Прозревшие

      Это было странно и неожиданно, как вспышка. Просто в какой-то момент Гарри вдруг как будто проснулся и осознал, что все вокруг - сон. Он задумчиво огляделся. Обстановка подсказывала, что Гарри точно был на Гриммо, но при этом как будто не совсем. Это был тот же старый дом, но при этом он был совсем другим… более живым что ли?       Обжитым.       Старые бордовые обои (или как это называется когда на стены натягивалась ткань?) были заменены на новые, приятного кофейного цвета, основная масса картин и портретов также исчезла со стен. Остались лишь приятные взгляду разнообразные пейзажи, а вот мебель кажется была та же, только немного отреставрированная. Гарри пригляделся, и точно, эти кресла раньше были черными, а теперь отливали приятной глубокой синевой.       А ещё этот Гриммо был нарядным.       В углу, не мешаясь, но всё равно привлекая взгляд стояла красивая высокая ель. Её украшали стеклянные игрушки, свечи, пряники, и вообще всякая всячина, какую только можно придумать. Гарри со смешком заметил оригинальные пузатые флаконы для зелий, наполовину заполненные разноцветными жидкостями.       Поттер еще раз с интересом обвёл взглядом гостиную. Поверху тянулись гирлянды и совершенно маггловская мишура, в коварных местах были развешаны омелы, а над потрескивающим горящим и исходящим дружелюбным теплом камином висели носки разных размеров и венок из остролиста.       Поворачивая голову в очередной раз, Гарри вдруг увидел чью-то макушку, и осознал, что все это время диван перед самым камином был кем-то занят, просто человек не сидел, а лежал, поэтому его и не было видно, пока он не решил сменить позу.       Гарри, ведомый любопытством (а почему нет, это же его собственный сон!?) аккуратно обогнул диван, и изумленно замер вглядываясь на раскинувшуюся на тахте пару.       Там тоже лежал Гарри но… другой, совсем другой.       Более длинные волосы, пусть всё в таком же беспорядке, но каком-то более контролируемом, что ли? Как будто это не случайно, а так и было задумано. Черты лица уже совсем не юношеские, жесткие, да и тело, заметное даже через шелковую рубашку гораздо мощнее, чем то щуплое нечто которым он является сейчас. Поттер, для сравнения, потрогал свои руки и похлопал по животу, и расстроенно вздохнул. Макаронины и доска, увы, не гладильная. Снова переведя взгляд, Поттер задумчиво склонил голову набок, продолжая изучать себя-не-себя.       Этот Гарри, другой, взрослый, лежит откинувшись на подушку, и с какой-то абсолютно отрешённой нежной улыбкой мягко перебирает чужие черные волосы.       Это похоже на медитацию, движения нежные и плавные, Гарри слышит как другой он что-то тихо мурлычет себе под нос, кажется песню, но не узнает мотив. Поттер переводит изучающий взгляд на мужчину, лежащего у него на груди, и почему-то не чувствует ужаса или отвращения. Вид профессора Снейпа вольготно расположившегося на нем, и кажется, полностью увлечённого книгой, почему-то вообще не вызывает неприязни, даже наоборот — по телу от груди расплывается что-то такое горячее и приятное, чему Гарри пока не может дать определение.       Другой он все так же тихо мурлычет, второй рукой аккуратно поправляя случайно упавшую на чужое лицо прядь волос, наверняка мешающую читать. Профессор (Наверное Он-не-он зовет его Северус верно? Глупо звать такого профессором), даже не отвлекаясь от бега взглядом по строчкам, кажется не совсем осознавая, что делает хватается за чужую руку, и мягко целует запястье.       Тот Гарри блаженно прикрывает глаза.       — Как думаешь, почему они это делают? — спрашивает Снейп, появившийся рядом. Этот Снейп другой, более привычный, но тоже другой. Пару секунд Гарри требуется, чтобы понять, что это тот самый Снейп, которого он видел сегодня на Гриммо, если это, конечно, были не глюки, в чём Поттер не был уверен. Он моложе, он и на тахте, на самом деле, выглядит не особо старше, но они оба явно моложе Снейпа-учителя которого Гарри видит на протяжении шести лет.       Сон становится все страннее.       Новый Снейп смотрит на него вопросительно, но спокойно, что тоже непривычно, и Гарри лишь недоуменно пожимает плечами продолжая смотреть на тех двоих, греющихся у ярко горящего камина. Картина представшая пред взором все еще почему-то не вызывает отторжения. Гарри с удивлением понимает, что тёплое чувство расплывающееся по груди вытесняет жаркая злая и колючая… зависть. Он не то чтобы завидует их отношениям, с чего бы? Просто то тепло, которым сквозит каждое их движение, такое чудесное, такое… полное доверия. Гарри с детства мечтает, чтобы у него был такой человек, близкий родной, буквально его половинка и осознание, что это лишь сон делает больно… и как-то сладко-грустно.       Ну, хотя бы этот Гарри счастлив. Хоть что-то.       — Мне кажется, они любят друг-друга… Профессор? — Гарри наконец находится с ответом и смотрит на “своего” Снейпа вопросительно. Тот смотрит в ответ непроницаемо.       — Любят?... Пожалуй, подходящее слово, — Задумчиво тянет Снейп, с какой-то затаённой болью глядя на своего счастливого двойника. Его несколько удивило, что собственное подсознание на фоне волнений дня придумало такую картину, но… Что-то в ней было. Что-то цепляющее. Какая-то надежда, и в то же время горькое осознание: он обречён, так же как и Поттер. Им обоим не дано пережить войну, какие бы сладкие речи не источал Альбус. К идее собственной смерти Снейп привык давно. Он готов. Ему не о чем жалеть больше, всё что мог, он сделал. Но мечты… Они превыше сознания. И вот, Снейп вдруг, оказывается, мечтает о мирной жизни с ходячим бедствием. Какая ирония.       Снейп усмехается лишь самым уголком губ, но Гарри это замечает, чувствуя какой-то кульбит в голове и животе. И улыбается в ответ широко-широко, ловя чужой взгляд, какой-то болезненный и невероятно смиренный. С таким профессором Гарри тоже не знаком, но, в общем-то, наверное, не прочь познакомиться?       Их неловкую беседу прерывает новый персонаж пасторальной картины. В гостиную влетает маленький мальчик и со всей скорости прыгает на лежащих мужчин.       — Смотрите смотрите какую игрушку мне подарила тетя Герми, смотрите! - он протягивает им смешного плюшевого волка, и Гарри смеётся почти в унисон со своей взрослой копией. Мальчик такой чудесный, что у него перехватывает дыхание от щемящей нежности. Поттер всегда мечтал о семье.        Снейп, оба, недовольно морщатся, один от шума, другой от шума и болезненного приземления мальчика, так как именно он принял удар на себя и другой-Снейп что-то ворчит, втолковывая идею о вреде прыжков на людей. Бесполезно, конечно, потому что лохматый мальчишка тут же ищет защиты у более взбалмошного Гарри, и успешно её находит.       — Папа Севви не со зла, Волчок, он просто вредина, — Гарри показывает язык, и мальчишка подхватывает жест, а разъяренный зельевар… Вдруг дёргает обоих за носы и наигранно-надменно смеётся. Завязывается шуточная возня, которой поражены оба наблюдателя. В этой куча-мале страдает книга, отброшенная куда-то на пол, не долетевшая до камина буквально фут, но, кажется, никого это особо не волнует.       — Они… Такие счастливые, — Шепчет вдруг Гарри, отворачиваясь, не в силах больше выносить картину своего, но не своего счастья. Очень хочется не смотреть со стороны, а ощутить эту любовь, это счастье, это тепло. В глазах стоят непролитые слёзы, он держится, несмотря на дикую выворачивающую боль в груди, словно сердце раздирают когтями. Не зная как выбраться, Гарри оглядывает помещение и вдруг чувствует крепкие объятия. Пульс мгновенно подскакивает, Гарри замирает, ни жив ни мёртв. Неловкие объятия продолжают длиться, и в миг, когда они слабеют и почти разжимаются, Гарри вдруг порывисто обнимает в ответ, сжимая крепко, до хруста и сдавленного оха.       Они молчат, ничего не говоря. Да и не нужны тут слова. Просто два недолюбленных человека пытаются хоть как-то компенсировать собственное несчастье. Хотя бы в несбыточном странном сне.       Гарри дышит судорожно, но постепенно успокаивается, всё больше втягивая аромат, который не замечал раньше. Чернила, книги и свежая нота мелиссы… Дурной смех пополам со слезами распирает глотку, превращаясь в настоящую истерику. В гостиной в вазе стоят лилии. Так вот в кого, по мнению подсознания, влюблён Гарри.       — Профессор… Сэр. Вы пахнете как моя амортенция, — Вытерев слёзы сознаётся Гарри, и его снова разбирает смех пополам с рыданиями. Впавший в ступор ещё на первой внезапной вспышке эмоций, Северус вообще закаменел, аккуратно положив ладонь между лопаток Гарри, чувствуя как его тощую фигуру сотрясают глубокие вздохи. Потом выдыхает. Ну да. Так было бы проще всего объяснить происходящее. Самая логичная теория: Поттер просто влюблён в Северуса. И не важно, насколько эта идея бредовая. Но раз это сон, любезно предложенный чем-то, более глубоким, чем разум...       Снейп снова крепко обнимает Гарри, на этот раз немного неловко гладя его по непослушным волосам. На проверку оказавшиеся довольно жёсткими. Не даром торчат как проволока во все стороны. Чуть склонившись, Снейп деликатно вбирает чужой запах в ответ. Поттер пахнет озоном скопившимся после грозы, терпкой сладко-вяжущей черноплодной аронией, горящей сосной и нагретыми солнцем камнями.       Другой Гарри игриво лохматит детскую макушку и нарочито громко шепчет:       — А ты сегодня еще не проверял елку? Мне кажется я что-то под ней видел!       Мальчика сдувает с, очевидно, родителей, в мгновение ока, и в ту же секунду из-под елки раздаются невнятные писки. Другой Северус тихо и мягко смеется и у Гарри просто перехватывает дыхание от этого зрелища. Кажется, и у того, и другого. Профессор невольно сжимает чужие плечи сильнее прижимая к себе худосочного мальчишку-Поттера. Этот сон так чудесен, что хочется в нем остаться и раствориться но… Как и любой сон, он должен закончиться.              

***

      Гарри просыпается в слезах, но хоть застрелите не помнит почему. Сон, который ему снился, не был кошмаром, скорее, как раз совсем наоборот. Но почему-то оставил привкус обиды, зависти и грусти. Закрыв слезящиеся глаза предплечьем, Поттер, судорожно вздохнув, выбрал вздремнуть ещё немного, представляя, что эти крепкие объятия, прекрасная смесь ароматов, которые он ощущал по пробуждении, ему не приснились. Уснуть вышло намного быстрее, чем обычно.              

***

      Северус просыпается, всё ещё чувствуя чужое тело в своих руках, сон мутный и тяжелый, он настойчиво ускользает, и Снейп едва успевает зацепиться за какие-то моменты, но даже этого хватает для понимания причин разлившейся по сердцу боли и какой-то щемящей нежности. Будущее, что придумало его сознание слишком чудесно для этого дрянного мира и для него самого.