IlluSion

Удар пришёл не в лоб, а по касательной, но с точностью хирурга.

Алый свет робко прокрадывался по барханам. Ночь держалась упрямо, словно не желала отпускать то, что по праву считала своим. Воздух был приятно прохладным, с привкусом пыли и керосина. За спиной два чёрных внедорожника с работающими двигателями и охрана. Молчаливая, почти невидимая, но чувствующая всё. Личный самолёт Чонгука уже готов к взлёту. Они стояли у машины лицом к лицу. Освещения было ровно столько, чтобы видеть глаза напротив и читать по ним то, что оба упорно не озвучивали. — Не помри там, — голос Юнги казался чуть резче, чем он хотел, с лёгкой насмешкой. Как не озвученное «береги себя», проглоченное наполовину. Чонгук усмехнулся краем губ. Почти лениво, мягко. — Только если ты не будешь вытворять акробатические номера с четвёртых этажей. Юнги отвёл взгляд, пряча слегка самодовольную ухмылку. Его выходка в доме Ирфана стоила того. Пальцы сжались на ткани абайи, а уголки губ дрогнули, будто между раздражением и смехом. Тишина между ними плотная, как жара в полдень. Ветер гонял пыль по бетону, где-то вдалеке гудел мотор, но здесь были только секунды, которые не хотелось отдавать. Чонгук шагнул ближе. Пальцы нашли запястье Юнги твёрдо, цепко, с тем напряжением, которое рвало его изнутри последние дни. В глазах альфы плавилась ночь. — Чонгук, — предупредительно, но неубедительно. Юнги почувствовал, как ладонь Гука скользнула к его шее, задержалась за ухом, притягивая ближе. — Не здесь, — прошептал он сдавленно, — тут твои люди. — Пусть смотрят, — выдохнул Чонгук и коснулся губ омеги. Резко. Жадно. Без разрешения. Поцелуй не был мягким. В нём бурлило всё накопленное напряжение ночей, воспоминания о танце, вкус адреналина и злость на то, что надо прощаться. Юнги дёрнулся. Не оттолкнул, а задохнулся от внезапности и тут же отдался моменту. Прижал ладони к груди альфы, сжался, прильнул ближе и ответил. Ничего приличного не было в том, как он застонал в поцелуй. Тихо, почти беззвучно. Как будто сдался. Чонгук носом втянул воздух, вжимая омегу в себя. Пальцы скользнули по спине, впиваясь в ткань абайи на талии. Он не властвовал, нет. Он жаждал. Губы требовали, будто это был последний глоток воды в пустыне. Поцелуй тянулся, казалось, вечность, срывая время с петель. А когда, наконец, закончился, Чонгук прижался к виску Юнги, вдыхая умопомрачительный аромат голубики, тонко перемешанный с отголосками дождя. Даже пустынный воздух вокруг, что становился горячее в предрассветной мгле, был не в состоянии скрыть эту чарующую свежесть. Так ощущалась свобода. — Улетай, — прошептал Чонгук, не открывая глаз. — Пока я не передумал. Юнги стоял, тяжело дыша. Щёки пылали смущением, а губы горели. Взгляд острый, как лезвие. Он не сказал ничего. Только сделал шаг назад. Затем ещё один и, не оборачиваясь, пошёл к трапу. Но на полпути, всё же, бросил с усмешкой через плечо: — Смотри, чтобы не пожалел. И исчез за дверью самолёта, оставив после себя раздирающую жажду бросится следом и чёртово желание наплевать на все планы. Борт поднялся в небо словно тень. Только вспышка навигационных огней дрожала, как путеводная звезда, прежде чем исчезнуть в облаках. Чонгук замер у края полосы. Окружённый своими людьми, но один. Ветер трепал рубашку, а пыль хлестала по ботинкам. Он не двигался. Стоял и смотрел вверх, пока огоньки не исчезли окончательно. Один вдох. Второй. И только потом медленный, вырванный изнутри выдох. — Не пожалеть, — повторил он тихо, почти беззвучно. Будто пробовал эти слова на язык. Губы ещё хранили жар, а пальцы изгибы тела желанного омеги. В глазах стоял тот самый взгляд перед трапом. С вызовом. С пониманием. И с чем-то, что опаснее любви. «Если с ним хоть что-то случится…» Заканчивать мысль он не стал. Она уже выжжена внутри, как клеймо. Чонгук отвернулся и медленно пошёл к машине. Его ждал самолёт в Карачи. Но сердце улетело в Зион.

***

Свет скользил по комнате мягкими полосами, проникая сквозь панорамные окна. Перелет обратно дался тяжело, накрыв омегу джетлагом и свалив в крепкий сон. Юнги даже не сразу понял, что именно его разбудило. Он шевельнулся, не открывая глаз, и рефлекторно протянул руку вбок, на соседнюю половину кровати. Холодно. Пальцы вжались в подушку, как будто могли выловить тепло, оставшееся от чужого тела. Сердце ёкнуло странно и глухо. Он отдёрнул руку, словно обжёгся, и только потом, не раскрывая век, позволил себе вспомнить. После приёма у Ирфана Аль-Ансари они вернулись в дом альфы, который ощущался уже совершенно по другому. Скрытое, затерянное в песках Аль Катим пристанище, призванное дарить покой. Но не для Юнги. С момента приезда, омега мельтешил по комнате, пытаясь схватить за хвост постоянно ускользающую мысль. Он сам затеял эту игру ещё дома, на острове. Знал – это сработает. Не думал правда, что бумерангом прилетит и ему. Так сильно, что зудящее желание привело к спальне хозяина дома. Юнги долго стоял у двери комнаты Чонгука, не решаясь войти. В коридоре было прохладно, пахло камнем и сандалом. Сердце билось глухо. Постучать он не решился, просто вошёл. Чонгук не удивился. Сидел на кровати, босой, в чёрной футболке, со спокойным взглядом. Без ожиданий. Без требований. Лишь заглянул в глаза омеги и прочёл там все без слов. Он сдвинулся немного и приподнял край покрывала, молча. Юнги не сказал ни словал и умостился рядом. Спиной к нему. Напряжённый, как струна. Почти напуганный – собой, ситуацией, собственным желанием. Прикосновение было не тем, чего он боялся. Ладонь Чонгука легла ему на талию осторожно, почти трепетно, без властности, без намерения, а просто чтобы быть рядом. Ближе. Тепло разливалось медленно, как капля на стекле. Не сразу, но неотвратимо. Они лежали молча. Обнявшись, будто в этом было единственное спасение. Юнги чувствовал, как билось сердце Чонгука, прижатое к его спине. Он помнил, как тот не позволил себе большего даже в те минуты, когда мог. Сдержал себя. И именно этим сейчас разрушал омегу сильнее, чем любая страсть. Чонгук не касался, чтобы взять. Он касался, чтобы просто быть. Сквозь наползающий сон Юнги ощутил, как губы альфы скользнули в волосы, даря лёгкий, почти невесомый поцелуй. Второй. Третий. Не больше. Внутри всё трещало под натиском чего-то настолько огромного, названия чему омега пока не знал. Юнги медленно выдохнул, сдаваясь этому “огромному”, будто отдавал часть себя, и позволил себе уснуть. Впервые рядом с кем-то. По-настоящему рядом. Он сжал подушку крепче. Открыл глаза — резкий свет полоснул по зрачкам. Кровать была пустой, а простыня остывшей. Из-за двери донёсся приглушённый голос Намджуна: — Юнги, просыпайся. Тэхён, Хосок и Чимин приехали. Все уже наверху. Юнги закрыл глаза ещё на секунду. Выдохнул. Надо было возвращаться к делам. К плану. Но одна его половина всё ещё тянулась к тому, кого здесь не было.

***

На столе и по всей гостиной в беспорядке лежали файлы, ноутбуки и тонкие, почти прозрачные слои карт, схем и связей, стояли чашки с давно остывшим кофе. Третий день подряд они часами работали почти молча, перебрасываясь только короткими фразами и номерами. Разобрать и сопоставить весь объем информации было чертовски сложно. Юнги устало вытянул ноги и случайно задел Уробороса, который все это время не отходил от него, словно оберегал. Омега пробормотал извинения и потрепал Уро за ушком, что особенно понравилось ротвейлеру. — Сравни с тем, что мы вытянули из систем острова, — пробормотал Тэхён, вытягиваясь с ноутом через стол к Чимину. — Уже. Видишь вот эту аномалию в логистике? — Чимин ткнул пальцем в монитор. — Они гонят туда валюту в обход налогообложения. И всё крутится вокруг этого имени. — А имя появилось у нас ещё в шестом рапорте. Помнишь? — Хосок потянулся за архивным фрагментом. — Тот самый подрядчик. Кто-то его поставил. И поставил высоко. Юнги молча перелистывал кодировку, выстраивая логическую цепочку. В глазах усталость, но фокус не терялся. Чувствовал, что они близко. — Вот, — пододвинул к ним экран. — Смотрите. Линии сошлись. Фамилия. Код. Транзакции. Связи со всеми, кто заправляет делами здешней верхушки. Беспощадно логичные, как удар по сонной артерии. — Этот ублюдок не просто встроен в систему, — сказал он тихо. — Он и есть система. И, судя по данным, работает не сам. Кто-то из тени тянет за нити. Но… — Но? — поднял бровь Тэхён. — У него самого хватает скелетов в шкафу. Таких, за которые даже свои бы грохнули. Но по какой-то причине не трогают его. Значит либо держат на коротком поводке, либо… — Либо не в курсе, что господин Сондэ мутит за их спинами, — довольно оскалился Тэхён открытию. — Мы нашли рычаг, — усмехнулся Хосок. — Идеально. Чимин откинулся на спинку, сощурив глаза: — Тогда что? Нанесём ему визит вежливости? — Именно, — подтвердил Юнги. — С парой намёков и каплей шантажа. Если повезёт – запоёт, как канарейка. Они молча переглянулись. Было что-то хищное в этом единстве. Без крови, без угроз. Но с силой, которая чувствовалась даже через стены. — Завтра утром предлагаю почтить Сондэ своим вниманием, — настрой Юнги был пугающе серьезным. Особенно с такой хищной ухмылкой. — Хосок, подстрахуешь? Альфа согласно кивнул и бросил, что подготовит все необходимое. Когда все разошлись, Юнги устало потянулся от многочасового сидения в одной позе, закрыл ноутбук и, подозвав Уро, уже собирался идти к себе, когда услышал голос Намджуна за спиной. — Загляни в гараж. Там кое-что для тебя. — Сейчас? — удивился Юнги. — У нас и так мало времени. — Просто иди. Поверь, тебе понравится. Он вышел из гостиной, которая сейчас больше напоминала эпицентр взрыва в каком нибудь офисе и побрел по коридору ко входу в гараж. Свет включился автоматически яркими полосами вдоль стен. Пахло свежим металлом, смазкой и озоном. Рядом с одной из машин Юнги узнал знакомый силуэт. Черный, как ночь. Линии агрессивны, но идеально гладкие. Фары, как глаза хищника в темноте. Спайдер. Его любимый по́рше. Отремонтированный. Юнги замер от удивления. Последний раз он видел его сильно покореженным о бетонную опору парковки. Омега обошёл её молча, ладонью любовно скользя по капоту, крылу, линии двери. Всё было как раньше. Даже лучше. Будто ничего не случилось тогда. На водительском сиденье лежал тонкий, аккуратно сложенный конверт без маркировки. Омега открыл его. "Не гоняй бездумно. И бери с собой машину сопровождения. Ты всё ещё мишень.” Юнги выдохнул и расплылся в счастливой улыбке. Что-то сжалось в груди. Словно Чонгук был рядом и оберегал. Даже на расстоянии. За спиной раздалось тихое, уверенное постукивание когтей по бетону. Уроборос. Черный ротвейлер появился молча, будто материализовался из тени. Обнюхал ботинок, ткнулся носом в ладонь, как будто проверяя в порядке ли омега. — Ты меня что, пасёшь теперь? — спросил Юнги, присаживаясь и обнимая пса за шею. Уроборос фыркнул, шумно выдохнул, уткнулся лбом в его плечо и не отстранился. Лапы напряжены, спина ровная. Словно был его личной охраной. И ни одна тень не сможет пройти мимо. Юнги провёл пальцами по чёрной шерсти. Улыбнулся едва заметно. — Ну, теперь мы оба под присмотром. Он не знал, сколько простоял там — между машиной и псом. Впервые за много часов тревога, что поселилась в груди, когда самолёт оторвался от взлетной полосы Абу-Даби, отошла на второй план, уступая место спокойствию.

***

Старое здание администрации давно уже использовалось больше как фасад. Через чур нарядное для Зиона, слишком чистое, чтобы быть настоящим. В три часа ночи, когда охрана сменялась и камеры временно «ослепли» усилиями Тэхёна. Хосок следовал едва ли не след в след за Юнги. Он аккуратно закрывал за собой двери и прислушивался, нет ли шагов охраны. Маршрут до кабинета расписан чётко. Электронный замок пройден с первой попытки. Юнги, улыбаясь про себя, сжал дверную ручку нужного офиса. Стены этого здания не раз слышали шепот угроз, но впервые за долгое время их пропитает страх того, кто считал себя неприкасаемым. Омега в этом уверен. В самом кабинете темно, только слабый свет уличных фонарей проникал сквозь жалюзи. Юнги первым облюбовал место в кресле хозяина, небрежно закинув ногу на ногу. Хосок же занял местечко у двери, держа руку на скрытом под курткой оружии. До прихода хозяина кабинета было пять часов. Ожидание щекотало нервы, лишь сильнее раззадоривая азарт от их выходки. В восемь утра дверь в кабинет резко распахнулась. Вошедший мужчина, расстегнув пиджак, замер, не сразу осознав что происходит. Но когда понимание настигло его, резко бросился назад, хватаясь за телефон. Хосок отказался проворнее, перехватив его с прямо с рук, как у куклы, и приставил пистолет к затылку. — Какого чёрта?! — взорвался Сондэ. — С ума сошли?! Кто вы такие? Юнги, стягивает маску, щёлкает своим маленьким карманным ножичком, поднося его к лицу, и с ленивой усмешкой отвечает: — Мы давно вас ждём, господин Сондэ. И если бы хотели, охрана уже умирала бы в коридоре. Но мы люди вежливые. Пока. — Мин Юнги. Подстилка Чона. И капитанишка. Я так понимаю, вас не напугать моим именем. Да? — с вызовом бросил чиновник, глаза сверкали яростью. — Ну тогда скажу иначе. Люди, с которыми я работаю, не допустят, чтобы вы жили дольше пары дней, если хоть волос с моей головы упадёт. Хосок криво улыбнулся. — Это ты про тех, кому сливаешь информацию в обход собственной верхушки? Или про тех, с кем ты торгуешь людьми по тихой схеме через порт? Чиновник замер и напрягся, но лицо все же сохранил. Юнги удовлетворённо улыбнулся с реакции мужчины и решил забить последний гвоздь в крышку гроба его уверенности. — Мы знаем, сколько ты заработал на операциях, о которых даже твои «вышестоящие» не догадываются. Думаешь, хорошо замаскировал левую бухгалтерию ? — Юнги ликующе наблюдал за тем, как на лице господина Сондэ, одна эмоция сменяла другую, превращая уверенность в страх. — Достаточно было лишь копнуть поглубже, и все дерьмо всплыло на поверхность. — Вы не понимаете, — ответил мужчина с ухмылкой, все ещё держа маску уверенности в своем положении. — Влезли в то, масштабов чего не осознаёте до конца. — Так может поможешь нам их постичь? — Хосок свёл курок с характерным щелчком. — Сдадите меня им и я покойник. Если сам открою рот – тоже долго не проживу. И семью убьют. Мне некуда бежать. — Мы не предлагаем бежать, — спокойно парировал Юнги. — Мы предлагаем выбор. Он подался вперёд, глядя прямо в глаза. — Мы можем забрать твою семью. Спрятать. Потом вывезти вас вместе. Тихо, без лишнего шума. Но за это ты дашь нам всю информацию, которой владеешь. Схемы, контакты, имена. И, главное, связи твоих «кураторов» с тем, кто из тени заправляет делами всего острова. — Вы не понимаете. Мою семью прикончат. Мужа и сына. Я… — Нет, — перебил Хосок, вмешавшись. — Ты сам себя и их прикончишь, если откажешься. Мы – твой лучший шанс. Тяжелая тишина повисла в кабинете. Чиновник долго смотрел на стол, словно пытался в нём найти ответы. Но, так и не сыскав их, выдохнул. — Хорошо. Я дам вам всё, что знаю. Только сперва выполните свою часть сделки. Юнги встаёт и оглядывает его: — Тогда не дёргайся. Сегодня. Ровно в полночь. Твою семью заберут и спрячут. За тобой заедут отдельно. С этого момента для всех у тебя обычный день в графике. И лучше его не нарушать. Сондэ кивнул, соглашаясь на предложенные условия. Юнги набрал Тэхёна и, сообщив, что они уходят, попросил опять отключить камеры. Уже на улице, убравшись подальше, чтобы нигде не засветится, Юнги остановился на минуту, крепко задумавшись. Сондэ слишком хорошо знал, кто он такой и с кем связан. — Хосок, возьмёшь Тэхёна и заберёшь семью. Мне с вами нельзя. Я как сигнальная ракета. Где бы не появился, сразу весь остров будет знать, что в деле замешан Чонгук, — альфа согласно кивнул понимая, что Юнги прав. — Не светитесь. Чимин спрячет их в клубе, там никто первое время искать не станет. — До тех пор, пока Чонгук не вернётся из Карачи? Юнги согласно кивает: — Он поможет вывести их незаметно. А я пока встречусь с Чимином и сообщу, что ему стоит ожидать гостей ночью. — Он будет в восторге, — Хосок не скрывая язвит. — Жаль не увижу лицо Чимина, когда ты поставишь его перед фактом. Юнги чуть прыснул от смеха, представив недовольную моську друга. — Намджун залечит его уязвленное самолюбие.

***

Черная, как ночь, машина хищным силуэтом остановилась у обочины напротив небольшого кафе. Фары вспыхнули и медленно погасли, как глаза зверя, разглядывающего добычу. Вторая машина, внедорожник с тонированными стёклами, припарковался рядом. В этот раз Юнги не стал спорить с просьбой Чонгука и попросил у Намджуна сопровождение. Кое в чём Гук был прав. Юнги все ещё мишень. Особенно после того, как спалился в порту. Омега вышел, поставив Спайдер на сигналку, и направился через дорогу. Минсу следовал за ним молчаливой тенью. Юнги улыбнулся уголками губ со слегка надутого вида альфы. Тот явно был не в восторге от того, что Намджун снова поручил ему охрану Юнги. Легкий ветер трепал полы мягкого кардигана, когда он толкнул стеклянную дверь. Маленький колокольчик над входом тихо звякнул. Внутри пахло кофе, корицей, свежей выпечкой и чем-то безумно сладким, тёплым, домашним. Напоминающим тепло ночи в Аль Катим. Юнги свело желудок от приятных воспоминаний, настолько, что хотелось сесть в самолёт и лететь обратно в Абу-Даби. Омега увидел Чимина болтающего с кем-то, кого разглядеть пока не смог. Он направился к их столику, скрытому немного в тени, подальше от большинства любопытных глаз. Минсу остановился на уважительном расстоянии, но так, чтобы видеть Мина. Второй раз давать промашку он не собирался. Подойдя к столику, Юнги вдруг застыл, выдавая с головой свое удивление. Чимин непринужденно болтал с его мамой. ДаЯн обернулась, нежно улыбаясь сыну, который тут же крепко обнял её. — Вы знакомы? — выдохнул Юнги. — Мама? — Чего так смотришь, будто я из табакерки выпрыгнула? — ДаЯн тихо хохотнула улыбаясь сыну и сделала глоток кофе. — Знала, что появишься. Чимин рассказал, что ждёт тебя. Он поглядывал на обоих с явным ворохом вопросов во взгляде, которые так и вертелись на языке. — Мы знакомы, Юнги, — Чимин ответил, немного улыбнувшись. В голосе звучала редкая, совершенно не присущая ему мягкость. — После того, как люди твоего отца вытащили меня из ада, именно госпожа ДаЯн помогла немного оправится и придти в себя. Мне тогда было четырнадцать. Она не дала сойти с ума, сохранив рассудок. — Но от фатальных глупостей, все же не спасла, — омега расстроено потупила взгляд, случайно заприметив, как Чимин непроизвольно коснулся ладонью своего живота. Юнги молча кивнул. Сердце предательски сжималось от неожиданной нежности. Он обошел столик и осторожно присел рядом, скользнув взглядом по лицу матери. — Чимина, я здесь по делу. Нужно, чтобы ты спрятал у себя в клубе семью Сондэ. Он согласился сотрудничать с нами лишь на таком условии. Их надо держать в безопасности до прибытия Чонгука. Чимин изогнул бровь. — Явился, как гром среди ясного неба и ставишь перед фактом? Очаровательно. А как на счёт подлизаться и ублажить хёна перед такой просьбой? — За этим тебе к Намджуну, — с насмешкой бросил Юнги, сожалея, что тут нет Хосока. Тот бы уже ржал как не в себя. Чимин фыркнул. ДаЯн расплылась в искренней улыбке, наблюдая за ее любимыми мальчиками. Особенно за сыном, в котором что-то сильно изменилось. В поведении, манере держаться. И особенно во внешности. Что-то неуловимое, но очень важное. — Ладно, маленький наглец. Я всё устрою. Ты знаешь, что можешь на меня рассчитывать. Он обернулся к Мин ДаЯн, склонил голову и, с неожиданным уважением, произнёс: — Рад был снова видеть вас, ДаЯн. Спасибо. За тогда и за сейчас. — Удачи тебе, мальчик, береги себя. Чимин ушёл, а за столиком неожиданно повисла тягучая пауза. Юнги от чего-то не мог нормально взглянуть в глаза матери, словно её пристальное внимание прибивало глаза к полу намертво. Он взял чашку, но так и не сделал глотка. — Ну? — ДаЯн смотрела на него с заметным вызовом. — Так и будешь молчать? — Мама... — Не стоит мне врать. — она мягко взяла его за запястье. — Я всё вижу. Ты изменился. Взгляд другой. Движения увереннее, мягче. Даже манера говорить потеряла былое количество язвительности. И что-то ещё. Юнги понимал, что мать читает его практически как открытую книгу, хотя сам в себе подобных изменений не то что не видел. Даже не ощущал. ДаЯн взглянула сыну прямо в глаза и едва ли не отпрянула от собственной догадки, нахмурившись и отпуская его ладонь. — Юнги, ты спал с ним? — Я не… Не было ничего… — начал он слишком дёргано, но ДаЯн тут же его перебила. — Но ты хотел, чтобы было, — она не спрашивала. Нет. Утверждала. — Не ври. Себе не ври. Ладно мне, хотя я всё и так вижу. ДаЯн смотрела сыну прямо в глаза и, казалось, читала все, что творилось у него в душе. Взгляд женщины потемнел и не предвещал ничего хорошего. — Ты заигрался в свою игру. — выдала она резко. — Думаешь, сможешь завладеть сердцем Аспида и выжить при этом? Ты даже не понял, когда начал испытывать чувства к нему. — Он не только Аспид, — тихо ответил Юнги. — Он… Чонгук. Его сердце ценнее. — А твое? — вопрос выдавал с головой то, насколько рассерженной она была. — Ты хоть еще помнишь, ради чего все начал? — Помню, — твёрдо произнёс он. — Именно поэтому я должен закончить. Мин ДаЯн откинулась на спинку стула и вздохнула. Несколько длинных секунд молчания растянулись на целую вечность. Мама глядела на него взглядом, который Юнги едва ли мог понять. Но он настолько сильно пробирал, что неконтролированная дрожь едва заметно коснулась пальцев омеги. — Береги себя, сынок. Не переоценивай то, сколько может снести твое сердце.

***

Тэхён устал сидеть и ждать в машине. Прошло уже пятнадцать минут, как Хосок ушёл забрать семью Сондэ и все никак не возвращался. Тэхёна так и подмывало пойти за альфой, что, в конце концов, он решился. Тем более, мандраж, что что-то могло пойти не так, упрямо сидел внутри, зудя назойливой дрожью. Омега тихонечко пробрался темными закоулками к черному ходу и зашёл внутрь. Чужой дом встретил мягкой полутьмой от приглашенного света бра. Тэхён наткнулся на омегу, собирающего вещи в небольшой рюкзак. Тот смотрел на него огромными перепуганными глазами, пока Тэ не спросил где Хосок. Немного расслабившись, старший омега указал глазами на второй этаж, продолжая немного суматошно упаковывать вещи. Бесшумным, почти кошачьими шагами, Тэхён поднялся и последовал к комнате, откуда доносился тихий разговор. — Ты… Почему исчез тогда, ничего мне не сказав? — вопрос омеги не был неожиданным, но Хосок все равно будто получил удар под дых. Омега повзрослел, конечно, но от того юношеского образа очень много осталось. Ростом все ещё ниже самого альфы, с гладкой кожей и глазами, в которых боль, узнавание и слабые искорки надежды. — Я думал, ты сгинул где-то в трущобах, — омега подошёл ближе. Его руки подрагивали от напряжения. — Я столько думал о тебе. Искал. — Всё в прошлом Арон, — Хосок хрипло, но уверенно. — У нас дело. Вы в опасности. Надо выехать незаметно. — Ты всё такой же, — омега улыбнулся сквозь боль. — Холодный и правильный. В этот момент тишина между ними звенела натянутой по предела струной. — Как твой отец, устроивший ад на земле моим родителям? За что? — Хосок слегка презрительно фыркнул. — За то, что их сын связался не с тем омегой? Тэхён стоял возле входа в спальню, ощущая вибрации напряжения. Что-то глубоко личное. Болезненное. Омега не вслушивался, просто заглянул внутрь, собираясь поторопить. И обмер… Омега резко сократил расстояние и поцеловал Хосока в губы. Коротко, дрожа. Как будто отрывал от сердца. Каждым касанием стараясь дать понять, как скучал по нему и нуждался. Тишина гудела в висках. Его сердце стучало в груди, как бешеное. Тэхён молча развернулся и так же бесшумно спустился вниз. Лишь у выхода не сдержался громыхнул дверью сильнее, чем стоило бы. Звук хлопка где-то внизу моментально отрезвил альфу. Он оттолкнул Арона, вызывая в глазах омеги жгучее недоумение. — Все в прошлом, — повторил с нажимом Хосок. — Но мы могли бы… — Не могли бы, — альфа отрезал. — Я люблю своего омегу. Сам его выбрал. Наплевав на природу. Осознано. Тэхён для меня всегда и перед всеми приоритет. Так что будь добр, держи себя в руках. Ты – прошлое, к которому я не вернусь никогда. Тэхён сел обратно в машину, будто и не уходил никуда. Вытирал жгучие слёзы от удушающей обиды и ревности. А чего он, собственно ожидал? Что Хосок вечность будет возится с сопляком типа него? Реальность в любом случае нужно уметь принимать. Через несколько минут Хосок появился с двумя омегами, которые тут же сели в машину. Альфа как-то странно смотрел на Тэхёна. Этого взгляда омега выдержать не смог и отвёл глаза, всю дорогу к клубу Чимина молча пялясь в окно. Когда доехали, их встретил Тэмин и провёл служебными коридорами в небольшое подсобное помещение, где можно было спокойно переждать день–другой. Хосок видел перемены в настроении Тэхёна, правда не понимал, что с ним происходит. Коснулся руки омеги, но тот одёрнул ее. — Мне нужно проветриться. — Тэ, нам нельзя выходить, пока Юнги не наберёт. — Вот и сиди тут. У тебя роскошная компания, — фыркнул Тэхён. — А я, пожалуй, выпью немного. Оставь меня в покое хоть на пару часов. Он развернулся и направился прямиком в зал. На трезвую голову это вывозить невыносимо. Бар был наполовину пуст. За стенами клуба уже вовсю властвовала ночь. Стрелки часов переползли за первый час, а музыка играла ровно настолько, чтобы глушить мысли, но не притуплять ощущения. Тэхён опустился на табурет у стойки, как будто сдался. — Виски. Двойной, — бросил он, даже не глядя. Бармен молча налил. Тэхён его раньше не видел тут. Приятный на вид, лет тридцати, с мягкими чертами и внимательным, слишком пристальным взглядом. Он не спрашивал имени, и это показалось Тэхёну удобным. — Ночь длинная, — заметил тот, пододвигая стакан. — И судя по выражению лица, ты не по коктейльчику выпить сюда пришёл. — Просто налей ещё, — глухо пробормотал Тэхён, уже опустошив первый бокал практически залпом. — Мне нужно выключить голову. Омега пил порцию за порцией, стараясь заглушить рвущиеся на ружу эмоции. Сначала чувствовалась просто усталость. Потом горечь. С третьим стаканом обида подступила к горлу. А четвёртый, наконец, развязал язык уже прилично выпившему Тэхёну. — Он втирал, что я его выбор. Что нужен ему, — Тэхён смотрел в одну точку, не мигая. — А потом я вижу, как он… — он запнулся. Горло сдавило. — Как он стоял с другим омегой. Красивым, уверенным. Я видел, как тот поцеловал его. И всё. Во мне будто что-то оборвалось. Бармен продолжал полировать стекло, но не вмешивался. Лишь подливал очередную порцию. — Хосок даже не знал, что я там был. Я... Я просто ушёл, как трусливая сука, — Тэхён выдохнул. — Но он ведь не оттолкнул его. А может, и не хотел. Бармен нахмурился. — Может, он просто опешил. Это ведь был кто-то из его прошлого, да? — Да какая к черту разница?! — омега мрачно фыркнул, даже не замечая, как язык начал заплетаться. — Я не тот, кто ему нужен. Он взрослый, серьезный. Капитан полиции. А что я? Я для него, наверное, как щенок. Милый. Забавный. Вечно влипающий в неприятности, с которых меня нужно постоянно вытаскивать за шкирку. — Ты говорил с ним об этом? Тэхён усмехнулся пьяной усмешкой: — А смысл? Ты бы видел его. Человек, который не ошибается. А я просто тот, кто оказался рядом. Разве он всерьёз может видеть во мне кого-то, кого можно выбрать? Он потянулся за следующим стаканом. Уже неизвестно каким по счёту. Голову мотало, язык заплетался ещё сильнее. Бармен не мешал. Только кивал. Казалось, он просто слушал. Но что-то в его взгляде подсказывало, что он выжидал нужного момента. — Мы ведь не просто так здесь. Мы охраняем очень важных людей. — Тэхён саркастически хихикнул на последней фразе и повёл рукой, сбивая салфетку со стойки. — Их на днях, кажется, должны вывезти. На корабле. По-тихому, чтобы никто не узнал. Слова вылетели случайно. Тэхён даже не отдавал себе отчёт о том, что сорвалось с его языка. Бармен чуть вскинул брови. Его рука скользнула к телефону под стойкой. — Серьёзно? — будто невзначай уточнил он. — Ага… — Тэхён кивнул, улыбаясь растерянной пьяной улыбкой. — Только не говори никому. Он осел, уткнувшись в сгиб руки. Бармен молчал. Только едва заметно набрал несколько слов на телефоне, пока омега тихо сопел, вырубившись прямо на барной стойке. Ночь продолжала сгущаться. А Тэхён даже не чувствовал, как глупость стала опасной.

***

Дом окутало тишиной. Подозрительной. Тем настораживающим беззвучием, которое не дарит покой, а натягивает нервы, как струну. Словно яд, разлитый по венам дома, разогнанный по комнатам тёмными коридорами, проникающий в лёгкие. Юнги в этом безмолвии одолевало беспричинное скребущее чувство тревоги. Омега лежал на спине, слегка повернувшись к приоткрытому окну. В полумраке ночи светился экран телефона. Переписка с Чонгуком была пугающе обыденной. Альфа отвечал, как всегда, сдержанно, с уже такой привычной, едва уловимой дерзостью и налётом тех эмоций, что прятались за многослойной маской. Но однажды увидев их там, в Аль Катим, Юнги четко различал их, скрытые под личиной Аспида. Омега знал, что Чонгук должен приехать только завтра. Но, в этот момент, просто хотел, чтобы он был рядом. Хамло: Закончил в Карачи. Жди сюрприз. Юнги испытывал странное предвкушение. Чонгук, как истинный заговорщик, оставил интригу, заставляя теряться в догадках. Ответ он не успел набрать. Раздался треск. Глухой и неприятный, будто хруст сломанного позвоночника. Затем стрельба. И снова тишина. Не привычная. Как перед смертью. Телефон завибрировал в руке, прежде чем омега успел подняться. Голос Намджуна звучал отрывисто, как будто резал воздух: — Юнги, на нас напали. Укройся в Кубле. Код в сообщении. Омега взглянул на экран и резко сорвался с постели. Ноги заскользили по полу. Воздух стал плотным, как вода. — Я не буду отсиживаться, Намджун. Тем более, в том месте. — Юнги… — голос Намджуна с головой выдавал его напряжение. — Если с тобой что-то случится, он не пощадит никого. По коже пробежал мороз, а сердце застучало громче. Мин метнулся к двери, но было уже поздно. Приоткрытое окно на трассу сыграло с ним плохую шутку. Юнги не слышал шагов. Сильные руки обхватили за шею, лишая возможности повернуть голову. Душили медленно, не позволяя дать отпор. — Не стоило тебе топить тот корабль, Мин. — Голос сиплый, чуть охрипший. В нём не было эмоций. Только функция. Паника начала тихо скрестись, прося выхода. «Учебный бросок. Хват за плечо и выведи из равновесия. Я поддамся. Не бойся» Этот явно не поддастся, но голос Чонгука в голове придал немного уверенности. Юнги схватил мужчину за плечо и бросил через себя, освобождаясь от захвата. Уроки самообороны не прошли даром. Но удрать из комнаты омега не успел. Его соперник слишком быстро пришёл в себя после неожиданного выпада. Он толкнул Юнги в стену и снова попытался ухватить омегу за шею. Дыхание выбило, но Мин не растерялся. Чонгук его достаточно хорошо научил. «Не сдаваться. Думать. Играть.» Рывок и Юнги ушёл из захвата, бросая нападавшего через бедро. Тот с грохотом полетел на пол, но моментально поднялся. В этот раз с пистолетом. Сердце заходилось, вторя сорванному дыханию. Зрачки расползлись, затапливая радужку. Юнги видел свою смерть на конце ствола пистолета, направленного на него. Яростное рычание раздалось за спиной мужчины слишком неожиданно в этой суматохе. Отреагировать нормально противник омеги не успел. Огромный черный ротвейлер вцепился в руку держащую пистолет. — Уро! Блядь, нет! Выстрел. Второй. Третий. Не в Юнги. В Уробороса, ворвавшегося в комнату. Пёс, кинувшийся защищать его, упал с глухим стоном. Омега, собрав всю силу, на которую был способен, ударил мужчину в висок, мгновенно дезориентируя. Подбежал к псу, потрепал его, но Уроборос лишь жалобно скулил и больше не шевелился. Зато приходящий в себя убийца очень даже. Юнги бросился прочь, понимая, что больше ничем Уро не поможет, пока не избавится от проблемы, которая нахально пыталась его убить. Ноги несли вниз, к подвалу. В Кубло. Юнги ни за что добровольно вновь не зашёл бы туда. Но ситуация выбора ему не оставила. Руки дрожали пытаясь ввести код. Первая попытка — ошибка. Вторая — тоже. Шаги за спиной. Теперь Юнги их услышал. Видимо достаточно сильно ударил того альфу, раз он больше не пытался ступать тихо. Омега обернулся. Тот снова бросился на него. Но удары не достигали цели. Каждый выученный с Чонгуком блок делал свое дело. Воздух жег лёгкие. Юнги уже не тот омега, которого могли схватить и тащить к пропасти. Теперь он знал, как драться. Как выживать. Выбил пистолет, коленом уходя в бок. Кулак в кадык и короткая пауза. Достаточно, чтобы ударить напоследок, выиграв себе время, и ввести код от двери. Дверь Кубла поддалась. Он проскользнул внутрь, спеша захлопнуть её, но та едва не слетела с петель от сильного пинка. Юнги медленно отступил назад, наблюдая как альфа закрыл дверь. Убежище превратилось в смертельно опасную ловушку. Пистолета нет, но это больше не спасало ситуацию. Они в герметичной комнате, полной стеклянных террариумов с десятком самых ядовитых змей на свете. Это хуже пистолета. Это невозможно контролировать. Древний, инстинктивный страх начал медленно бурлить внутри, мешая думать. Альфа снова бросился, нанося ощутимый удар вбок. Боль пульсировала под рёбрами, но Юнги держался. До последнего. Пока одним из ударов – сильным, несдержанным – альфа не задел стекло, промахнувшись мимо головы омеги. Скрежет, хруст и звон осыпающегося стекла оседали на пол, опускаясь одновременно на шеи обоих дамокловым мечом. Как приговор. Что-то смертельно опасное теперь на свободе. Юнги предпочёл бы пулю. Омега медленно отошёл к стене, сползая по ней и замирая. Не обращая никакого внимания на альфу. Он не знал, что именно в этом террариуме. Зато был уверен в другом – одно неловкое движение и он покойник. Серовато коричневая, с металлическим отблеском на чешуе, змея выползла с террариума и бросилась на альфу, который не смог сдержать инстинктивный страх и попятился к противоположной стене. Омега уверен, что мужчина покойник. Юнги насчитал четыре укуса. Через несколько ужасно длинных минут жертва перестала трепыхаться и змея, теряя к ней интерес, медленно повернулась в сторону омеги. Юнги прижался к стене, тщательно сдерживая дрожь и инстинктивный страх. Змея уставилась своими маленькими глазами прямо на него. Зрачки омеги, затопившие всю радужку, выдавали с головой его состояние. Непрошеные слезы бежали по щекам – единственное, что он мог позволить себе, чтобы хоть как-то выпустить сковывающий первобытный ужас, кипящий металлом внутри. Самый большой страх Юнги медленно полз в его направлении. — Не двигайся. Чонгук. Здесь. В оковах леденящего душу личного кошмара, окаменевший Юнги не услышал шагов альфы. Омега перевел взгляд на него, безмолвно моля о спасении. В глазах Гука горящий ужас, разрывающий всю его выучку на части. — Просто не двигайся, Юнги. Пожалуйста. Сиди. Дыши. Я рядом. Он шёл медленно. Плавно. Не отводил взгляда от змеи. Ни одного резкого движения. Чёрная мамба не прощает оплошностей. Юнги расслышал, как у Чонгука дрожал голос. Не от страха перед змеёй. Альфа потянулся к контейнеру и бесшумными, очень медленными шагами двинулся к омеге, пытаясь стать между ним и змеёй. Нет времени на крючок и кевларовые перчатки. Выменивать жизнь своего омеги на собственную он будет голыми руками. Первый бросок окаменевший от страха Юнги даже не успел засечь. Чонгук кинулся наперерез змее, не позволяя ужалить омегу. Второй бросок не заметить было невозможно. — Чонгук! — Юнги закричал охрипшим от разрушительного напряжения голосом и бросился к альфе, когда он, сжав зубы, запер пойманную змею в контейнер, надёжно закрывая крышку. — Все хорошо, Юнги. Уже все хорошо. — Улыбнулся и выдохнул, выплевывая густое напряжение, которое ярилось в нем, словно лесной пожар. Рука пульсировала. Шея невыносимо жгла. Чонгук провел по ней рукой. Маленькие кровавые разводы обагрили ладонь. — Прости… — альфа расплылся в глупой, виноватой улыбке, медленно теряя фокус и оседая. Юнги подхватил его на инстинктах. В панике. — Не смей! Ты не имеешь права! Ты не… Не можешь умереть! — теряя сознание, Чонгук почти не слышал омегу. Только где-то на периферии исчезающим эхом отдавался голос Юнги. Омега сорвался к холодильнику. Паника била обжигающими разрядами тока. Ампулы. Противоядия. “Какое из них нужно? Где оно?!” Он всхлипывал, суматошно роясь в препаратах. Слёзы капали на холодный бетон. От бессилия и дурацкой неспособности помочь. Собственной бесполезности. Чужие руки аккуратно отстранили его, поглаживая пальцами плечи в тщетной попытке успокоить. — Я помогу, Юнги. Дыши со мной. Давай. Вдох-выдох, — омегу колотило, как в горячке. Било ознобом так, что он не мог даже стиснуть нормально пальцы. Любовь Чонгука к этим животным Намджун не разделял, но что делать в подобных ситуациях знал на личном опыте слишком хорошо. Ему хватило секунды, чтобы оценить случившееся. — Сколько раз его укусила мамба? — Юнги не отвечал. Лишь смотрел на Джуна огромными глазами. Альфа встряхнул его. — Приди в себя! Сколько раз его ужалили? — Один раз! — Юнги взглянул на бессознательное тело Чонгука и будто очнулся, кое-что вспомнив. — Нет, два! Рука и шея. Два броска. Намджун схватил аптечку и, вытащив две упаковки ампул Антивенома, бросился к Чонгуку. Юнги на негнущихся ногах поплелся за ним. Джун работал быстро и без проволочек. Подкатил рукав рубашки Чонгука, стянул собственный ремень и пережал им руку выше локтя, быстро нащупав вену. Катетер установил легко, словно делал это не впервые. И методично, ампула за ампулой начал вводить препарат. Тридцать штук подряд. Его уверенные действия немного успокоили Юнги. — Время с момента укуса? — четко и без предисловий. Омега потерялся на пару секунд но быстро сообразил, взяв себя в руки. — Примерно пять минут — Не критично. — Намджун выдохнул и мельком глянул на Юнги. Тот был бледным и его все ещё потряхивало. — С ним все будет в порядке. Обещаю. Закончив вводить препарат, альфа достал из аптечной сумки мешок Амбу. — Юнги, мне нужна твоя помощь. Садись на пол и уложи голову Чонгука на свои колени так, чтобы она была откинута немного назад. Юнги молча сделал как просили. Намджун плотно приложил мешок Амбу к лицу альфы. — Его дыхание ослабевает от действия токсина. Нужно держать это у его лица и качать воздух. — Джун положил руку омеги на грушу и надавил. — Вот так. Пять-шесть секунд и надавливание. Справишься? Юнги кивнул и дрожащей ладонью начал ритмично нажимать каждые несколько секунд. — Мне нужно уйти и провести зачистку территории, Юнги. — В глазах омеги засверкала отчаянная паника, снова поднятая из глубин скребущим отчаянием. — Мы все ещё не в безопасности. Двадцать минут продержись, хорошо? Обещаю, максимум через два дня он будет в порядке. Намджун ободряюще сжал плечо парня и вышел, защелкивая за собой дверь. Оставляя Юнги наедине с его демонами. Омега гладил свободной ладонью лицо альфы со щемящей нежностью. Тихо считал про себя и на каждое “пять” делал одно нажатие. Из раза в раз. Не останавливаясь, не сдаваясь. Не замечая, как по его щекам стекала солёная влага крупными каплями прямо на лицо Чонгука. — Ты должен дышать, слышишь? — шепотом со скользящей безнадёгой в севшем от напряжения голосе. Словно даже себе боялся в этом признаваться. — Должен, потому что без тебя я дышать не смогу…