Тень этой команды

Санти

На следующий день в назначенное время я уже была на месте. Когда я зашла в зал, тишину нарушал только глухой стук мяча о паркет и ритмичный звук бросков. Я ожидала увидеть здесь Эрвина, но вместо него… второй тренер. Леви. Он был в чёрных шортах и майке, бросал мяч в кольцо с лёгкостью, как будто даже не задумывался над движением. Казалось, он вообще не замечает моего присутствия, пока мяч не коснулся сетки в последний раз, а он сам не перевёл на меня взгляд. — Ты, я смотрю, пунктуальная, — бросил он, подбирая мяч. — Хорошо. Он сделал пару шагов ко мне, перекатывая мяч в руках. — Раз уж ты пришла первая, начнём без него. Покажи, как ты бросаешь. Или тебе сначала нужно опохмелиться? — с лёгким сарказмом добавил он, намекая на моё вчерашнее состояние. — Я в норме. — коротко бросила я. Леви даже бровью не повёл, просто слегка кивнул, словно подтверждая что-то для себя. — Посмотрим. Мяч полетел в мою сторону без предупреждения, но я успела среагировать, перехватила его прямо перед своим лицом. Лёгкий толчок ладонями, и он уже в моих руках. Я медленно опустила его, взглядом впиваясь в Леви. Немой вопрос читался на моём лице: «Серьёзно?» — Медлишь, — коротко сказал он, делая пару шагов вбок, — но руки работают нормально. Вставай на линию. Броски. Его голос был ровным, без явного давления, но в нём не было ни капли сомнения, он уверен — я должна делать то, что он говорит. Я подошла к линии, выдохнула и сделала первый бросок. Мяч ударился о дужку, закрутился по кольцу и, немного покачавшись, провалился внутрь. — Неуверенно, — оценил Леви. — Ещё. Я поймала мяч, вновь заняла позицию. Леви шагнул ближе, скрестив руки на груди. — Не думай о том, как выглядишь. Не думай, как должен лететь мяч. Просто бросай. Я прикусила губу, но ничего не ответила. Сосредоточилась. Очередной бросок — и теперь уже без колебаний, чисто, прямо в цель. Леви кивнул, но что-то в его взгляде подсказало мне, что расслабляться рано. Мяч снова и снова отскакивал от паркета, ложась в мои ладони перед каждым броском. Трёхсекундная зона, средняя дистанция, трёхочковые. Один за другим, без перерыва. Леви молчал, только время от времени коротко замечал: — Рука ушла. — Не спеши. — Слишком мягко, увереннее. Я чувствовала, как напряжение скапливается в мышцах, дыхание становилось тяжёлым, но не останавливалась. Броски никогда не были моей сильной стороной. В игре я больше организую атаку, раздаю передачи, слежу за тем, как двигаются партнёры. Бить самой — не то, чтобы я избегала этого, но… Наверное, просто брала на себя мало инициативы. Последний мяч с глухим звуком прошёл через кольцо. Я опустила руки, сделала пару шагов назад и наконец остановилась, пытаясь восстановить дыхание. Леви наблюдал за мной, сложив руки на груди. Он видел. Видел, что броски не мой конёк. Видел, что я могу, но не привыкла тащить на себе атаку. Видел, что мне нужно больше уверенности. — Сама понимаешь, что этого мало? — его голос был спокойным, но твёрдым. Не вопрос, не упрёк. Просто факт. Я кивнула, переводя дыхание. — Будем работать. — Он подкинул мяч и поймал одной рукой. — Только не над бросками, а над тем, чтобы ты не пряталась за спинами других. В этот момент дверь в зал тихо скрипнула, и на паркет шагнул Эрвин. В одной руке он держал стакан кофе, а в другой — планшет. Окинул нас взглядом, сделал глоток и спросил: — Ну как успехи? Леви, не оборачиваясь, сказал ему: — Мы успели только побросать. — Он говорил ровно, спокойно, будто подводил промежуточный итог. — Техника есть, физика нормальная, но видно, что не привыкла столько атаковать. Будто её работа заканчивается на организации игры. Я стояла, слегка согнувшись, упёршись руками в колени. Дыхание ещё не восстановилось, а они… Они обсуждали меня так, будто меня тут вообще не было. Будто я — не человек, а просто очередной проект, кусок пластилина, из которого решают, что слепить. Хотя, если подумать… В каком-то смысле так оно и есть. — Понял, — коротко ответил Эрвин. — Я это видел, когда смотрел её прошлые игры. Он сделал ещё один глоток, затем перевёл на меня взгляд. — Продолжайте, — кивнул он. — Посмотрим, что ты ещё можешь. Последующий час Леви гонял меня так, будто уже завтра я должна выйти на площадку и привести их команду к золоту. Дриблинг, передачи, атака — всё на высокой интенсивности, без поблажек. Неужели каждая тренировка будет такой? — с ужасом думала я, чувствуя, как ноги постепенно превращаются в камень. Кажется, я откинусь ещё до начала сезона. Иногда он работал со мной в паре, чтобы добавить динамики и дать мне передышку, но даже в эти моменты расслабляться не приходилось. Ну что сказать.. Он неплох. Его движения были быстрыми, точными, выверенными до миллиметра. Где он играл раньше? Такое ощущение, что он без проблем мог бы выступать в Эльдийской высшей лиге. Но почему тогда он выбрал тренерство? Эта мысль крутилась в голове, пока я сидела на лавке, тяжело дыша и вытирая пот. Рядом, чуть поодаль, Леви и Эрвин тихо переговаривались, обсуждая мои навыки. Я старалась не слушать, но их разговор цеплял слух, даже сквозь шум крови в ушах. Наконец, Эрвин встал, бросил короткое: — Увидимся. И вышел, оставив меня один на один с Леви. Повисла пауза. Я снова провела полотенцем по шее, не зная, чего теперь ожидать. Леви молчал, но я чувствовала, что он не просто сидит — он наблюдает. — Пока не сдохла? — наконец, раздался его голос. Я скосила на него взгляд, тяжело вздохнув: — На грани. Он хмыкнул и ответил: — Привыкай. Или ты думала, что профессиональный спорт — это лёгкая прогулка? Я промолчала. — Видно, что ты пашешь. Это хорошо. Но если хочешь выйти на новый уровень — надо будет работать ещё жёстче. Он говорил ровно, спокойно, без нажима, но в этих словах не было сомнений. Только констатация факта. — Завтра в это же время. Я кивнула, понимая, что возражения не принимаются.

***

На следующий день я зашла в зал ровно в назначенный час. Последняя тренировка практически «один на один» с Аккерманом — уже завтра заезжают мои соседки, а послезавтра весь состав соберётся на общий сбор. После вчерашнего мне казалось, что забиты вообще все мышцы. Ещё чуть-чуть, и левую ногу точно сведёт судорогой. Но я не могла не прийти. Поставив бутылку с водой на скамейку я осмотрелась. Никого из тренеров ещё не было. Я глубоко вдохнула. Есть что-то особенное в пустом зале. Этот момент, когда ты стоишь одна, слышишь только своё дыхание и эту тишину, будто даже мысли на секунду замолкают. Я выдохнула — и в этот же момент что-то прилетело мне прямо в плечо. — Твою ж мать! — я резко обернулась. Леви спокойно поднимал с пола подушку для силовых проходов, будто только что не швырнул её в меня. — Не спи, — сказал он с каменным лицом, даже не удостоив меня взгляда. — Надеюсь, ты уже размялась, — добавил он тем же спокойным тоном, от которого внутри всё закипало. — Я зашла в зал пару минут назад, — возразила я. — Когда бы я успела? — Оу… Очень жаль, — его голос стал нарочито сочувственным. Я прищурилась. — Тебя не научили в прошлой команде, что если хочешь чего-то добиться, нужно приходить минимум за полчаса до тренировки и разминаться? Он говорил так, будто вопрос был риторическим. Я стиснула зубы. За это короткое время общения с ним, я поняла, что спорить с этим человеком бесполезно. Это только сыграет мне в минус. — Давайте уже начинать, тренер, — сдерживая злость, сказала я. Леви посмотрел на меня оценивающим взглядом, затем кивнул: — У тебя есть привычка бросать в сторону во время прохода. Если защитник нормальный, он тебя просто накроет. Я нахмурилась. Он действительно заметил? — Это потому что ты не доверяешь своему броску, — продолжил он. — Боишься брать на себя ответственность и отдаёшь мяч в последний момент, даже если твоя позиция более удобная для броска. Я сжала губы. — Это не страх, — возразила я, пусть и не слишком уверенно. — Я просто играю на команду. Леви усмехнулся и покачал головой. — Команду, говоришь? Серьёзно? Он шагнул ближе. — Если ты не веришь в свой бросок, то как команда должна верить в тебя? Я посмотрела на него так, будто он был врагом народа. Моим личным врагом. Больше всего злило даже не то, что он говорил, а то, что был прав. И озвучивал это с таким спокойствием, будто это самая простая и очевидная вещь в мире. — Вижу, попал в больную точку, — сказал он, просто констатируя факт. Он убрал мяч под мышку и начал надевать подушку на руку. — Вставай к фишке. Будем отрабатывать силовые и уверенные проходы под кольцо. Играй со мной жёсткий контакт, не бойся. Не развалюсь. Я молча шагнула к отметке, чуть согнувшись в коленях, прицеливаясь. Как мне вписаться в эту подушку на его руке так, чтобы не убиться самой, но чтобы он почувствовал мою силу? — Ты там уснула? Его голос был всё таким же бесстрастным, но в нём явно сквозило раздражение. Я скосила на него взгляд и, не отвечая, начала дриблинг, и пошла в проход. Сделала первый шаг и постаралась вписаться в него сильнее, как он требовал. На втором шаге толкнулась вверх и выпустила мяч… Промах. — Ещё раз, — коротко скомандовал он. И ещё. И ещё. Я сбилась со счёта, но, кажется, сделала уже десятый проход. Из них забила только один. Дыхание сбилось, мышцы горели. Я злилась. На себя. На Леви. На этот чёртов мяч, который не хотел лететь в кольцо. — Что ты делаешь? — его голос стал ещё строже. — Я тебе что сказал? Играй жёстче. Я тяжело выдохнула, но он даже не думал останавливаться. — А ты что? Слегка толкаешь меня, а потом ещё и умудряешься не забивать. И где же Эрвин увидел в тебе потенциал. Последняя фраза задела меня сильнее, чем хотелось бы. Я молча встала на позицию. Вдох. Выдох. И ещё один проход. В этот раз я влетела в него с такой силой, что он был вынужден сделать шаг назад, чтобы не потерять равновесие. Прыгнула вверх, собираясь бросить… И в тот же момент левую ногу свело судорогой. Я неловко приземлилась, сразу сгруппировавшись, чтобы не удариться, но тут же рухнула на пол. Резкая боль заставила меня стиснуть зубы. Я быстро потянулась к ноге, стараясь размять мышцу, но спазм уже сжал её, не давая расслабиться. Я услышала, как скрипят кроссовки по паркету. Леви молча подошёл, взял меня за ногу и без лишних слов выпрямил её, аккуратно потянув носок на меня. Я замерла, глядя, как он спокойно и уверенно помогает снять спазм, даже не меняясь в лице. Я стиснула челюсти, дожидаясь, когда судорога отпустит. Наконец, напряжение в мышце спало, и я, откинув голову назад, просто подняла руку, показывая большой палец вверх, давая понять, что я впорядке. — У тебя десять минут на отдых и растяжку, потом продолжим, — бросил он, выпуская мою ногу. Развернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из зала. Все эти десять минут я так и пролежала на полу, глядя в потолок. Финиш. Отлично, Санти. Сдаться после второй тренировки в профессиональной команде. Так держать. Мышцы свело, тело казалось чужим, будто налитым свинцом. Но хуже всего было даже не это. Я хочу домой. Эта мысль стучала в висках с бешеной силой. Раньше я тоже много тренировалась. Я знала, что такое изматывающие тренировки, когда тело ломит, а ноги еле передвигаются. Но тогда это было перед финалами, перед решающими матчами, накануне чего-то важного. Сейчас же это всего лишь предсезонка. А ещё… тут всё было не так, как дома. Я одна. В незнакомом городе. В новом клубе, который пока мне ничем не стал родным. У меня болит каждая мышца, тренер смотрит на меня так, будто я ничего не стою. Старый клуб отказался от меня. Слишком много. Всё это навалилось на меня одним огромным комом, смешалось в глухой тяжести в груди, и я внезапно поняла, что если не возьму себя в руки, то сейчас просто разрыдаюсь. Но этого нельзя было делать. Ни за что. — Долго ещё лежать будешь? Я вздрогнула и открыла глаза. Аккерман. Нет, чёрт возьми. Я не заплачу при нём. Никогда. Лучше сдохнуть. Стиснув зубы, я начала подниматься. Но, когда встала и на автомате перенесла вес на обе ноги, резкая боль пронзила левую. Я зашипела сквозь зубы, и в следующий момент у меня просто отказала нога. Пол секунды — и я уже лечу вниз, понимая, что сейчас просто разнесу колени об паркет. Но боли не последовало. Я не упала. Я не сразу поняла, что произошло. Подняв голову, я увидела, что Аккерман держит меня за локоть, не давая рухнуть на пол. Он сдержал мой вес так легко, будто я была тряпичной куклой. Я быстро опёрлась на правую ногу, выравниваясь, и он тут же отпустил меня. — Извините, — пробормотала я. Леви посмотрел на меня, тяжело вздохнул и, не меняясь в лице, сказал: — Иди переодевайся. А затем просто развернулся и направился к выходу. Я моргнула. Что? Мы не потренировались и тридцати минут, а он уже выгоняет меня? Я ошарашенно смотрела ему вслед, пока в голове молниеносно проносились мысли. Он пойдёт к Эрвину. Расскажет, как я облажалась. Меня выгонят из команды. Я рванулась за ним, почти волоча левую ногу. Но когда вышла из зала, его уже нигде не было. Куда он ушёл? В тренерскую? К Ханджи? Или вообще покинул зал? Меня накрыла тихая волна отчаяния. Грудь сдавило, дыхание стало неглубоким, как перед падением в ледяную воду. Я развернулась и, тяжело переставляя ноги, поплелась в раздевалку. Там было пусто. Тихо. Я опустилась на скамейку и просто сидела, уставившись в стену, не видя её, не чувствуя времени. В голове гудело, мысли путались, складываясь в один мучительный вопрос: что теперь? А потом где-то внутри что-то надломилось. И слёзы сорвались прежде, чем я успела их сдержать.

Леви

Приняв душ и переодевшись, я вышел из раздевалки. Я должен был просчитать это заранее. Тяжёлая тренировка вчера, всего сутки на восстановление, и сегодня она даже толком не размялась. Ещё бы у неё не свело ногу. Я раздражённо выдохнул. Как же меня всё это уже заебало. А ведь команда ещё даже не собралась. Ладно. Пусть отдыхает пару дней до официального начала тренировок. С этими мыслями я направился к выходу из спорткомплекса. И уже проходя мимо женской раздевалки, уловил что-то… Шаг замедлился. Показалось? Я бросил взгляд на дверь — она была приоткрыта. Прислушался. Нет, не показалось. Она ревела. Я закатил глаза и с силой потер переносицу. Что за детский сад… Это спорт. Чего она ожидала? Но где-то на задворках сознания тут же всплыл голос Эрвина: «С девушками нужно общаться иначе, Леви. Даже если они профессиональные спортсменки». Сука. Как же. Меня. Это всё. Заебало. Хотелось просто послать к черту эту идиотскую идею — тренировать женскую команду, развернуться и уйти. Паковать вещи и свалить отсюда, пока не стало ещё хуже. Но вместо этого, почему-то, я пошёл в противоположную сторону — в кабинет Ханджи. Зайдя в её кабинет, я застал её за привычным занятием — копанием в бумагах. Ханджи подняла голову и с прищуром уставилась на меня: — Тебя стучаться не учили? — У тебя есть контакты мелкой? — вместо ответа бросил я. Она отложила ручку, склонила голову набок и протянула с нарочитым интересом: — Конечно есть, Леви, но не переживай. Как только команда соберётся, я создам общий чат, и… — Мне нужен её номер. Сейчас, — перебил я. Ханджи прищурилась ещё сильнее, и на её лице медленно расползлась ухмылка: — А что за срочность? — У неё свело ногу, — раздражённо выдохнул я. — Скину ей информацию, как восстановиться, чтобы через пару дней была в строю. Она всё так же смотрела с каким-то нехорошим блеском в глазах, и я закатил глаза: — И давай без вот этих твоих взглядов.

Санти

Сначала слёзы не хотели останавливаться, но потом, видимо, вышло всё, что давило изнутри. Оставив после себя только пустоту и усталость. Я привела себя в порядок, приняла душ, переоделась и вышла из раздевалки, направляясь к выходу. Дорога до дома прошла в каком-то полузабытьи. Лифт, этаж, коридор. Я зашла в квартиру, бросила сумку в угол и поплелась в свою комнату. Нога всё ещё ныла, но мне уже было всё равно. Я просто плюхнулась на кровать и закрыла глаза, надеясь хоть немного отключиться от этого дня. Телефон завибрировал. Я машинально потянулась к нему, глянула на экран — незнакомый номер. Без аватарки, без подписи. Одно короткое сообщение: «В 19:00 буду у тебя. Починим твою ногу». Я перечитала ещё раз. Аккерман?