Заманчивое предложение

В любви плохо то, что рано или поздно за эти приятные чувства приходит расплата.

— Ахмед Хамди Танпынар

Свет фар вырезал дорогу среди ночного города. Мерт Рамазан сидел за рулем автомобиля, плотно сжав руки на кожаном руле. Дыхание сбивалось, и от этого он еще сильнее сжимал руль, стараясь подавить подступающую панику. В мыслях все еще голос Али.  Он нажал на кнопку гарнитуры и принял звонок.  — Ясир, говори! Что происходит? Где он?!  Голос Ясира был сдавленным и напряженным: — Они узнали.. что Али копал под Айдана. Нашел архив, много информации.. он еще не все успел рассмотреть. Кто-то следил за ним и был в курсе, что задумал Али. Мы поймали связь его телефона и установили местоположение, но дальше связь пропадает, скорее выключили. Но, успели проверить камеры в тех районах, там находится неподалеку заброшенное здание.. кажется, клиника.  — Отправь мне местоположение где находитесь и собери людей. Я скоро приеду.  Мужчина резко ударил по рулю. Машина резко взвизгнула, прорываясь сквозь поток. Его взгляд был мрачным, сдержанным, но в глазах плясал страх. За того, кто был ему не только близким другом, а братом.  Ночной воздух был ледяным, но внутри Рамазана все выжгла злость. Он резко затормозил у старой фабрики, где Ясир уже собрал людей, которым можно было доверить любое задание. Фары выхватили силуэты вооруженных мужчин — каждый был начеку, в полной боевой готовности. Демир быстро вышел из машины. Каждый шаг был твердым и целеустремленным, словно оставлял непреклонный приказ.  — Ясир.. — хрипло произнес он. — Что нашли?  — Это заброшенная клиника принадлежала Айданам. Понятно почему и для чего они сохранили это место.. там прекращается весь след. Думаю, там его и держат.  — Как Али мог без моего спроса..  — Рамо, разве сейчас речь об этом? — перебил Ясир. — Али, вероятно, в опасности. Мы должны помощь ему.  — Едем туда, — четко произнес Демир. — А ты остаешься здесь.  — Что? — удивленно спросил Ясир. — Я поеду с тобой.  — Ты нужен семье. Я знаю, что у них возникнут вопросы, если вся ситуация выйдет из под контроля. Если что-то случится.. ты должен быть с ними.  Ясир замер, но друг смотрел на него так, что спорить было невозможно. Холод в его голосе звучал как приказ, а в глазах отражалась вся тяжесть ответственности. В ответ Ясир молча кивнул.  Демир отдал четкие указания. Без его команды ни в кого не стрелять, а быть просто рядом. Несколько мужчин сели в черные машины. Мерт Рамазан проверил оружие с холодной механичностью — ни капли дрожи, ни лишнего движения. Словно, держал его в руках каждый Божий день.  Машина мчалась в сторону старой клиники. Демир смотрел в окно, но мысли были прикованы к цели. Он почти физически выталкивал из себя воспоминания о ресторане, о лице Афры, о ее слезах. То, как оставил ее одну.  Мужчина прикрыл глаза, но все еще видел перед собой Афру. Именно ту, которую он видел в последний раз — с мольбой в глазах, с желанием быть услышанной и в надежде принять ее признание.. в любви.  Сейчас совсем не время.  С каждой минутой дорога казалась длиннее. Каждый поворот — как затянувшийся кошмар. Рамазан смотрел вперед, но ничего не видел. Он чувствовал, что с каждым шагом в темноту теряет что-то светлое.

***

Волны Босфора лениво накатывались на камни, отражая уличные огни и редкие звезды. Люди проходили мимо, кто-то спешил домой после тяжелой работы, кто-то останавливался за чашкой чая, кто-то гулял по набережной.  Афра никого не замечала. Ее шаги были замедленными, будто тело двигалось вопреки ей самой. Она держалась за горло, пальцы дрожали — не от холода, а от того, как внутри все поднималось. Тошнота, подступающая к горлу, была не телесной — она рвалась из самой глубины души. Ощущение, что внутри была огромная пустота, зияющая и сырая, как только что сорванная рана. Такая свежая и тяжелая.  Сердце било в висках, и с каждым шагом оно сжималось сильнее. Она не слышала посторонние звуки, только свое дыхание.  Афра дошла до ближайшей скамейки и очень медленно, словно боялась рассыпаться на мелкие части, опустилась на нее.  Он ушел.  Вдох.  Воздуха было все равно мало.  Глубокий выдох. Сердце неумолимо сжалось.. что-то пыталось раздавить изнутри.  Афра опустила ладонь себе на грудь — прямо туда, где все ломалось. Там, где жил он.  Будто прикосновением можно было склеить трещину, но становилось только больнее. Она запомнила его сдержанные, холодные глаза, полные равнодушия. Его благодарность, опуская ее на свободу, но Афра не жаждала этого.  Она хотела остаться с ним.  Молчаливый, изучающий взгляд Рамазана, который Афра так ярко запомнила. Потому, что изучала его сама.  Девушка посмотрела вдаль, туда, где темнота и тишина сливалась с водой. Губы дрожали, но она молчала чтобы не заплакать среди людей.  Опустошение.  Внутри все медленно тонуло. Их первое касание, долгие встречи и страстное дыхание. Ожидание услышать признание Демира, воспоминания, которые они копили за это время.  Все медленно тонуло.  Она сидела одна среди большого города, где никто не знал ее боли. Афра осознала самое важное: она проиграла и потеряла его. Потеряла из-за своей лжи и мести. Судьба громко посмеялась над ней.  Осознание происходящего медленно сжимало ее горло сильнее, чем страх, чем тоска. Девушка сидела одна среди света, звуков и людей. И только боль дышала рядом с ней. 

***

Клиника стояла среди мрака как гнилое сердце старого города, давно забытое и оставленное гнить в одиночестве. Когда машины подъехали к массивным заржавевшим воротам, в воздухе застыла плотная угроза. Фары вырезали пятна света из темноты, и сразу же несколько вооруженных людей вышли вперед. Кто-то подал знак, и с глухим скрипом ворота медленно начали разъезжаться в стороны. Мерт Рамазан вышел первый из машины. Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком, и в этот момент он словно отделился от остального мира. Лицо мужчины превратился в камень. Резкие черты, губы были сжаты в линию, взгляд колючий и такой холодный. Он обвел небольшой двор глазами. Сосредоточенно, позади шли его люди с оружием. Двери заброшенного здания уже были открыты. Внутри пахло пылью, старым железом и.. давно застывшей кровью.  На стуле, со связанными руками, сидел Али, весь побитый и еле живой. Над ним стояли люди Айдана. В глубине, как тень, появился сам Кенан. Холодная ухмылка на лице, взгляд спокойный, почти равнодушный. — Интересные у тебя методы, Мерт Рамазан Демир, — голос Кенана был тихим, но в нем чувствовалась власть. — Посылаешь своего человека копаться там, где не стоит. Но, ведь, каждый из нас хранит кое-что, что должно оставаться в темноте.  Айдан сделал пару шагов в сторону, будто рассматривал обстановку, руки по привычке были сложены за спиной. За всем происходящим тихо наблюдал правая рука хозяина, Камиль.  Демир не ответил сразу. Его взгляд скользнул к Али. Тот слабо кивнул головой и дал понять другу, что все еще в сознании. Губы были рассечены, глаза подбиты, но в них жила та самая жгучая искра, которой Рамазан всегда дорожил — преданность. Он все еще не мог понять, почему Али искал информацию и что пытался выяснить. Мужчина оставил на время все вопросы, ответ на которые он надеялся получить от Али.  Он снова посмотрел на Кенана. Между ними повисла тишина, в которой слышалось лишь дыхание людей и где-то — царапанье металлической трубы по стене от сквозняка.  — Вы правы, — наконец, спокойно ответил Демир. — У каждого свои тени. Но у нас есть выбор: прятать их вечно или договориться, пока не стало хуже.  Айдан медленно подошел ближе, и теперь их разделяли лишь сантиметры. Он говорил тихо, но с такой ясной уверенностью, каждое его слово было приговором. — Вы не в том положении, чтобы ставить мне условие.  Кенан обошел Мерта Рамазана медленно, не теряя самоуверенного выражения лица. Его шаги глухо отдавались под сводами старого здания. В голосе звучал почти ленивый холод — неугрожающий напрямую, но цепляющий за нервы. — Не все так просто, как тебе кажется, Мерт Рамазан. Прошлое имеет большую цену. А ты зашел туда, куда не следовало. Демир сдержанно смотрел перед собой, взгляд оставался уверенным. Он уже чувствовал, что обстановка ускользает из-под контроля. Все ускользает из рук.  В тот же миг — резко, почти без предупреждения — к нему сзади подступили двое: они схватили Рамазана за руки, зафиксировав плечи с неожиданной силой. Металл холодных наручников защелкнулся на запястьях. Охрана Демира тут же подняла оружие, но в ответ раздался щелчок.  Их уже опередили.  Все пространство вокруг завибрировало от сдерживаемого напряжения, словно воздух наполнился электричеством. Кенан подошел ближе и, не повышая голоса, произнес:  — Я не меняю решений, которые уже принял, —  произнес он, и в голосе ничего не дрогнуло. — Все, что должно произойти, обязательно произойдет. И ничье присутствие здесь ничего не изменит.  Мерт Рамазан еле выпрямился. Он не отступил и не отвел взгляда. И не был из тех, кто боялся, но знал, что страх это не слабость. Это лишь предупреждение.  Он дошел до точки невозврата. — Ты о чем, Кенан?— коротко спросил Демир ледяным тоном.  Настороженность промелькнула в глазах. Кенан ухмыльнулся, почти с отвращением. — О том, что никто, даже ты, не смеет копаться в моем прошлом. Это железное правило. Все, что я прятал, прятал с кровью и смыслом. А теперь.. твой человек сунул туда нос. И за это всегда следует расплата.  Он склонился чуть ближе, шепча почти у самого лица Рамо, зловеще спокойно: — Я вижу, как ты боишься, хоть и старательно скрываешь. Не за себя. За других. За то, что можешь потерять за считанные секунды. Это делает тебя уязвимым.  — Твоя ошибка думать, что я боюсь тебя, — ответил Рамазан глухо. — Но если хоть один волос упадет с головы тех, кто под моей защитой.. я стану твоей расплатой.  Кенан ничего не ответил и только усмехнулся над словами будущей жертвы. Он подошел ближе, не торопясь. Старший Айдан был как яд, что не жгло сразу, а растекался по венам медленно — с осознанием, что противодействия нет. Он знал, как действует страх. Он чувствовал момент, когда другой начинает дышать чаще.  И наслаждался этим. Кенан Айдан был человеком, который вершил судьбы за закрытой дверью — без эмоций и лишнего шума. И в эту секунду, он ясно давал понять это Демиру.  — Не все так однозначно, как тебе кажется, — произносит он спокойно, но с твердостью в голосе. Рамазан смотрел на него исподлобья. Его челюсть была сжата, мышцы напряжены. Он не отвечал, но лишь потому, что переживал за друга. Пока Кенан продолжал говорить, Демир не сводил взгляда — но краем глаза постоянно следил за Али. Он не поворачивал голову, не выдавал ничем, но каждое изменение в лице друга — каждое движение и вдох — он замечал и чувствовал кожей. Али сидел связанным, лицо в синяках, губы слегка дрожали от боли. Но глаза оставались такими же живыми и упрямыми. В них не было страха — только тревога за Мерта Рамазана. Каждый раз, когда Кенан бросал в сторону Али фразу или жест, Демир напрягался. Не показывал этого, но внутри все сжималось в комок. Он не мог позволить себе слабость. Али смотрел на него — как на последнюю надежду. И Рамазан знал: пока тот смотрел с верой, он не имеет права проиграть. Люди все еще стояли с оружием у висков друг друга, словно вся клиника превратилась в минное поле. Любой взгляд, любое слово могли стать последней искрой. Рамазан, стоя скрученный, выпрямился насколько позволяли наручники. Его голос прозвучал глухо, но уверенно: — Я заберу Али и мы уедем. Он смотрел прямо на Кенана, не моргая. — После этого ни ты не пересекаешь мою линию. Ни я твою. Ствол у затылка Демира чуть дрогнул. Кто-то из людей Айдана стороны напрягся, будто готов был нажать спуск. Кенан чуть прищурился, рассматривая гостя. Его лицо было спокойным, но в глазах плясал холодный огонь — он не мог определиться.  — Интересное предложение, — тихо произнес он, делая шаг ближе. — Но повторяю, ты не в том положении, чтобы диктовать мне условия.  Мужчина сжал кулаки за спиной, сквозь боль в запястьях. — Это не предложение, а шанс уйти отсюда живыми. На секунду повисла гробовая тишина. Кто-то тяжело вздохнул. Кенан Айдан долго смотрел в глаза Мерта Рамазана, будто взвешивал — силу, решимость и цену каждого слова. Затем вдруг его лицо немного смягчилось. Он едва заметно кивнул, соглашаясь. — Хорошо, — произнес он спокойно. — Забирай Али и уходите.  По его жесту один из охранников отпустил захват, другой снял наручники. Но ровно в тот же миг, как сталь разжалась, мужчина за спиной Рамазана резко толкнул его вперед — с силой и с презрением, будто выбрасывал мусор. Один. Он не удержался и плечом задел бетонную колонну, падая на колени. Демир глухо ударился об пол. Резкая боль пронзила руки и бок. Он поднял голову, не торопясь вставать — глаза его пылали. Кенан смотрел на него сверху, губы изогнулись в холодной полуулыбке. — Я же сказал, ты можешь уйти. Не говорил каким образом.  Люди Демира шагнули вперед — но оружие у висков не исчезло. Напряжение снова взлетело, как раскаленная проволока. Рамазан медленно поднялся. С его лица исчезли эмоции, оставляя только глубоко спрятанный гнев. Он бросил взгляд на Али, который все это время смотрел на него с тревогой и затаенной яростью. И понимал, что тот не оставит все это так.  — Поднимайся, брат, — тихо произнес Рамазан, глядя только на него. — Мы уходим. Руки и ноги Али уже были на свободе. Он сидел обессиленный. Когда Мерт Рамазан подошел к нему, он поднял голову, взгляд был тусклым, но живой. Губы дрожали не от страха, а от боли и эмоции.  — Мерт.. брат.. хорошо, что ты приехал. Спасибо, что ты рядом. Мужчина присел на одно колено и бережно взял Али за затылок, прижимая лбом к своему. Закрыл глаза на секунду, собирая остатки хладнокровия внутри себя.  — Я же не мог оставить тебя тут, — ответил Демир глухо. — Никак иначе.  Али попытался подняться, но ноги подкосились. Рамазан обхватил его за плечи, поддержал и прижал к себе. Медленно и решительно он помог Али встать, словно поднимая не просто тело, а саму суть того, ради чего он сюда пришел. Два. Кенан Айдан стоял чуть поодаль, наблюдая за всем с видом хищника, которому даже не нужно было нападать, чтобы чувствовать свое превосходство.  — Как трогательно, — проговорил он, не скрывая издевки.  Демир не ответил. Лишь бросил в его сторону взгляд — не гневный, не испуганный, а тяжелый и прямой. Тот самый взгляд, после которого обычно начинают считать часы своей жизни. Напряжение в помещении снова начало расти. Все еще было слишком тихо и хрупко. Три.  Он продолжал поддерживать друга, все тело Али было побито, кровь тихо капала на пол, оставляя за собой кровавую дорожку. Несмотря на боль, в глазах друга еще оставалась искра надежды. — Я нашел все, — тихо шептал Али, набирая воздух. — В архиве, это очень важно. Они под.. под кодом.. Ясир знает. — Потом, — ответил Рамазан, — потом..  Внезапно за их спиной прозвучал холодный, спокойный голос Кенана:  — Человек умирает не один раз, Мерт Рамазан Демир, а тысячу. Я покажу тебе, что это значит..  Камиль направил пистолет в сторону Али. В ту секунду раздался громкий выстрел. Демир несколько секунд стоял не двигаясь, словно парализованный. Услышав последний вздох друга, он поднял глаза на него, не в силе выдержать тяжелое тело. Али молниеносно упал на пол, из головы сочился кровь. Прямое попадание в голову.  Рамазан стоял неподвижно, глаза были устремлены на безжизненное тело Али.  Вокруг замер весь мир и время растянулось, становясь тяжелым и вязким.  Внутри него все словно взорвалось — боль, ярость, бессилие смешались в одном невыносимом узле. Сначала глаза Мерта Рамазана были пустыми, будто он смотрел сквозь реальность, не веря тому, что произошло. Но затем в них вспыхнула буря — горькая, слепящая и бесконтрольная. Невыносимая.  Он попытался вздохнуть, но воздух будто остановился в горле. — Али.. Потеряв контроль, он отшатнулся на шаг, а затем внезапно наклонился к другу, словно пытаясь удержать его жизнь, зацепиться за нее, не отпустить. Но было слишком поздно. — Али.. Али!!  В глазах потемнело. В ушах раздался гул, нарастающий, как шторм. Он больше не слышал ни звуков вокруг, ни собственного дыхания, лишь только звук выстрела, который заглушил все остальное.  Внезапно Рамазан сжал голову в ладонях, пытаясь затыкать этот невыносимый гул, хаос внутри себя. — Али, вставай! Али!  Слишком поздно. Он кричал — громко, безудержно, его голос прорвался сквозь весь этот внутренний хаос. Он кричал, чтобы услышать себя.  Себя настоящего.

***

Афра сидела на скамейке у набережной, ее лицо было бледным, а руки дрожали. Она чувствовала, как боль разрывала ее на части. Тошнота не давала покоя, и каждая волна легкого ветра казалась еще одним ударом по самочувствию. Она набрала номер Неслишах на экране телефона и с трудом нажала кнопку вызова. Наконец, раздался голос Несли, теплый и обеспокоенный: — Афра? Что случилось? Афра не могла сдержать слез. Голос дрожал, каждое слово давалось с усилием: — Несли.. мне очень плохо.. тошнит. Я... я не знаю, что делать. Рамо.. он знает обо всем. Каждое слово, которое она произносила в трубку, стоило ей невероятных усилий. Афра хотела быть сильной, но внутри была разбита и уязвима.  — Пожалуйста, — прошептала она сквозь слезы, — приезжай ко мне. Я задыхаюсь..  — Отправь мне свое местоположение, я сейчас приеду, дорогая. Кенан стоял неподвижно, наблюдая за тем, как люди Демира медленно опускают оружие. В их глазах было лишь холодное принятие неизбежного. Без приказа не стрелять. Старший Айдан сделал шаг назад, и без единого слова кивнул своим, давая знак к отступлению. Его движения были размеренными, уверенными — он уходил так же спокойно, как и приходил, словно этот мрак и трагедия вокруг не коснулись его вовсе. Охранники без промедления растворились в темноте клиники, оставив Мерта Рамазана и его людей наедине с горечью и пустотой. — Али.. — Рамазан чувствовал, как силы покидают его.  Дыхание стало прерывистым, и тело медленно, словно под тяжестью невидимой силы, начало падать. Сознание начало уходить в глубокую тьму, погружая его в холодную пустоту, где не было боли, страха или надежды. Пропасть.  Последнее, что он услышал — приглушенный шум вокруг, далекие и чужие голоса. Погружение во тьму.  Несли подъехала к набережной на машине и быстро выскочила из салона, замечая сразу же Афру, сидящую на скамейке. Она, заметив подругу вскинула голову и, не сдержав эмоций, вскочила с места. Бросилась навстречу, сжавшись в объятиях. — Несли.. — ее голос срывался в рыданиях. Она прижалась к подруге всем телом, позволяя слезам литься бесконтрольно, отпуская весь накопившийся страх и боль. Неслишах осторожно обняла Афру, гладя по спине, пытаясь передать ей хоть каплю поддержки и тепла. — Все будет хорошо, — прошептала она тихо. — Ты не одна. Барыш тихо крутил в пальцах зажигалку, словно играя с чем-то далеким от происходящего. В ушах уже звучали первые такты его любимой песни. Ритмичный и уверенный, отражающее весь его внутренний мир. Он наблюдал за Афрой и Несли, и в этой хрупкой, полной боли и слез сцене видел что-то необычайно прекрасное. Ее слезы и уязвимость — для него это было искренне и по-настоящему. Она настоящая. Уголки губ Барыша чуть приподнялись в едва заметной улыбке — редкий момент, когда что-то человеческое проскальзывало сквозь его холодный фасад. Затем он медленно завел мотор машины. Звук заглушил музыку, и машина плавно отъехала в сторону, скрываясь в ночи.

***

Неделю спустя

Время растянулось до невыносимой пустоты. Демир не понимал, как успели пройти эти дни — словно все происходило где-то далеко и наблюдал за собой со стороны, не в силах по-настоящему осознать происходящее. Похороны Али прошли без него. Мерт Рамазан не был там и никто не настаивал, не звонил и не требовал объяснений. Все в кругу понимали, что он не был в состоянии стать свидетелем этого события.  Он все еще помнил как остро отреагировал Ясир, родители и все его окружение. Родителям Али оказывали большую поддержку в потери единственного сына. Мать по-прежнему читала молитвы, а отец сидел тихо в углу среди гостей, которые приехали выразить свое соболезнование. Сара узнала лишь через несколько дней и Демир ждал все еще хороших новостей о состоянии ее матери. Операция была пройдена успешно, но для дальнейшего лечения были назначены дорогостоящие лекарства. Рамазан сразу перечислил нужную сумму. И как бы Сара хотела быть рядом с ним, она не могла себе этого позволить.  Каждый день Мерт Рамазан просто жил, существовал в тени воспоминаний, в горькой тишине, откуда исчезла вся прежняя жизнь. Он ждал подходящего момента, чтобы прийти туда, где остался его друг.  Под землей.  Спустя семь дней, он впервые пришел к могиле Али. Слабый свет утреннего солнца освещал свежую землю на которой все еще лежали цветы. Рамазан долго стоял у могилы не в силах выразить ни слова. В душе он чувствовал безмерную тоску по другу, вину и боль. Ту, которая никогда не пройдет и знал это.  Он опустился на колени, руки бессильно легли на холодную землю. Демир провел рукой по деревянному надгробию и остановился на имени, будто пытался прочитать его не глазами — сердцем. Несколько долгих секунд он молчал. Потом тихо выдохнул, едва слышно, почти шепотом: — Прости меня, брат.. Голос был глухим, севшим, словно он давно не говорил. Мужчина верил, что Али точно его слышал.  — Ты сказал бы мне, насколько я слаб и не смог посетить твои похороны. Не смог, — голос заметно дрогнул, — представить, что тебя нет, не получается. Все это кажется настоящим кошмарным сном, и я не могу проснуться. Но, каждый раз когда открываю глаза, понимаю, что это реальность. Как.. как мне принять то, что тебя нет рядом, брат? Теперь ты там, а я тут.. и все не имеет смысла.  Он провел ладонью по земле, словно хотел почувствовать, что Али по-прежнему рядом.  — Я помню все.. память такая странная штука. Мы всегда помним то, что так хотим забыть.. особенно ту ночь. Поэтому, я стараюсь помнить только нашу дружбу. Каждый наш разговор, смех и спор. Твою поддержку.. как стал моим напарником. Всегда.. ты всегда был рядом, Али.  На секунду Мерт Рамазан закрыл глаза, пытаясь сдержать боль, но она просачивалась в каждое слово. — Я не знаю, что будет дальше. В ту ночь Ясир обвинил меня в том, что я не дал приказ убить Кенана и его собак. Но.. я не убийца, Али. И не могу позволить то, что сделали они с нами.. с тобой. Знаю, ты согласился бы со мной. Оставить свет когда вокруг лишь тьма, самое сложное испытание. Но, я не оставлю это просто так, Али. Не даже ради мести.. ради тебя. Чтобы ты мог спокойно спать.  Он замолчал, наклонив голову. Легкий ветер прошел по траве, словно ответ. — Я каждый день слышу твой голос. Это сводит меня с ума..  Рамазан глубоко вздохнул, словно дышал за друга.  — Это еще не конец, ты подожди меня. Я не спешу.. но однажды мы снова увидимся, брат. И я расскажу тебе.. чем все закончилось.  Мужчина встал и аккуратно открыл бутылку с водой, медленно поливая еще свежую землю.  Он один раз обернулся, прежде чем уйти — с болью в груди, но с чем-то новым в глазах.  Тихая решимость.  И клятва, которую он никому не озвучит — кроме той земли, где теперь лежал Али. Когда Демир вышел за ворота кладбища, воздух показался тяжелее. Он вдохнул глубоко, будто надеясь выдавить боль вместе с этим дыханием. Грудь все так же жгло изнутри. Сев в машину, он несколько минут просто сидел, не включая зажигание. Его взгляд был устремлен вперед, но мысли блуждали где-то далеко, глубоко — среди голосов прошлого. Еще прошли три дня — тихие снаружи, но насыщенные тревожным напряжением внутри.  Люди Кенана стали внимательнее, тише и осмотрительнее. Каждый шаг теперь делался с оглядкой, каждый звонок — с осторожностью. За широкими окнами гудел ночной Стамбул, а в помещении пахло дорогим табаком. Старший Айдан сидел в кожаном кресле и задумчиво листал папку с фотографиями. Его лицо было спокойное, но в глазах читалась настороженность. — Что он делает? — спокойно спросил Кенан, не поднимая глаз.   — Судя по всему, не прячется. Наоборот, замечено движение, слежка продолжается. Он что-то собирает, но пока непонятно что. Может людей.. может информацию. Он в затишье, а значит готовится, господин.  Кенан медленно закрыл папку. Посмотрел на Барыша, сидящего неподалеку, думая о том, чем Демир смог бы ответить ему. Это не прекратится.  — Ты думаешь он нападет? — тихо спросил Барыш. Кенан долго смотрел на сына, затем откинулся в кресле и ответил спокойно, почти устало: — Он слишком долго живет. Меня это не устраивает. Кто знает, что Али нашел еще и как много знает Мерт Рамазан Демир.  Барыш нахмурился, но ничего не сказал. — Я замечаю, а значит предупрежден, — продолжил Кенан. — Кажется, он станет следующей проблемой, которую нужно решить без следа. Он взял бокал, но так и не отпил. Вместо этого просто смотрел в темноту за окном. Барыш молчал, но внутри что-то холодело. Он понял, что Демир обречен — по крайней мере, в глазах отца.  Идеальная идея. У младшего Айдана замкнулась цепь размышлений, крутившихся уже давно. Одна комбинация.  Он не пошевелился, лишь уголки губ дрогнули, но он тут же спрятал это выражение. Одним выстрелом сразу двух зайцев.  У него не было страха — только азарт, холодный расчет и нарастающее возбуждение от собственной гениальности. Кенан тем временем заметил, как что-то изменилось в лице сына. Он слегка прищурился, отпил из бокала и, не отводя взгляда, произнес с настороженностью: — Что в голове у тебя крутится, сынок? Барыш медленно повернулся к нему, как будто только сейчас вернулся из своих мыслей. Глаза светятся тихим огнем. Он ухмыльнулся чуть заметно, почти неуловимо. — Просто думаю, — ответил он с невинной ноткой, — как иногда судьба дает возможность решить все сразу.. если уметь правильно все расставить. Как игра в шахматы.. — Играй аккуратно, — перебил Кенан. — Не забывай, кто расставляет фигуры. Барыш слегка кивнул, уже зная: в этой партии он будет не просто фигурой, а полноценным игроком.

***

Неслишах настаивала на том, чтобы Афра пожила у нее некоторое время. В ту ночь после набережной она рассказала подруге все, что ей пришлось пережить за последнее время. Несли была в ужасе от рассказа Афры касаемо внезапного появления Мерта в квартире, удушения и как незнакомец спас ей жизнь совершенно случайно. Неслишах по-прежнему боялась, что Мерт появится на пути Афры.  Второй удар прошелся, когда Неслишах узнала о том, что Демир проживает в настоящее время. И как долго Афра ждала звонка от него, не имея представления, почему тот оставил ее в ресторане так внезапно, не объясняя причины. Подруга долго молчала, чтобы Афра смогла принять новую правду и не рвалась к Демиру, чтобы утешить его.  Афра сидела напротив подруги, обхватив ладонями чашку с кофе, пытаясь согреться, хотя на улице было тепло. Впервые за это время Неслишах осмелилась произнести весть вслух. Но вначале она долго молчала. Перебирала салфетку, смотрела в сторону и сделала глоток воды. И вдруг сказала коротко, без подготовки:  — Али погиб. Все вокруг замерло. Даже ветер, шум улицы — исчезли. Осталась только одна фраза, ударившая в грудь. Афра не сразу поняла. Она смотрела на подругу, но будто сквозь нее. Губы чуть дрогнули, но слов не было. Дыхание сбилось.  — Что ты.. сказала? — прошептала Афра.  Неслишах молчала и взгляд полный печали был ей ответом. Афра опустила глаза. Она судорожно вдохнула, губы стали бледными. В груди будто что-то ломалось — медленно, глухо. — Рамо.. — только и сказала она, и в голосе был страх.  Внутри затянулся тяжелый узел. Афра сидела молча, сжав ладони, не в силах ни пить, ни встать. Только смотрела куда-то вдаль — туда, где в этот момент, она чувствовала, Рамазан был совершенно один. — Ты не была готова услышать что-то подобное, поэтому я ждала подходящего момента, — продолжила Несли. — В тот вечер, когда он оставил тебя, поехал к нему. Я не знаю, что произошло конкретно.. но кажется, это убийство.  — Убийство? — в голове покрутилось нападение. — Я.. я должна быть рядом с ним.  Афра встала с места и начала собираться к выходу. Несли остановила ее рукой.  — Дай время.. Афра, так нельзя. — Я не могу оставить его в таком состоянии.. — девушка ничего не слышала вокруг себя. — Пусть не принимает меня, но я знаю, как ему плохо.  После смерти Али в Демире что-то оборвалось. Его тишина стала пугающей.  Взгляд стал стеклянным, отрешенным, словно он больше не был здесь, в этом городе, в этом теле. Он пару раз приезжал в офис, но ни с кем не разговаривал. Просто сидел в кабинете, не отрываясь смотрел в одну точку, пока на столе медленно копились бумаги, письма, решения.  Ему было все равно. Он перестал отвечать на звонки и открывать дверь квартиры. Даже Ясир не слышал от него ничего, кроме кратких команд по работе. Тот не обвинял Демира больше, потому, что осознавал, какой ценой пришлось ему платить за это. Но, понадобилось достаточно времени, чтобы прийти к этому. Люди Айдана, враги и союзники — все ощутили перемену в нем. Молчание пугало больше, чем крик. Демир стал другим.  Холодным. Даже в походке исчезло что-то живое, он отдалялся от всего, что когда-то имело значение.  От жизни. От любви. Мерт Рамазан больше не верил в судьбу. И больше всего не верил людям. Только в то, что ничего нельзя сохранить. Все рано или поздно исчезнет. 

***

Афра стояла перед дверью его квартиры, как перед чем-то большим и страшным, что уже нельзя было изменить. Она нажала на звонок — раз.  Тишина.  И снова. Каждый глухой отголосок в квартире за дверью бил в грудь сильнее. — Рамо.. — прошептала она в пустоту, будто он мог услышать ее сквозь боль.  Никто не открывал. Афра стояла долго. Прислонилась лбом к двери, надеясь почувствовать его дыхание с другой стороны, теплое присутствие. В груди начала подниматься тяжесть, знакомая, удушающая. Та, что медленно сжимало сердце изнутри, вытягивая воздух. Она больше не могла сдерживать слезы. Они текли медленно, беззвучно, скатываясь по щекам, пока Афра стояла, обнимая себя, в надежде не развалиться на части прямо у его порога. Он закрыл дверь между ними не только в буквальном смысле. Афра провела пальцами по двери, прощаясь, будто касалась его самого в последний раз. — Мне так жаль.. так жаль.. — едва слышно сорвалось с ее губ. Она сделала шаг назад.  Разбитая, тихая, сломанная, Афра повернулась и ушла. На парковке возле дома Мерта Рамазана вспыхнули фары, и он, выходя из машины, сразу заметил приближающуюся фигуру. В безупречно сидящем синем костюме, с той самой ухмылкой на губах, в которой всегда пряталась насмешка и превосходство.  Барыш.  Он шел уверенно, неторопливо, как хищник, заранее зная, что добыча не сбежит. — Тебе стоит принять поражение, Мерт, — сказал он первым, остановившись на расстоянии вытянутой руки. — И не тратить силы на месть. Это очень глупо. Кенан сотрет все, что тебе дорого. А потом тебя самого. Демир просто молчал. Его взгляд был спокойным, но плечи выдали напряжение. Барыш склонил голову чуть вбок, изучая лицо собеседника, и голос его стал чуть ниже, чуть холоднее: — Ты не смог защитить друга, Мерт. Ни женщину, которую любишь. Рамазан медленно вдохнул, но не отреагировал. Его пальцы лишь чуть заметно сжались в кулак. — Если бы я не оказался рядом в то самое утро.. ты сейчас оплакивал не только Али. Тот самый Языджыоглу, балбес актеришка.. — Барыш сделал шаг ближе, — чуть не стал убийцей Афры. В глазах Мерта Рамазана промелькнула тень. Незаметное, но острое напряжение пронеслось по лицу. Ни словом, ни жестом он не выдал, что сказанные слова ударили в самую суть. Но внутри все обрушивалось: вина, ярость и бессилие. Он что-то упустил. Демир хотел что-то сказать ему, но подошел к машине. Сел за руль и захлопнул дверь — короткий, глухой звук отрезал остатки разговора. Барыш смотрел ему вслед, спокойно, закрывая очередную шахматную партию. Это не конец игры.  Демир выехал из парковки с холодом в сердце, с мыслями, которые разрывали изнутри. Не прошло и десяти минут, как Ясир узнал местоположение Мерта Языджыоглу.  Не прошло и часа, как черный внедорожник, не привлекая внимание остановился у старой многоэтажки на окраине Стамбула.  Подъезд был темным, лестница скрипела под быстрыми шагами Демира. Он не остановился ни на секунду. Дыхание было тяжелое, взгляд заостренный, как у зверя, идущего по следу. Мужчина подошел к нужной двери — с облупившейся краской и с одного яростного рывка ударил ногой в замок. Дверь распахнулась. Стук дерева об стену разнесся по квартире. Кубилай и Мерт сидели в гостиной, но с шумом они вскочили с дивана. Кубилай — с удивлением и злостью, Мерт — с испугом, бледный и с забинтованной рукой. На щеке все еще был свежий синяк. — Ты кто такой? Что за хрень?! — вскрикнул Кубилай.  Рамазан его не слышал. Его глаза впились в Мерта. Он шагнул вперед, к нему, но Кубилай решил встать между ними, в защиту своего друга. Демир оттолкнул его плечом в сторону, как ненужную преграду.  Он схватил Языджыоглу за шкирку, как мешок с мусором, и притянул к себе. Тот вскрикнул с раненной рукой. Демир вытащил его за дверь по коридору, волоча почти силой, при этом не говоря ни слова. — Отпусти меня!  Рамазан тащил его вниз по лестнице — быстро и жестко. Кто-то выглядывал с площадки, но тут же, увидев картину хлопал дверью.  Мерт был в белой майке, дрожащий, сбитый с толку и с лицом, полным страха. Ему вдруг стало холодно. Демир бросил Мерта на асфальт. Он тяжело дышал, взгляд был опущен вниз — в тот самый момент Рамазан боролся с самим собой. Но через секунду поднял голову. А в глазах у него — вся боль, гнев и сдерживаемая ярость за смерть Али. Языджыоглу лежал на холодном асфальте, пытаясь отдышаться. Рамазан был весь напряжен, внутри него шла борьба, и только тонкая нить держала его от настоящего взрыва. Мужчина смотрел на Мерта сверху вниз, губы дрожали от ярости. И наконец, он произнес хриплым и сдержанным голосом:  — Ты трогал ее? Ты прикасался к Афре своими грязными руками?  Слова были как удары. Каждое звучало с тяжелым звуком.  — Я.. — Отвечай!  Он молчал, губы были сжаты. Потому, что знал, что оправдания не будет. И молчание только сильнее злило Демира.  — Тебе уже сказали.. да? Пожаловалась значит..  — Отвечай мне нормально, я жалеть тебя не стану, — рычал Демир.  — Она моя девушка, да, мы ссорились! Не проконтролировал свои действия и начал..  — Что начал?!  — Душить! — вырвалось из уст Мерта. — Я хотел ее, я сделал ей предложение! Но она отказалась и не хотела выслушать меня!  Рамо резко закатил глаза, будто не верил, что он это услышал. — Что..? Не смог проконтролировать? — повторил он с горькой усмешкой, чувствуя отвращение. — Душил..?  Демир стоял над ним, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели. В голове гудело. Все, что он чувствовал - это сжатая до предела ярость, которой некуда было деться. Гнев кипел в груди, как расплавленный металл.  Рамазан смотрел на него, как на ничтожество, которое не заслуживал ни прощения, ни слов. Кулак Мерта Рамазана с хрустом врезался в лицо Языджыоглу. Тот ударился затылком о землю. Кровь начал сочиться из носа и громко застонал, не сопротивляясь.  — Ты навсегда исчезнешь из ее жизни, понял?! — голос Рамазана стал холодным. — Я уничтожу тебя!  Все, что он сдерживал внутри — прорвалось. Кулаки летели по воздуху с яростью, которую копил слишком долго. Он бил быстро, жестко и без остановки. Бил так, будто хотел стереть Языджыоглу с лица земли. Бил так, будто кулаками мог заглушить все: и смерть Али, и страдания Афры, и упущение, и вину, и свое бессилие. Мерт захлебывался дыханием. Он пытался что-то сказать, может, оправдаться - но Демир не слышал. — Ты.. мог ее убить! Ты хотел забрать ее дыхание! — он рычал, и каждое слово подчеркивало ударом. — Кусок дерьма, который ничего хорошего не заслужил!  Мерт вскрикнул, тело его дернулось, но с каждой секундой сопротивление слабело.  — Если ты тронешь против ее воли.. я заберу твой последний вздох.  Он не чувствовал боли в кулаках, не чувствовал, как сам почти задыхался от напряжения.  — Отпусти его! Оставь в покое! Эта девка никому не сдалась! — Кубилай дернул Рамазана, — Видишь, как ему оторвали палец?! Кто-то раньше тебя узнал обо всем! Ты ее очередной из списка и далеко не единственный! Она и тебе врет, как и остальным!  Демир не проконтролировал себя. Он врезал в челюсть Кубилаю, как тот сразу упал на землю.  Все кончено.  Мерт Рамазан медленно подошел к машине. Он открыл дверцу и сев за руль, захлопнул ее за собой. Опустился в кресло, тяжело выдохнул, и только тогда посмотрел вниз, на свои руки. Они были в крови. Сбитые костяшки, ссадины, запекшиеся пятна - чужая кровь, впитавшаяся в кожу, как напоминание. Пальцы чуть подрагивали, но не от боли — от того, что внутри все дрожало.  Он не чувствовал боли.  Внутри было пусто. Ни сожаления. Ни покоя. Просто тишина и гулкий стук сердца.

***

Демир не знал, где могла быть Афра в такое время. Все же сердце подсказывало, что она дома, но не торопился к ней. Ему было нелегко справиться с предательством, с тихой болью и с чувствами, которые он пытался притупить.  Собственноручно убить чувства.  Он сидел в машине возле ее дома и оглянулся вокруг, но ничего подозрительного не обнаружил. Прокрутил слова Барыша и друга Языджыоглу, однако, не нашел никаких ответов. Все оставлял большой пробел.  Не теряя больше ни минуты, мужчина вышел из машины. Он тихо поднялся по лестнице и остановился возле нужной двери. Пару раз постучал в дверь в надежде, что она откроется. Афра не ожидала увидеть в поздний вечер Мерта Рамазана. Он стоял перед ней, напряженный, как натянутая струна. Глаза были темными, глубоко затянутыми болью, гневом и почти животным инстинктом защитника, который слишком поздно понял, что упустил.  Рамазан молчал.  Ни одного приветствия, ни объяснения. Лишь тяжелое, глубокое дыхание, выдавшее то, что внутри него все еще горело и не давало покоя. Афра застыла, не двигаясь. В его присутствии воздух в квартире стал плотнее, будто сам страх вполз по стенам. — Рамо..?  Одним резким, уверенным движением, Мерт Рамазан закрыл за собой дверь, обернулся к ней и подошел вплотную.  — Ты.. в порядке? — почти шепотом спросил он.  — Да.. я знаю про Али. Мне очень жаль..  Его рука медленно поднялась и собрала ее волосы в пучок, придерживаясь их у затылка. Он не был нежен, но и не был груб. Его ладонь ощущалась сильной и властной. Взгляд скользнул по шее Афры, обнаженной и уязвимой. Словно искал что-то важное. След, намек, некое доказательство.  — Что с твоими руками, Рамо? Афра не понимала, что происходит. Она не отстранилась, позволяя ему делать все, что хотелось. Сердце билось так громко, что казалось Рамазан слышал. Девушка смотрела ему в глаза в ожидании ответа. Челюсть мужчины была напряжена, взгляд становился еще тяжелее.  Следов не было, но он чувствовал ее боль.  Вдруг он опустил руку, еле сдерживая себя. Его голос низко прозвучал:  — Ты уверена?  Афра кивнула еле заметно, но во взгляде все еще была тревога. Она видела перед собой того же мужчину — и совершенно другого.  Мерт Рамазан заметно изменился.  Он знал, что не может стереть то, что произошло, но все же хотел увидеть ее.  Слишком многое внутри рвалось — вина, обида, ярость и любовь.  Он не мог не почувствовать ее.  Демир медленно наклонился ближе, так близко, что между ними почти не оставалось воздуха. Его горячее дыхание смешивалось с ее — теплое и прерывистое.  Карие глаза скользили по лицу Афры: от линии скул к зеленым глазам, затем к шее, к тому самому месту, где раньше оставлял нежный поцелуй.  Рамазан выучивал ее заново и проверял — цела ли она. Мужчина был спокоен внешне, но это было обманчиво. В его глазах тлело — не просто волнение, не просто боль, а что-то куда глубже. Все это горело под поверхностью кожи. Афра стояла не двигаясь. Ее губы чуть приоткрылись, взгляд был тревожным, когда наконец поняла, что визит не просто так. Мерт Рамазан опустил взгляд на ее губы, но затем выпрямился и посмотрел прямо в глаза.  — Я знаю, — тихо, но тяжело проронил он.  Афра ничего не успела сказать. Ее взгляд расширился, губы дрогнули от воспоминаний.  Рамазан знал о боли, о крике души, который она так и не смогла озвучить.  — Я знаю, — повторил он.  Тяжелый, погруженный в бурю чувств, которые никак не могли вырвать наружу, Демир стоял напротив нее.  — Прости, что не смогла рассказать тебе..  Отпусти его! Оставь в покое! Эта девка никому не сдалась! Видишь, как ему оторвали палец? Кто-то раньше тебя узнал обо всем! Ты ее очередной из списка и далеко не единственный! Она и тебе врет, как и остальным! Не первая ложь. Не первый раз скрыла.  Несмотря на всю свою любовь, на желание оставить ее в своей жизни, он не смог переступить через ложь и в мыслях все еще крутились слова друга Языджыоглу. И в чем-то тот мог быть прав.  Ложь можно повторить.  Демир взглянул на девушку в последний раз.  Возможно, однажды он поймет свою допущенную ошибку.  Возможно почувствует, что упустил.  И пожалеет об этом всю жизнь.  Он замер на мгновение, рука уже лежала на дверной ручке, плечи были напряжены. Но больше не обернулся и ничего ответил. Дверь открылась и тут же захлопнулась за ним. Тишина в квартире была звенящей. Афра не сразу поняла, что не дышит. Затем — медленно, будто возвращаясь к телу — сделала вдох. Ее дыхание стало неровным, судорожным. Она чувствовала, что это в последний раз.  От осознания дрожали губы. В глазах была отчаянная попытка удержать себя в моменте. Мерт Рамазан ушел, и с ним ушла последняя надежда на то, что его боль можно разделить вместе с ней.  Остаться вместе в тишине.  Он — колыбель, которая убаюкает ее, погружая в самые прекрасные сны. Он — тепло, согревающее в холодное время суток. Он — громкий смех в самых смешных историях.  Тяжелые слезы хлынули совсем неожиданно. Афра спустилась на пол, обхватила себя за плечи, будто это могло бы хоть немного защитить от этой бездонной и глухой боли.  Плакала за все, что умерло между ними. Что они создавали мелкими крупицами.

***

Когда Мерт Рамазан вошел в квартиру, то сразу же почувствовал, как воздух заметно застыл. Он не закрыл дверь с силой, а просто толкнул ее плечом.  Мужчина стоял в прихожей неподвижно и не было никакого желания даже включить свет. Все вокруг казалось чужим и ненужным — каждый предмет, вещь на своем месте, но словно из чужой жизни.  Из жизни которую он оставил позади.  Он медленно прошел внутрь, каждое движение было отголоском чего-то неправильного. Затем подошел к раковине, и на миг задумавшись, открыл воду. Протянул руки под струю, но тут же отдернул от жжения. Кровь начала растворяться, стекать розовыми потеками, но он вдруг почувствовал, как его тело сопротивляется всему — он стирал не кровь, а что-то внутри себя. Рамазан резко выключил воду и оставил все как есть.  Мужчина прошел в гостиную и тяжело опустился на диван. Он потерял себя. Несколько секунд Рамазан просто сидел на диване и смотрел в одну точку. В один миг пришло осознание. Он видел себя со стороны: как бил Мерта, как кричал и терял контроль. Все это длилось недолго, но оставил за собой немалый след. Он наказал не только ради Афры, а для того, чтоб боль в нем наконец перешла грань. Он не выдерживал порыва внутри себя и этому чувству нужно было вырваться наружу под любым предлогом. Потому, что он не хотел чувствовать, и удар за ударом гасил внутри себя что-то живое.  Живой мертвец.  Он вспомнил лицо родителей, которые пытались спасти состояние сына. Мать поддерживала его словами, но Демир отвернулся от своей семьи, братьев, которые так и не смогли достучаться до него. Последнее, что он слышал от брата Зафера, что ему нужно посетить психолога, но пока неподходящее время.  Сара звонила несколько раз каждый день чтобы узнать о нем что-либо, но Рамазан посчитал, что у нее достаточно забот и не стоит переживать. Мужчина набирал короткие сообщения с просьбой не звонить, и что однажды сам выйдет на связь. Голос младшей сестры Зейнеп, которой он никогда не отказывал ни в чем. Но, Мерт Рамазан молча сбрасывал звонки.  Он всех оттолкнул.  Все для того, чтобы остаться один.  Он лег на диван, расстегивая пуговицы рубашки, промокшую от пота и пыли. Руки в крови остались на груди. Мужчина не чувствовало ни боли, ни усталости.  Лишь пустоту.  Ту самую, с которой он ничего не мог поделать. Только пережить.  Демир опустил тяжелые веки, глубоко вздыхая. Он не сопротивлялся и поддался воспоминаниям.  — Присоединяйся ко мне, — уговаривал Мерт Рамазан уже целый час. — Али, ты нужен мне в компании. Ясир согласился, но без тебя я не справлюсь.  Али сидел и смотрел на друга, зная, что тот был искусным мастером уговаривать.  — Хорошо, — сдался Али и обнял Демира.  Это был тот самый вечер, когда трое друзей решили направить свои силы в правильное русло. Господин Абдулджелил доверял им и верил. — Что ты делаешь со мной, — хриплым голосом прошептал Мерт Рамазан, касаясь к ее лбу.  — Что же? — вздохнула она, пытаясь унять дрожь в коленях.  — Делаешь другим.. порой мне кажется, что ты нереальна.   — Но я здесь.. Афра подняла свои глаза, сталкиваясь с завораживающим взглядом мужчины. По телу пробежались многочисленные мурашки и важное осознание — она никогда не сможет отказать ему.  Никогда.  Взгляд Рамазана упал на ее губы и медленно притянул девушку к себе. Сосредоточенно, он рассматривал каждый миллиметр ее лица.  — Не мучай, — она просила. — Поцелуй меня.  Демир улыбнулся, продолжая рисовать невидимые узоры на ее спине. Его губы невесомо касались места за ухом, аромат затуманивал, выбивал остатки здравого ума.  — Повтори.  — Поцелуй меня.. Уже знакомые губы были растворены в поцелуе, больно кусая нижнюю губу. Афра не чувствовала биение своего сердца, но в ушах громко издавался несдержанный стон Мерта Рамазана. Он уснул мгновенно.  Не потому, что так хотел. А потому, что не хотел чувствовать и жить в этом теле. Афра, все еще была под впечатлением от недавнего визита Демира. Когда в дверь снова постучали, сердце ее дрогнуло. Она хотела думать, что это он. Ее шаги к двери были полны ожидания. Но как только дверь открылась, внутри все мгновенно застыло. На пороге стоял мужчина, которого она никогда не видела раньше. Высокий, сдержанный, с тем напряженным достоинством, которое бывает у тех, кто привык держать все под контролем. Его взгляд был холоден, цепкий, как лезвие.  Словно он уже многое о ней знал. Мужчина осмотрел ее с ног до головы. Афра невольно выпрямилась, чувствуя, как напряжение сковывает плечи. — Простите, Вы кто?  — Мы должны поговорить, — произнес он тихо, но без намека на какое-либо сомнение. — Это вопрос жизни.. или смерти.  Он сделал шаг ближе, а Афра рефлекторно прижала пальцы к косяку двери, не зная — закрыть ее или сделать шаг назад.  Внутри Афры сработала тревога и инстинктивный страх перед чем-то неизведанным, опасным. Однако, другая часть, та, что жила в тени последних событий понимала: это не просто визит. 

***

Две недели спустя

Неслишах стояла у тротуара с Джанером, держа в руках легкую тканевую сумку. На ней было простое, светлое легкое платье и волосы, собранные в небрежный пучок. Джанер поправил ворот футболки и посмотрел на нее с легкой улыбкой, в которой читалась забота. — Ты уверена, что хочешь поехать? Она же не звонила еще. — Да, — мягко ответила Несли. — Я хочу навестить Афру. Скорее села зарядка, она часто забывает при поездках..  Он подошел ближе, обнял ее за плечи и поцеловал в висок. — Будь осторожна, хорошо? Я заеду вечером за тобой.  Она кивнула, задержавшись в этом коротком, но нужном объятии. — Тогда до вечера, — сказал он, чуть улыбнувшись. — До вечера, любимый. По дороге девушка купила свежие ромашки и с предвкушением долгожданной встречи, поймала такси. По пути она вспоминала их разговор по телефону — две недели назад Афра сказала, что уедет к матери, чтобы прийти в себя. Тогда голос ее был тихим, но живым. Несли поверила, но все же ужасно скучала.  Сегодня что-то внутри подсказывало: ей нужно увидеть Афру и обнять.  Просто быть рядом. Девушка поднялась по знакомым ступеням, прижимая к груди букет ромашек. Подойдя к двери, она позвонила.  Тишина. Сначала Несли подумала, что Афра просто спит. Тихо постучали в дверь. Снова тишина. Она нахмурилась, осматриваясь по сторонам. Дверь выглядела нетронутой, ящик для писем был переполнен. Девушка несколько раз позвонила подруге, но ответа не было.  С каждым гудком внутри у Неслишах поднималась волна непонятного беспокойства. — Афра… ты же сказала, что вернешься через две недели.. — пробормотала она вслух, все еще надеясь, что сейчас откроется дверь, и подруга с виноватой улыбкой скажет, что просто не слышала. Воздух вокруг стал будто гуще. В голове начали роиться мысли, одна тревожнее другой. Несли крепче сжала стебли ромашек и снова нажала на звонок, почти умоляюще. — Афра.. Больше всего в этой тишине пугала не пустота, а ощущение, что здесь давно никого не было. Неслишах немного нервничая приехала к Мерту Рамазану. Она поднялась на двадцать третий этаж с надеждой, что возможно Афра поехала к нему, и поэтому не отвечает на звонки. Девушка колебалась, но потом нажала на кнопку звонка. Через некоторое время дверь открылась. На пороге стоял Рамазан. Он выглядел уставшим, с заросшей щетиной и потемневшим взглядом. На нем была простая черная рубашка, рукава закатаны, волосы слегка растрепаны. Демир с удивлением посмотрел на гостью. — Привет, — спокойно произнес он, немного отступив назад, давая понять, что можно войти. Девушка прошла внутрь, сдерживая волнение. Квартира была пустой, тишина давила на стены. Неслишах ожидала увидеть хотя бы намек на присутствие Афры, но ничего не было. На полу у стены стояли два собранных чемодана. Девушка на мгновение застыла. Ее взгляд скользнул от багажа к Мерту Рамазану. Он молча прошел на кухню, наливая себе воды. — Я хотела.. — начала Несли, подходя ближе. — Во-первых, выразить соболезнования. Я слышала, что случилось с Али. Прости, что так поздно.  Рамазан кивнул. Его лицо оставалось непроницаемым. — Во-вторых.. я искала Афру. Я.. была у нее. Она сказала, что полетит к матери, но ее все еще нет. Мы созванивались последнее время так давно, но она говорила, ровно две недели. Сегодня должна была вернуться, у нее был билет. И.. я подумала, может, она здесь, — Несли говорила мягко, без давления, боясь разрушить хрупкое равновесие. Мужчина посмотрел на нее, затем — в сторону чемоданов. — Ее здесь нет. — Ты.. уезжаешь? — осторожно спросила Несли, уловив движение его взгляда. — Да, как видишь.  Рамазан стоял, опершись плечом о стену. Его руки были глубоко засунуты в карманы брюк, а взгляд — направлен куда-то в сторону окна. Его больше не было в этой квартире, а намного дальше, за пределами всего происходящего. В нем не осталось ничего лишнего — только пустота, контроль и какая-то незаметная боль, которую он прятал за молчанием. Несли сжала в руке ремешок сумочки, собираясь с духом. Ромашки приятно пахли. Наконец, сделав шаг ближе, она заговорила: — Я.. должна кое-что тебе сказать. Это не моя история, но думаю, ты должен знать. Все, что произошло.. началось не так, как ты думаешь. Афра.. да, изначально, она пришла в твою жизнь с мыслями о мести. Все было запутанно и сложно. Она боролась со своими чувствами, с обстоятельствами, с прошлым. Но потом все изменилось.  Демир посмотрел на нее. Он не отреагировал ни жестом, ни словом — только взгляд стал чуть тяжелее, внимательнее. Неслишах сделала вдох и продолжила, голос дрогнул: — Афра правда влюбилась в тебя по-настоящему. Я свидетель всего, через что она проходила. Она боялась тебе все рассказать, потому что не хотела потерять. Не знала, как уйти от прошлого, чтобы остаться в твоем будущем. Да, она поступила неправильно. Однако, ты про Сару тоже промолчал. Несмотря на все, Афра любит тебя и ей больно от всего происходящего.  Мужчина все еще молчал. Его пальцы сжались в кулаки в карманах. Несли чувствовала, как ускользает ее попытка достучаться. Рамазан опустил взгляд, и тишина сгустилась между ними. Наконец, он выдохнул, ровно, сдержанно: — Я не скрывал наличие Сары, Неслишах. И ответил кто она такая не скрывая правду. Я не думал о другой, когда был с Афрой. В этом моя истина. Каждый должен принять свои ошибки. И как-то жить дальше.  Эти слова он произнес спокойно, но внутри них была боль и отрезанность. Несли кивнула, не зная, что сказать.  Мерт Рамазан выбрал не прощать. Его глаза на секунду дрогнули — словно где-то глубоко в нем зазвучала струна, которую он так старательно пытался заглушить. — Я знаю, — тихо сказала она. — Знаю, что каждый должен нести последствия. Но я также верю, что каждый заслуживает второго шанса. И Афра этого заслуживает. Может, она не идеальна, да, но ее чувства к тебе — настоящие.  Демир потянулся к кожаной сумке через плечо. Он достал тонкий светло-коричневый конверт, на котором не было ни имени, ни надписи. Просто бумага, но в ней хранилось что-то важное — недосказанное, оставшееся между строк. — Я приезжал к ее дому.. несколько раз, — тихо произнес Рамазан, протягивая конверт Неслишах. — Свет в окне не горел. Охрана сказала, что ее не видели. Я не знал, как поступить правильно. Хотел оставить это письмо. Пусть у нее будет последнее слово от меня. Несли бережно взяла конверт в руки. Ее глаза немного увлажнились, но она просто кивнула, молча, с благодарностью, и аккуратно убрала письмо в свою сумку. Они подошли к двери почти одновременно. Мужчина открыл дверь и пропустил Несли вперед. Они вышли, и не проронили ни слова. Несли повернулась чтобы еще раз посмотреть на него. Он шел по коридору, совершенно один. Через плечо он держал сумку, в другой, бесшумно катал чемодан по полу. Мужчина шел ровно, зная, что обратной дороги уже не будет.   Через несколько часов после разговора с Мертом Рамазаном, Неслишах долгое время пыталась еще дозвонится до подруги. Однако, внезапно получила уведомление от Афры, когда уже не надеялась на это.  Я видела твои пропущенные, но не смогла ответить. Можешь приехать, пожалуйста? Я отправлю тебе адрес. Сердце забилось сильнее, но не знала сама, от радости или от беспокойства. Девушка взглянула на адрес и быстро набрала в навигаторе. От нее было примерно два часа езды и совершенно незнакомое место. По пути Неслишах пыталась дозвонится, писала множество сообщении, но ответа не было. Когда она добралась до места, в груди уже давно осела тревога. Ворота были высокие, закрытые, с камерами и охраной. — Добрый день. Я к Афре, она прислала мне этот адрес, — поспешно сказала она молодому охраннику. Тот посмотрел на нее с ровным лицом, сверил что-то в планшете и покачал головой. — Извините. У меня нет разрешения Вас пропускать. — Но она… она же сказала приехать… — голос Несли задрожал. — Передайте, что я здесь. Скажите, что ее подруга приехала. Охранник молчал. Радио на его плече лишь шипело. Вокруг тишина.  Ни движения, ни ответа. — Афра! — крикнула Неслишах, надеясь, что ее кто-то услышит. — Афра, это я! Что происходит?! Афра! Голоса не было. Девушке стало дурно от мыслей, что это за место и почему подруга отправила именно этот адрес. По ту сторону будто стояла не Афра.. а кто-то другой.  — Девушка, не кричите. Разрешения у меня нет. Значит госпожа Афра не желает Вас видеть.  — Что это значит?! — недоуменно спросила Несли. — Меня не хочет видеть?!  — Уходите, это прямой приказ госпожи, — присоединился второй охранник.  Неслишах не понимала, что происходит, но в отчаянии метнулась к сумке. Дрожащими пальцами достала тот самый конверт, который отдал Демир. — Я позвоню ей еще раз, но, пожалуйста, передайте это. Скажите, что очень важно, очень, — девушка вложила письмо в его ладонь, сжала ее, будто хотела передать с бумагой и всю боль, что осталась. Охранник молча кивнул. Неслишах стояла у ворот еще долго. Она надеялась, что вдруг распахнется дверь и выйдет Афра. Улыбнется, как и прежде. Скажет, что это глупая шутка или некое недоразумение. Это было не так.  Опустив голову и сжав губы, Несли взглянула на ромашки, прижимая их к груди. Она сделала шаг назад и медленно пошла прочь от ворот, не зная, что делать. 

***

Она — воплощение уточненной красоты, каждая черта будто соткана из тончайшего света и тишины.  Афра стояла неподвижно у высокого окна, за которым простиралась территория, словно отрезанная от всего остального мира. Ее дыхание было прерывистым и таким тяжелым, что воздух в комнате стал гуще, чем она могла выдержать.  — О чем Вы хотите со мной поговорить? — спросила Афра, неизвестный мужчина прошел в гостиную.  — То, что касается нас. Скорее ты курсе, что случилось с неким Али, который получил пулю в голову, не так ли?  — Это.. — Ты же не хочешь такой участи для Мерта Рамазана Демира? — перебил он.  Отчаянный голос Неслишах, только что прозвучал снаружи, пробив глухую тишину. Афра слышала ее.  И ничего не могла сделать. Руки сжались в тонких запястьях, ногти впились в ладони, словно это могло вернуть ей контроль над собой. Она сделала шаг назад от окна.  За спиной Афры раздался легкий стук — дверь приоткрылась, и внутрь вошел один из охранников. Он опустил голову, не осмеливаясь взглянуть ей в глаза, и вытянул руку вперед. — Госпожа, — проговорил он тихо. — Этот конверт просили передать Вам. У ворот была девушка.. — Я знаю.  Афра с трудом моргнула, смахивая набежавшие слезы кончиками пальцев. Лицо было безмолвным, но дрожь прошла по губам, выдав предательскую слабость. — Что Вы хотите от меня? — тихо спросила Афра в полном шоке после небольшого рассказа самого Кенана Айдана. — Чтобы ты вышла замуж за моего сына, — спокойным голосом ответил он. — И я обещаю, оставить Демира в покое. Потому, что он умрет еще раз при жизни. А сколько раз человек может испытать подобную боль и ситуацию? — Почему я?  — Потому, что другой не может быть.  Она молча подошла и взяла конверт. Девушка медленно опустила взгляд на свое отражение в зеркале рядом. Изысканное свадебное платье — словно из чужой жизни и судьбы.  Искристое кружево, расшитое вручную, мягко струилось по ее фигуре. Платье сидело на ней безупречно — с открытыми ключицами, расшитое серебряной нитью, словно небо рассыпало по ней новое дыхание. Фата спадала с идеально уложенных локонов. Макияж, созданный лучшими визажистами, подчеркивал нежность, естественность и одновременную обреченность ее взгляда.  В этой тишине — что-то было трагически прекрасно.  Когда в ее руках оказался неизвестный конверт, в пальцах появилась легкая дрожь. Внутри нее что-то вздрогнуло.  Афра аккуратно села на диван, ее платье волнами рассыпалось по полу. Провела пальцем по краю, осторожно раскрывая его. Медленно, потому, что боялась читать содержимое. Каждый ее жест был точным, выверенным — и оттого невероятно чувственным. Бумага поддалась, шурша в тишине. Это был звук надежды.  Или финала. Дорогая Афра, Если ты открыла это письмо, то я, возможно, уже слишком далеко. Возможно, стою где-то на границе прежнего себя, того, кем стал с тобой — и того, кем должен быть без тебя.  Я долго думал как правильно начать. С гнева, разочарования, воспоминания? Но потом понял, что лучше начать с правды.  Я никогда не был раньше по-настоящему влюблен. Это чистейшая правда, которая сопровождала меня до встречи с тобой. Мимолетные увлечения, спонсорство, короткие встречи, — все это не имело никакого смысла. Они не оставляли шрамов. А ты оставила мне целую Вселенную.  Ты появилась в моей жизни столь неожиданно, когда я ни на кого не делал ставку, и сам не понял, как проиграл тебе. Я помню наш первый разговор за барной стойкой. Еще то, как смотрела, даже если была сломлена в тот момент, — будто знала цену каждому слову и шагу. Я сделал тебе заманчивое предложение и предугадал заранее исход событий. Ты бы согласилась, но ушла по-английски, и лишь по этой причине я не спал. Не хотел упустить все то, что произошло между нами той ночью. И хотел увидеть это в глазах тем самым утром.  Ты была загадкой, которую я хотел разгадывать снова и снова. Хотелось быть ближе, чем когда-либо. Хотелось стать другим. И чем больше я узнавал, тем больше терялся. В твоей хрупкости была невыносимая сила.  Я люблю тебя.  Я очень люблю тебя.  Это звучит слишком просто для того, что происходит внутри. Люблю именно так, как можно лишь однажды. Я прятал это за молчанием, мне искренне жаль, что ты не услышала иначе. Но любовь — она все равно прорывается сквозь трещины. Я не планировал влюбляться, это правда. Но, то, как полюбил — другая истина. Ты изменила меня. А правда — разрушила. Да, я не прощаю ложь. Не потому, что мстительный, нет. А потому, что знаю: все, что когда-то ранило — ранит снова. Это моя красная черта. Я благодарю тебя за это чувство. За то, что ты была рядом со мной. За поздний визит в подаренном платье, ты была невероятно красивой. За то, что осталась и обнажила свою прекрасную душу. Просто за то, что заставила меня поверить, что можно быть счастливым, пусть даже ненадолго. Ты не раз очаровала меня.  Я полностью доверюсь судьбе. И если она решит, что мы должны пересечься снова, — я приму это как награду. И приду к тебе, но совершенно другим.. как незнакомцы, у которых есть общее прошлое.  Но, даже зная заранее исход всех событий, я все равно последовал за тобой, моя незавершенная любовь.  Потому, что ты стоишь этого.  Навеки твой,  Мерт Рамазан Демир. Афра услышала тихие приближающиеся шаги. Все так, как было нужно. Потому что Демир стоил того, чтобы принять другое предложение.