Заманчивое предложение

То, что требовало продолжение.   Сара упала на кровать мягким выдохом. Волосы рассыпались на белоснежной подушке, тонкие бретельки пеньюара скользнули по плечам. Мерт Рамазан навис над ней, дыхание было тяжелым, а губы — горячими и нетерпеливыми. Он оставлял жаркий след и скользнул поцелуями вдоль ее ключиц и шеи, словно пытался заглушить внутренний голос, который с каждой секундой становился все громче и громче.  Она принадлежит ему. И мог делать с ней все, что ему хотелось.  — Рамо, — она прошептала его имя, кусая нижнюю губу.  В этот момент в его голове раздался отклик на происходящее.  Не ее голос. Она не здесь.  В другом времени и месте.  Мерт Рамазан замер в ту же секунду. Он открыл глаза — полумрак комнаты, мягкий теплый свет от лампы отражалась на коже девушки. Мужчина не видел Сару. Он смотрел сквозь нее, пытаясь понять, что происходит. Разум дорисовал черты лица Афры, тонкую линию подбородка, те самые зеленые глаза, которые он не смог забыть за целый день. Взгляд был доверчивым, без какой-либо тревоги. Она была такой живой.  Иллюзия.  Резко, будто проснувшись, Мерт Рамазан отпрянул и сел на край кровати, пряча глаза. Сара растерялась и не сразу поняла, что происходит.  — Рамо? — голос был мягким, настороженным. — Что случилось? Мужчина ничего не ответил. Он смотрел только в пол, будто пытался вытолкнуть из себя то, то снова окутывало так изнутри — недосказанность, ее запах на одежде, голос, который засел в голове. Он был напряжен, дыхание было прерывистое как у человека, который выбежал из собственного сердца и остался ни с чем.  Он впервые потерял контроль.  Мерт Рамазан это понимал, от чего все разрывало изнутри на мелкие части.  Он даже не мог объяснить причину своего прихода к Саре. Наверное, чтобы забыться, вытеснить ту, кто оставила в нем значимый след. Однако душа боролась и сопротивлялась.  Сара тихо поднялась с кровати, касаясь его плеча, но он не повернулся. Рамазан не мог смотреть ей в глаза. Не из-за другой. Из-за себя.  Он чувствовал себя предателем, не потому, что обещал ей верность; он знал, что этого никогда не будет. Он лгал самому себе. Сидя в тишине, с пульсирующим в висках стыдом и злостью на себя, он испытывал горькое, холодное сожаление. Демир знал, что эта ночь не закончится должным образом и ожидания Сары не будут оправданы. Не потому, что она не стоила этого, а потому, что он больше не принадлежал себе прежнему. Странное чувство коснулось его не так давно и от которого он не мог избавится. Что-то изменилось.  И все, что не было связано с Афрой, теперь казалось — ложью.  — Ты.. ничего не скажешь? — прошептала Сара. Мерт Рамазан встал, не оборачиваясь в ее сторону. Сара смотрела на него молча, в ожидании ответа на свой вопрос.  — Прости меня.  Он не стал оправдываться или говорить то, чего ему не хотелось, чтобы угодить Саре. Она бы быстро раскусила его ложь, потому, что знала Демира более, чем было нужно. Девушка проводила глазами его до двери, а затем он покинул квартиру, оставляя после себя тишину.  Сара сидела одна, пустота окутала ее спальню. Плечо дрожали не от холода, а от отсутствия мужчины. Она не пыталась остановить его, даже ничего не ответила на его извинение.  Достойно приняла поражение.  Образ Демира все еще будто отпечатывался в воздухе, как и сказанные слова. Его оборванный поцелуй, ему стало стыдно за то, что он был не с тем, кого хотел на данный момент.  Сара не плакала, выпрямила плечи и прошлась в гостиную, вспоминая где стояла последняя дорогая покупка — красное вино, которое она так любила. Она слишком многое понимала и видела сейчас, в остановившейся минуте к ней пришло осознание. Сильное, почти звенящее, но точное:  — Ты влюблен.. — прошептала она в тишину, будто проговаривала нечто запретное.  Впервые.  Она проговаривала это не с обидой, а с изумлением. Казалось, что это было невозможным. Этого не могло произойти с Демиром. Сара увидела не себя в отражении его карих глаз, а другую, чье имя он не произносил, вступая через порог квартиры, но осознанно носил в себе как рану или как награду.  Афра. — В этом и заключается твоя трагедия.. ты влюблен..  Сара провела ладонью по волосам, словно, пыталась стряхнуть с себя его прикосновения. Сделала глоток вина, незаметно кивая головой. Она понимала все, но было намного страшнее видеть, как Демир не осознавал этого сам.

***

Два дня спустя

Афра проснулась от легкой прохлады и ноющей боли в шее. Тусклый утренний свет проникал сквозь шторы. Она медленно открыла глаза, чувствуя, как тело затекло от сна на диване. Уже второй день она спала в гостиной, чувствуя, как собственная квартира становилась ей чужой с каждым часом. Афра села, медленно потирая шею, коротко вздыхая. Внутри нее все застыло за это время: ни злости, ни страсти — только усталость и тупое равнодушие. То, что раньше придавало ей жизнь и жгло, еле теплело в глубине, как затухающий костер.  Минутная слабость тем вечером.  Ее пальцы сжались. Афра все еще не могла признаться даже себе, что тот, о ком она думала в последние ночи, был не Мерт. И, может быть, именно это сейчас мучило сильнее всего.  Машинально Афра привела себя в порядок. Все по привычке, как встроенная программа, которая выполняла все без проявлении лишних эмоции. Она готовила обычный завтрак для Мерта — яичница, тосты, полезные овощи. Пока масло шипело на сковороде, Афра молчала, словно боялась разбудить какую-то скрытую мысль, острую, совсем неуместную в этом утре. Она не думала о том, для кого делала завтрак, зачем, стоило ли это того. Потому, что прекрасно знала, что Мерт будет ждать. Он благодарил, шутил как и прежде, пытался быть ближе, но Афра не поддавалась, будто была отгорожена стеклом. Таким же тонким, невидимым, но неразрушимым. Раньше все было по-другому. Афра готовила завтрак и варила кофе с желанием угодить Мерту, но теперь потому, что так было нужно. Потому, что сейчас он был слаб после аварии, а она все еще была сильна, несмотря на все.  Завтрак был почти готов. Афра выложила все аккуратно на поднос и пошла в спальню.  Мерт уже сидел, облокотившись на подушки. Лицо Мерта было усталым, но смотрел на нее с теплом, пытаясь вызвать у нее доверие, словно, все было по-настоящему.  Как раньше.  Однако, взгляд напротив был ей чужим, почти незнакомым. Ничто не вызывало у нее улыбку, все делала, потому, что так было нужно.  Так было правильно. Мерт расплылся в улыбке, когда увидел аппетитный поднос.  — Моя малышка.. — голос был мягким, с благодарностью. — Ты не изменилась совсем, все так же заботишься обо мне. Спасибо за это, — ответил он глядя на поднос, — все выглядит очень аппетитно.  Мерт потянулся к ней и, прежде чем она успела что-то сказать, быстро поцеловал в щеку. Афра сразу отстранилась, от прикосновения, которое не принадлежало настоящему моменту.  Все фальшь.  Мерт не мог не заметить это. Его улыбка чуть погасла, но он не подал ей виду и перевел взгляд обратно на поднос. Афра стояла рядом, опустив взгляд на его плечи, на ссадины, которые все еще оставались на лице. Афра осознала одно — она не хотела, чтобы он больше касался ее. Не злилась, не было больно. Даже стыда и страха. Было лишь странное ощущение отдаления. Смотря на Мерта, девушка не понимала до конца: время убило в ней любовь? Или кто-то другой был задействован?  — Как ты себя чувствуешь? — наконец спросила она, ровным голосом, в котором не было ни холода, ни тепла. — Уже намного лучше, а все потому, что ты рядом со мной. Думаю, мне не хватает еще тепла.. я хочу чтобы ты была со мной не только днем, но и ночью.. чтобы полностью вернуть здоровье.  Он посмотрел на нее с тем же озорством, каким когда-то покорял Афру. Но, теперь она лишь чуть улыбнулась в ответ.  Из вежливости. Из чувства долга. Не из чувств. Афра медленно кивнула головой и повернулась к выходу, чтобы оставить его одного за завтраком. Она недолго сидела в тишине, как в дверь постучали. Девушка знала, что пришла Неслишах и радостно открыла ей входную дверь. Она прошла в гостиную и заметила, как дверь спальни была приоткрыта и никак не могла не задеть мужчину, который уже находился два дня в квартире Афры и без стыда занимал комнату.  — Приятного аппетита, господин Мерт. — голос Несли был почти сдержанным. — Отдыхаешь?  — Спасибо, Несли! Как видишь, — пожал плечами Мерт, — у меня лучшая девушка, моя личная медсестра, которая ухаживает за мной.  — Тебе повезло, — без злобы ответила девушка. — Но, осторожно, иначе привыкнешь.  — Я уже привык, — подмигнул Мерт.  Несли закрыла дверь спальни, глубоко вздыхая. В глазах была немая тревога — не за Мерта, а за подругу, которая вновь рисковала путать жалость с чувством, ответственность — с привязанностью. Неслишах видела, как Афра незаметно уходила туда, где ей было очень больно. Подруга села рядом с Афрой. Они недолго сидели в тишине.  — Ты уверена, что все сделала правильно? — мягко, без упрека, спросила Несли, поставив стакан с водой на стол. Афра ответила не сразу. Ее пальцы сжались, и лишь спустя долгую минуту, почти шепотом ответила:  — Я не знаю.. — ей было трудно признаться себе. — Я просто увидела его там.. таким сломанным, один. Страх превыше, Несли. Я очень сильно испугалась, что с ним могло что-то случится. И все, что было между нами, стерлось в один миг. Осталось только то, что он был частью моей жизни. Даже мама остается у тети, чтобы не тревожить нас.  — А любовь? — осторожно уточнила Несли.  Афра покачала головой, не сразу, но твердо. — Я не уверена, что она осталась. Скорее.. это жалость. Привычка. Может.. страх, что могла отвергнуть человека, который все-таки мог измениться. А что, если..  Афра  замолчала, прикусив губу. В ее глазах не было слез, но было что-то страшнее — тишина, в которой терялся ориентир. — Иногда не знать какие-то вещи, тоже серьезный шаг. Потому, что в сомнении чаще живет настоящая правда. И это больше, важнее, нежели слепая уверенность, в которой ты жила столько времени, Афра. Несли взяла ее теплую руку и крепко сжала, будто этим могла бы забрать всю ее боль.  — Что ты решила с Демиром? Жаль, что я не смогла попасть на презентацию из-за загруженности работы. Мне очень хотелось побывать в этом окружении. — Очень жаль.. но, что касаемо его самого, я не знаю. Мы не встретились тем вечером, я сразу приехала в больницу.  — Но, ведь, тебя не должно волновать это, — подметила подруга. — Одно дело, если бы тебя интересовал сам Демир, но это же не так.. Все именно так. — ..и поэтому, сам факт спонсирования какой-то девушки не должно тебя касаться. Когда ты рассказала, я не удивилась, потому, что о нем мало, что известно. Значит, на то есть свои причины. Ты веришь ему?  — Я видела правду в его глазах, — тихо произнесла Афра. — Будто, меня предали, Несли.. хотя, он ничего не сделал. И не обещал. Это не про измену. Скорее про то, что я начала ему каким-то образом верить. И это страшнее всего. — Он тебе не безразличен, Афра. Ты не слышишь себя, но я слышу. Это уже история не о случайной связи за стойкой в ресторане.   Афра сжала чашку в руках, словно прячась за ней. — Я не знаю, что со мной происходит. Что-то изменилось за этот месяц, Несли. Это не влюбленность, скорее влечение.  — Ты думаешь о нем даже сейчас, — по слогам проговорила Несли. — Даже сейчас. Я рада тому, что ты думаешь о ком то другом, но не о Мерте. Пусть даже это временно и твой личный инструмент для того, чтобы заглушить боль и отомстить тому, кто причиняет тебе боль..  — Я.. не знаю.   — Позвони ему, назначь встречу, — продолжила Неслишах. — Сходи, наконец, в кино, как планировали. Прими решение. Хватит ухаживать за Мертом, он сам в состоянии приготовить себе еду и позаботится о себе. Просто не думай ни о чем. Сделай то, что велит твое сердце, Афра.  Девушка медленно разблокировала телефон. Ее пальцы дрожали, как будто она держала не смартфон, а ключ от закрытой двери. — Ладно, — ответила Афра, не отрывая взгляда от экрана. — Я попробую.  Несли улыбнулась, не говоря ни слова. Гудки казались бесконечными, но вдруг пошло соединение.  — Алло? Тот самый голос, теплый, чуть хрипловатый. Он звучал так, словно она никуда не пропадала и Мерт Рамазан знал, что она выйдет на связь. Девушка сглотнула. — Афра? — переспросил он, немного удивленно. — Это ты? — Да.. привет. Это я, — выдохнула она, почти шепотом. — Наверное, я не имела больше права звонить, но все же..  — Ты в порядке? — мягко перебил он. — Я переживал. Эти слова будто потушили пожар внутри. Она замерла на секунду, а потом заговорила, уже чуть увереннее: — Прости, что тогда не пришла. Мне внезапно стало не по себе, — соврала Афра. — Скорее утомилась за целый день, еще мама прилетела. И думала, может, ты обиделся на меня.  — Конечно нет.  — Если твое приглашение все еще в силе, если ты не передумал, то я хотела бы все-таки увидеться.  Повисла короткая пауза, и в ней — ожидание, все страхи, стиснутые в один миг. — Афра, — тихо сказал он. — Я ждал этого звонка. Все в силе. Отправлю геолокацию. Впервые за долгое время она улыбнулась — не натянуто, не из вежливости, а по-настоящему. — В этот раз я точно приду, — пообещала она. — Хочу верить, — ответил он. Афра положила телефон рядом и откинулась на спинку дивана. Несли наблюдала за ней, не задавая лишних вопросов. Увидела ее глаза — ясные, спокойные, полные тихой решимости. — И, как ты себя чувствуешь? — наконец спросила Несли. Афра ответила, не задумываясь: — Будто впервые за долгое время выбрала себя.

***

Афра встретилась с матерью и прекрасно провела с ней время. Лютфие переживала за Мерта и интересовалась его здоровьем, обещая, что навестит его завтра. Афра не хотела, чтобы мама была в курсе происходящего. Девушка молчала и делала вид, что все как обычно, а сама была счастлива. Она долго прокручивала слова Неслишах и вечером начала собираться в назначенное место.  Кинотеатр.  У входа в старый кинотеатр, украшенный разными афишами, стоял Мерт Рамазан. Он бросал взгляд на прохожих, надеясь увидеть девушку случайным образом. Она здесь.  Афра шла в платье нежно-розового цвета, воздушное и романтичное, подходящее под этот вечер. Рукава были длинные, слегка объемные, создающие мягкий силуэт. На талии платье была лента розового оттенка с легкой сборкой, подчеркивающей фигуру. Все, что он заметил в первую очередь, это ноги, которые постукивали каблуками. Весь образ смотрелся утонченно, с ноткой девичьей наивности, и элегантной простоты.    Демир стоял затаив дыхание. В руках держал букет, слово, был отражение его чувств — сдержанных, но глубоких, продуманных до каждой детали. В центре, крупные бархатистые пионы нежно-персикового цвета. Вокруг — кремовые розы, переплетенные с весточками эвкалипта и тонкими стеблями жасмина. Букет был обернут в мягкую бумагу цвета слоновой кости и перевязан широкой лентой из благородного шелка, глубокого пыльно-синего оттенка — цвета его рубашки, которую Афра случайно взяла с собой в последнюю ночь.  Они встретились взглядами и на мгновение все остановились. Они не разговаривали, только смотрели друг на друга и это было куда больше, чем произнесенные слова.  — Ты пришла, — произнес Мерт Рамазан, протягивая цветы.  — Сдержала слово.  Они вошли в зал и работник закрыл дверь, погружая пару во тьму. Загорелся большой экран, от чего Афра удивленно замедлила шаг. В зале не было ни одного человека. Только тишина, бархат кресел и легкий аромат карамели от попкорна.  — Тут.. никого нет?  — Я подумал, что ты почувствуешь себя свободнее, если никого не будет. Я не люблю толпу..  Афра рассмеялась искренне, почти по-детски. — Рамо, ты сумасшедший. — Возможно, но хотел сделать этот вечер только для тебя. Выбирай любое место.  Они уселись в центр зала. Свет погас, заиграли первые кадры легкой романтической комедии. Афра устроилась уютно, посмеивалась над диалогами на экране, ела попкорн, чуть склоняла голову, будто влюблялась в героев.  Рамазан не смотрел фильм.  Он смотрел на нее.  Мужчина запоминал, как мягко двигались ее губ, когда она улыбалась. Как глаза становились серьезными и даже не моргала в самый драматичный момент. Как машинально тянулась за попкорном и замирала, когда на экране кто-то кого-то целовал.  Мерт Рамазан тяжело сглотнул, почти болезненно, пытаясь вернуть дыхание. Он отвез взгляд на секунду, будто боялся, что его чувства станут слишком открытыми и явными. Но снова вернулся глазами к ней, ведь, не мог иначе. Афра почувствовала его взгляд и медленно обернулась. Их глаза встретились.  — Что? — тихо спросила она, с застенчивой улыбкой.  — Просто.. смотрю. Ты очень красивая, когда улыбаешься.  Девушка ничего не ответила, только снова посмотрела на экран, но уголки ее губ чуть дрогнули — от тепла внутри, от волнения, от чего-то нового, только зарождающегося. Это не игра.  Мир вновь сократился до одного взгляда, одного дыхания и мгновения, которое замерло на грани. В конечном итоге, Мерт Рамазан не выдержал. Он слегка подался вперед, вновь встречаясь с ее глазами и впился в губы, словно, выжидал нужного момента. Его губы были теплыми и уверенными. Поцелуй был недолгим, но таким полным, что Афра на секунду перестала ощущать собственное тело.  Он оторвался от ее губ, но девушка не спешила открывать глаза. Ее лицо оставалось в том же положении — она ждала продолжения. Демир улыбнулся уголками губ. Он поднял руку и большим пальцем нежно провел по ее верхней губе — туда, где только что был его поцелуй. Мягко, уверено, будто хотел убедить себя, что это не иллюзия. Она вздрогнула от прикосновения — не испугом, а ощущением тонкой грани между телом и чувствами. Реальность.  — Может, на сегодня этого будет достаточно?  Афра наконец открыла глаза. Взгляд был затуманенным, глубоким. Она не улыбалась — просто смотрела на него, будто видела впервые.  — Достаточно, — ответила она шепотом. Мерт Рамазан смотрел на нее, и во взгляде было нечто большее, чем простое желание. В нем было уважение, будто понимал, что происходит с ней. Он не торопил ее, не заставлял действовать. Просто был рядом, предоставляя пространство для ее мыслей и эмоций. Это было то, что Афра так редко позволяла себе — чувствовать, быть не идеальной, не сдержанной, не контролирующей, а просто свободной. Фильм продолжал идти. Музыка, реплики, свет — все это шло фоном, как будто в другом мире. Демир дотронулся пальцем до ее руки, наслаждаясь видом, который принадлежал только ему. Когда все закончилось, Мерт Рамазан встал первым. Афра встала вслед за ним, но все еще чувствовала легкое головокружение. Он подошел к ней не спеша и протянул руку. Она не сразу взяла ее, а затем, будто поддавшись внутреннему импульсу, положила свою ладонь в его. Демир открыл для нее дверь, и, стоя в проеме, снова посмотрел на нее. В этот момент время снова замерло, и все, что Афра могла сделать, это встречаться с ним взглядом. Когда они подошли к машине, она почувствовала, как все вокруг стало тише. Все звуки ночного города исчезли, оставив только их шаги и легкий шум их дыхания, который казался слишком громким в тишине. Рамазан открыл дверь машины, и, пока она садилась, его взгляд был таким внимательным, он пытался запомнить каждую деталь ее лица.  Мужчина сел за руль, и в этот момент в воздухе повисла тишина, наполненная нерешимостью. Афра чувствовала его присутствие рядом, ощущала все внимание. Машина плавно тронулась, и они поехали, но атмосфера между ними была какой-то необыкновенной.  Что, если этого было недостаточно?  — Спасибо, что разделила этот вечер, — проговорил Рамазан, повернув голову к ней.  Голос был тихим, она чувствовала, как все внутри начинало таять. Он продолжал смотреть на нее, глаза были полны значений, которые оставались невысказанными, но понятными. В какой-то момент Демир остановил автомобиль, впереди была длинная, но пустая дорога. Они были практически за городом, машин становилось все меньше и меньше. Мотор уже давно был заглушен, но в салоне все еще ощущалось легкое гудение - не от двигателя, а от напряжения, что повисло между ними. За окнами простиралась тишина: ни криков, ни сигналов, только редкие вздохи ветра, шорохи природы и их дыхание. Все, что обычно отвлекало — исчезло. — У тебя есть сюрприз? — шутливо улыбнулась Афра. — Мой дом находится на другой стороне города.  Демир наклонился вперед и осторожно положил руку на ее запястье, пальцы слегка прижались к ее коже, как будто он хотел почувствовать тепло.  — Ты ведь знаешь, что я не хотел бы, чтобы ты уходила сейчас, — проговорил он тихо, касаясь до ее нежной щеки.  Кожа будто стала тоньше, уязвимее. Каждый миллиметр тела отзывался на все — на дыхание Мерта Рамазана, на тепло, исходящее от него, на ощущение его пальца, прошедшего по ее губе еще в зале. Живот сжался — тихо, но остро. Низко, внутри, там, где никогда не рождались мысли, только инстинкты. Она чувствовала, как что-то в ней, глубоко, просыпается. — И я не хочу..  Это не мысль, и даже не фантазия, только ощущение тела, плотское и настойчивое. Оно стягивало ее внимание вниз, к центру, где тепло собиралось в плотный, сладкий узел желания. Грудь слегка поднялась — дыхание участилось. Афра старалась дышать негромко, но дыхание выдавалось само — короткое и срывающееся. Внезапно, словно, по молчаливому золу тел, они одновременно потянулись друг к другу. Не было ни медленно сближения, ни робкой прелюдии — их губы столкнулись резко.  Отсутствие нежности. Отчаяние.  Он впился в губы Афры с жадностью, словно пытался наверстать все несказанные слова. Она ответила с той же страстью — мягко, но уверенно, проводя рукой по его шее, ближе притягивая к себе. Рамазан отодвинул водительское сиденье назад и притянул ее к себе, Афра села на его колени. В их движениях не было стеснения или случайности. Пальцы Афры скользнули по его серой рубашке, чувствуя, как под ней учащено билось сердце. Дыхание сбивалось, смешивалось, становилось еще жарче. Пальцы начали блуждать по волосам, по спине и талии, будто им нужно было убедится, что все происходит на самом деле.  — Афра, — прошептал он тихо ее имя, как молитву, прежде чем снова накрыл ее губы, мягче, но не менее жадно.  Мерт Рамазан медленно развязал ленту вокруг талии, словно, открывал долгожданный подарок. Пуговицы растягивались вслепую и все это под звуки взволнованного дыхания и резких вздохов.  Спина слегка выгнулась, когда его руки скользнули по бедрам, доходя до талии. Афра прильнула ближе, прижимаясь к нему все глубже, жаднее, медленно двигаясь на нем. Мерт Рамазан откинулся назад на секунду, чтобы посмотреть на нее — приоткрытые губы, ее раскрасневшееся лицо, глаза, которые горели огнем и пульсировала жажда.  Одним движением он избавился от платья, пальцы дрожали от напряжения, от нежелания даже сдерживать свои порывы. Избавится от белья было секундное дело. Ее грудь была обнажена, и он склонился к ней, весьма осторожно, но жадно касаясь губами, вызывая у нее сдавленный стон. Дрожащие пальцы вцепились за его волосы, чувствуя теплоту. Мужчина не вошел сразу — сначала был момент тишины, долгого взгляда и короткого дыхания. Затем, глубокое медленное проникновение, от которого у них вырывался один и тот же звук.  Облегчение. Страсть. Восторг.  Они двигались ритмично, с каждым толчком чувствуя, как она сжимается, ногти впивались в его спину и губы ловили его дыхание. Машина слегка покачивалась, окна запотели полностью, скрывая их от внешнего мира. Дыхание Афры стало прерывистым и она зажмурила глаза, прижимаясь к нему, словно, растворялась в нем.  — Не останавливайся.. — горячо прошептала она, оставляя отпечатки пальцев на правом стекле автомобиля.  Движения Демира становились чуть резче, глубже, ритм ускорился — они оба уже были на грани. Она выгнулась, едва не вскрикнув его имя, когда оргазм накрыл волной — резкой, жаркой, полной. Рамазан прикрыл ее рот ладонью, целуя в висок.  — Не кричи..  Волна прошлась по всему телу, била дрожью. Она сжалась вокруг него, и это ощущение было настолько сильным, что он потерял контроль. Мерт Рамазан почувствовал, как все внутри него срывается — та самая точка невозврата.  Обратного пути не существует.  Несколько глубоких, тяжелых толчков, он окончательно отдался без остатка. Они замерли, тяжело дышали, словно, пробежали целый марафон.  — Теперь достаточно.. — прошептала она. Его лоб касался ее, ладонь все еще крепко держала его шею. Афра ничего не произнесла, но руки обили его крепко, без нужд в объяснениях.

***

Девушка проснулась в хорошем настроении и начала готовить завтрак для Мерта. Он все еще отдыхал, редко вставал, ссылаясь на головную боль. Врач убедил, что это в порядке вещей и скоро все пройдет. Афра внимательно слушала наставления врача, не из-за интереса, скорее из-за тревожности, чтобы ему не стало хуже. Лютфие посетила Мерта, желая ему скорейшего выздоровления и поспешила по своим делам. Он оставался один практически целый день, смотрел телевизор, разговаривал с лучшим другом и уже скучал по своей работе. Афра до обеда была на фотосессии, а после того как Демир отправил ей сообщение о том, что он ждет ее внизу на парковке, она быстро собрала свои сумку и искала глазами знакомую машину.  Рамазан сидел в светлой рубашке с закатанными рукавами, выглядел собранно, но в глазах читалась скрытая радость — то самое внутреннее волнение человека, который готовил что-то важное. Он обернулся к Афре на пассажирском сиденье и с легкой улыбкой произнес: — Закрой глаза. — Зачем?  — Сюрприз, — коротко ответил он и бережно завязал ей глаза мягкой лентой, поправив волосы, чтобы ей было удобно. — Еще сюрприз? — улыбнулась она, вспоминая, что было прошлой ночью.  — Тебе точно понравится.  Всю дорогу они молчали. Дорога не была слишком долгой и машина остановилась. Мерт Рамазан вышел первым, обошел автомобиль и открыл дверь, аккуратно подавая ей руку.  — Осторожно, — сказал он, ведя ее по траве. — Почти пришли. Афра слышала шелест листвы, пение птиц, легкое дыхание ветра. — Готова?  Она кивнула. Лента спала с глаз, и мир вдруг раскрылся перед ней в ярком, живом свете: зеленая поляна, усыпанная мелкими полевыми цветами. Афра замерла. В ее глазах промелькнуло удивление, затем мягкое, почти детское тепло. Она сразу поняла, что Демир затеял.  — Это.. — она не договорила, и Мерт Рамазан посмотрел на нее, едва заметно улыбаясь. — Я подумал, что та самая маленькая Афра, заслужила это больше всего. Несмотря на то, что прошло много времени.  Афра молча стояла посреди зеленой тишины, впитывая в себя спокойствие, которое Рамазан подарил ей сюрпризом. Она смотрела на деревья, в памяти вмиг всплыла сцена из далекого детства.  — В следующий раз обязательно, принцесса. Мы поедем — с пледом, с пирогами... Я все устрою. Но, только не сегодня. Не сегодня и не завтра.  Этот день так и не наступил. Обещание растворилось между вечерами, занятостью, ссорами и его уходом. Эта несбывшаяся поездка осталась в сердце Афры как обида. И сейчас, стоя среди тех самых деревьев, которые она когда-то представляла в детских мечтах, с сжатым комом, она вдруг поняла, что так и не разучилась ждать — только теперь не отца. — Что ты сделал..  Слезы подступили внезапно. Она оглянулась по сторонам, стараясь вернуть себе дыхание, внутреннюю опору. Жест Мерта Рамазана казался почти чудом. Он не знал ее прошлого, кроме как из коротких рассказов, но смог прикоснутся к самой болезненной точке. Афра вздохнула, собираясь с силами, и с легкой улыбкой направилась к нему.   Мужчина достал корзину из багажника: спелые виноградные гроздья, инжир, ломтики сыра, симиты, бутылка белого вина и небольшая, старая книга с потертыми краями.  Его любимая книга.  Они вместе расстелили большой плед, все выглядело просто, но в этом простом была трогательная забота. — Что это за книга? — спросила Афра, проводя пальцем по обложке. — Сонеты Шекспира.. мне очень нравится их читать, — ответил Демир устроившись поудобнее.  — Я хочу послушать..  Его голос был низкий, чуть хрипловатый, но уже таким привычным для нее.  — «Трудами изнурен, хочу уснуть, Блаженный отдых обрести в постели.  Но только лягу, вновь пускаюсь в путь — В своих мечтах — к одной и той же цели..»   Афра закрыла глаза и молча слушала, впитывая его слова под кожу. Затем тихо перелегла, уложив голову ему на колени. Он перестал читать — смотрел на нее сверху вниз, проводя рукой по ее волосам.  Я чувствую ее теплую руку, которая касается моей, затем она ложится на мои колени. Странное чувство, я ощущаю волнение между пальцами, которые нежно гладят локоны ее длинных волос. Я слушаю ее дыхание в тишине, мы вновь едины с ней.  Она улыбается мне и.. Аллах, как прекрасна ее улыбка! Касаюсь пальцами до ее уже загорелых щек, нежно трогаю ее губы, будто рисую историю нашей еще не начавшейся любви.    Мне нравится наше молчание. В нем есть своя таинственность, закономерность. Казалось, что еще немного и мы можем взорваться, как атомная бомба, не оставляя после себя даже крупицы живого. Разлетимся в разные стороны, нас разорвет от боли, и мы потеряем друг друга навсегда. Когда я потерял голову? За стойкой в тот самый вечер, когда заметил ее в плохом состоянии или когда она пришла ко мне глубокой ночью в том самом платье, которое я отправил ей в подарок?  Она для меня. Она создана из любви, тепла и света. Создана из смеха и непрерывных слез. Создана для меня.  — Продолжай..  Я не мог устоять перед ней, ведь, сам же проводил границу дозволенного и страдал от своего положения.  —  «..Усердным взором сердца и ума Во тьме тебя ищу, лишенный зренья.  И кажется великолепной тьма,  Когда в нее ты входишь светлой тенью.    Мне от любви покоя не найти.  И днем и ночью — я всегда в пути»*

*Уильям Шекспир. 27 сонета.

— Ты не можешь быть таким.. идеальным, — заключила Афра, замечая в корзине зеленое яблоко. Достав, она протянула мне. - Почистишь для меня?    Афра смотрела на меня с такой нежностью, что сохранил эту секунду в памяти. Она была прекрасна в каждое мгновение. И, мне хотелось как можно больше узнать о ней. Что она чувствует? Что переживает?   Я снимал кожуру с яблока, как Афра продолжала листать последние листы уже прочитанной книги. Продолжал наблюдать за ней, как она исполняла свою детскую мечту, проживала ее в эту секунду, а я был свидетелем ее скрытого мира.  — Спасибо за то, что делаешь для меня, — она кивнула головой, смешивая свое дыхание с моим.

***

Уже глубоким вечером они возвращались обратно в город с ощущением легкости, почти беззаботности, которую так редко удавалось поймать.  Дыхание перед бурей.  Возле дома Афры машина остановилась. Она обернулась, смотря на восхищенный взгляд мужчины.  — Ты же знаешь, как это было важно для меня? — подняла она голову. — Спасибо..  — Ты заслужила. Между ними возникла короткая пауза и они не спешили заканчивать этот длинный день. Рамазан медленно поднял руку и коснулся до ее щеки, нежно поглаживая кожу. Афра затаила дыхание, вспоминая, что они делали прошлой ночью в этой же машине. На короткий миг она прикрыла глаза — так близко и тепло..  Глухой треск по стеклу нарушил тишину. Раздались громкие выстрелы.  Мерт Рамазан мгновенно отреагировал, обвивая Афру, он прижал ее к себе и одновременно резко пригнулись, укрывая ее хрупкое тело своим.  — Не двигайся, — прошептал он у самого уха весьма сдержанно, но с неким напряжением в голосе.  Афра была парализована от неожиданности. Подобное она видела только в фильмах, но когда сама столкнулась в реальной жизни, ей было безумно страшно находится в машине. Сердце билось так громко, что она слышала его гул в ушах, а еще выстрелы, которые раздавались сверху. Один врезался в капот, другой с глухим звуком разбил боковое зеркало. Металлический звон и разлетающееся стекло смешались с криком в горле Афры, который так и не сорвался наружу. Демир только прижал крепче, дыхание участилось. — Все будет хорошо, — прошептал он, хотя сам в это не был уверен до конца. — Веришь? Она поймала его взгляд в следующую секунду. В этот момент все смешалось.  Треск стекла раздался вновь — по другой стороне автомобиля. Пули впитывались в металл, оставляя следы и дыры. Машина раскачалась, словно, сжимался от боли. Воздух стал густым и тяжелым.  Пули, наконец, стихли так же резко, как и начинались. Окружающее пространство словно обрушилось в вакуум — ни голосов, ни шагов. Только дым от поврежденного двигателя, клубящийся в воздухе, которая  медленно заволакивалась треснутое лобовое стекло. Внутри — неподвижные силуэты. Рука, соскользнувшая с плечи девушки. Тонкие пальцы, зажатые в крепкой хватке. Разбитое стекло на коже. Капли алого цвета, неясно — отражение ли это от солнца, или нечто иное. Прошло еще несколько секунд. Мир вокруг замер, удерживая дыхание. Ветер. Тихий порыв, шевельнувший листья на деревьях, разметав их по дороге. Оставалось только одно — мертвая тишина. Слишком длинная, чтобы не внушать тревогу.