Как приручить рыцаря

      — И вот потому мы — не просто оплот вечности, мы — хранители равновесия, блюстители справедливости. Сила, способная карать, но мы не само зло. Мы — драконы, в наших руках баланс добра и зла. Именно от нас зависит, качнутся ли весы мироздания, погрузив мир во тьму и хаос, или...       Три пары глаз с вертикальными зрачками смотрели на меня с восхищением. Я важно расхаживал по залу, скребя по каменному полу когтями, взмахивая периодически зелёными крыльями и выдувая из ноздрей искры. Дракончиков было трое. Два красных мальчика-близнеца и одна золотая девочка.        Обычно в классе было и того меньше — один, редко два. В прошлом году у меня вообще был длительный отпуск, потому что обучать светлому... то есть, конечно, тёмному, — было некого.       Что поделать? Появляются на свет драконы редко. Зато и живут долго — в отличие от рыцарей, которые плодятся, что те кролики, но и мрут пачками. Не без нашей, разумеется, помощи.       Так что лучше меньше, да лучше. В конце концов, наша задача — соблюдать равновесие, и с этой задачей мы своими силами вполне справляемся.       Я постучал по полу шипастым хвостом:       — Ну, что, кто ответит мне...        Все три пары глаз разом уставились в пол, а головы вжались в чешуйчатые плечи. А ведь это они ещё даже вопрос не услышали, оболтусы.       — Ответит мне... — тянул я время, щекоча неокрепшие нервы.       — А ну, выходи немедленно! — раздался откуда-то снизу истошный вопль, да такой, что голову в плечи вжал уже я. — Я тебя убью, ящерица недоделанная!       — Ах, — дракончики снова заинтересованно уставились на меня, а после в окно. — Рыцарь?       — Рыцарь-рыцарь, — пробурчал я, думая, как бы увести его подальше, чтобы ещё что не сказанул на глазах у любопытной молодёжи.       — Как романтично! — прижала к сердцу передние лапы драконица. — Он, наверное, пришёл сражаться за честь прекрасной дамы.       — Пф, дамы... он жадный человечишка, посягнувший на несметные сокровища! — один из братьев внезапно отскочил и направил на второго кончик хвоста. — Защищайся, подлая банка с консервами, и умри с честью.       — Надейся, как же! — второй брат тоже выставил перед собой хвост. — Это ты готовься к смерти! Я тебя победю... побежу... побеждю!       — А ну, успокоились и сели по местам! — рявкнул, призывая к порядку. — Я отлучусь на пять минут, а вы пока повторите четыре закона мироздания. Вернусь — спрошу, чем отличается равновесие от справедливости. И кто не ответит...       Я многозначительно прищурился, с удовольствием наблюдая, как притихшие ученики рассаживаются по местам. На самом деле плана, что действительно делать в этом случае, у меня не было, но пока что и пустые угрозы действовали исправно. Просто любо-дорого посмотреть как. Ещё бы полюбовался, если бы снизу снова не донеслось:       — Не смей от меня прятаться! Я знаю, что ты там!       Вздохнув, я поспешил вниз к своему разгневанному рыцарю.        Злой, как черт, Гильем стоял прямо у массивной двери, сложив руки на груди. Красив был, засранец, даже когда глаза метали молнии. Истинный рыцарь из него получится со временем: благородный, статный, с этим его волевым подбородком и пухлыми губами... Хотя, последнее, наверное, наоборот будет мешать, но мне нравилось.       — Ты что натворил? Ты это специально, да? Вот не зря говорили, что вам, драконам, нельзя доверять, что вы только и думаете, как причинить зло и навредить окружающим!       — Да что не так-то? — даже отступить пришлось от такого напора.       — Он ещё спрашивает! — воззвал Гильем куда-то к небесам и все-таки протянул исчерченную красным бумажку. — Вот, полюбуйся! Так ты мне помог, да? Ты хоть понимаешь, что из-за тебя меня могут выгнать из академии?       Я перехватил листок и достал очки из подкрыльной кожной складки, напялил, моргнул пару раз и отвёл руку подальше от носа. Эту контрольную Гильем писал под мою диктовку, и, кажется, кто-то из нас серьёзно облажался.       — Так я это... не специально, — ведь и правда не со зла; хотел помочь, а вон как вышло.       — Не специально? Как можно случайно наврать с три короба?       — Я не врал. Я просто... перепутал немного, — мои глаза виновато забегали       — Ты жил в этих событиях, видел все своими глазами! Ты не мог просто перепутать!       — Ну что на это сказать? Долгая жизнь не способствует хорошей памяти, к тому же со временем тебе начинает казаться, что было то, чего не было, и наоборот.       — Во всех легендах говорится, что драконы отлично помнят каждую секунду своей жизни! — Гильем никак не мог успокоиться.       — Так то своей, — радостно нашел я себе оправдание, — а это чужая. Да и вообще, больше читай эти легенды: врут они все.       — Как я посмотрю, не только они, — первая злость прошла, но Гильем все ещё обижался.       — Да будет тебе! Ну пересдашь — всего делов. А хочешь, я с твоим преподавателем по истории переговорю? Попрошу за тебя?       — Спасибо, и так уже помог дальше некуда, — сарказм в голосе бил ключом. — Уж лучше я сам, а то ведь и вправду вышвырнут из академии и никогда мне не стать рыцарем.       Я только пожал плечами. Чем меньше рыцарей — тем лучше. Но тут мой взгляд снова упал на исправленный текст. Ну да, вот здесь и вправду, наверное, соврал, а тут — точно перепутал. А вот здесь...       — Ага! — победно воскликнул я, будто это что-то могло изменить. — А вот не прав ваш преподаватель! Ни с каким благородным рыцарем Мартином дракон Сшнрашеа не бился, а убили его простые крестьяне, как я и сказал. Это я точно помню. Он тогда повадился человеком оборачиваться и ходить в ближайшую деревню девок портить. Ну местные и обиделись. Подкараулили в очередной раз, как пришёл, и забили батогами до смерти.       — В смысле, оборачиваться? Вы что, умеете превращаться в людей? — Гильем даже злость позабыл от удивления.       Кажется, я только что выдал драконью тайну будущему рыцарю. Нехорошо получилось. Может, попросить никому не рассказывать?       — И ты тоже? — голос Гильема задрожал, и я, вместо того, чтобы все отрицать, вдруг кивнул. — Как же так? И ты просто молчал все это время? Я хожу к тебе каждый день, круги вокруг тебя наворачиваю, мечтаю о чуде и думаю, что мне ничего не светит. А ты, оказывается, все это время мог запросто стать человеком? Я что, совсем тебе безразличен?       Я вздохнул. Драконы не умеют любить — мы слишком живучи для этого. Но привязанность... её мы испытывать можем.       — Нет, конечно, не безразличен.        — Тогда почему?        — Скоро ты выпустишься, станешь настоящим рыцарем. А я всегда буду драконом. Мы должны быть врагами. Наша странная дружба и так выходит за рамки. Зачем еще больше все усложнять?        — А если я хочу усложнить?       Его глаза смотрели так умоляюще, что я сломался. Мне понадобилось всего мгновение, чтобы решиться.       — Приходи завтра на рассвете. У нас будет время до следующего восхода солнца.       — Так мало… Но почему?       — Раз в месяц, не больше чем на сутки — это все, что мы можем. Да вроде как больше и не требовалось никому. Знаешь ли, ваше тело, по сравнению с нашим, очень... несовершенное.       Он мог бы обидеться, но только сжал губы и кивнул.       — Я приду.        Как-то быстро все решилось, и теперь я мучился сомнениями. Дракончиков отпустил, так и не спросив с них ничего, еще и на завтра выходной объявил. Выпил специальное зелье и до самого рассвета размышлял, а правильно ли я поступаю.       Он не соврал: пришёл даже раньше, когда небо уже посерело, но первые лучи ещё не пронзили небосвод.        Я спустился в человеческом облике. Он смотрел так долго, что я решил уже, что не понравился и зря мы все это затеяли, но Гильем вдруг выдал.       — Ты не прав, — он сглотнул, — твоё тело совершенно.       Наверное, момент был очень романтическим, и не стоило портить его громким хрюком. Но остановить рвущийся наружу хохот не получилось.        — Вот ты даёшь!       — Это комплимент, вообще-то,  — обиделся Гильем.       Эх, и вот что мне с ним делать?       — Не дуйся, — я провел пальцами по его щеке, наконец-то не осторожничая и не опасаясь поранить. — Я понял. Ты тоже красивый.       — Правда? — Он потянулся ко мне за поцелуем, и я с удовольствием ответил.       — Осторожнее, а то утащу тебя в свою башню и съем, — сказал я, наконец оторвавшись.       — Сегодня я не против быть съеденным драконом.       Обычно люди гуляют, узнают друг друга, а потом под покровом ночи предаются всякому. Но что бы дракон понимал в людях? Так что пришлось предаваться при ярком солнечном свете. Хорошо ещё, что шторы на окнах были плотные и звукоизоляция в башне хорошая. Иначе никак — я слишком громкий.       Гильем тоже оказался громким. А еще жарким, отзывчивым, жадным и ласковым. Совершенно непохожим на себя повседневного. Не думал я, что в этом маленьком человеке скрывается столько страсти и нежности. И я позволил себе насладиться им, испить его жар и поделиться своим.       Мы любили друг друга почти до самой ночи. Изучали руками, губами, сплетались несовершенными человеческими телами и распадались, чтобы снова сцепиться. Очнулись от громкого урчания желудков, когда солнце уже село. А после скорого ужина снова вернулись в постель.       Разнеженный Гильем лежал, уткнувшись мне в плечо; его пальцы выводили узоры на моей груди.       — Я… Я не буду пересдавать. Пускай отчисляют, — прошептал вдруг он.       — Как так? — я вскинулся, удивившись. — Ты же так мечтал стать рыцарем.       — Больше не хочу. Я не хочу убивать драконов.       Ну надо же, я всю жизнь полагал, что лучший способ избавиться от рыцаря — сжечь его дотла. А оказывается, есть гораздо более действенные и приятные способы: все живы, здоровы — и на одного рыцаря меньше.       — И что же ты собираешься делать?       — Не знаю. Путешествовать. Посмотреть, чем живут люди. Может, найду своё призвание. — он замолчал ненадолго, а потом тихо спросил: — Пойдёшь со мной?       Его спина напряглась в ожидании ответа.       — Знаешь, — произнес я задумчиво, — пожалуй, ради тебя я готов взять ещё годичный отпуск. И не один.