IlluSion

Это только кажется, что за всё платят деньгами. За всё действительно важное платят кусочками души.

— А что Юнги с собой не прихватил, м? Или он подрывает очередной корабль? — Чимин зашёл в свой кабинет, отбрасывая любимую трость в сторону и расстёгивая верхние пуговицы рубашки. После душного зала клуба прохлада бодрила и приводила мозги в порядок. Намджун подошёл к Чимину и, не стесняясь никого и ничего, приобнял и поцеловал омегу. Он чертовски соскучился по нему за эти несколько дней. Так, что даже присутствие Чонгука и перспектива пожизненных подъёбов уже не имели никакого значения. — Устал? — Намджун ласково погладил Чимина по щеке и посмотрел в любимые глаза так, словно стремился забрать себе все его проблемы и неприятности, чтобы его любимая Камелия улыбнулся ярко и тепло. Так, как только он один умеет. Когда красивые серые глаза становились щёлочками, а всегда серьёзный омега превращался в источник тепла и солнца. Чимин согласно кивнул, обнял альфу в ответ и позволил себе несколько секунд побыть самим собой. Просто омегой. Уставшим и немножко слабым. Тем более присутствие Чонгука его нисколько не напрягало. — Долго Мин Юнги будет бегать от меня? Может, поступит уже как взрослый человек и научится признавать свои ошибки? — Чимин… Достаточно. Думаю, он и без твоих нравоучений и подъёбов все понял. — Зная Юнги, слабо верится, честно говоря. — После твоего звонка он сутки не высовывался из спальни и ни с кем не разговаривал. Даже на звонки Сату не отвечал. А потом попросил машину и охрану, чтобы навестить отца. — Я, скорее, поверю, что этот оторвыш что-то задумал. — Не исключаю. Но… — Чонгук замолчал ненадолго. Перед глазами до сих пор стояло бледное лицо омеги и опустошённый взгляд. — Остынь, господин Совесть. Думаю, все же пятнадцать трупов послужили ему хорошим уроком. Чимин скептически хмыкнул и обошёл стол, присаживаясь в кресло. — Кстати об этом. Чонгук, мне нужна твоя помощь, — альфы слегка удивлённо присвистнули. Сам всевидящий глаз Зиона просит о помощи. — Что? У меня длинные ручонки, но даже они не в состоянии дотянуться. Мне очень нужны связи на Ближнем Востоке, а у тебя, как я слышал, они там роскошные. Сказать, что Чонгук удивился, ничего не сказать. Уже сам интерес Чимина в этой области немного настораживал. Насколько он успел понять, омега никогда не лез в дела, которые никоим образом не касались непосредственно острова. — Каким боком твой ближневосточный интерес связан с Зионом? — прямой вопрос, который, судя по взгляду Чонгука, исключал возможность увильнуть и не ответить. Чимин застыл на короткий миг, тщательно взвешивая, выкладывать альфе все или будет достаточно короткого ответа. Эта информация ему крайне сильно нужна. Но сам он никак не сможет получить нужные сведения. А зная характер Чонгука, ответ «на отвали» его явно не устроит. — Примерно месяц назад до меня дошла информация, что некоторые из нашей верхушки промышляют некой серьёзной контрабандой с кем-то на Ближнем Востоке. Как раз «Прайм» и был тем судном, которое использовалось в этих целях. Чем конкретно промышляли, мы уже узнали благодаря Юнги, чтоб его. И черт с ним, что он пустил на воздух больше месяца работы моих Птичек. Но теперь схема поломана, и те, кто в ней принимал участие, так и остались неизвестными. А как раз они могли знать или догадываться о личности нашего кукловода, который стоит за всем уже не первый год. Понадобится не один месяц на то, чтобы они опять отладили схему. Потом ввести туда моего человека. И лишь по итогу получится что-либо выведать. Ты можешь сделать это со своими связями и навыками в разы быстрее, если начнёшь распутывать клубок с другого его конца. Что скажешь? — Скажу, что мне это неинтересно. — Чимин даже не пытался скрыть разочарование во взгляде. Он, конечно, не надеялся, что брат так быстро согласится и пойдёт ему навстречу, но и категорического отказа тоже не ожидал. — Я в добродетели явно не собираюсь записываться. — Даже если удастся сотрясти весь здешний мирок до основания и сделать жизнь на Зионе лучше? Ты же не хуже моего знаешь каково это — быть измазанным по самую макушку в этой грязи. — Послушай меня, Чимин-а. Я думал на этот счет. Борясь с верхушкой их методами, вы сражаетесь с ветряными мельницами. Власть имущие не святые. Они ломают, убивают, воруют, калечат жизни многих и испачкались в дерьме по самое не хочу. Но они лишь маленький процент общества, его отражение. Истинная проблема — само общество, которое допускает подобное и ничего не делает, чтобы исправить сложившееся положение дел. Не только главы власть предержащих семей поступили с тобой и со мной так, как поступили. Но и сами люди, на них работающие. И ты заблуждаешься, думая, что так можно что-либо исправить. У меня же подобных иллюзий нет. Тут надо действовать по-другому. — И что же ты сделаешь? — Чимин слегка презрительно фыркнул, облокотившись ладонями о стол, и упрямо смотрел на брата. Их цели, на первый взгляд, совпадали, но Чон Чонгук упрямо отказывался это признавать. — Усадишь их на табурет и прочитаешь лекцию о моральности и неправильности их поступков? Попытаешься пристыдить? Перевоспитать? Это даже звучит смешно. Чонгук улыбнулся представленной картине. Было бы интересно, конечно, увидеть нечто подобное. Но тут он был вынужден согласиться с Чимином. — Твой протеже подал мне великолепную идею, — омега слегка непонимающе поглядывал на отчего-то довольного брата и немного не понимал, что он имеет в виду. — Не можешь потопить корабль, нанося удары сверху, — расшиби ему дно. Намджун, до этого момента молча наблюдавший за их полуфилософской перепалкой молча, негромко засмеялся и открыл было рот, чтобы высказаться, но в дверь неожиданно постучались. Светловолосый мальчик-омега по имени Кай, помощник Чимина, тихонечко проскользнул внутрь, неумышленно прервав набирающую обороты перепалку. — Чимин-хён. Там Хосок-ши с Тэхён-хёном приехали. Я попросил их подождать тебя внизу, — мальчонка, понимая что влез не вовремя, быстро выпалил информацию и поспешил скрыться из виду. У Намджуна, в конце концов, лопнуло терпение. — А теперь слушайте оба. Вы два упрямых барана, тянущих лямку каждый в свою сторону и не понимающих, что цель-то у вас по сути одна. Ты, — он указал на Чонгука, — не можешь или не хочешь признать, что объединив усилия с этой кучкой одержимых своим делом омег, гораздо быстрее и эффективнее добьёшься желаемого. Если ты, Чонгук, ещё не понял, что эта упрямая бестия, — Намджун указал на Чимина, — и заноза Мин довольно неглупы и очень даже эффективны, то я тебе сочувствую. Они несколько лет успешно наёбывали всю местную мразоту, ни разу себя не выдав, пока ты не вмешался. А ты, любимый, — Намджун подошёл к слегка опешившему от такого напора омеге, — сначала поинтересуйся тем, какой ценой может обойтись твоя просьба. И я сейчас не о деньгах. — Что ты имеешь в виду, Намджун-а? — Ирфан Аль-Ансари. — Чонгук достал сигарету и закурил. — Единственный человек на всем Ближнем Востоке, владеющий подобной информацией. И он ею не делится. Дело даже не в её стоимости. Поделиться этой информацией — значит поставить на кон свою честь. А такие люди, как он, честь ставят превыше денег. Единственный способ добыть нужные тебе сведения — украсть их. На подобное я не готов идти. Враждовать с этим человеком — себе дороже. — Все так серьёзно? — Чимин расстроено вздохнул. — Настолько, что против него не рискнули пойти ни шейхи, ни президенты. Ни один человек в арабском мире. А если я рискну и допущу хоть малейшую ошибку — потеряю все свои рычаги в том регионе. Это колоссальные потери. В том числе и человеческие. Чимин вернулся в своё кресло, уставши прикрыв глаза. От бессилия хотелось выть и крушить все вокруг. Придётся идти длинным путём и ждать нового шанса. И черт ещё знает сколько людей в это время пострадает. Чонгук внимательно наблюдал за омегой. Его упрямство и стремление в достижении поставленной цели удивляло и восхищало одновременно. Чимин всегда был таким. Даже когда они были детьми, а цели — маленькими, он все с тем же упорством и энтузиазмом добивался своего, иногда доводя до белого каления папу и отца. И никогда не давал заднюю. Альфа догадывался, что и этот раз не станет исключением. Они с Юнги в этом были удивительно похожи. Гнули свою линию и пёрли напролом. Невзирая на последствия. И Чонгуку чертовски не хотелось, чтобы до тех самых последствий дело таки дошло. — Я подумаю, что можно сделать и как тебе помочь. Чимин благодарно кивнул и улыбнулся. Все же, несмотря на то, через что его брат прошёл и как переменился, кое-что осталось неизменным. Он никогда не мог остаться в стороне, если дело касалось близких ему людей. От разговоров их сначала отвлекла суета, начавшаяся за дверью, а потом в кабинет ошалело залетел тот же светловолосый мальчишка, что заходил минутами ранее. — Хён! Хён! Там пожар! Чимин подорвался с места. Чонгук и Намджун следом за ним. — Где горит, Кай?! В зале? Омега не то чтобы испугался. Подобное иногда случалось, когда кто-то из незадачливых гостей пару раз не уследил за сигаретой. — Нет, хён. Машина одного из посетителей. — Пожарных вызвали? — мальчишка утвердительно кивнул, от чего Чимин немного расслабился и последовал за омегой на парковку. Зудящее чувство лёгкой тревоги все никак не унималось, но когда Пак увидел горящую машину, тут же успокоился и перешёл на лёгкий истерический смех, сразу вычислив источник пожара и его причину. Подбежавший Намджун тоже быстро все понял и не удержался от смеха. И только Чон Чонгуку было совершенно несмешно. Их машина пылала ярким пламенем, охватившим ее полностью. А рядом стоял ухмыляющийся и явно очень довольный собой Ким Тэхён с пустой канистрой и зажигалкой в руках. — Не пойму, на этом ёбаном острове что, все омеги на голову отбытые и совершенно без инстинкта самосохранения? — Чонгук взбешённо смотрел то на довольного Тэхёна, то на заливающегося смехом брата. — Или это только мне такая честь? На звуки этого цирка из клуба вышел Хосок. Оценив ситуацию, он рванул к Тэхёну, намереваясь во что бы то ни стало защитить омегу, если понадобится. Намджун же, игнорируя всех, наблюдал эту сцену из разряда трагикомедии и довольно улыбался, глядя на хохочущего Чимина. Альфа ловил ностальгические флешбэки, отчётливо понимая, по чьим следам пошёл этот юный пироман-недоучка.

***

В «В-612» Намджун приехал не развлекаться. Ему очень нужна была информация. Пару дней назад до альфы дошли сведения, что кто-то обчистил одного из крупных владельцев шахт, и мужчине было чрезвычайно интересно узнать, что именно было украдено и кто это сделал. Особенно последнее. На подобное мог решиться либо искусный вор, либо законченный безумец. Намджун осматривался и искал то, что было ему необходимо. «В-612» славился не только как клуб или элитный бордель с весьма своеобразными правилами. В таких местах нередко ошивалась мелкая шваль, работающая на разные семейства Зиона. И не только шваль, но и рыбка покрупнее, которую в подобной обстановке было гораздо проще поймать на крючок и выудить нужные сведения. Немного увлёкшись, Джун не сразу понял, что на него налетел парнишка-омега. Юный ещё совсем, едва ли совершеннолетний. И тут же бросился извиняться. Намджун ухмыльнулся и поймал пацана за локоть, не давая сбежать. — Кошелёк, Птичка? — альфа ухмылялся и требовательно протянул свободную ладонь, чтобы вернуть украденное. Ким Намджун был далеко не пальцем деланный в подобных делах. Детство, проведённое в трущобах, и чувство голода, постоянно преследовавшее его, научили когда-то точно таким же штучкам. Паренёк состроил искренне удивлённое лицо, делая вид, что не понимает, о чём говорит альфа. Чего он точно не ожидал, так это того, что его притянут к себе и начнут откровенно лапать прямо посреди танцующей толпы. Парень попытался вырваться, но сделать этого ему не позволили. — Нехорошо обворовывать посетителей, Птичка. Придётся тебе отработать. — Отпустите меня. Вы знаете правила. Без согласия омеги к нему нельзя прикасаться. — Да что ты? А где в ваших правилах написано, что можно тащить чужие кошельки? Омежка был очаровательным. Хрупким, с какой-то небольшой долей наглости и детской непосредственности. Красивым, но не во вкусе Намджуна. Правда, проучить пацана всё же очень хотелось. Прямо напрашивался быть отшлёпанным. Мальчишка словно немного запаниковал и начал испуганно бегать взглядом по залу в поисках спасения. И, видимо, нашёл. Из-за спины Намджуна раздался красивый, немного высокий голос, пустивший по спине альфы волну непрошеных, будоражащих кровь мурашек. — Господин Ким. Будьте так добры отпустить омегу. Распускать руки вам не позволяли. Намджун обернулся, собираясь ответить, но, когда взгляд упал на хозяина этого голоса, все слова тут же застряли в горле. Ким Намджуна словно парализовало. Околдовали, не позволяя даже вдохнуть. Обладатель чарующего голоса сразил наповал. Даже не чувствуя его запаха, Намджун безошибочно угадал в нём омегу. Альфа поклялся бы, что нигде и никогда подобных ему не встречал. Парень перед ним излучал такой таинственный, непреодолимо чарующий магнетизм. Если бы его сейчас попытались убить, он даже пальцем не пошевелил, чтобы спасти свою жизнь. В омеге он видел завораживающую красоту первобытной, необузданной стихии. И дело даже не в самой внешности, которая, бесспорно, покоряла своей чистой изящностью. Дело было в глазах, взгляд которых парализовывал, приковывал, пришивал невидимыми нитями. Запечатлевался навсегда в сердце, оставляя невидимый след. В ярких, светло-серых глазах, смотрящих на него с долей пренебрежения и недоверия, плескалась и бурлила целая вселенная. Намджун видел, как грозовое небо сливалось с морским штормом. Ярилось в них. И альфе едва ли хватило смелости признать, что утопая в этом взгляде, спасения он больше не искал. — Тэхён, верни господину Киму то, что взял у него и скройся, пока не научишься не влезать в неприятности. — А как насчёт принести мне извинения? Намджун отпустил мальчишку. Не отрывая взгляда от околдовавших его глаз. Подошёл к омеге, словно хищник к добыче. Желание прикоснуться было настолько непреодолимым, что альфа не стал сопротивляться и потянулся к губам парня. — Меня устроит, если вместо него извинишься ты. Своими очаровательными губами, — он насмешливо указал взглядом на свой пах. Взгляд светло-серых глаз пугающе быстро потемнел, с головой выдавая своего владельца. Намджун даже понять ничего не успел. Только резкая боль прошила руку, которая секунду назад касалась омеги. — Запомни, Ким Намджун, — разъярённый Пак Чимин, шепчущий угрозы прямо в ухо обескураженному альфе — фантастика. Альфа даже охрану, бросившуюся к нему, едва заметным жестом отозвал. — Ещё раз прикоснёшься ко мне или завуалированно шлюхой назовёшь — я тебе эту самую руку сломаю. Ты меня понял? Намджун согласно кивнул, отнимая ушибленную ладонь, и отчего-то довольно улыбался. Ради такой очаровательной бури в одном конкретном омеге он был бы рад все кости себе переломать.

***

Чимин ненавидел наглецов любого вида. Особенно тех, которые не слышали слова «нет» и считали, что раз перед ним омега, то можно безнаказанно принижать чужое достоинство и распускать руки. Ким Намджун ему виделся как раз таким. Омега не любил быть вершителем справедливости. Маска супергероя — совершенно не его амплуа. А тут аж руки чесались. И стоило сделать всё тихо, без лишних свидетелей, во избежание неприятностей в будущем. Всё-таки Ким — не последний человек в делах Зиона. Предсказать, какая будет ответка, невозможно. Но настолько сильно хотелось лично увидеть реакцию на свою выходку, что голос разума с каждым мгновением звучал всё тише и тише, словно сдувался под натиском негодования и почти неконтролируемого азарта. Зажигалка вспыхнула в полутьме парковки, прикуривая сигарету, и полетела прямо на капот машины, щедро политой бензином. Горело сначала слабо. А потом, когда огонь набрал силу и охватил всю машину, языки пламени начали свою дикую пляску, отбрасывая оранжевое свечение на всё вокруг. За спиной Чимин отчётливо услышал крики и панику, продолжая курить с абсолютно невозмутимым выражением лица и удовлетворённой улыбкой. Он ненормальный. Но полегчало. — «В-612» славится своей «уникальной» шоу-программой. Не думал, что фаер-шоу — это ваш конёк, — шаги позади и насмешливый тон не стали для Чимина сюрпризом. А вот спокойствие главного зрителя этого представления немного напрягало. — Любой каприз за ваши деньги, — омега бросил дотлевшую сигарету прямо в огонь и обернулся, чтобы насладиться реакцией. Но даже пикнуть не успел, как оказался прижат всем телом к альфе, который крепко держал его за спину и затылок, не позволяя отстраниться. Лицом к лицу. Близко настолько, что внимательный взгляд карих глаз мог в деталях рассмотреть, как ярко-оранжевые языки пламени отплясывали свой смертельный танец в серой бездне чужого взгляда. — Полегчало? Счёт пришлю на почту, — Ким Намджун насмешливо ухмылялся омеге прямо в губы, которые так и тянуло поцеловать. Альфа не стал в этот раз отказывать себе в удовольствии. И утонул окончательно. Чимин вертелся, шипел и всеми правдами и неправдами пытался оттолкнуть наглеца. Даже укусил его, но всё было бесполезно. Ким Намджун хотел. Ким Намджун получил. Пытаться урезонить или остановить его сейчас было всё равно что тушить горящую машину из водяного пистолетика. Чимин расслабился, на секунду опустил защиту и дал противнику то, чего тот так желал. Пошёл на поводу у желаний лишь для того, чтобы завести как можно дальше. В ловушку, которая неожиданно захлопнулась. Резкая боль в паху едва ли отрезвила альфу. А вот болезненный хруст в суставе Намджуна прозвучал как раз очень даже отрезвляюще. Как и на удивление резвый полёт через плечо маленького, с виду хрупкого омеги. Это уже аргумент. Альфа жестом остановил свою охрану. — Я обещал, что сломаю тебе эту самую руку, если ещё раз прикоснёшься ко мне? — Намджун неразборчиво мычал от боли, пытаясь отцепить от и без того ноющей руки разъярённого парня. — И не говори мне, что я тебя не предупреждал! Чимин отпустил руку альфы, позволяя тому подняться на ноги. Степень охреневания на лице Намджуна ласково гладила самолюбие омеги. Этот напыщенный индюк явно такого поворота событий не ожидал. Не пугала даже возможная ответная реакция на свою выходку. Жалко только, что придётся потратиться на возмещение ущерба за сгоревшую машину. Чимин бы мог придумать куда более полезное применение для этой суммы. Но, как говорится, гори оно всё синим пламенем. Фигурально и буквально. — Думаю, развлечений на сегодня с вас хватит. Вам следует обратиться к врачу, — Чимин обернулся к собравшейся толпе зевак из клуба и оторопевшей от такой наглости охране альфы. — Счёт за ущерб жду на почту, господин Ким. Омега уже собирался уходить, как был остановлен осторожным прикосновением к локтю. Чимин улыбнулся. Кажется, господин Ким Намджун усвоил урок. — В жопу счёт, — Намджун впервые смотрел на омегу так, как ни на кого другого. Сверкал своей ямочкой на щеке. И улыбался. Глазами. — Пошли со мной на свидание, Камелия?

***

Чонгук, медленно закипая, повернулся в сторону Тэхёна. Омега скалился своей широкой улыбкой в лицо надвигающегося на него Чона. Самодовольно смотрел тому прямо в глаза, наблюдая, как альфа неумолимо приближался. ­— Не думал, маленький говнюк, что сильно пожалеешь о своём поступке? — во взгляде альфы пылало пламя. И, черт его разбери, от пожара или чего-то совершенно другого. — Пожалею. — Тэхён, кажется, совершенно не умел правильно оценивать ситуацию. — Пожалею, что не сжёг тачку с тобой внутри. Собаке собачья смерть. Хосок отреагировал молниеносно, заступив собой омегу. Вечер тут же перестал быть томным. — Тронь его, и я не посмотрю, что ты Змей, — тихо зарычал он. Красные огоньки медленно разгорались в глазах Хосока. — Самоубийственная преданность, капитан, — Чонгук оскалился. — Забери свою суку и хорошо спрячь. Так, чтобы я не нашёл. Иначе язык ему отрежу в следующий раз. Не посмотрю, что он омега. — Тебя этот факт уже однажды не остановил. — Тэхён продолжил с особым упоением танцевать на граблях. Презрительно выплюнул это прямо в лицо Чона, силясь отодвинуть Хосока и добраться до желаемого. Так и чесались кулаки съездить по лицу этой мрази. Чонгук вцепился в пиджак капитана, все ещё отчаянно пытающегося удержать своего омегу от самоубийства. — Разошлись! Оба! Появление Юнги в этой суматохе никто сразу и не заметил. Чонгук бросил оценивающий взгляд на Юнги и медленно разжал пальцы, отпуская Хосока и позволяя Намджуну отвести себя в сторону. Капитан же, напротив, замер на месте, продолжая напряжённо наблюдать за двумя альфами. Мин подошёл к Тэхёну и укоризненно посмотрел на парня. Во взгляде отражались злость и разочарование. — Я просил тебя к нему не лезть?! — Юнги оттащил за ухо Тэхёна, как нашкодившего щенка. — Просил? Не слышу? — Просил! — младший омега взвизгнул от боли, пытаясь отцепить ладонь старшего от себя. — Так какого хуя ты к нему полез, м? Жить надоело? — Хён, он должен заплатить за то, что с тобой сделал… — Тихо. Расстроенно. — Не ты судья, не тебе и приговор выносить. — Юнги посмотрел младшему прямо в лицо. Глаза в глаза. С ничем не прикрытым беспокойством. — Никогда не лезь в драку с крокодилом с голыми руками. Юнги отпустил Тэхёна и развернулся к Хосоку, который все так же напряжённо поглядывал в сторону Чонгука. — Твоя единственная задача — проследить, чтобы он никуда не вляпался. Но даже тут ты облажался, Хосок-а, — презрительно фыркнул омега. — Забери его отсюда, хён. — Он хотел за тебя заступиться, Юнги. — Глупый ребёнок. Я не нуждаюсь в его защите. Омега улыбнулся. Техён был настолько непосредственен в своих привязанностях и порывах, что порой казалось, что ему лет десять. — Забрал то, что я просил? Хосок утвердительно кивнул, доставая с кармана небольшой свёрток и передавая его омеге под внимательным взглядом одной совершенно конкретной пары глаз. — Он ждёт тебя у Сури дома. Юнги развернулся и пошёл обратно к машине. Сесть за руль он так и не успел. Дверку захлопнули прямо у него перед носом. — Куда направился, м? — Тебя это не касается, Чон Чонгук. Уйди с дороги. Юнги попытался открыть дверь машины, но её снова захлопнули. — Сначала прячешься в своей лисьей норке сутки, а потом едешь опять чёрт знает куда. Снова строишь планы в своей прелестной головушке? Собрался ещё одно судёнышко подорвать? — Издевательски выпалил Чонгук. — Повторюсь. Тебя это не касается. — Тебя проще остановить сразу, чем убирать за тобой трупы. Юнги едва заметно передёрнуло. Чонгук открыл дверь машины. — Минсу выходи. Остаёшься с Намджуном. Я сам Мин Юнги отвезу. — Чонгук требовательно протянул руку к омеге. — Ключи? Я поведу. Юнги оценивающе смотрел на альфу прикидывая стоит ли ехать с ним или оставить все на Хосока. С одной стороны, показывать эту сторону себя он Чонгуку не очень то и хотел. С другой же… Ему нужно было отвезти свёрток собственноручно. Так правильно. Он слишком сильно задолжал. Чувство вины перевесило. Юнги отдал ключи, обошёл тачку и молча сел на пассажирское сидение спереди. — Ведёшь молча. Делаешь, что скажу. Иначе можешь сразу проваливать, понял? Чонгук улыбнулся удовлетворённо, утвердительно кивнул и вырулил из парковки мимо толпы зевак, собравшихся посмотреть, как тушат уже догорающую машину. Разок можно и пойти на поводу у Горгоны.

***

Юнги вывел их за пределы города к старому полузаброшенному складу у доков, который уже много лет не использовался. Парень завёл машину внутрь здания и заглушил, скомандовав выходить. Чонгук послушался, наблюдая за тем, как омега стягивал старый выцветший от времени брезент с припрятанного пикапа. — Дальше поедем на этой. — Чем тебе моя не угодила? — Если ты хочешь, чтобы весь Зион был в курсе, что Чон Чонгук собственной персоной пожаловал в местные трущобы — я останавливать не стану. — Юнги оценивающе повёл бровью. — И нам переодеться не помешало бы. У Хосока, думаю, тут найдётся что-то примерно твоего размера. — Моя одежда тоже тебе чем-то не по вкусу? — Насмешливо спросил альфа. —Твой пижонский костюмчик — неоновая вывеска «У меня денег куры не клюют». Не хочешь получить нож в печень — переодевайся без лишних вопросов. Там не спрашивают чьих вы будете. Нож в спину, обчищенные карманы. И ищи ветра в поле. Чонгук спорить не стал. Разулыбался чуточку похабно, когда Юнги стянул с себя футболку. — Глаза в пол. Иначе я тебе их выколю, кобель. Альфа закатил глаза, толкнулся языком в щеку и отвернулся, не спеша снимая свои вещи. Юнги быстро переодевался, украдкой поглядывая на полуголого Чонгука. Отрицать, что Чон Чонгук красив, бессмысленно. Стройное подтянутое тело с заметными мышцами так и манило прикоснуться. Даже несколько следов от пулевых ранений не портили его. Юнги сглотнул. Взгляд судорожно бегал по крепким рукам и накачанным бёдрам, украдкой ища за что бы зацепиться. Зацепился за кубики пресса. Юнги мысленно одёрнул себя. — Смотри не захлебнись, Горгона. — Как ты меня назвал сейчас? — Юнги резко обернулся, глядя на альфу своим лисьим прищуром. — Ну-ка повтори… — Горгона. Тебе идеально подходит. — Ещё слово и, клянусь, я тебе язык отрежу. Чонгук искренне веселился глядя на то, как беленился на него омега. Он подошёл к нему вплотную, застёгивая молнию на чёрном худи. Глаза напротив сверкали потрясающей смесью лёгкого стыда и злости. И манили к себе с непреодолимой силой сирены, вышедшей из морской пучины. — Себе не ври, Горгона. Тебе понравилось смотреть. Я чую аромат голубики. И поцеловал. Легонько. Быстро. Шкодливо улыбаясь в поцелуй. Оплеуха справа прилетела вполне ожидаемо. Чонгук не утруждал себя попытками его остановить. Откровенно смеялся, наслаждаясь ситуацией. — Я тебе кадык вырву. Богом клянусь. — Юнги с пунцовым лицом швырнул в него ключами от пикапа. — Садись за руль, козёл. Чонгук не стал драконить омегу ещё больше. Смущение парня заметно невооружённым взглядом, к чему тот явно не привык. Альфа пообещал себе повторить как нибудь в другой раз, когда подвернётся случай и молча сел в пикап, поворачивая ключ зажигания. Юнги залез в машину, демонстративно громыхнув дверью. От доков они поехали в направлении терриконов к шахтерскому поселению. Чонгук знал об этом месте лишь по смутным воспоминаниям и рассказам Намджуна. Поселок на деле был не самым радостным местом. Маленькие обшарпанные домишки тулились друг к другу словно пьяные в хлам шахтёры после тяжёлой работы в забое. Такие же грязные, покрытые пылью, как и их хозяйва, вернувшиеся со смены. Старые, давно выцветшие окна и прохудившиеся от времени крыши время от времени поскрипывали от порывов ветра. Весь остров был покрыт зеленью, но только не трущобы. Это место было серым и отдавало зудящим чувством безнадёги, захватившей все вокруг. Терриконы возвышались над посёлком, словно корона, венчающая это место. Чонгук свернул в закоулок, уводящий их к небольшому домику, который разительно отличался от остальных. Он хоть и был старым, но выглядел ухоженным настолько, словно ему отдали всю свою любовь обитающие в нем люди. На полотне светлых, немного покрытых серой пылью стен виднелись пятна разноцветных ставней. Возле окон, свисая радужным водопадом, цвели сульфинии. Они щедро расплёскивали свою красоту на здешнюю серость, превращая это место в магнит для детей, которые, как обычно, резвились неподалеку на пошарпаной временем детской площадке. Чонгук остановился и вышел из машины следом за Юнги. Омега посмотрел внимательно на детскую площадку и, набрав побольше воздуха, свистнул. Альфа готов был поспорить, что даже на окраинах поселка было слышно. — Оборванец. — Чонгук не сдержал насмешливый комментарий, с улыбкой наблюдая, как к парню несётся стайка чумазых мальчишек лет пяти-семи. Они налетели на омегу, как цыплята, и облепили со всех сторон, щебеча на своем птичьем о том, что соскучились. Юнги поднял на руки самого младшенького и, поддавшись порыву, обнял. — Скучал, солнышко? — Ты где плопадаль, хён? Я здал-здал, а ты не плиходиль. — Наму. А ну-ка скажи «р». Давай. Как я тебя учил? Ребёнок нахохлился как воробушек, задирая свой курносый нос и, состроив серьезную моську, выдал самое громогласное «ррррр», на которое только был способен. Юнги засмеялся звонко, искренне и тепло. Светясь от гордости за успехи мальчишки, не замечая пары глаз, внимательно наблюдавших за ним. Волна непрошеных горячих мурашек пробежала по спине альфы от смеха парня. Таким омегу Чонгук видел в первые. И это открытие отдавалось внутри странным чувством, название которому он пока не готов был дать. Такой чистый искренний смех хотелось забрать себе, спрятать и ни с кем больше не делиться. — Солнышко, Джин уже приехал к отцу? — Мальчишка закивал, снова обнимая омегу. Юнги перехватил ребёнка поудобнее и достал с кармана толстовки большую шоколадку, вручая ее мальчику и спуская того с рук на землю к друзьям. — Не жадничай и не забудь поделится с друзьями. Я тебе ещё привезу, договорились? — Мальчик кивнул согласно и побежал со своей воробьиной стайкой обратно на площадку уминать сладость. На крыльцо вышел высокий, статный омега, встречая Юнги крепкими объятиями. — Как ты, ребёнок? — Джину видимо уже нащебетали кое-какие птички в лице Чимина, что произошло. Юнги нахохлился на подобное обращение к нему, но пререкаться не стал, пряча улыбку в теплых объятиях старшего. Джин нехотя отпустил омегу. — А этот? Он?.. — Мой личный Цербер. Чон Чонгук. — Сокджин прыснул едва сдержанным смехом. — Язвительность, я смотрю, никуда не делась. Юнги по-доброму закатил глаза, принимая шпильку старшего и передавая ему свёрток от Хосока. Сокджин жестом пригласил в дом, разливая по чашкам растворимый кофе. — Как он, Джин? Хоть что-то изменилось? Юнги взял предложенный кофе и, отпив немного, отдал Чонгуку, противно скривившись. Сокджин на него глянул удивлённо, но вида не подал. Протянул ему свою чашку с чаем из голубики. Омега удовлетворённо выпил несколько глотков. — С тех пор, как Сури пропал, места себе не находил. А когда вчера сообщили, что его тело нашли на том корабле, Аин совсем плох стал. Видимо, недолго осталось. Юнги опустил помутневшие глаза и проглотил горький ком вины, что не давал дышать нормально с той ночи в кабинете. От взгляда Чонгука это тоже не укрылось, как и едва заметная напряжённость, захватившая омегу. — Я могу что-то ещё сделать, чтобы вам помочь? — Ничем тут уже не поможешь, сам знаешь. Рак лёгких четвертой стадии в сочетании с пневмокониозом — приговор в этих реалиях. Морфий, что ты привез, лишь даст ему возможность уйти без боли. — Юнги похмыкал носом, бросив опечаленный взгляд через окно на мальчишку на детской площадке. — Не разводи сырость, я позабочусь о Наму. Сокджин потрепал омегу по светлой макушке, утешая без слов. Чонгук смотрел на них нечитаемым взглядом. Его вселенная, выстроенная из хрупких замков, с сокрушительным звоном покрывалась трещинами и осыпалась стеклянной крошкой прямо ему под ноги. Созданная им же оболочка его представлений о Мин Юнги стремительно рушилась под давлением сегодняшнего дня, открывая под собой совершенно другого омегу. Принц с серебряной ложкой во рту растворялся в призрачной дымке, оставляя после себя обычного человека. С теплой улыбкой, светом в глазах, безграничной любовью и заботой к тем, кому повезло коснутся его сердца. То самое чувство, которое он испытал, когда Мин Юнги держал на руках ребенка и улыбался ему, нахлынуло на него новой волной, погребая под собой с сокрушительной силой. И сейчас он с ужасом осознавал, что знает название этому. Чон Чонгук впервые в жизни понял как это — ревновать. Все улыбки Мин Юнги, сына своего врага, он хотел забрать себе. Полностью. Навсегда. — Пойду поставлю капельницу Аину. Сокджин оставил их и вышел, чтобы позаботится о своем друге. Дверь за их спинами жалобно загремела и, ударившись о стену, едва не слетела с петель. Мимо пронёсся какой-то парень, слегка оттолкнув Чонгука в сторону и налетел прямо на омегу. Чон инстинктивно преградил ему путь, хватая того за капюшон кофты и отволакивая подальше. Заступая Юнги. — Я твой свист, хён, аж от бара услышал! — Взбудораженый Уён расплылся в счастливой улыбке. Оценивающим и немного враждебным взглядом парень окинул Чонгука. — Может сам уже обнимешь? А то, я смотрю, ты себе пёсика сторожевого завёл. — Смотри как бы этот пёсик тебе глотку не перегрыз, — ядовито парировал Чонгук. Этот парень ему не понравился. Слишком шумный. Резкий. Непредсказуемый. Юнги, отстранив Чонгука, тепло обнял младшего. До зубного скрежета захотелось схватить за шкирки пацана и вышвырнуть за дверь. Но Чонгук подозревал, что такую выходку Мин Юнги явно не оценит. Тем более, он здесь гость. — Как ты? Как семья? — Юнги потрепал парня по макушке, протягивая ему вторую чашку кофе. — Отец с забоя не вылазит. Папа на него бесится. Все как обычно. Отец все никак не примет, что я вырос и тоже теперь могу заботится о папе и младших, — фыркнул он, не сдерживая своих эмоций по этому поводу. — Ты должен понять своего отца. Для него ты навсегда останешься ребенком. Конечно он хочет заботится о тебе так же, как и об остальных. А ты выёживаешься и не позволяешь. Юнги засмеялся, вспоминив каким отец Уёна всегда был с парнем. — Хён, вчера говорил с Андэ. Он отказывается ехать с острова. После гибели сестры, он забрал племянника к себе. — Я поговорю с ним. Он не должен хоронить свой талант. — Юнги-хён, ты же знаешь. Он не передумает. Тем более, мы больше не можем рассчитывать на ту помощь, которую ты добывал. Придется думать как быть дальше. — Уён, я решу это. Не позволяй им всем сдаться. Я не знаю как, но что-то придумаю. Вечно все равно мои вылазки продолжаться не могли. — Пусть твой пёсик тогда разгребёт то, что натворил. — Сопляк, контролируй свой язык, иначе ещё слово, и он окажется в твоей же заднице, — процедил сквозь зубы Чонгук, тщательно сдерживая поднимающий голову гнев. — Это говорит мне человек, который сам не способен держать язык за зубами? — сакрактически парировал парень. — Уён, попридержи свой нрав. — Юнги заворчал недовольно на альфу, чувствуя стремительно накаляющуюся обстановку. Чонгук надвигался на младшего, медленно отпуская контроль над своим раздражением. В сухом и чистом доме распространился густой запах земли после долгой грозы. Уён невольно принюхался и инстинктивно напрягся. — Так ты не только язык за зубами держать не умеешь, — шальной оскал медленно расползался на лице парня. — Ещё и член со своими клыками контролировать не можешь. Чонгук дернулся к пацану, едва сдерживая рвущееся наружу желание свернуть ему шею, но был остановлен ладонью омеги, крепко сжимающей его предплечье. — Остынь, Чонгук! Альфа прищурился и сделал шаг назад, уступая контроль. Остро ощущая насколько напрягся и подобрался омега. Юнги подошёл к Уёну и с плохо скрываемым разочарованием смотрел тому в глаза. Пощёчина, как гром среди ясного неба, разорвала густую тишину, воцарившуюся в комнате. Парень держался за ушибленную щеку, шокированно глядя квадратными глазами на Юнги. — Следи за выражениями, Уён. И не заставляй меня разочаровываться в тебе ещё сильнее. Паренёк наблюдал, как нечто медленно разгоралось в глазах любимого хёна. Разочарование в нём. От этого становилось не по себе. Он поник на глазах, словно с рубильника выключили всю дерзость разом. — Я. Не нуждаюсь. В твоей защите. — Чеканил каждое слово Юнги. — Разве такому я тебя учил? Он прильнул немного ближе, чтобы мальчишка отчётливо разобрал сказанное. — Научись оценивать соперника до того, как бросаешь вызов. Не повторяй моих ошибок. Омега развернулся к Чонгуку, протянув ладонь. — Ключи? Назад я сам поведу. Мы уходим. Чонгук спорить не стал. Он чувствовал дрожащее напряжение, поселившееся в Юнги. Словно натянутая струна, которая вот-вот лопнет. Альфа без единого слова вышел из дома и сел в машину, бросив напоследок взгляд на Уёна. Юнги быстро отъехал, немного резко сворачивая на поворотах. Барабанил пальцами по рулю и со всех сил пытался сдержать подступающее в груди цунами, нервно поджимая губы. Это не могло укрыться от взгляда Чонгука, который весь путь аккуратно поглядывал на омегу, чувствуя неминуемое наступление бури. Бури, которая вот уже месяц ярылась в омеге, остервенело просясь наружу. И рано или поздно она должна вырваться, разрушая все на своем пути. Хороня под собой и его самого. Юнги свернул с каменистой дороги, на небольшую тропинку, ведущую к пляжу и старому, заброшенному маяку. Омега резко дал по тормозам. Дышал быстро, отрывочно. Вылетел из машины, неуклюже спотыкаясь на рыхлом песке и заорал истошно, исступлённо. Куда-то за морской горизонт. Чонгук последовал за ним по пятам. — Ты! Ты! — Надорвано кричал омега, утирая горькие слёзы досады. — Ты катастрофа! Явился в Зион и за одну ночь разрушил то, что я строил кирпичик за кирпичиком! Юнги колотил Чонгука. Лупил куда мог дотянуться. Выплескивал с лихвой то, что месяц варилось в нем на медленном огне. Альфа терпел. Сносил каждый удар и тычок молча. Понимая, что так надо, что только так и можно выжить в этом шторме. — Я годами вкалывал, чтобы стать авторитетом для всех, кто хотел перемен! Планировал, выстраивал все шаг за шагом! Ради чего?! Ради того, чтобы сопливый мальчишка, едва учуяв твою метку, решил, что я слабый и нуждаюсь в защите?! Юнги сыпал ударами уже бесцельно. Захлебываясь своим отчаяньем, утопая в истерике, отдавая ей остатки своих разорванных чужими клыками надежд. Чонгук неожиданно даже для себя заключил его в объятия, надёжно фиксируя. Не позволяя в пылу отчаянья навредить самому себе. — Ты отнял годы моей жизни! Годы! Омега дёргался и брыкался в попытках оттолкнуть, но альфа держал крепко, не позволяя окончательно упасть в пучину до верхов полную безнадёги. Юнги уткнулся в грудь Чонгука и горько плакал. — Я ненавижу… Ненавижу тебя… — Из последних сил, тихо. Медленно оседая на песок в руках Чонгука. — Прости меня, Горгона… — Альфа осторожно поглаживал парня по голове, неосознанно перебирая светлые волосы на макушке в желании хоть немного успокоить. — Прости и позволь помочь. Чонгук глубоко вдыхал аромат голубики. Вбирая его в себя, растворяясь в нём полностью. Пятнадцать лет, прожитых в клубящейся ядом ненависти, бурлили и испарялись, как капли на раскаленном металле. Медленно исчезали, оставляя по себе лишь истошно бьющееся желание сделать что угодно, лишь бы один конкретный омега так горько не плакал. Не страдал. Бережно взрощенная годами ненависть отступала. Шипя и огрызаясь под звуки слов Чимина, что заезженной пластинкой вертелись на повторе с той самой ночи. «Именно люди Мина старшего нашли и вытащили нас из того ада по его приказу» Чонгук выдохнул и прикрыл глаза. Смиряясь. Делая выбор. — Расскажи мне все. И я попробую спасти то, что ещё можно спасти. Юнги замер и недоверчиво посмотрел исподлобья на альфу, хлюпая носом от остатков медленно сходящей на нет истерики. Все ещё сомневался. Но чувствовал, что в Чонгуке что-то переменилось. Незримое, едва уловимое «что-то» читалось прозрачной дымкой в черных, как беззвездная ночь, глазах, пристально смотрящих на него. — Когда я появился на свет, на острове буйствовала жестокая война за сферы влияния. Которую мой отец проигрывал, потому что жена и ребенок в той ситуации — непозволительная слабость. Фатальная. И они решили спрятать меня. Надёжно и, одновременно, у всех на виду. Отдали младенца омеге, дальнему родственнику мамы. И держались поодаль, лишь изредка тайно навещая. Когда я вошёл в сознательный возраст, папа Реми мне все рассказал. Я злился на своих родителей, бунтовал и постоянно влипал в неприятности до одного конкретного дня. Я перешел дорогу не тем отморозкам и они пристрелили Реми у нас с Сату на глазах. Юнги немного расслабился и облокотился спиной на Чонгука, постепенно приходя в себя. — В тот день я надел маску беты. Учился. Планировал. Налаживал контакты. Искал единомышленников. Сначала был лишь Хосок — мастер залезать в чужой карман. Потом появился Тэхён и сильно помог технически. Стало проще. За ними подтянулся Чимин. Именно он подал идею воровать информацию, чтобы в будущем иметь рычаги давления. Мы воровали деньги, чтобы готовить талантливых людей. Они должны были стать фундаментом перемен. Воровали информацию, чтобы справится с теми, кто не захочет отказываться от чернухи и будет сопротивляться изминениям. Не только деньги и люди. Но и информация. Компромат. То, чего не хватило отцу двадцать три года назад. Десять-двадцать лет и Зион бы изменился до неузнаваемости. Омега тяжело сглотнул. Чонгук продолжал все так же молча слушать, не позволяя себе вмешиваться в рассказ. Образ омеги, как местного принца, рассыпался еще в поселке, демонстрируя настоящее лицо парня. Но сейчас Чонгук слушал рассказ и видел, как личина обычного человека, словно картина, обрела краски слой за слоем. Пытливый живой ум, стержень, амбиции и неубиваемое желание добиться своего. А ещё язвительность, дар влипать в неприятности и улыбка, которую никак теперь не вытравить из памяти. Он улыбнулся, едва ощутимо приобнимая омегу, позволяя таким способом обрести хоть какую-то опору. — А потом появился ты. Ворвался, сломал то, что строилось с таким трудом и риском. Спалил все к херам недолго думая. Оставляя пепелище. Я попытался вернуться в дело, попытался действовать жёстче. И наломал таких дров, что мне вовек не отмыться. Пятнадцать человек, двое из которых — члены семей моих друзей. Я умылся кровью ни в чём не повинных людей. И боюсь, что каждый новый шаг, как на минном поле, сделает ещё хуже. Что снова погибнут люди из-за меня. Я не верю больше себе. Надломленный, потерянный, полный сомнений и страха. Юнги смотрел, как за горизонтом море сливается с небом, словно закрывая весь остальной мир от Зиона пеленой. — Почему ты приехал именно сюда, Горгона? — Чимин как-то говорил, что тут море смывает всю боль, оставляя лишь покой. — Чонгук заключил теплую ладонь в свою руку и мягко сжал. — Почему ты называешь меня так? — Потому что Горгона Медуза прошла ад и возродилась с силой, способной менять правила. Чонгук прикрыл глаза, вдыхая свежий морской бриз. Пару часов назад он отказал Чимину в помощи. Боялся, что в случае провала потеряет треть своей личной ячейки Змей. Сейчас же… Ради мимолётной улыбки омеги он готов потерять все. — Я помогу тебе Юнги. Помогу начать сначала. По новым правилам. Омега легонько сжал его ладонь.