Прозревшие

      Мучительное ощущение того, что он что-то забыл, никак не покидало Снейпа. Это свербящее, зудящее, ненавистное чувство сопровождало его с пробуждения до обеда, а с обеда до самого отбоя. Чтобы Снейп ни делал, оно, как верная, но тупая псина, сопровождало его всюду и покусывало за щиколотку в самые неожиданные моменты.       Утро не было ласковым или снисходительным к Северусу. Выспаться ему всё равно не удалось, так как долг звал, и необходимо было отчитаться хозяину с бородой об итогах вчерашней вечерней вылазки. Чувствуя себя тысячелетним инферналом с расколотой напополам башкой и лезущим из всех новообразованных щелей жижей, по странному стечению обстоятельств названную его собственным мозгом, он восстал с постели. Вернее, соскрёб то, что осталось после бурной ночи, проведённой не пойми где и не пойми, как. Разворачивая линию произошедших с ним событий, Северус Снейп схватился за голову не только от раскалывающей виски и лоб боли. Пальцы сжались, планируя снять с пустой башки скальп, но уже поздно посыпать голову пеплом.        Что за бодягу мешали в этом чертовом пабе? У него не было такого жуткого похмелья даже в школьные годы, и это учитывая, что он выпил антипохмельное! Собственное, не покупное! Но похоронный звон по репутации мрачного одинокого ужаса подземелий в голове и не думал умолкать. Хорошо, что хоть, действительно, никого подцепить не умудрился, окончательно уничтожая свой имидж. Видимо, остатки разума сыграли-таки свою роль.       Посидев на краю постели, задумчиво рассматривая ноги в плотных шерстяных носках разного цвета (Один был чёрным, другой – серым в чёрную полоску), Северус горестно вздохнул. Пить антипохмельное уже без толку, раз предыдущие флаконы эффекта не возымели. Мысли лениво ворочаются в голове, и где-то на периферии сознания из одной стеклянной чаши в другую сыплется песок времени в часах. Приняв тонизирующее, и наведя свой обычный марафет, на этот раз решив даже особо не стараться – и так выглядел готовым к отпеванию покойником, отправился на ковёр к отвратительно бодрому старику. Вот уж кто точно был живым покойником, как бы Северус ни старался отсрочить этот момент, но вёл себя, словно он живее всех живых.       Разговор с трудом проходил сквозь вату в ушах и болезненный пульс в висках. Снейп держался лишь на своей исключительной силе воли и умудрялся при этом привычно отгавкиваться. Старик, в свою очередь, неизменно пытался его пилить, но даже находясь в абсолютном раздрае, Северус оказался крепким орешком, и в итоге ничего Дамблдор от него не добился. Ни подробного рассказа о том, как провёл вечер, ни, особенно, о том, что он увидел на Гриммо. Не сообщать же Светочу, что допился до Поттеров, мирно сидящих на крылечке фамильной крепости Блэков? Так что версия для Дамблдора ничем не отличалось от версии для любого другого любопытного, который решит спросить, как провёл свой пятничный вечер профессор Снейп.       Думать о мальчишке оказалось не легче, чем вести разговоры с Дамблдором. Остатки горестного сна о несбыточном будущем, навеянные алкогольными парами, отравляли существование не хуже самых токсичных зелий. Снейп сжимал зубы, не понимая, зачем подсознание запихнуло в сон картинку об их с Поттером совместной мирной жизни. И на кой ляд там же оказалась проекция нынешнего Гарри Поттера? Именно что нынешнего, потому что во сне явилась не пустая оболочка, пилотируемая сиюминутными желаниями, а молодой человек, прошедший через горе и боль потери. Умеющий смеяться и плакать, умеющий чувствовать, умеющий… Любить? Снейп слишком уж хорошо запомнил этот странный нелепый и неловкий поцелуй.       Пожалуй, у него слишком давно никого не было. А то, что он зациклился на Поттере — простая психология. Компенсация чувства вины, которая, как утверждает некий Зигмунд Фрейд, является основополагающим фактором всех психологических проблем. Снейп, определённо, в какой-то мере разделяет это убеждение, и, совершенно точно, что он испытывает вину за своё отношение к мальчишке, особенно за то, как о нём думал, не пытаясь даже разглядеть его за предвзятым отношением… Вернее, опасаясь это сделать. И вот, когда это произошло, его “СуперЭго” не может прийти к балансу с “Ид” и выбирает нездоровые механизмы компенсации такого же нездорового чувства вины, за которое Снейп никогда не получит прощения, потому что банально не попросит. Всё из-за своей гордости, раздутого эго и нежелания показывать слабые стороны. Из-за всего того, что раз за разом помогало Северусу выжить и выкарабкаться из самых сложных ситуаций, в которые, справедливости ради, он сам себя и загнал.       И всё-таки, Поттер — герой всех его чёртовых мыслей в последнее время. Это необходимо прекращать. Стоило дистанцироваться от мальчишки, пока эта блажь, навеянная чувством вины, не переросла во что-то худшее. Например, в настоящие чувства.       Остаток утра Снейп провёл, словно находился под проклятием империуса. Что-то делал, с кем-то говорил, кого-то обругал. На обед явился, как и положено. Но всё равно из всех учеников, взгляд его вновь незаметно для него самого сконцентрировался на невыносимом подростке. А тот, очевидно, почувствовав его внимание, имел наглость ответить. Причём как ответить.       В этом взгляде не было вызова. Изумруды из-под стёкол очков сияли вопросом и спокойствием. Словно просто пытались узнать причину, по которой профессор проявляет к нему интерес. И будь Снейп в лучшем расположении духа, вернее сказать, в более твёрдом расположении, он бы подавил взгляд Поттера, показал ему своё место, дистанцировался, но… Снейп не нашёл в себе этой твёрдости сейчас. Когда взгляд Гарри, лишённый враждебности, был слишком похож на тот сон. Голова разболелась сильнее, и Снейп отвернулся, чувствуя поражение, и просто занялся совершенно безвкусной сейчас едой, заедая кислое на вкус разочарование.       Как при всей той кутерьме мыслей, что вертелись вокруг фигуры Поттера, Северус Снейп умудрился допустить оплошность, которую не допускал никогда ранее и ни при каких обстоятельствах?       Лишь поздним вечером, когда отошедший от похмелья и всё-таки проверивший бездарные эссе профессор повалился в кровать словно подкошенный, расслабляясь, и отпустил тревожно скрипящие мысли, сквозь толчею мусора наконец пробилась ОНА. Мысль, зудящая в болезненно гудящем черепе с самого пробуждения. Она словно громом осветила разум, а зигзагообразная молния ударила по глазам, ослепляя яркостью.       Он забыл о назначенной им же самим ежесубботней отработке.       Северус застонал сквозь стиснутые до скрипа зубы, своими тонкими длинными пальцами давя на глазные яблоки через веки до разноцветных узоров. Какого драккла этот Поттер доставляет столько проблем, даже не появляясь в поле зрения лично!! Этот гадёныш даже не явился на отработку! И сидел в Большом Зале как ни в чём не бывало! Паршивец!       — Спущу с него десять шкур завтра. Попляшет у меня в раскалённых башмаках! — Зло прошипел Северус вслух, зябко и раздражённо кутаясь в три слоя одеял. Однако злость на безалаберного подростка, ловко обвёдшего его вокруг пальца с самым невинным видом, была сильнее, хронической уже, усталости, и Северус ещё долго продумывал планы коварной мести, ворочаясь с боку на бок и сминая простыни.       

***

      Тем временем, разобравшийся с домашними заданиями и помаячивший для вида в гостиной Гарри, даже не догадывался о чём он таком важном мог забыть и чего именно так испугался утром. Подгадав удобный момент, он профессионально выскользнул из факультетской башни, завернув в один из тупиков, аккуратно поправил мантию-невидимку, еще раз проверил, чтобы ни одна из частей тела не вылезала наружу, и тихонько, крадучись, вошел в старый заброшенный класс. Помещение, к счастью, всё ещё пустовало, и Поттер поспешил схорониться в ранее найденном месте — за чуть поломанным шкафом рядом с окном. Место давало неплохой обзор, а также гарантировало что его не заденут, случайно проходя мимо.       Если верить Колину, то “собрание” должно было начаться минут через десять, Гарри специально пришел заранее, чтобы ни на кого не натолкнуться, так что теперь оставалось только ждать. Время как назло тянулось словно резиновое, давая волю навязчивым мыслям. Как вообще оказалось, что Рон замешан в чем-то… подобном? Он не любил слизеринцев, да, но черт возьми, они же дети!        С одной стороны, это дурацкое соревнование между факультетами, но это еще можно принять — здоровая конкуренция, стимуляция к получению знаний, все дела, но, чтобы так?! Такое поведение было свойственно Дадли и его друзьям, а не мальчику, с которым он дружил вот уже почти шесть лет… Верить в происходящее не хотелось.       Скрипнувшая дверь кабинета вывела его из задумчивого, погружённого вглубь себя состояния, и Гарри порадовался, что, прячась, накинул на себя заглушающее, потому что удержаться от удивленного и слишком громкого вздоха было сложно. Их было… Много. Гораздо-гораздо больше человек чем он вообще мог ожидать, человек двадцать, не меньше.       Хуже всего было то, что Рон вошел первым. Гарри с тоской посмотрел на, окончательно, бывшего друга. И, возможно, нового врага. Больно было, но не так остро, как Гарри думал. Словно, где-то в глубине души, он осознавал, что давно всё понял, и уже даже смирился.       — Ну? Все здесь? Я же просил не опаздывать! — Рокотнул Рон, скрестив руки на груди. Его шайка-лейка собралась вокруг него, а последние вбежали, пыхтя, и закрыли за собой дверь, в том числе и на магические засовы. И следилок понавешали, конспираторы.       — Все, уже все! — Крикнул один из опоздунов, за что тут же был награждён затрещиной от товарища. Гарри знал их всех. С каждым из них он виделся в гостиной, с каждым хотя бы по разу перекидывался словом. И, как оказалось, каждый держал здоровенный такой камень за пазухой. С еще большим удивлением Гарри заметил и незнакомые или малознакомые лица. Он понял, что “шайка” состояла отнюдь не из одних студентов Годрика. В их лица он вгляделся как можно внимательнее чтобы потом уточнить неизвестные имена. От его тяжёлого взгляда пара особенно чувствительных бандитов поёжилась и стали тревожно оглядываться, переминаясь, и Гарри поспешил отвести взгляд. Тише. Ты здесь, чтобы со всем этим разобраться. Каждый получит по заслугам.       — Как вы все уже поняли, уже скоро конец учебного года. А это значит, что нужно раз и навсегда нанести удар по слизням. Мы уже добыли кубок квиддича. До кубка школы рукой подать. Главное: задавить слизняков окончательно, чтобы у них не было ни сил, ни желания, ни возможности поднять голову и шипеть. Нужно выбить им клыки, вырвать, пока они не присоединились к Тому-Кого-Нельзя-Называть!        — И каков план, стратег? — Протянул один из старшекурсников, и Гарри не без раздражения, узнал в голосе Дина Томаса. Что-то в последнее время он часто мелькает, надоел уже, хуже тыквы.       — Нужно нанести удар по старостам. Мы, старшие, заблокируем Хорька с прихвостнями и Мопсиху, среди них они вызывают больше всего проблем сейчас, а вы должны разобраться с их умниками, чтобы навсегда отбить желание высовываться.       — Эм, Рон, а ты уверен в этом плане? — Не без сомнения и с явным вызовом в голосе протянул Кормак. Даже удивительно как они с Роном могли находиться в одной шайке без грызни за лидерство.       — Да, конечно! Как никогда! — Без сомнений махнул рукой Рон, словно обрубая лишнее. Гарри заиграл желваками, но то, что он услышал дальше, вовсе повергло его в шок.       — А… А Гарри? Гарри к нам присоединится? — Как-то немного растерянно протянул Эдвард Маори, один из шакалов, прессовавших змеёныша не так давно. Гарри удивлённо округлил глаза, вытаращившись на держащихся друг друга третьекурсников, единственных среди этих здоровых лбов. Все остальные были с четвёртого и выше.        — Да, Рон! Это Гарри сорвал нам в прошлый раз дело! — Вдруг горячо поддержал его Митчелл, уже не такой борзый, как был с тем, кто младше и слабее него.       — Рон! Ты говорил, что Гарри одобряет твои действия! — Рявкнул вдруг Кормак, крепко сжимая кулаки и становясь напротив Рона, и Гарри понял, что это он рано подумал об отсутствии борьбы между ними. У этих двоих всегда были напряжённые отношения. Но Гарри больше всего поразило то, что “друг”, оказывается, прикрывал откровенную травлю не своим положением старосты! А его, Гарри, именем! Это взбесило его до такой степени, что он буквально готов был с кулаками кинуться на Рона и придушить его собственными руками, но тут как гром среди ясного неба в его сознании пронеслось:       — ТЫ ОБЕЩАЛ СИДЕТЬ ТИХО И НЕ ЛЕЗТЬ! ВОТ СЯДЬ И СМОТРИ!       Принц бдел за соблюдением плана и уже вскочивший Гарри тихо и послушно сел обратно, но длинно и грязно выругаться ему это не помешало.       — Ах он мандаёбина двоякодышащая, хуевражина ебанутоотважная, да чтобы его толпой дромароги выебали, ублюдка сивого фестрала!       — Оооо… Внушительно, не знал, что ты так умеешь.       — Я тоже… Не полегчало, кстати.       — Слушай дальше, дитя порочной связи змеи и льва.       — Эй, ну не надо у меня учиться плохому!       — Я тебя превосхожу. Гарри немного нервно рассмеялся, и вот смех ему помог намного больше, чем загнутые матерные конструкции, почерпнутые из лексикона “любимого” кузена Дадли. А драма в рядах придурков набирала обороты. — Да кому нужен этот предатель! Вы сами всё видели! Он кинул нас, ушёл из команды! Кинул меня, своего единственного друга! Зубы Гарри опасно скрипнули. — Не умеешь ты выбирать себе друзей, — Резюмировал Принц, и Поттер с глубоким сожалением был вынужден согласиться. Как он мог быть так слеп?! Так не понимать, что Рон не хочет с ним дружить на самом деле. Он, как истинный шахматист, просто делает выгодные ему ходы.       — Да плевать нам на то, что у вас там какие-то любовные игрища, – Презрительно скривил губы Томас, проехавшись по больной мозоли Рона, который считал, что Гарри у него ещё и Гермиону отобрал. Рон побагровел от злости, того и гляди взорвётся. Поттер сел на пол, поудобнее подобрав ноги, и подперев челюсть кулаком, продолжил наблюдать за шоу. Слизеринская часть его была довольна этим разладом во “вражеских” кругах, а гриффиндорская была готова голыми руками удавить каждого.       — Ты можешь прямо сказать, будет Гарри в плане участвовать?       — Да не может он! Поттер наверняка даже не в курсе, что там Уизли за его спиной делает! — Высказался МакЛагген, и попал прямо в яблочко. В интуиции этому шотландцу не откажешь.       — Да Поттер вечно ни о чём не в курсе! — Высказался незнакомый долговязый парень с вытянутым лошадиным лицом и длинными волосами, и Гарри с удовольствием запомнил ещё и его голос.       — И вечно замешан во всём по самую маковку, — Басовито хмыкнул коренастый парнишка с очень светлыми волосами, даже в свете луны заметно было, скрестив руки на широкой груди.       И Гарри, в целом, вынужден был согласиться с его высказыванием.       Начался гвалт, в котором вдруг Рон окончательно дошёл до точки кипения.       — Не хотите участвовать? Ну так и валите, трусы! — Взревел Рональд, сжимая крепкие кулаки, в установившейся тишине все смотрели на “лидера” с недоумением. МакЛагген нехорошо ухмыльнулся, и поманил народ за собой без лишних слов, вскрывая защиту.       — Пойдём, ребят. А этот психованный пусть поварится в собственном соку.       Парни один за одним покинули класс, негромко переговариваясь и поглядывая на Рона. Тот, оставшись в одиночестве, шокированно посмотрел на последних ушедших. Словно не верил, что его просто вот так взяли и покинули. Виновником произошедшего, естественно, был объявлен Гарри Поттер. С криком раненного зверя, в котором он проклинал бывшего друга, Уизли принялся разносить класс, и Гарри незаметно выскользнул, пока ему не прилетело по голове шальным обломком. А от проклятий он на всякий случай совершенно по-магловски скрутил дулю, сокрушённо качая головой.       С Роном всё ясно. Остальных Гарри запомнил. И всё-таки, что-то свербило, не мог Гарри просто так их отпустить, а потому увязался за хвостом осторожно перебегающей из тени в тень процессии. Далеко не всем хорошо удавались дезиллюминационные. Со стороны абсолютно невидимого Гарри эти ухищрения выглядели забавно, и даже нелепо. Он легко нагнал МакЛаггена и Томаса, но те молчали, не особо переговариваясь друг с другом. Проводив народ до башни незримым наблюдателем, Гарри думал о том, как бы теперь поймать их, если в их рядах произошел разлад. Накрыть всех сразу колпаком уже не получится. Значит, придётся действовать согласно стратегии объединения старост. Имя, фамилия, курс. Список участников был составлен с удручающей лёгкостью.       Что-ж. Пора рассказать все Гермионе.       

***

      Мио молчала уже десять минут, продолжая потерянно смотреть на небольшой кусок пергамента, на котором Гарри спешно, при свете луны, накорябал имена всех увиденных парней, и Поттер, честно говоря, понимал ее. Даже учитывая информацию от Колина, масштаб происходящего не казался таким существенным изначально, и уж конечно количество вступивших в “ряды клуба” поражало.       Гарри, окопался в коридоре у входа в факультетскую гостиную сразу после того, как последний из шакалов зашёл внутрь. Дождавшись Гермиону, завершающую патрулирование и подходящую к портрету Полной Дамы, он молча утащил её в Выручай-комнату, на ходу накинув дезиллюминационные. Тихий вскрик испуга подруги потонул в громогласном вое вновь тренирующего нарисованные связки портрета, и никто не заметил пропажи. Второй вечер их двоих нет в своих постелях, ну и к чёрту, беспокоиться о придурках. Тут других проблем по маковку.       Они сидели в крошечной темно-синей гостинной, которую создала Выручай-комната на диване прямо у камина. Он уютно потрескивал дровами и давал ровное сухое тепло от которого хотелось жмуриться и впитывать его всей кожей. Но увы, ситуация не располагала к уютным посиделкам, скорее, наоборот.       — Ты говоришь, он творит все это от твоего имени? — Неверяще прошептала Грейнджер, наконец отвисая, и переводя на него свой взгляд. Гарри лишь молча кивнул. В ее глазах стояли слёзы, и он аккуратно притянул девушку к себе, понимая, о чем она думает.       — Ты не виновата Мио. Ты ему не мать и не опекун, чтобы следить за каждым его действием. Ты не отвечаешь за него, — Гарри говорил это стараясь звучать твердо и уверенно, но откровенно говоря сам находился в смятении. Да, они с Роном поссорились и не очень хорошо общались в последнее время, но так всё “это” началось и не сейчас. Как долго вообще это длится? Год? Или, возможно, ещё с прошлого года? Происходящее казалось каким-то дурным сном, извращённым вывертом сознания, который не смогла бы породить реальность.       — Говорят, мы в ответе за тех, кого приручили, — тихо всхлипнула гриффиндорка в ответ, прижимаясь сильнее. Гарри лишь печально вздохнул и ласково, как маленькую, погладил её по кудрявым локонам.       — Это относится к зверям Мио, но никак не к взрослым разумным… особям человеческого вида.       — Еще скажи Homo Magicus, — тихо фыркнула она в ответ, кажется, успокаиваясь, а вот Гарри просто не понимал, как отпустить всю эту ситуацию, и ту жгучую злость, смешанную с растерянностью что, плескались внутри.       — А что, неплохое название! — шутя продолжил он, но тут же прекратил улыбаться. — Я предлагаю поднять этот вопрос на совете старост.       — Не будем обращаться к МакГонагалл? — Спросила Гермиона, невзначай вытирая лицо платочком, подсунутым комнатой под руку.       — А думаешь это что-то нам даст? Да и доказательств то у нас по факту нет, — Гарри равнодушно пожал плечами. Опыт прошлых лет ясно дал понять, что обращение к профессорам сулит только ещё большие проблемы, какими бы хорошими они ни были. Только баллы почём зря снимут, — Мне кажется, лучше разобраться в этом своими силами, и, возможно, предоставить деканам конечный отчет. Мол — так и так, на факультете были беспорядки, но мы все поправили. Скажите спасибо.       Гермиона зафыркала, сдерживая смех и легонько ударила его ладонью.       — Ты чего?       — Представила лицо Снейпа.       Теперь они хихикали уже вместе.       — Добби! — Вдруг позвал Гарри, и перед ним в то же мгновение появилось несуразное лопоухое существо в куче вязаных вещей.       —  Чем Добби может служить великому Гарри Поттеру, сэр! - Раболепно раздалось снизу.       —  Здравствуй, Добби. Не мог бы ты, пожалуйста, принести нам что-нибудь поесть, а то мы с Мионой неожиданно для самих себя пропустили ужин.       — Конечно Гарри Поттер, сэр! Сейчас всё будет!       В течение минуты на появившимся у их ног журнальном столике начала появляться еда.       —  Чёрт, а я ведь и вправду голодна, — С усмешкой произнесла Грейнджер с аппетитом вгрызаясь в ароматный кусок пирога.       Гарри, паясничая, поклонился, не вставая с дивана.       — Все для моей леди!       — Твоя леди хочет сока! — Капризно протянула подруга, подыгрывая в шутливой сценке. Думать о серьезном не хотелось. Как-то слишком много серьёзного на них навалилось в последние дни.       Гарри протянул ей наполненный бокал. Следующие десять минут они провели в тишине, разбавленной негромким стуком столовых приборов.       — Думаю, лучше будет составить примерный план беседы. Нам нужно будет убедить всех в необходимости сотрудничества, а не в том, что проще и легче сдать ребят деканам. Нам в таком случае и выигранный кубок по квиддичу не поможет…       — Что верно, то верно. К слову об этом, у меня есть что им предложить! — В это же мгновение у ног Гарри появился думосбор, в который он аккуратно и немного неловко опустил нить воспоминаний. Та не сразу оторвалась от кончика палочки, словно липкая паутина. Гарри пришлось помотать палочкой, пока он не понял, что виновато его собственное нежелание отпускать ситуацию. Только тогда нить послушно засосало в омут.       —  Я до этого только со стороны видел, как это делается, — Смущённо объяснил Поттер в ответ на недоумевающий взгляд подруги. — Помимо наших ребят я видел там еще и хаффлпаффцев с рейвенкловцами, так что, если ты подскажешь их имена, у нас будут весомые аргументы, для решения проблем своими силами, без привлечения администрации школы.       Гермиона чуть заторможено кивнула и с большим любопытством уставилась на омут.       —  Значит просто опустить голову?       —  Да, держи меня за руку, чтобы не потеряться.       — Будем надеяться, что ты вытащил правильное воспоминание, а не эротический сон.       — Кто ты и куда дела мою Гермиону? — Смешливо щурясь произнес Гарри патетически хватаясь за сердце.       Мио лишь хитро ухмыльнулась и решительно наклонилась к магической жидкости, наполняющей чашу. — Давай уже. Надеюсь только, что мы не утонем в этой луже.       

***

      Смотреть на происходящее стоя в толпе заговорщиков было еще страннее чем сидеть, спрятавшись за шкафом.       — А как мы вообще это смотрим? —  Вдруг спросила Гермиона, что до этого только удивленно осматривалась.       — В смысле? — Не понял вопроса Поттер.       — Ну смотри, судя по тому, что ты говорил о найденном месте, ты прятался… вон там, да? — Она указала на противоположный угол комнаты.       — Ну… да?       — Но если это твои воспоминания, как мы можем видеть, то что было вне твоего обзора? Вон, у Майка мантия сзади зацепилась за пояс брюк и смешно топорщится, и мы сейчас это с тобой видим, но ты то не мог? Как тут вообще формируется полноценная объёмная картинка? Я просто все это время думала, что омут памяти позволяет посмотреть на происходящее глазами человека, который это воспоминание и видел, а мы вот шляемся спокойно по комнате и, кажется мне, при желании даже можем из нее уйти.       Гарри лишь стоял потерянно, открывая рот.       — Честно говоря Мио, до этого момента я как-то не задумывался как это всё работает… —  Растерянно ответил он, вновь оглядывая пространство вокруг себя, но при этом будто видя его в первый раз.       Грейнджер лишь задумчиво потёрла переносицу.       — А, что если мы смотрим не твои воспоминания, а ну… не знаю, как сказать… Воспоминания мира? А твои воспоминания — это лишь путеводная нить, ведущая нас к нужному моменту? Так сказать, задающая координаты.       Гарри задумался.       — Вообще звучит вполне здраво. И гораздо лучше объясняет происходящее. Но как тогда быть с исправленными воспоминаниями? Слагхорн же поправил свои.       — А они потому и корявые, что ты представь, сколько нужно сил чтоб филигранно изменить не память какого-то человечка, а целого мира? Вот оно и выглядит коряво. Или же скорее исправленные воспоминания ведут лишь в маленький искусственно созданный клочок. —  Глаза Гермионы азартно загорелись, — Вот бы взглянуть… Что-то мне подсказывает в таком воспоминании мы и из комнаты выйти не сможем ведь она просто декорация!       — Гермиона, это, конечно, всё очень здорово. Но ты немного отвлеклась, не думаешь? — Гарри неловко почесал затылок и вздохнул. Неутомимая жажда познания Гермионы была действительно… неукротима.       Свежее воспоминание было очень ярким. Цвета было даже больше, чем Гарри видел тогда. Словно луна превратилась в прожектор, направленный на преступников, а тени стали резче и глубже.       Гарри снова обошёл их всех, подавляя желание крепко пожать за горло каждого. Всё равно не выйдет, ведь это всего лишь проекции магии. Даже если это координаты пространства-времени, изменить через него реальность не получится. События же развивались своим чередом. Вот снова звучат слова про замешанность Гарри, вот он видит растерянное выражение Рональда, загнанного в угол, тени в этот момент становятся насыщенно-красными, наверное, от гнева самого Гарри. Вот видит торжествующую злорадную ухмылку МакЛаггена, взламывающего защитные заклинания словно топором или ломом. Неаккуратно, грубо, зато эффективно. Такая тяжёлая магия определённо создана для боя. Трудным же он будет противником.       Гермиона, увидевшая это всё воочию, снова выглядела расстроенной. Гарри приобнял её за плечи. В своём рассказе он старался быть деликатнее, но воспоминание в омуте — не было таким. Оно было резким и правдивым, болезненным       — Ну ты чего, Герм. Давай, соберись! — Парни покинули комнату и пошли, а здесь остался лишь взбесившийся Рональд. Он вымещал злость на мебели и кричал что-то про ненависть к “везучему ублюдку” и “вечно у него всё получается легко и просто”. Чёрная зависть, отравляющая Рона вылезла наружу, и Гарри снова почувствовал себя дурно. Воспоминание о том, чего Гарри не мог помнить, потому как не видел, изорвало душу. Стало очень грустно.       Вот воспоминание пошло по новой. Гермиона смахнула слёзы и решительно обошла комнату, заполнившуюся народом. Куда более внимательная и наблюдательная, она смогла опознать каждого, и список преступников пополнился. Тогда Гарри потянул их наружу, инстинктивно глубоко вдыхая воздух, стоило вынырнуть из омута.       Гермиона тяжело осела на диванчик, и Гарри без лишних слов обнял её. По ней это новое знание ударило намного сильнее. И прощать за это Гарри не был намерен. Кто угодно мог говорить что угодно о нём самом, как угодно мешать его имя с грязью. Но ранить друзей не было позволено никому. И Рональд Уизли успешно лишился этого статуса окончательно.