Тень этой команды

В эту реальность он вернулся словно со дна бассейна. В какой-то момент Леви понял, что не дышит, и сделал резкий вдох, настолько глубокий, что аж мушки перед глазами залетали. Боль в пальцах - от силы, с которой он сдавливал деревяшки. Резкие мурашки по коже. Взгляд напуганной девчонки. Он потихоньку начал осознавать, что происходит вокруг него. Стоп. Напуганной? Он снова резко повернул голову в её сторону и увидел, что она просто стояла как солдатик, и лишь её рука так сильно вцепилась в дерево, что костяшки побелели, а фаланги выгнулись. Пока он рассматривал её пальцы, в голове проносился рой мыслей: «Что ты сделал, придурок? Как её напугал? Что вообще с тобой такое?!» — Т-ты в порядке? — каким-то не своим голосом спросила Санти, и её рука будто магнитом потянулась к нему. Но он поднял взгляд с её пальцев и посмотрел ей в глаза, и увидел, что перед ним замерла в воздухе её правая рука. Она резко одёрнула её, сама не понимая, зачем вообще потянулась к нему. Но просто… он был будто… напуган? Его взгляд снова потемнел и будто стал прежним, но ещё более мрачным: — Осталось две недели сборов, всего две тренировки с Штайнер. Не ной, а соберись и получи от этого как можно больше опыта. В конце концов, она опытный разводящий, она играла в других странах, и тебе есть чему у неё поучиться… И еймне у тебя тоже… Он говорил, не давая возможности вставить слово, но она и не хотела. Может, он и думал, что напугал её своим поведением. Но на самом деле она испугалась за него. Она видела, как он резко провалился в собственные мысли, и этот случай не был похож на все те разы, когда он просто переставал ей отвечать. И она заметила. Всё заметила. Как его руки сжались, взгляд стал резким, а на висках выступили капли пота. Ей показалось, что у него началась паническая атака, но будто такая, которую он проживал внутри себя. — Иди в комнату и отдыхай, пока есть возможность. Он сказал это так, будто это не обсуждалось. И, к его удивлению, она просто кивнула и быстро ретировалась из этой чертовой беседки, которая раньше дарила ему покой, а сейчас… Действительно… А что это сейчас вообще было? Какой-то ебаный фокус сознания. И самое главное, почему у него чувство, будто он узнал главный секрет, но тут же его забыл, как только увидел напуганный взгляд этой девчонки. Он мотнул головой, стряхивая с себя это странное наваждение. Посмотрел на жидкость в кружке. Секунду назад он хотел её выплеснуть и уйти поскорее с этого места. Но что-то не дало ему это сделать, и он, как заворожённый, смотрел, как по жидкости пошла лёгкая рябь. Он потянул стакан к губам и выпил оставшийся напиток залпом, отметив про себя, что он действительно стал вкуснее. На вечерней тренировке Санти то и дело ловила на себе взгляды Леви. Ей казалось, что он сегодня вообще не отлипает от неё своим вниманием. Это из-за того, что было утром? Или она что-то снова делает не так? Из-за пристального внимания тренера она отработала эту тренировку идеально. Всё-таки отдых сказывается прекрасно, а в сочетании с испепеляющим взглядом Аккермана — это вообще убойная смесь. — Кэднолл, отлично, — до неё долетели слова Эрвина. И она слегка улыбнулась. Это её любимое чувство — когда её хвалят. Да и она сама наконец снова вспомнила забытые ощущения, когда у тебя всё получается, голова работает, тело в прекрасной форме, всё идёт как по маслу. Как же ей этого не хватало! — Кажется, мы её реанимировали, — пошутил Смит, с ухмылкой глядя на площадку. Но Леви будто не услышал его. Он вообще всю тренировку был сам не свой. Его что-то гложило, внутри просто скребло это чувство, будто он упустил то, что было перед носом, и будто это что-то маячит у него перед глазами до сих пор. Но он упорно не мог понять, откуда это чувство, что за ощущение? Да, он провалился в воспоминания утром, и что? Неужели настолько впечатлился? Он не понимал. Но его взгляд то и дело притягивало к зеленоглазой девчонке. Он видел её ответные взгляды, её улыбки сокомандницам, её сосредоточенность во время упражнений. Из его рта вырвался тяжёлый вздох, и он зажал переносицу пальцами, почувствовав резкую головную боль. — Ага. Сплюнь. А то неизвестно, куда всё покатится после завтрашней тренировки с Штайнер — в гору или по пизде. Эрвин лишь снисходительно улыбнулся и помотал головой. Ну Леви, как обычно, не в бровь, а в глаз. Тренировка закончилась, и Леви как можно быстрее ушёл в номер в надежде принять душ и просто побыть в тишине, пока Смит будет на ужине. Он уже предупредил его, что не пойдёт по первой причине, да и всё равно кусок в горло не лез. После ужина вся команда разбрелась по своим комнатам. Имир даже позвала желающих к себе в номер, чтобы сыграть в карты. Половина команды с удовольствием согласилась, даже старшие пошли. В основном это были те, у кого завтра была только вечерняя тренировка или хотя бы не самая ранняя. Санти же отказалась, понимая, что лучше ей выспаться и быть в форме завтра. Собственно говоря, как и Адель. Полутёмный коридор освещал два силуэта, которые явно направлялись в одну комнату. Они о чём-то тихо общались и, казалось, не хотели нарушать спокойствие других. Мужчина открыл дверь, пропуская стройную девушку, чьи волосы были похожи на смоль, галантно приглашая её жестом. — Тук-тук! — мрак и тишину комнаты разрезал нарочито громкий голос. — Пиздуй отсюда, — сказал Леви, лёжа животом на кровати и уткнувшись лицом в подушку. — Леви, давай поаккуратнее со словами, — присёк его грубость Смит. — Зачем ты притащил её сюда? Я же говорил, и без вас башка трещит. — Эрвин понял, что я единственная, кто сможет тебя вылечить, — хихикая, сказала Адель. Он даже ничего не ответил — его бесила её непринуждённая манера общения. Особенно когда она в его номере, в его пространстве. — Шутки шутками, но я хотел поговорить с вами обоими, — начал Эрвин. — Во-первых, насчёт завтрашней тренировки, Адель. Не думаю, что тебе нужно объяснять такие вещи, но лишним не будет. Санти — молодая девчонка, надеюсь, ты понимаешь, что не нужно устраивать с ней соревнование. Вам всё-таки в одной команде играть. Она твоя вторая замена, она будет давать тебе возможность отдыхать во время игры и поддерживать темп. В наших общих интересах сделать из неё как минимум хороший тыл для начала. Адель сидела на кровати Леви около его ног, игнорируя, что он показательно даже не подвинулся, чем заставил её сидеть на самом краю. — Не маленькая, всё понимаю. — И если вы не заметили, не трогала я вашу мелкую. Подумаешь, один раз трёху влепила ей из-за дуги, так то ж просто везение было. Ну, отчасти. Леви захотелось её пнуть, чтобы она слетела с этой самой кровати. Он не видел её лица, но слышал прекрасно этот тон. И был уверен, что её губы уже растянулись в хитрой ухмылке. — Если тебя некем будет заменить, ты будешь бегать и сдыхать по площадке от начала до конца. А потом получать пизды от меня лично за каждую свою ошибку, и я не буду делать никаких скидок на усталость. Потому что тебе сейчас, пока ещё есть время до сезона, прямым текстом говорят: в твоих интересах помочь девочке стать сильнее, чтобы она помогала в первую очередь тебе самой. Он всё-таки не выдержал. Нет, ну у него что, судьба такая — спускать эту женщину с небес на землю или что, блять… — Ну, в принципе, я сказал то же самое, просто другими словами, — подытожил Эрвин. Адель выпрямила спину, скрестив руки на груди. Она и с первого раза всё поняла. Когда Аккерман успел стать таким сворливым? И почему они общаются так, будто она этой Санти прохода не даёт? Да она её пальцем не тронула, кроме того раза. Эрвин видел, как на Адель повлияли слова Леви — она сразу насупилась и закрылась. Вот этого он и боялся, но очень надеялся, что они взрослые люди и смогут в сезоне держать себя в руках. — И второй момент… Меня не волнуют такие вещи, но я надеюсь, что ваше прошлое не отразится на площадке. Вы оба профессионалы, и я надеюсь, вы будете терпимы друг к другу. И Адель, пожалуйста, не обижайся на Леви. Он действительно себя плохо чувствует, но я решил, что лучше сказать всё сегодня. Сборы скоро заканчиваются, начало сезона на носу, и… — Да поняли мы, — хором сказали те двое, уже не в силах выслушивать этот поток Смита. У Леви вообще было ощущение, что ему отец пытается объяснить, что такое быть «настоящим мужчиной», неловко подбирая каждое слово. — Это всё? Я могу идти? — с нетерпением спросила Адель, вставая с кровати. — Да, спасибо, что уделила время, — Смит провёл по лицу рукой, будто этот разговор высосал из него все силы. Она тут же быстрым шагом вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. — Ты был слишком груб. В конце концов, я хотел просто предупредить её. После той тренировки она действительно больше не предпринимала попыток задеть Санти. — Эрвин, ты притащил её сюда, когда у меня такое чувство, будто мне на голову надели кастрюлю и долбят по ней палками. Что ты хотел увидеть? Что я расплывусь в улыбке? — Да, ты прав, надо было раньше вас собрать. Но извиниться всё-таки нужно будет. Она же теперь думает, что мы Кэднолл выгораживаем, а её гасим. Лишние склоки в команде ни к чему. — Хорошо, я извинюсь. Только, пожалуйста, не еби мне мозги. Эрвин молча щёлкнул выключателем, лишая комнату света, а Леви — дополнительной нагрузки на глаза и голову, и направился в душ, чтобы наконец смыть остатки этого тяжёлого дня. Тёмный потолок шёл мелкой рябью, но если присмотреться, можно было даже разглядеть небольшой узор. Всё-таки в номере была не кромешная темень — свет фонарей с улицы проникал сквозь тонкую щель между стеной и задернутой шторой. Санти лежала, слушая мирное посапывание Саши и собственные мысли. Ей хотелось уснуть пораньше, но как бы она ни старалась, она явно волновалась перед завтрашним утром. Как это обычно бывает, в такие моменты мысли уходят в самые дебри, пытаясь выдумать наилучший вариант событий, но по закону подлости в голову лезут только наихудшие. Она лежала и думала об этих двух месяцах, что она в этой команде. О том, как появилась Адель, о том, как всё начало валиться из рук, и о том, как наконец-то всё начало налаживаться. Мозг гонял мысли быстрее, чем мяч передвигался по площадке. Тревожность так и норовила занять главенствующую роль, но никак не могла. Санти очень успокаивало то, что рядом будет Эрвин. Благодаря его прекрасному профессионализму она знает: она не в гонке со своими сокомандницами, ей не нужно заслуживать любовь и расположение тренера, и что завтрашняя тренировка будет не очередным испытанием «кто больше достоин», а действительно ценным уроком для её развития. Уже от этого всего ей становилось спокойнее. Но как на зло, очень сладка и притягательна была мысль, как здорово было бы доказать, что она лучше, чем Адель. Но Санти осознавала, что на данный момент это не так. И тут в её голове всплывали слова Леви… Которые её тоже успокаивали как никогда. И никто не узнает, что последним, о чём она успела подумать, прежде чем уснуть, это его голос, который сказал: «Не ной, а соберись и получи от этого как можно больше опыта. В конце концов, она опытный разводящий, она играла в других странах, и тебе есть чему у неё поучиться». Медленный выдох, внутренний отсчёт от четырёх до одного, и она слегка толкает дверь, ведущую в зал. Её утро прошло на автомате: проснуться, умыться, завтрак, собраться, дверь, тренировка. Несколько часов можно было описать буквально за две секунды. И вот когда её нога ступила на паркет, она больше не смогла игнорировать внутреннее состояние. Осознание пришло быстро — она волновалась. Но если посмотреть на неё со стороны, вряд ли бы кто-то это увидел. Шаг за шагом она приближалась к Эрвину и уже сидящей на паркете в позе "бабочки" Штайнер. Её мозг зацепился за две пары голубых глаз, которые были одинаковы по цвету, но абсолютно разные во всём остальном. Эрвин — бескрайний океан, Адель — хрустальный лёд. У Санти пробежали мурашки от собственных мыслей, она втянула воздух ноздрями, отрезвляя себя. «Это всего лишь глаза, успокойся, сосредоточься на баскетболе», — наказала она сама себе. — Доброе утро, — она перевела взгляд на Эрвина и его лёгкую приветственную улыбку. — Доброе, — коротко бросила в ответ, подходя к скамейке. Она поставила бутылку с водой и уселась на пол неподалёку от Адель. Эрвин посмотрел на этих двоих и сам не мог понять почему, но напрягся. Хотя предпосылок на первый взгляд не было. Обе спокойно сидят и разминаются, Адель вообще будто ещё спит. Но его не покидало это внутреннее ощущение, будто он знает, что что-то пойдёт не так. — Думаю, вы сами понимаете, зачем я поставил вам тренировку вдвоём, — он решил не зацикливаться на странных мыслях, но на всякий случай перестраховаться и подготовить почву для работы, чем мягче - тем лучше. — Элементарный обмен опытом, — подытожил Эрвин, смотря на реакцию девушек. Уголок губ Штайнер одновременно с её радужками дёрнулся вверх, но моментально же вернулся на исходную. Он увидел это сразу — вот оно, не зря нутро ему подсказывало всё это время. Адель явно не настроена на мирное взаимодействие, и, возможно, вчерашний диалог всё усугубил. Это его промах. Ну зачем он столкнул тех двоих лбами именно перед тренировкой, да ещё и когда Леви был явно не в состоянии на спокойный диалог? Осознание его ошибки неприятно мазнуло по состоянию, и он тяжело провёл рукой вдоль глаз прямиком к волосам, зачёсывая их назад одним движением. — Так как вы и ваша позиция — это буквально мозг команды, я буду общаться с вами глубже. Мы должны понимать друг друга. Через вас меня будет слышать команда во время игры, — он понимал, что пути назад нет, ему нужно расставить все границы сейчас, и он очень надеялся, что обеим хватит мозгов принять свои положения и успокоиться. — Так что, Санти, надеюсь, ты понимаешь, что основным разводящим будет Адель. Она слегка дергано подняла взгляд на него. Нет, она знала, конечно знала. Да это было просто очевидно для всех, и даже для неё. И более того, это абсолютно нормально. Тут даже и говорить было нечего: 25-летняя опытная легионерка, игравшая за разные страны, и 19-летняя девочка, которая только начинает тяжёлый путь во взрослом баскетболе. Но почему так неприятно кольнуло после того, как этот факт озвучили вслух, ещё и Эрвин, который всегда старался держать всех на равне? Всё, что она смогла выдавить из себя, — это лёгкий кивок и максимальная концентрация, чтобы не выдать своих детских, как она сама считала, эмоций. — Так что стиль и темп игры будет задавать она, а твоя задача будет его поддерживать, — он видел, как девочка напряглась после его слов, но по-другому было нельзя, нужно дать понять Штайнер, что она важный игрок. — И нет, я не говорю, что у тебя не должно быть своего стиля. Я скорее говорю про общий фон игры, команде должно быть одинаково комфортно играть с вами обеими на площадке. Я надеюсь, вы понимаете, о чём я? — Да, — в унисон ответили девушки, уже поднимаясь со своих мест. — Отлично, тогда начнём, — Эрвин взял планшет и начал объяснять первое упражнение. Первая половина тренировки прошла спокойно, видимо, речь Эрвина хоть как-то подействовала, что было хорошим знаком. Но и особо сложных упражнений он не давал, в основном они поработали над дриблингом, обыгрышем и бросками с дальней дистанции. — Теперь работаем в паре, — Эрвин подошёл к ним, наблюдая, как они тяжело дышат после прошлого упражнения. — Ну вот и началось, — еле слышно сказала Адель и была уверена, что все пропустят это мимо ушей. Но, заметив строгий взгляд Эрвина, она заметно напряглась. — У вас есть 4 минуты, чтобы на двоих забить по одному трёхочковому с пяти точек. Одна бросает, вторая подаёт. Как первая закончит, сразу смена. Если не успеете за 4 минуты, в наказание будете помогать сегодня накрывать на стол в столовой. Шок на их лицах нужно было видеть. Да, это было максимально неожиданно. И что говорить, это вообще был первый раз, когда Эрвин дал какое-то серьёзное наказание просто за невыполнение упражнения, ещё и вне зала. Но, судя по его спокойствию, он прекрасно понимал, что делает. — Малая, начинай, — сказала Адель, тут же бросая мяч Санти. Та от неожиданности чуть не выронила его, но, слава богам, успела среагировать.

Она прошла на свою первую точку. Так называемый ноль. Это место именуется так, потому что находится на одной линии с кольцом, и если измерить эту позицию транспортиром, она бы находилась в 0 градусах относительно кольца. Следующая точка расположена по диагонали от кольца, и в народе её называют 45 по тому же принципу, что и с нулём. Далее идёт центр, его так и называют, потому что точка находится ровно посередине. И точно так же с другой стороны точки как бы отзеркаливают друг друга, и в итоге получается 5 основных бросковых мест. Санти слегка растерялась и вообще не ожидала, что начнёт первой, да и с чего бы это? — Готова? Я засекаю время, — Эрвин поднял таймер и нажал на кнопку. Она буквально на секунду перевела взгляд на Адель и увидела её странное выражение лица. Одна бровь слегка приподнялась, а на лице застыла каменная маска. Она будто только что с помощью своей мимики на неё наехала, всем видом показывая: "мол, чего ждёшь? Начинай!". «Да ладно? Серьёзно… Да она же просто решила переложить на меня большую ответственность тем, что я начну. Черта с два я залажаю, если и проиграем, то только из-за тебя». В этот момент она мысленно пробежалась вниманием от кончиков пальцев ног до самой макушки, сделала один удар в пол, зафиксировала мяч. Взгляд устремился ровно на кольцо, и… бросок. Точно! Ноль — не самая её любимая точка, но тут уж как пойдёт: либо полетит всё, либо ничего. И сегодня она сама решила — у неё полетит. Она срывается с места, перебегая на следующую точку, тут же получая передачу. «Да твою ж, вроде и ничего такого, но буквально на секунду можно было отдать позже и подождать, пока я позицию хотя бы займу». У неё не было уже времени думать, специально ли Штайнер так сделала или нет, нужно сконцентрироваться только на бросках. Она плавно поднимает мяч от пояса к голове и выбрасывает его одновременно с прыжком. +1 забитый, отлично! Центр — самая приятная точка для Санти, ведь её основная позиция в баскетболе находится в центре, да и вообще с детства ей нравится эта позиция, и всё тут. Тут даже думать не нужно, просто бросить. Мимо. Блять. Вот что значит расслабиться раньше времени. Ладно, всё, выкинули, забыли. Она буквально заставляла себя быть максимально сконцентрированной. И, на удивление, у неё отлично получалось, вот бы всегда так. Она уже получила передачу от Адель и в этот раз бросила чуть более сосредоточенной. Прямо в цель. Осталось две точки, которые не должны стать проблемой, судя по тому, как она забросила предыдущие три. Ещё один бросок — и ещё одно попадание! Она отлично идёт, процент попадания практически 100%. Ей хотелось запрыгать на месте от радости, правда, радостно ей было даже не от того, что она забивает. А от чего же? Последняя точка и, к счастью, последний бросок, ведь он опять был точным. Они быстро меняют позиции, и теперь Адель стоит, готовая к броску. Санти тут же отдаёт ей первую передачу, и в следующую секунду Адель уже совершает бросок. Ей показалось, что она даже подготовиться не успела и уже бросила. Но первый мяч она попала, уже перебегая на вторую точку. Второй бросок был аналогичный, но на этот раз мимо, ещё и мяч отскочил от дужки в противоположную сторону, и зеленоглазой пришлось за ним бежать. — Ну быстрее! — голос разрезал тишину зала, до этого прерывавшуюся только на скрип кроссовок и звук сетки. Эрвин насторожился сразу, но виду не подал, боковым зрением смотря на Кэднолл. И такое чувство, что он увидел взгляд не молодой девушки, а скорее кошки, которую чем-то напугали и она встала в стойку. Адель рявкнула на неё ровно в тот момент, когда та ей уже отдавала передачу, и от неожиданности она чуть не отдала слабый пас. И так и замерла на пару секунд с шокированным выражением лица и вытянутой рукой вперёд после передачи. Её зрачки сузились, а сама она вообще не поняла. Какого хера на неё орут? Ещё и та, которая её раздражала больше всех. Она тут же обернулась на Эрвина и увидела, что он тоже наблюдал. Он ждал её реакции. «Ладно. Хорошо. Не будем устраивать детский сад, но я запомнила этот выкидон». Слава богам, она никогда не отличалась вспыльчивостью характера и умела в такие моменты не проваливаться в агрессию. Адель уже совершила второй бросок — опять мимо. Какая жалость, так и хотелось злорадно улыбнуться и посмотреть ей прямо в глаза. Но вот незадача — это командное задание. Проигрывает она — проигрывают обе. Так что она сразу же подобрала мяч, благо в этот раз он улетел недалеко, и отдала точную передачу в руки. — Можно полегче, — с недовольным лицом вдруг выдала Адель, уже совершая следующий бросок. Мимо. Да она что, издевается? Честно, вот сейчас хотелось тоже заорать, например, подойти и прямо в ухо ей крикнуть, чтобы точно дошло до мозга, что не нужно, блять, швырять сразу, как получила мяч, у нас тут не последние секунды игры. Следующую передачу она отдала ей уже мягче, хотя сама Санти сказала бы, что это было скорее вяло, чем мягко, ведь до этого она отдавала не сильные передачи, а просто точные, и этот выпад Адель был вообще непонятен. Но сейчас она готова была сделать всё, лишь бы эта принцесса забила мяч. Следующий, к счастью, она попала и уже была в центре, готовясь к броску. Санти не пришлось долго ждать, и она уже отдала передачу. Но из-за того, что она теперь не совсем понимала, как ей — мягко, а как резко, передача вышла смазанной. На что она заслужила недовольное выражение лица и, видимо, следующий промах с очередным отскоком куда-то в аут. В принципе, в этот момент она поняла, что они даже чудом уже не успеют: Штайнер потратила почти всё своё оставшееся время, которое Санти для неё выиграла. Но сдаваться раньше времени не то чтобы в её стиле, но… Да, был у неё такой грешок. Смысл геройствовать и бить себя в грудь до конца, если и так всё понятно? Но так как просто встать столбом она не могла, она просто молча продолжила подавать ей мяч, уже зная исход. Хорошо, что они не на игре, потому что её «отключка» из-за очевидного проигрыша, по сути, никак не повлияла на простые пасы. На игре, конечно, когда разум устраивает саботаж и отключается, действовать гораздо сложнее. Но лучше бы никому не знать об этой её особенности, ведь она прекрасно осознавала, что по головке её вряд ли погладят. — Время, — Эрвин поднял таймер, показывающий ровно 4 минуты. — Поздравляю, столовая ваша. Санти лишь разочарованно выдохнула. Вот так всегда. Это самое паршивое чувство, когда ты выложился на максимум, но всё равно проиграл, и даже не из-за себя, а из-за кого-то другого. — Где тебя вообще учили передачи давать?! В стране косоглазых черепах? Ты вообще знаешь, что такое скорость?! — Адель стояла с раскрасневшимся разъярённым лицом. Тут волна шока окатила шатенку уже второй раз за несколько минут. «Она что, дура? Что она несёт? Что это за провокация? Она же прекрасно знает, что Эрвин всё видел, и что этот дешёвый наезд не сработает, или… Уже сработал?» Челюсти сами сжались, а брови поползли к носу. Она выплюнула это, прежде чем успела подумать: — Да пошла ты нахуй. — Брейк, — строгий голос подействовал как ведро холодной воды. Леви? Когда он вообще успел здесь появиться!?