрт на ладан. Юнги тепло улыбнулся, вспоминая кислую мину Мэджика, когда ему предложили поуправлять Призраком. Тэ явно нравилось быть в чём-то лучше своего альфы. — Он поведёт машину. В этом ему нет равных, сам знаешь. — Ага, у него учился. Надеюсь, сегодня всё пройдёт по плану и мы поприветствуем нашего гостя традиционным Зионовским способом, — Юнги улыбнулся, словно довольный кот. — Обчистим немножко его карманы. Не обеднеет. — Господин Мин просил взять с собой Сату и быть осторожнее. У него отчего-то дурное предчувствие насчёт этой вылазки. — Отец зря себя накручивает. Мы делали подобное уже десятки раз. Лазили в карманы всех толстосумов на острове и до сих пор не попались. Ничего не изменится и сейчас. Но, ладно, мелкого с собой возьму. У него талант отвлекать внимание в нужный момент. Юнги поправляет бабочку, которая немного давит, и надевает маленькую чёрную маску. Приём-маскарад, как-никак. — Пойдём встречать гостей. Будь близко, Тэ. Вереница из прибывающих гостей всё никак не заканчивалась. Юнги ненавидел эту часть приёма. Как наследнику Мина, ему не была доступна роскошь свалить подальше. Нужно было вместе с родителями встречать этих напыщенных альф с их супругами и сыновьями-омегами, каждого из которых их папашки примеряли в качестве потенциальных мужей для него. И чихать они хотели, что Мин-младший — бета и не совсем подходящая партия для омеги. Тут важнее было другое. Будущее положение хозяина острова. Только прикол в том, что ни один из них явно не попадёт таким образом в дамки. Юнги плевать хотел на планы этих индюков, именуемых себя «столпами Зиона». У него своих целей выше крыши. Все корейские и китайские фамилии гостей уже прошли по списку. Остались только европейцы Моро и Шины, что уже подъезжали и которых они с парнями, к слову, последними и обчистили. И тот самый загадочный Чон, который собирался профинансировать реконструкцию одного из обогатительных заводов. О Чоне Юнги пока ничего особенного не знал, кроме того факта, что денег и ресурсов у него куры не клюют. Было бы неплохо перед вылазкой побольше узнать об источниках дохода Чона на материке, но, увы, времени нет. Такая возможность, когда все богачи собраны в одной точке вместе со своей охраной, выпадает нечасто. Рискованно лезть с минимумом инфы, но выбора особо нет. Моро и Шины успешно встречены и отправлены к гостеприимному хозяину вечера — Мин ДэМану. Остался лишь один человек — изюминка вечера. Чёрный мерседес s-класса плавно въехал в ворота особняка и остановился прямо напротив Юнги. Мин едва сдержал лёгкий вздох восхищения. Тачка явно соответствовала статусу своего пассажира. Охрана поторопилась открыть пассажирскую дверь для своего хозяина. Господин Чон, впрочем, как и авто, тоже вызвал поначалу волну восхищения. Темноволосый, высокий, почти на голову выше самого Юнги, очень статный и явно знающий себе цену. Тёмно-серый, идеально подогнанный костюм-тройка в сочетании с чёрной шёлковой рубашкой и минимумом аксессуаров в виде часов Патэк сделали из его образа конфетку. Последним штрихом шла маска, идеально подобранная в цвет костюма. Внешне господин Чон вызывал восхищение. Будь на месте Юнги любая омега, давно бы уже повелась на обёртку. Но Мину достаточно было разок посмотреть в глаза почётному гостю, чтобы отчётливо почувствовать: внешняя личина лишь обманка. Глаза настолько тёмные, что невозможно с расстояния вытянутой руки разобрать, где заканчивается зрачок и начинается радужка. Взгляд темнее самой беззвёздной ночи. Словно весь свет пожрали, наполняя всё вокруг густой тьмой. — Приветствую, господин Мин, — Чон подал руку для рукопожатия. Юнги был явно не из трусливых мальчиков, но едва инстинктивно не сделал несколько шагов назад. Достаточно было прочувствовать на своей шкуре сочетание ледяного, будто промёрзший насквозь металл, голоса и обволакивающей тьмы взгляда, как инстинктивное желание не прикасаться и сбежать как можно дальше забурлило в Юнги с новой силой. Сжав зубы, он кое-как взял себя в руки и пожал протянутую ладонь. Проявлять слабость было не в характере Мина. От рукопожатия новая волна панических мурашек пробежалась по всему телу, и Юнги едва заметно, интуитивно принюхался. И не сдержался от удивления. В нос ударило сильнейшей смесью запахов земли, мускуса, бензина и чего-то резкого, металлического. Аромат одновременно и пугал, навевая острое ощущение опасности, и притягивал, сильно напоминая что-то смутно знакомое, но очень давно забытое. Юнги заметно напрягся. Альфа едва заметно втянул воздух носом, видимо, пытаясь принюхаться и по привычке определить по запаху, кто стоит перед ним. Казалось, будто Чон что-то уловил, но Юнги свято верил, что такого быть не может. Лёгким движением руки Мин пригласил гостя проследовать в дом, где все его ждали. Господин Чон хмыкнул и, напоследок окинув взглядом младшего Мина, прошёл в дом, давая возможность обстановке немного разрядится, а Юнги смог наконец расслабиться и вдохнуть полной грудью. Запах этого альфы забивал собой всё пространство, пока он стоял перед ним. К Юнги тут же подошёл Тэхён, впервые видя своего друга в настолько разобранном состоянии. — Что это, мать твою, было такое? — Тэ не то чтобы был напуган, скорее очень сильно удивлён и насторожен. — Между вами разве что только молнии не сверкали. Я бы не выдержал такой взгляд. — А я и не выдержал, Тэ. Мне едва хватило сил сдержать себя и не сбежать, — Юнги, судорожно сжимая перила около небольших ступенек, глубоко дышал и всё никак не мог отдышаться. — Я не знаю, что это за человек, но меня он пугает до озверения. — Может, отменим всё, м? Мне не нравится твой настрой и состояние после встречи с Чоном. — Нет, Тэхён, другого шанса у нас может и не быть. Я ещё десять-пятнадцать минут помелькаю в зале на правах хозяина и сразу же к Сату. Вы с Хосоком — минут через тридцать после моего исчезновения. Тэ кивнул и уже собрался уходить, как Юнги его схватил за запястье. — Окажи мне, пожалуйста, ещё одну услугу. Позвони Чимину. Мне нужна дополнительная информация о Чоне. Что-то тут не так. У меня, блядь, крайне херовое чувство, что мы проебали что-то очень важное о нём. — Хорошо, напишу хёну. Думаю, он поможет. — Ладно, достаточно сопли на кулак наматывать. Время тикает. Я пошёл. Полчаса после меня, Тэхён. Помнишь? Ким согласно кивнул и быстро убрался на небольшой балкончик второго этажа, откуда мог отчётливо видеть всё происходящее в зале. Заметь он хотя бы намёк на беспокойство со стороны Чона, и надо было бы звонить Юнги. Но ничего странно уже почти тридцать минут не происходило: обычные деловые разговоры да пару звонков. Тэхён бы сказал, что не о чём переживать, но дурацкое чувство тревоги не давало покоя к концу оговорённого получаса. Поэтому он решил набрать Чимина. Два привычных вызова, и хён почти сразу берет трубку: — Привет, малыш, как дела? Ты по делу или просто вспомнить решил, что у тебя есть ещё один хён, кроме Юнги и Хосока? — Хотел бы просто так набрать, но в этот раз есть повод. У нас дело очередное, но меня беспокоит объект. Мы толком ничего про него не узнали. Юнги после встречи с ним был напуган, а ты знаешь, что Мин Юнги и страх — вещи несочетаемые. — Дай мне имя и полчаса. Мои пчёлки узнают всё, что смогут. Я сообщу Юнги тоже. — Хорошо, хён. Я буду ждать. Мне пора. Надо выводить Призрака. — Хосок с тобой? — Тэ согласно промычал в трубку. — Значит, я спокоен. Он тебя даже из преисподней вытащит в случае чего. Удачи, и будьте осторожны! Тэхён сбросил, спеша покинуть балкон. Задержись он ещё на минуту, то увидел бы, как Чону кто-то звонит, и он, спешно извиняясь перед гостями, торопится покинуть дом. Юнги убрал в сумку всю наличку, которую удалось найти. В офисах обычно миллионы не держат, но офис «Джан Индастрис» оказался неожиданным исключением. Парень решил и некоторые файлы утянуть, раз уж есть немного больше времени, чем обычно. А файлы Чона оказались весьма занимательными. Полная кубышка нелегальной подноготной по деятельности его бизнеса. Юнги не планировал взламывать компьютер и лезть в это, но сегодняшнее знакомство с господином Чоном натолкнуло на мысль, что подобного рода информация может рано или поздно пригодиться. Если не ему, то он, безусловно, найдёт того, кому эта флешка станет полезной настолько, чтобы создать неприятности Чону. Сумку закинул на плечо, файлы — в карман и, аккуратно оглядываясь, не вернулась ли охрана, Юнги направился к выходу из здания. Хотелось поскорее закончить и стянуть эту чёртову маску с лица, что не давала нормально дышать. Сато должен быть в тачке. Мин даже и не сомневается, что мелкий уже наделал шума и свалил, пока его не засекли охранники. Юнги улыбнулся про себя. Что-что, а создавать кипиш этот шестнадцатилетний парнишка умел. Уже спустившись на парковку и практически дойдя до своего Спайдера, Юнги достал телефон, предполагая, что это Тэхён и они готовы страховать в случае чего. С минуты на минуту его должны хватиться. Но звонил не Тэ. На экране отображался номер Чимина. Юнги занервничал и принял вызов, подходя к тачке. Чимин ему не стал бы звонить просто так… — Говори, Чимин. — Юнги, я надеюсь, вы не Чон Чонгука обчистить решили? — Именно его, а что? Есть чего опасаться? — Ты где сейчас? Ещё не начал? — Чимин, меньше текста! Мне некогда. Я тут сваливаю уже, — тяжёлый вздох Чимина заставил волоски на затылке Мина зашевелиться. — Беги… Глупец. И сбросил вызов. За спиной послышались шаги, а воздух наполнился тяжёлым ароматом мускуса, земли, облитой бензином, и металла. Бежать больше некуда…

***

Тэхён, не отрываясь от экрана монитора, принял вызов. — Чимин-хён, ты на громкой. Я тут занят немного. Веду Призрак. — Хосок, Тэхён, вы ещё не доехали до доков? — В пути. Ещё пять минут примерно. А что? Ты что-то узнал? — Хосок, разворачивай. — Не понял. С какого перепугу? — встрял младший. — А кто страховать Юнги будет, м? — Разворачивайте, спрячьте Призрак и ждите звонка, — в обычно тёплом голосе проскользнули нотки металла. — Юнги ваш — покойник. Тэхён на миг оцепенел, едва не вписав Призрак в фонарный столб. — Что ты такое говоришь, хён? — переспросил Тэ с нотками истерики в голосе. Чимин понял, что с Тэхёном сейчас, в принципе, говорить бесполезно. Судя по начинающейся лёгкой истерике, он, невзирая ни на что, бросится вытаскивать Мина. Поэтому он тут же обращается к Хосоку. — Хосок. Разверни тачку и увези Тэхёна. Как всё уляжется, я попробую его вытащить, если будет ещё не поздно. Юнги полез к одному из Змей, — глаза Хосока мгновенно полезли на лоб, и он резко развернулся. Тэ уже хотел было сорваться на крик. Но альфа притормозил у обочины. — У нас нет и шанса. Поедем туда — закопают вместе с Юнги. Всех Чимин не вытащит. А за одну душу сторговаться даже со Змеем можно. Вопрос лишь в цене. Я наберу Джина. Он достанет всё, что может понадобиться. Тэхёну не остаётся ничего, кроме как глотать непрошеные слёзы и попытаться не разбить такой любимый Юнги Призрак.

***

— Куда-то спешишь, Крысёныш? Знакомый голос, от которого его уже второй раз за вечер морозом по коже обдаёт. Одет всё так же, как и ранее, только без пиджака и жилетки, которые сковывают движения. Вместо них — портупея с явно тяжеловатой кобурой от пистолета. Слегка закатанные рукава открывают вид на сильные, жилистые руки, одна из которых покрыта татуировкой змеи, словно ползущей по предплечью. А в ладони, как продолжение руки, Беретта. Юнги даже залюбовался бы, не будь он в полной жопе сейчас. Люди Чона обступили паркинг со всех сторон, отрезая пути отхода пешком. Юнги догадывался, что и остальные два этажа тоже заняли люди Чонгука. Бежать особо некуда. Разве что на тачке есть шанс. И он попробует обязательно. Юнги искренне надеется, что Сату к ним в руки не попал. Двоим без шансов. Но все его надежды тут же разбиваются вдребезги. — Ты тут явно кое-кого забыл. Два амбала раза в два больше Юнги под руки заволокли мальчика и поставили на колени, стянув мешок с головы. При виде такого Сату у Мина холодок по спине пробежал. Зелёная кенгуруха заляпана кровью. Ладони местами сбиты в кровь. Судя по висящей, как тряпичная кукла, руке, вывихнуто плечо, а на лице живого места нет. Во рту кляп, который, по факту, лишний. Вряд ли паренёк в состоянии сейчас болтать. — Дрался он из рук вон плохо. Никакого удовольствия с таким соперником. Всё равно что избиением младенца заниматься, — Юнги скривился от слов альфы, прекрасно осознавая, что каждая царапина на теле подростка — его вина. Не стоило слушать отца и тащить пацана с собой. — Правда, можешь гордиться им. Он не орал, как сопливый омежка, и молча снёс все мои удары. «Мои» подчёркнуто, чтобы больше задело. — Отпусти мальчишку, Чон. Он ещё слишком мал, чтобы в свои шестнадцать отвечать за чужие проступки. — Я вижу, мальчик тебе не безразличен, да? — Чонгук ухмыльнулся. — Тогда предлагаю сделку. Моё — мне, твоё — тебе. И расходимся. Юнги бросил сумку с деньгами вперёд, давая возможность людям Чонгука её подобрать и проверить. — Деньги твои. Отпусти Сату. — Говоря «моё», я подразумевал ВСЁ, что ты стащил. Файлы тоже будь добр. — У меня нет никаких файлов. — Ну что ж, тогда хорошо, — Чонгук обратился к подростку. — Ты можешь идти. Пацан осторожно поднялся и, сильно прихрамывая, сделал пару шагов в направлении Мина. Чонгук прищурился, наблюдая за попытками пацана храбриться. — Я пошутил. Четыре выстрела громом разразились на всю парковку. Юнги, словно на замедленных кадрах, наблюдал, как и без того большие и выразительные глаза Сату расширяются ещё больше, и подросток в немом крике, как подкошенный, валится наземь. Мин Юнги чувствует, как его парализует. Внутренние органы крошатся в мелкую пыль и, словно кассетная бомба, разлетаются во все стороны, разнося всё, что ещё уцелело. Он задыхается, будучи не в состоянии сделать хоть один малюсенький вдох. Непрошеные слёзы наворачиваются на глаза. Он едва ли не первый вздох его видел, когда приёмный папа-омега вернулся от врача с маленьким, хныкающим кульком в руках. Наблюдал, как мелкий надоедливый котёнок, вечно достающий его, становится красивым молодым альфой. Видел, как он прибежал домой, весь такой взъерошенный, счастливый. И с восторгом лепетал, что нашёл своего истинного. А теперь этот котёнок лежит на холодном бетоне с четырьмя пулями в груди. И не дышит. Люди Чона утаскивают его, как безжизненную тряпичную куклу, а Юнги даже подойти и обнять не может напоследок. Ему отчаянно хочется наброситься на эту тварь и вырвать ему сердце так же, как он только что вырвал его. — Я же сказал. Моё — мне, твоё — тебе. По-честному ты не захотел. Ты оставил себе мою флешку, я — жизнь пацана. Юнги понимает, что кусок металла, что сейчас словно прибивает его к земле своей тяжестью, теперь имеет наивысшую ценность. Из груди, прямиком из разорванного сердца, поднимается едва различимый рык. — Я тебе сердце вырву, мразь. Никто не остановит. Клянусь. Залетает в тачку — свой последний шанс вырваться. И срывается с места, чудом набирая скорость. На спидометре под сотку, что в закрытом пространстве паркинга очень рисковый номер. Особенно если каждые сто метров, на очередном повороте, приходится переходить на дрифт, не притормаживая. Но Юнги готов рисковать. Ему нельзя умирать. Он себе поклялся, что Чон за каждую из четырёх пуль в груди Сату кровью ему ответит. Шины его Спайдера, явно не рассчитанные на подобные фокусы, дымятся. Юнги отчаянно рвётся к каждому выходу, надеясь, что хоть через один удастся проскользнуть. В небольшом замкнутом пространстве справляться с управлением тяжело даже ему, наученному улицами Зиона. Но с каждым этажом, с каждым заблокированным поворотом надежда тает. В отчаянии он возвращается на нижний этаж и, тормозя прямо напротив Чона и его людей, осознаёт, что единственный свободный выход — за их спинами. Юнги в ловушке. Искусно расставленной и спланированной со знанием дела. Юнги прикрывает глаза на секунду, судорожно соображает. И делает нечто, совершенно ему неприсущее. Он направляет машину на толпу альф, которые, к его ужасу, даже не шевелятся, чтобы убраться из-под колёс тачки. За несколько метров перед ними стоит Чон, сжимая оружие. И усмехается абсолютно безумной улыбкой, от которой у Юнги кровь в жилах стынет. А потом резко делает два выстрела, когда уже остаётся считанный десяток метров до столкновения. Юнги не успевает среагировать в маленьком пространстве. Машина уходит в неконтролируемый занос, не слушаясь хозяина и не давая даже малейшего шанса. Перед глазами Юнги лишь на секунду мелькает бетонная колонна. Разрывающий уши скрежет металла разносится по всем трём этажам. От удара парень на несколько мгновений отключается, но быстро приходит в себя. Кое-как выбравшись из покорёженной тачки, болезненно прихрамывает на правую ногу, еле-еле волочась к лестничной площадке. Дышать больно. Правая сторона грудины жжёт неимоверно, намекая на пару-тройку сломанных рёбер. Чон Чонгук ухмыляется на эту картину. Протягивает помощнику Беретту, заменяя её на длинную плётку с острыми металлическими наконечниками. Такая, если неправильно рассчитать силу удара, убить может. И медленно, с особым азартом выходит на охоту. Жертва уже в нужной кондиции. Юнги слышит отчётливые шаги за собой. Один. Вдох. Два. Выдох. Сквозь боль дышит, чтобы не отключиться. — Мышка по лесу бежала. Тихо. Вкрадчиво. Три. Вдох. Четыре. Выдох. Звук скрежета металла по бетону. — Мышка Змея обокрала, Пять. Вдох. Шесть. Выдох. Шаги чудовища всё ближе. — И домой так поспешила, Семь. Вдох. Восемь. Выдох. Наконечники крошат бетон. — Что в ловушку угодила. Девять. Вдох. Десять. Выдох. Юнги отчётливо ощущает идущую по земле вибрацию от плётки. — Скоро змей за ней придёт, И обратно. Десять. Вдох. Девять. Выдох. Паника понемногу берёт верх с каждым металлическим звоном. — Ушки мышке оторвёт. Восемь. Вдох. Семь. Выдох. — Что-что ты притих, Крысёныш. Шансы выбраться живым отсюда тают на глазах. — Свернёт шею, вырвет лапки, Шесть. Вдох. Пять. Выдох. Юнги сжимает зубы от боли так, что, кажется, они вот-вот раскрошатся. Но не издаёт ни звука. — На десерт оставит глазки. Четыре. Вдох. Три. Выдох. План, как выиграть себе ещё как минимум пару часов, а как максимум жизнь, созревает спонтанно. Флешка из надёжных материалов. — Крысё-ё-ё-ёныш. Не спрячешься от меня. Снова удар металла по бетону. Чон будто затачивает её. — Тихо «шепчет» чешуя. Два. Вдох. Один. Выдох. Плеть обхватывает правую лодыжку, обжигая такой болью, что в глазах темнеет, и Юнги заваливается на бетонную колонну, ненадолго теряя самообладание. К такому он не был готов. Но поднимается и продолжает уже практически ползти к лестнице, понимая, что шансов ноль. Дурацкая натура не сдаваться и воспитание улицами Зиона не унимаются. Единственное, что может ему сейчас спасти жизнь — маленький носитель с документами, который очень нужен Чону. Будь на его месте любой другой, Юнги уверен, что альфа его пристрелит не глядя. Но с ним, сыном Мин ДэМина, такой номер не пройдёт. Юнги не высокомерен. Нет. Но кровь не водица. Времени больше нет. И он решается. — Раз! Два! Три! А вот и я! Юнги лишь на секунду оборачивается, демонстрируя заветный предмет. — Хочешь её заполучить обратно, мразь? — Мин на секунду мешкается. Но потом приподнимает маску и резко заглатывает устройство. — Тогда тебе придётся вспороть мне брюхо и забрать собственноручно. И срывается на бег из последних сил. Или ему только казалось, что он бежал. А на самом деле полз, как черепаха. — Ну что ж. Как пожелаешь. Чон замахивается и от души проходится по спине металлом. Оказывается, боль от удара по лодыжке была детским лепетом. Юнги валится на бетонный пол. Он не может даже пикнуть. Только раскрытые до предела глаза и ногти, скользящие по бетону. Даже слёз нет. Юнги пылает. Чон Чонгук подходит ближе, стаскивает маску и ухмыляется такой дико довольной улыбкой, что демоны в преисподней крестятся. — Ублюдок Мина. Какой сюрприз, — хватает Юнги за волосы и заглядывает в каре-зелёные глаза, радужка которых от болевого шока почти полностью затоплена зрачками. — Наше знакомство продлится долго, Крысёныш. У меня с твоим папашей и верхушкой Зиона старые счёты. Парень хрипит, медленно теряя сознание. Но даже этого ему Чонгук не даёт сделать, переворачивая на изодранную в мясо спину и волоча к выходу за запястье. Мин Юнги заживо горит в аду.