Заманчивое предложение

Ты ли это?  Афра продолжала стоять на месте, игнорируя весь остальной мир. Она не видела — затемненное стекло шлема оставлял за собой загадочность, и все же образ врезался в ее голове.  Зеленый свет. Машины продолжали сигналить незнакомцу, казалось, что время замедлилось для них двоих — в груди начало стучать что-то новое и чуждое. Будто старое, однако в новом обличии. Казалось, что воздух в легких стал плотнее, чем обычно, и каждый вдох требовал особого усилия.  Через секунду мотоциклист рванул так резко, что передняя шина едва не сорвалась в визг. Незнакомец врезался в поток и нырнул между машинами. Афра провела взглядом стоя несколько долгих секунд, пока мотоцикл не растворился вдали и шум улицы не вернул ее обратно в настоящий момент. Сердце барабанило, в горле пересохло, и девушка автоматически приложила ладонь к груди, как будто можно было удержать там то, что рвало наружу. — Если бы это был ты.. — мысль вспыхнула и тут же погасла, оставив темное послевкусие.  Рука еще дрожала, дыхание начинало выравниваться, но во взгляде оставалась та точка, куда исчез он — пустота, которой не было имени. Нечто мешало ей дышать полной грудью. Внутри поднялась волна — та самая давящая пустота. Афра втянула воздух глубже — стало немного лучше, но внутри все еще жгло.

***

Асфальт мелькал полосами, фары встречных машин на мгновения вырывали его из мыслей, но он снова двигался вперед быстрее, громче и жестче. В висках стучало в унисон с оборотами двигателя. Дорога длинная и почти пустая, вытягивала Демира как струну. Ветер хлестал по куртке, бил в грудь, но даже холод не мог заглушить того жара, который рвал изнутри. Перед глазами снова и снова — до боли знакомая фигура у остановки.  То мгновение, когда Афра повернула взгляд в его сторону. Мерт Рамазан вывернул на проселочную дорогу, притормозил и остановился у обочины, где не было ни людей, ни шума. Он заглушил двигатель, тишина ударила сильнее, чем рев мотора. Снял шлем — руки все еще дрожали. Горячий воздух вырвался изнутри, и Рамазан тяжело вдохнул, будто все это время задыхался. Его лоб был мокрым, волосы липли к коже, а сердце билось так, словно пыталось выскочить наружу. Мужчина провел рукой по лицу и закрыл глаза.  Он целый год не видел ее.  Ему стало больно. Тяжело и невыносимо. В груди защемило так, будто разорвалась старая рана. Которая не могла зажить уже целый год, несмотря на то, что он «прощался» с ней. Такая глубокая тоска, что дыхание срывалось и каждый вдох отдавался резью в горле. Он сел прямо на землю рядом с мотоциклом, положил черный шлем рядом и закрыл лицо ладонями. Несколько секунд Рамазан сидел неподвижно, только рвалось дыхание, будто он пробежал десятки километров. — Черт.. — выдохнул он почти шепотом, не узнавая свой голос. Внутри боролось все сразу: желание развернуться и найти Афру; ненависть к себе за то, что вообще захотел этого; страх снова потерять и еще раз пройти через ту же боль. Прожить все заново.  Мерт Рамазан чувствовал, что земля уходит из-под ног. Все, что он строил за этот год — холод, равнодушие, новые привычки, попытки забыть — рухнуло в одну секунду. В груди стало пусто и лишь ее имя отдавалось эхом. 

***

Издалека показался силуэт знакомой машины. Она не ожидала, но и не удивилась, когда автомобиль притормозил рядом, опуская окно.  — Садись, королева, — коротко сказал Барыш.  Афра подошла, не спеша. Когда дверца захлопнулась за ней, внутри оказалось тесно, пахло кожей и легким ароматом табака в салоне. Барыш завел машину и посмотрел на супругу прямо, не скрывая интереса. — Как прошла встреча? — спросил Барыш спокойно. — Я пока буду молчать и не возражать.  — Потерпишь. Я же терплю твои похождения с друзьями и других девушек.  Барыш хмыкнул — коротко, почти по-высокомерному. Его глаза сузились, по уголкам губ пробежала хитрая улыбка. — Ты ревновать начала? — спросил он, и в слове было не столько удивление, сколько вызов. Афра молчала. Она не стала оправдываться и не стала рваться к словам — молчание было как отпечаток обязанности, как знак собственного достоинства. Внутри у нее все бурлило: злость на то, что Барышу позволено больше, усталость от роли, в которую ее загнали, и странная, едва заметная слабость — потому что его смех ранил сильнее всего. Барыш оперся локтем о подлокотник. Его взгляд бегал по ее лицу, исчислял линию челюсти, губы, которые не ответили. Рука ненавязчиво сжала руль. Мужчина был раздражен, потому что потерял контроль; Афра была напряжена, потому что не хотела давать ему повода.  Наконец он тихо, почти шепотом добавил: — Моя королева молчит.. имей в виду, рано или поздно твой контракт закончится, а вместе с ним и твоя работа.  Афра посмотрела прямо ему в глаза — холодно, без мимики, и в этом взгляде было больше решимости, чем слабости.  Стамбул проскальзывал мимо стекол. В салоне стояла густая, почти осязаемая тишина. Афра положила руку на колени. Сердце колотилось, но наружу не прорвалось ни капли слез или крика. Вместо этого внутри разгорелось тихое пламя: девушка знала цену своих слов и цену молчания. Она знала, что этот разговор — не про ревность. Это было испытание границ.

***

Двор встретил его влажной землей после полива. Все было так же, как он помнил год назад: старый виноградник, тянущийся вдоль арки на задней стороне дома, звуки пения птиц и вкусный аромат завтрака каждое утро, когда семья Демир собиралась за столом. Мерт Рамазан оставил мотоцикл возле ворот и переступил порог. — Господин..? — раздался голос прислуги Эйлюль.  — Мама внутри? — прошептал Рамазан, оглядываясь вокруг.  — Да, она так будет счастлива увидеть Вас!  Мужчина переступил порог дома и в гостиной заметил знакомую фигуру. В доме все по-прежнему царила тишина и покой.  — Госпожа Дерия, к тебе можно? — с улыбкой произнес Рамазан.  Женщина замерла на секунду, а потом, оставив чашку на столе, поспешила к нему. — Сынок! — ее голос дрожал, а руки сразу крепко обвили его. — Год.. целый год тебя не было..  Мужчина крепко обнял ее, впервые за долгое время позволяя себе ослабить маску силы. Он вдохнул запах дома, и сердце болезненно сжалось. Через несколько мгновений появился отец. Его шаг был медленный, взгляд такой же добрый, в глазах читалось — облегчение и гордость. Господин Абдулджелил остановился напротив сына, и на секунду между ними повисла пауза. — Ты вернулся.. Рамазан шагнул вперед и обнял его. Это было не бурное объятие, как с матерью, а крепкое, мужское, наполненное уважением и пониманием. В этот момент к ним подбежала Зейнеп. Она не сдержала эмоций — бросилась к брату, обняла его, смеясь и плача одновременно. — Ты даже не попрощался тогда! Я думала, ты забыл нас..  Мужчина гладил ее по голове, чувствуя, как дрожат ее плечи. — Никогда, Зейнеп.  — Ты заставил нас ждать, Рамазан, — голос отца был низким, но в нем звучала неподдельная радость. — Но главное, что ты здесь.  — Нужно позвонить детям, сообщить эту новость! — воскликнула госпожа Дерия. — Вечером соберемся все вместе!  Во дворе стало шумно, все вокруг касались его, говорили, смеялись, спрашивали, как он, где он был. А Мерт Рамазан стоял среди них и впервые за долгие месяцы чувствовал себя живым. Но глубоко внутри, под всей этой радостью, оставалась боль — потому что он знал: хоть дом и наполнил его теплом, воспоминания о прошлом и о том, кого он потерял, все еще шли рядом с ним.

***

Машина мягко свернула с главной дороги, и вскоре они оказались у небольшой кофейни на углу старой улочки. Витрина светилась теплым желтым светом, изнутри доносился запах свежеобжаренных зерен и играла спокойная мелодия. Барыш припарковался напротив. Вышел первым, обошел машину и открыл дверь для Афры. Кофейня оказалась почти пустой: пара студентов сидели у окна, женщина с ноутбуком в дальнем углу. Они заняли столик на двоих у витражного окна. Бариста принес меню, но Барыш даже не взглянул: — Мне латте, ей кофе без сахара.  Афра чуть приподняла брови, но промолчала. Она смотрела в окно, проводя взглядом редкие машины, будто ей было проще слушать город, чем находиться в этой тесной паузе между ними. Когда кофе принесли, Барыш откинулся на спинку стула и какое-то время молча следил за ней. Афра осторожно держала чашку обеими руками, делая маленькие глотки. В ее жестах было спокойствие, но мужчина слишком хорошо чувствовал — это было холодное спокойствие, будто тонкий лед на поверхности воды. — Ты все еще злишься? — голос Барыша был низким и спокойным, но глаза жгли внимательностью.  Афра не ответила сразу, просто поставила чашку и медленно встретила его взгляд. — На что?  — Что не поддерживаю твое решение.  — Не злюсь, — ответила она ровно. — Я просто устала.  Барыш усмехнулся уголками губ.  — Устала от меня? Или от этой жизни?  Афра отвела глаза, вновь возвращаясь к окну.  — А какая разница?  Барыш отставил чашку в сторону и чуть подался вперед, пытаясь заглянуть ей в глаза, хотя она все еще смотрела в окно. — Значит, ты устала, — сказал мужчина мягко, и на секунду показалось, что в его голосе проскользнула забота. – Может, устала не от меня, а от того мотоциклиста у светофора? Афра резко повернула голову, ее глаза расширились от неожиданности. — Что..?  Он тихо рассмеялся, облокотившись на стол. — Да ладно, — протянул он, играя бровями. — Не думай, я не ревную. Просто смотрел на тебя в окно и заметил, как ты замерла, будто сердце выскочило. Я даже подумал, что ты сейчас бросишься к нему. Так и не понял, почему ты изменилась тогда в лице.  Афра нахмурилась, отвела взгляд и снова сделала глоток кофе, чтобы скрыть реакцию. — Ты выдумываешь, — ее голос звучал ровно, но пальцы слишком крепко обхватили чашку. — Может быть, — легко согласился Барыш. — За твоей холодностью я не вижу, где правда, а где ложь. Если ты и правда ревнуешь меня к девушкам, как сказала в машине, то знай: я тоже умею ревновать.  Афра на секунду встретила его глаза — в них была смесь раздражения и того странного предчувствия. Нечто тянулось в ней, пытаясь сблизится с ним. Барыш улыбнулся, не настаивая, но его голос прозвучал почти шепотом: — Так что, Афра.. мы квиты?  В глазах девушки мелькнула хитрая искорка, но голос оставался спокойным, почти равнодушным: — Квиты? — переспросила она, будто пробуя слово на вкус. — Если ты считаешь себя моим приятелем..  Барыш сидел напротив, сдерживая что-то, что рвалось наружу. Их фиктивный брак давал ему формальный повод контролировать ситуацию, а ей — оправдание держать дистанцию. — Ты правда называешь меня приятелем?  Афра слегка улыбнулась, делая глоток кофе. — А как назвать человека, с которым ты официально связан браком, но фактически живешь на расстоянии? — ответила она, ровно и спокойно. — Пожалуй, приятель подходит идеально.  Взгляд Барыша метался между холодной улыбкой Афры и ее невозмутимой осанкой. В его душе смешались раздражение, удивление и желание: формально он был мужем, а фактически — никто. — Значит, я твой фиктивный муж и приятель одновременно? Видимо, это новое определение «супруга». Афра снова пожала плечами и вернулась к кофе, словно подтвердила невидимую дистанцию. Барыш тихо усмехнулся, но не смог отвести взгляд. Даже в фиктивном браке, даже при ее холодности и формальном спокойствии, он чувствовал: что-то внутри него реагирует. Он знал, что она умеет играть с границами. Взгляд Барыша был пристальный, пронизывающий, как будто он пытался прочитать каждый сантиметр лица супруги. — Ты все время такая.. неуловимая.  — Неуловимая? Возможно. Но это удобно для нас, не так ли?  Барыш едва улыбнулся уголками губ. Его пальцы сжали край стола сильнее, но он не отводил взгляда. — Удобно.. для тебя, может быть. Для меня это испытание терпения. Афра, не моргнув, встретила его взгляд: — Тогда желаю тебе удачи.  Между ними повисла тишина, густая и напряженная, но обоим было ясно: это была немая игра.

***

Вечером накрыли большой стол во дворе. Мягкий теплый воздух смешивался с ароматами свежего хлеба, жареного мяса и зелени. Они говорили все разом: смеялись, перебивали друг друга, делились историями, которые накопились за год. Мелик рассказывал свой рабочий день, Зафер вспоминал, как они вместе раньше ездили на рыбалку. Остальные все слушали. Зейнеп раз за разом подливала брату воды, поправляла ему тарелку, словно боялась, что он исчезнет, если отвлечется хоть на секунду. — Рамазан, ты почти не изменился, — сказала госпожа Дерия, глядя на него долгим взглядом. — Только глаза стали другими. Глубже, чем были. Мерт Рамазан мягко улыбнулся. Он слышал их голоса, смех, чувствовал, как его плечо иногда касался брат или сестра, но внутри царила тишина. Как будто он смотрел на все со стороны, сквозь стекло. — Сегодня наш дом снова полный. Наш сын вернулся. Пусть это будет началом новой дороги, — произнес господин Абдулджелил.  Все радостно поддержали и стукнули стаканами. Рамазан поднял свой стакан медленно, посмотрел на лица родных и вдруг почувствовал, что не заслуживает этого тепла. Его душа осталась там — на могиле Али, в памяти о потерянной любви, в прошлом, которое он не отпускал. Он сделал глоток, но вкус был пустым. Все вокруг было живым, ярким, настоящим, а внутри — только глухой холод. После ужина шум в доме еще долго не стихал — братья спорили о каких-то пустяках, Зейнеп смеялась, помогая матери и Эйлюль убрать все со стола.  Мерт Рамазан вышел за ворота. Сел на скамью у стены и закурил. Перед глазами — огоньки соседских домов и тишина, которая давила куда сильнее, чем шум за столом. Он сидел неподвижно, глядя в темноту, дым клубился над ним, и в каждом затяге растворялась тяжесть в груди. — Сынок.. — тихий голос прозвучал за спиной. Рамазан медленно повернул голову и быстро потушил сигарету. Госпожа Дерия стояла в дверях укрытая шалью. Она присела рядом с ним. Несколько секунд смотрела на него молча собираясь с силами. — Я ждала этот день, — сказала она, и голос дрогнул. — Ждала, что увижу тебя снова. Что мои дети будут рядом. Но.. — она коснулась его руки, — ты мыслями все еще далеко. — Ты это понимаешь, мама, — произнес он низко. — Что случилось с тобой там, Рамазан? — ее голос был не упреком, а просьбой. — Я вижу.. ты стал чужим самому себе. Это ненормально.  Он глубоко вдохнул, задержал дыхание, а потом выдохнул так, будто вместе с воздухом выходила боль. — Год прошел, мама, вот что случилось. Я осознал, что сделал очень много ошибок, но не в силе вернуть прежнего себя. Даже если сильно этого захочу. И.. этот год был не жизнью, а пустотой, — голос дрогнул, но он сжал челюсти. Госпожа Дерия опустила глаза, ее пальцы крепче сжали его руку. — Может, Аллах забрал, чтобы дать что-то другое? Может, не все потеряно.. или не так как тебе кажется? Мужчина посмотрел на нее. Его глаза блестели в темноте, но слез не было. — А если я потерял себя?  Тишина повисла между ними, нарушаемая лишь редкими звуками со двора и шорохом ветра. Она осторожно посмотрела на сына сбоку, словно боялась задеть рану. — Скажи, — голос госпожи был почти шепотом, — ты все еще не забыл ее, не так ли?  Рамазан замер. Взгляд его уткнулся в землю перед ногами. Ответа не последовало. Молчание красноречивее любых слов. Госпожа Дерия отвернулась, ее глаза блеснули. Больше не задавала вопросов, потому что все понимала. Она только тихо погладила его по плечу и с грустью произнесла: — Значит, это навсегда. Мерт Рамазан закрыл глаза, не отрицая и не подтверждая. Внутри все сжалось, боль ударила с новой силой, но он даже не позволил себе ни одного звука.

***

Дом встретил их тихим, но плотным воздухом вечернего напряжения. Афра вошла первой. Барыш шел за ней, не торопясь, глаза метались по дому, оценивая пространство, но чаще — наблюдая за ней. Джанан уже сидела за столом, поджимая губы в легкой улыбке. Она понимала, что ужин будет сложным. Кенан Айдан стоял в центре гостиной, строгий и собранный, словно сам воздух подчинялся его взгляду. Когда все сели за стол, тишина висела плотной стеной. Каждое движение столовых приборов звучало громче обычного.  Кенан первым заговорил: — Афра, дочка.. до меня дошло, что ты заключила дорогостоящий контракт с брендом и собираешься дальше работать моделью. Афра подняла взгляд прямо на него и ровно кивнула: — Да. Барыш поддержал ее тихо, но твердо: — Это наше общее решение, отец. Я дал разрешение.  Кенан нахмурился: — Прежде чем подписывать такие документы, нужно было подумать. Ты Айдан, и не можешь с кем попало заключать контракты. Профессия модель — не в наших рамках.  Афра почувствовала, как внутри все защемило. Легкая дрожь промелькнула по плечам, но лицо осталось спокойным. Она встала резко, стул заскрипел. Джанан слегка напряглась, взгляд за ней следил, но она не вмешивалась.  — Всем приятного аппетита.  Барыш сидел и глаза следили за каждым ее движением. Он не вмешивался, не делал ни шага, но каждый жест Афры «съедал» взглядом. Старший Айдан сжал пальцы на столе, костяшки побелели. Его глаза оставались на Афре, губы были сжаты. Он ожидал, что невестка уступит, но с каждым ее движением внутреннее раздражение росло. Легкая улыбка на лице Джанан — смесь удивления и одобрения. Она понимала, кто держит ситуацию под контролем. Афра поднялась и не оглядываясь покинула общий стол, направляясь к лестнице. Кенан сидел, напряжение его тела почти физически ощущалось: плечи жесткие, пальцы сжаты на столе, взгляд острый и непоколебимый. Но его контроль над ситуацией трещал по краям — Афра ушла, и власть за столом на мгновение сместилась. За столом все замерли. Тишина была густой, как смола: в воздухе витала смесь раздражения, уважения, напряжения и недосказанности. Джанан все так же сидела тихо, чуть наклонив голову, словно оценивая, кто выиграл этот маленький бой. Кенан напрягся, пальцы дрожали на столе, но он молчал. Афра Айдан выиграла этот поединок. Именно в этот момент стало понятно: баланс за столом изменился. Афра ушла, но оставила за собой невидимую линию — дистанцию, которую пока никто не мог пересечь. Афра закрыла дверь за собой и облокотилась о нее на секунду, не отводя взгляда. В комнате было тихо, только приглушенный свет настольной лампы окрашивал стены теплым золотистым оттенком. Внутри же все кипело. Холодный расчет, которым она пользовалась весь вечер, теперь накатывал волнами напряжения, которое было почти физическим. Она чувствовала, как пульс слегка ускорялся, дыхание было ровным, но каждый вдох словно подталкивал к действию. — Они не смогут меня сломать.. Внутри жгло от недосказанности, от того напряжения, которое Кенан умудрился вызвать всего одним вечером.  Афра присела на край кровати. В памяти всплыли моменты ужина: взгляд Кенана, напряжение Барыша, легкая улыбка Джанан. Все создавало странный коктейль эмоций — смесь гордости, раздражения, внутренней силы и.. легкой тревоги. Афра понимала: она не просто защищала себя, но и отстаивала собственную свободу. Контракт с брендом — это не просто работа, это символ, знак того, что она сама управляет своей жизнью, несмотря на фиктивный брак, несмотря на давление Айданов. Афра знала одно: ее холодность — оружие, но внутреннее пламя делало ее непредсказуемой.

***

Барыш поднялся после ужина, шаги его были размеренные. Он направился к кабинету отца, где воздух уже был пропитан авторитетом Кенана. Дверь тихо закрылась за ним, и он остановился у порога, наблюдая за отцом. Кенан Айдан уже сидел за массивным деревянным столом, взгляд был пронзительным. Его лицо выражало не только контроль, но и легкую иронию, словно предвидел, что разговор будет непростым. — Ты упускаешь очень важные детали, Барыш, — начал Кенан ровным голосом. Барыш нахмурился и сел напротив него: — Какие детали? Кенан слегка улыбнулся, будто наслаждался реакцией сына: — Ты многое позволяешь жене, сынок. Умей держать все под контролем. Она стала слишком свободной в твоих руках. Будь другой на твоем месте, такого не было. Она даже не забеременела и не родила тебе ребенка, но это другая тема. До меня дошла информация.. Мерт Рамазан Демир вернулся в Стамбул.  В секунду Барыш заметно напрягся. Его рука слегка сжала подлокотник кресла, плечи напряглись. В голове пронеслись воспоминания: пережитые события с Афрой, как Демир оставил ее, как ушел, оставив после себя боль и пустоту.  — Ты думаешь, я позволю ему подойти поближе к жене?  — Главное не твое позволение, а ее желание, — подметил старший Айдан. — Твоя жена почти каждый месяц летит к матери, откуда нам знать, что она не встречается с ним там?  — Я не сомневаюсь, она летит к матери. Думаешь, за ней не стоят нужные люди, отец? Она не вкурсе о том, что за ней идет слежка.  — Если бы я не пришел к Афре и не выдвинул условие выйти замуж за тебя, пригрозив закончить с жизнью Мерта Рамазана.. — Кенан сделал паузу, чтобы слова сильнее ударили, — она не вышла бы за тебя. Афра сделала это из-за любви к Демиру. Она не по своей воле стала твоей женой..  — И останется ею, — перебил Барыш. — Мы защищаем только своих, ты вспомнил свои слова?  Кенан слегка кивнул сыну.  — Теперь защищайте мою холодную королеву, — глаза Барыша сжались, но голос был ровным и твердым.  Мужчина вышел из кабинета отца и слегка хлопнул дверь за собой. Он остановился на пару секунд, прислонившись спиной к стене, глубоко вздохнул, словно выдыхая напряжение, накопившееся за разговором с отцом. Взгляд его скользнул по длинному коридору, по аккуратной мебели и спокойным линиям интерьера — все казалось идеальным, но внутри бурлило: мысли о Демире, о прошлом супруги, о том, как сохранить контроль над ситуацией.  Он сделал шаг, потом еще один, уверенной и размеренной походкой направляясь к лестнице. Каждый шаг был осознанным — он поднимался в спальню, туда, где Афра была одна. Все мысли Барыша были сосредоточены на ней: на ее холодной красоте, на решимости, которую она проявила за ужином, на том внутреннем огне, который он чувствовал, но не мог тронуть. Когда он дошел до двери спальни, он сделал паузу, ладонь повисла над дверной ручкой. С глубокой, почти тихой решимостью он медленно открыл дверь и вошел внутрь, не спеша и не нарушая её пространства.  Афра сидела на кровати, слегка согнувшись, взгляд ее был устремлен куда-то вдаль, словно она обдумывала свои планы на день. Барыш замер на пороге, наблюдая за ней, позволяя себе мгновение тишины, прежде чем сказать слово. Она даже не подняла голову потому, что знала, в эту комнату мог войти только Барыш. Даже мысль о другом присутствующем человеке казалась невозможной.  Барыш медленно подошел к кровати и опустился на корточки, чтобы оказаться на уровне ее взгляда. Его лицо было спокойно, но глаза выражали сосредоточенность и заботу. — Опусти свои эмоции, покажи мне, как раньше.. — тихо произнес он.  Афра чуть вздохнула, едва слышно и шепотом ответила: — Я не выдерживаю.. Все, что мне приходится проходить, — ее голос дрожал, но не от слабости, а от напряжения, от сжатой внутри боли. — Я устала, Барыш. Твой отец очень давит… Младший Айдан молча слушал, не перебивая, позволяя каждому слову проникнуть внутрь. Он протянул руку и коснулся ее ладони, осторожно, но уверенно. Его пальцы мягко обвили ее руку, удерживая, давая опору. — Я.. чувствую себя одинокой, — продолжала Афра. — Никому не могу доверится и никто не понимает, что работа для меня все. Каждый день это борьба.. это мое сопротивление.. Барыш сжал ее руку чуть сильнее. Его взгляд был неподвижен, но в нем читалась тревога, забота и скрытое напряжение, которое он держал под контролем. Он позволял ей излить все, ничего не говоря, позволяя ей быть уязвимой, не боясь осуждения. — Ты не понимаешь, каково быть на моем месте, — продолжила Афра. — Быть стойкой каждый день это сложное испытание.  — Быть Айдан, это сложное испытание, — чуть поправил Барыш, подмигивая, создавая вокруг нее чувство расслабления. — Я вижу, что ты делаешь.. и не понимаю, как ты не сдаешься.  Афра замолкла и тяжело переводя дыхание встретилась с глазами супруга. Барыш все еще оставался на корточках, взгляд был мягким, но внимательным, словно он удерживал ее в этом пространстве, где она могла быть собой хоть на время. Мужчина слегка сжал ее руку в своей.  — Мне ничего не нужно взамен, — Барыш сделал паузу, чтобы слова достигли ее. — Ты не должна чувствовать себя обязанной в чем-то. Но.. я рядом.  Афра сжала губы, глаза чуть влажные. Он продолжил: — Я буду дальше выгораживать тебя от отца.. от всего, что может причинить тебе боль. Это ведь мое право, защищать холодную королеву.  Слова, произнесенные с такой твердой уверенностью, задели что-то внутри Афры. Она сдержала слезы, но уголки губ невольно приподнялись в едва заметной улыбке. — Ты постоянно меня так называешь..  — Потому, что это правда, — мягко перебил Барыш. — Холодная, от твоего взгляда я могу замерзнуть. Будто, ты поместила свое сердце где-то глубоко, там, где всегда холодно. Твое сердце в ожидании.. чего-то. И ты — королева. Королева Айдан.  — Но, ты видел меня не только такой.. — прошептала Афра, чувствуя, как мужчина поглаживал большим пальцем ее кожу.  — Ты помнишь, — кивнул Барыш, — как все началось? В первую брачную ночь.. я оставил тебя только потому, что ты заслужила нечто большее, а не меня прежнего, который просто выиграл какую-то борьбу. Как у тебя был нервный срыв..  Афра чуть вздохнула, сжала его руку крепче. В ее глазах вспыхнула та самая боль, которая не ушла за год, но теперь была смягчена пониманием и внутренней ясностью. Афра стояла у окна в длинном белом платье, ткань мягко облегала ее фигуру, а свет фонарей с улицы отражался на стекле, играя бликами на лице. Она смотрела вдаль, но взгляд был пустым, словно пытался найти где-то выход из собственного замкнутого мира. В спальне было тихо.  Барыш медленно закрыл дверь за собой. Щелчок замка прозвучал громко в тишине, и Афра ощутила, как внутри что-то напряглось. Он подошел к ней размеренными шагами, не спеша, чтобы не напугать, не делая резких движений. Его взгляд был внимателен, сосредоточен на каждом ее вдохе. Мужчина заметил, как она слегка дрожала — не от холода, а от внутреннего напряжения, страха, непонимания, что будет дальше. Барыш замедлил шаги, подошел ближе, но не касался ее. Его голос был тихим, ровным, но каждое слово несло в себе твердость: — Я не возьму тебя силой. Никогда. Афра почувствовала, как сердце екнуло. Слова прозвучали как обещание, сигнал того, что мужчина не причинит ей боли. Она медленно подняла взгляд на него. В ее глазах — смесь удивления, настороженности и надежды. Барыш видел это, чувствовал каждую эмоцию, каждый слой ее страха и сомнений.  В комнате повисла тишина, густая и ощутимая. Афра не могла отвести глаз, а Барыш не делал лишнего шага. Девушка чувствовала защиту. Она это ощутила, когда тот спас от рук бывшего. Афра сидела на полу, колени были поджаты, рыдая навзрыд. Ее руки дрожали, тело сжималось от боли, от воспоминаний, от осознания всего, что пришлось пережить. Перед ней лежали разорванные куски письма. Это было письмо Мерта Рамазана, которое она перечитывала снова и снова, несмотря на боль, которую оно приносило.  Он оставил ее.  Он ушел.  Даже не попытался выслушать всю историю.  И теперь, когда пришлось принять суровую реальность — выйти замуж за Барыша, стать Айдан — письмо стало символом утраты, символом того, что она не могла вернуть. В отчаянии Афра рвала его на мелкие кусочки, выпуская наружу весь накопившийся гнев, печаль и бессилие. Каждый раз, когда очередной клочок падал на пол, она чувствовала, что часть ее прошлой жизни уходила вместе с ним, а боль оседал на сердце, оставляя после себя пустоту. Барыш вскочил и подбежал к комнате, услышав резкие звуки, застыл на пороге. Его взгляд сразу упал на куски бумаги, разбросанные на полу. Он заметил их, но не пытался выяснить причину. Он понял без слов: боль и слезы — это ее личная борьба. Он опустился на пол рядом с ней, осторожно, не вторгаясь в ее пространство, и обнял. Одна рука поддерживала спину, другая держала ее голову. Афра, рыдая, сжимала его руку, ощущая опору и безопасность, которую давал ей супруг. — Афра.. — его голос был тихим. — Все хорошо.. все будет хорошо.  Она задыхалась от рыданий, сжимая его руку еще сильнее. — И.. — продолжал Барыш, голос стал мягче, почти шепот, — когда у тебя теплилась другая надежда.  Он молча смотрел ей в глаза, не торопясь, позволяя этой тишине наполнить их обоих. Его взгляд был неподвижен, требовательный, но одновременно и бережный. — Ты видела, что результат положительный.. а я метался думая о том, что будет с Кенаном. Ревновал ли я? Да, — кивнул Барыш. — Что мне чувствовать, когда моя жена ждала подтверждения беременности от другого мужчины? Но, не мог ничего сказать.  — И ты поехал со мной в больницу.. — И сделал бы это снова, — подчеркнул младший Айдан.  Афра поняла все без слов. Все, что он хотел сказать и имел в виду. Она чуть кивнула головой, позволяя себе принять его защиту и силу рядом с собой. Ее дыхание стало ровнее, слезы тихо скатывались по щекам, а улыбка становилась все шире — теплая и мягкая, сквозь всю боль. Барыш без лишних слов сел рядом. Его присутствие было спокойным и устойчивым, как скала. Он не торопил ее, не задавал вопросов — просто был рядом. Потому, что она нуждалась в понимании.  Афра медленно вдохнула, и ее плечи чуть дрогнули. Она повернула и опустила голову на его плечо, прикрывая глаза. В этом жесте не было страсти, не было влюбленности, но было то, чего ей так не хватало — ощущение, что хоть на мгновение можно перестать держать себя в руках. Младший Айдан не пошевелился. Его рука слегка коснулась ее ладони, продолжая нежно поглаживать кожу. Афра чувствовала его тепло и слышала размеренный ритм его дыхания. И впервые за долгое время позволила себе расслабиться.

***

Глубокий вечер опустился на Стамбул, Босфор блестел отражениями огней города. Мерт Рамазан сидел у окна в своем доме со стаканом виски в руке. Лед медленно таял, оставляя на языке легкую горечь, но она почти не ощущалась — мысли его были заняты совсем другим. Он смотрел на воду. Мысли возвращались к моменту, который внезапно всплыл в памяти: как спустя год он вновь увидел Афру. Мгновение на светофоре, ее фигура, силуэт, знакомый, но одновременно чужой. Как он застыл, увидев ее, и как она не узнала его под шлемом. Внутри что-то защемило, словно острым ножом — сердце сжалось и тут же отпустило, оставив после себя горечь и тревожное желание. Рамазан почувствовал, как тело напряглось, руки сжали бокал чуть сильнее. Он глубоко вдохнул, запах виски смешался с влажным вечерним воздухом, доносящимся из открытого окна. Демир сделал глоток виски, но горечь снова вернулась — не от алкоголя, а от воспоминаний, от того, что было потеряно и чего уже не вернуть. Мысли снова и снова возвращались к ней, к их прошлому, к тому, что он оставил, к тому, что нельзя было исправить. Сара незаметно подошла сзади, легким прикосновением коснулась его плеча. Рамазан дернулся, но не обернулся, позволяя ее руке мягко обвить его. Она взяла его ладонь, приглашая внутрь дома.  — Ты молчалив, даже не позвонил за целый день.  — Были дела, — коротко ответил он. — Ты позвонила матери?  — Да, с ней все хорошо. Пошли, — тихо сказала она, улыбаясь, но в ее голосе слышалась легкая провокация. Мерт Рамазан оставил стакан на столе и сделал шаг, чтобы последовать за ней. Он не спешил, движения были спокойными, весь его внутренний мир был отстранен от происходящего. Когда они вошли в дом, Сара вдруг обвила руки вокруг его шеи, притягивая к себе. Она смотрела прямо в глаза, слегка двигала бедрами, играючи провоцируя его. Но Рамазан не изменил выражения лица. Его глаза оставались холодными, без следа желания. Он почувствовал знакомое тепло ее тела, но внутри не возникло привычного отклика. Не было ни возбуждения, ни страсти — только ясное осознание собственной стойкости. Он понимал, что прошлая ночь, их сближение было слабостью, которую он не мог больше повторить. Словно, что-то заблокировало его до конца. Сара была красива, она его спутница, девушка с которой проводил время, но сейчас он не хотел ее.  Демир никого и ничего не хотел. Сара слегка наклонилась к Рамазану, ее лицо было близко к его, губы почти касались его губ. Девушка хотела поцеловать его, вложить в этот жест все свое притяжение, свое тепло, но Мерт Рамазан спокойно, почти мягко, убрал ее руки с шеи. — Не время.. — сказал он тихо, ровно, без раздражения, но с железной границей. Он сделал шаг назад и медленно поднялся по лестнице к спальне. Его движения были спокойными. Он не оставлял Саре ни малейшей надежды на продолжение. Сара осталась стоять в гостиной, немного ошеломленная, ее взгляд провожал его, пока он не исчез за дверью. Девушка понимала, что с ним что-то снова не так, что внутренне он где-то далеко, но не могла определить причину. Или боялась оказаться быть правой.  Она стояла слегка растерянная, ощущая контраст между его холодной решимостью и ее собственным желанием. Она пыталась улыбнуться, пытаясь скрыть легкое раздражение и недоумение, но внутри росла тревога — он был рядом физически, но был недосягаем эмоционально.

***

Четыре дня спустя

Дом наполнился запахом утреннего чая и кофе. Длинный стол уже был накрыт: серебряные приборы блестели под светом люстры, фарфоровые тарелки были расставлены безупречно, а посередине — букеты свежих роз и коробка с ленточкой, приготовленная для Джанан. Она вошла в комнату легкой походкой, в светлом платье и сразу же ее встретил хор поздравлений. Джанан была в предвкушении этого дня.  — С днем рождения, доченька, — первым произнес Кенан Айдан. Его голос звучал спокойно, но взгляд был мягче, чем обычно. — Спасибо, папа, — Джанан подошла и поцеловала его в щеку, что вызвало едва заметную улыбку у сурового отца. Барыш хлопнул в ладоши и шутливо произнес: — Ну что, сестренка, теперь пора забыть про капризы.  — А тебе пора перестать меня дразнить, — ответила Джанан, и в ее голосе прозвенел смех. — Мне всего лишь двадцать один.  Афра сидела чуть поодаль, в белой блузе, сдержанная, как всегда. Но в этот момент ее лицо смягчилось: она смотрела на Джанан с искренней теплой улыбкой.  — С днем рождения, Джанан.  — Спасибо, Афра, — ответила именинница, и в ее глазах было тепло — за этот год они стали близки, несмотря на холодную атмосферу дома. На стол подавали по очереди: свежие лепешки, сыр разных сортов, оливки, мед, варенье из инжира, яичницу. Слуги приносили черный чай и кофе в маленьких чашках. Кенан сидел во главе стола, движения как всегда были точными. Иногда он бросал взгляды на детей, но в этот день не делал никаких замечаний. Его редкое спокойствие придавало утру оттенок праздника.  — Афра, дочка, я жду то самое утро, когда ты начнешь с нами завтракать, — с улыбкой произнес Кенан. — Понимаю, что ты не привыкла, но отказываешься даже от чая.  — Я не могу завтракать, это старая привычка, — ответила Афра.  — Однако, ты разделяешь с нами утро. Спасибо за это.  Барыш следил за отцом и время от времени шутил, за столом слышался легкий смех. Даже Афра позволяла себе тихо улыбаться, глядя на Джанан, которая сияла от внимания. Когда подали небольшой торт, Джанан закрыла глаза и загадала заветное желание на тот момент. В доме ощущалась редкая гармония. Утро принадлежало только Джанан. После завтрака все еще обменивались короткими шутками и разговорами, Джанан сияла от счастья, будто весь дом дышал только ее радостью. Когда слуги начали убирать со стола, Афра поднялась первой. — Я поеду, у меня съемка, — сказала она спокойно, обращаясь скорее к Кенану, чем к кому-либо.  Старший Айдан лишь кивнул, не задавая вопросов. Барыш посмотрел на нее внимательно, но ничего не сказал при отце и сестре. Только взгляд задержался чуть дольше обычного.  Афра поднялась наверх, переоделась в элегантный темно-синий брючный костюм из шелка, завязав тонкий пояс в маленький узел. Собрала волосы в низкий пучок. Она забрала невысокие туфли с собой и вышла из спальни. Слуга предложил вызвать водителя, но Афра покачала головой: — Я сама доберусь, спасибо.  Через несколько минут она уже сидела в такси. Ее глаза по сторонам — к каждому мотоциклу, к каждому силуэту в зеркале. Сердце невольно ускоряло ритм, когда мимо проезжала черная машина или мелькал черный шлем. Афра прикрыла глаза и глубоко вдохнула, прижав ладонь к груди. Сердце не отпускало. Она пыталась убедить себя, что это невозможно. Но внутри росло чувство, что ее мир снова качнулся. И в этот момент ей казалось, что никакая работа, никакой контракт не способны заглушить этот зов. Съемочная площадка находилась в старом особняке недалеко от центра Стамбула. Внутри — белые стены, высокие потолки, большие окна, через которые лился мягкий утренний свет. Команда уже готовила декорации: расставляли свет, готовили зеркала и огромные букеты белых лилий. — Добро пожаловать, госпожа Афра, — улыбнулся фотограф, высокий мужчина с мягкой интонацией. — Сегодня будем снимать коллекцию «невесомость». Уверен, вы создадите именно тот образ, который нужен. Афра слегка кивнула и прошла в гримерную. В зеркале отразилось ее лицо — красивое, холодное, идеально ровное. Но в глубине глаз горела тревога, которую заметить мог только тот, кто знал ее по-настоящему.  На площадке Афра всегда превращалась в профессионала. Белое платье с легкой тканью мягко обволакивало ее фигуру, каждый шаг был плавным. Камера щелкала, вспышки мелькали, а она смотрела в объектив так, будто за ним был кто-то другой. — Великолепно, — хвалил фотограф. — Взгляд.. очень сильный! Сохраняйте его!  Афра продолжала позировать, но внутри чувствовала: этот «сильный взгляд» рождался не из игры, а из боли. Она смотрела прямо в объектив, а в ее голове снова и снова звучал рев мотора, черный шлем и силуэт на светофоре. Съемка шла несколько часов. Команда восхищалась ее выдержкой и красотой, но никто не видел, что каждый кадр для нее был борьбой.  Когда все закончилось, Афра вернулась на место. Она сняла платье, снова взглянула в зеркало и прошептала едва слышно: — Ты вернулся.. или я схожу с ума..? 

***

Помещение было большим, с высокими окнами и холодным каменным полом. Мерт Рамазан в деловом костюме шел рядом с Селимом, коротко указывая на важные детали:  — Здесь нужно убрать перегородку. Проверь вентиляцию. И свет должен падать свободно. Мне нужно, чтобы все было готово к следующей неделе.  Селим торопливо записывал каждое слово. В голосе Мерта Рамазана не было ни капли сомнений — он звучал твердо и властно. — Но, мы не успеем.. — Никаких «но», до начала коллекции всего ничего. У нас нет ни одной идеи, ни дельного фотографа, ни задумки. Я не понимаю, как вы работали год, Селим.  Дверь открылась, и внутрь вошла Джанан. Она сразу хотела подняться вверх в гримерную, где ждала ее Афра. Но случайность сделала шаг первой: Демир, обходя Селима, слегка задел ее плечом. — Прошу прощения, — сказал он низким голосом, не сразу поднимая взгляд. Джанан остановилась и посмотрела на него внимательно, задержав взгляд дольше, чем следовало. Высокий, собранный с сильными чертами лица и холодным, сосредоточенным выражением.  — Ничего страшного, — мягко ответила она и, слегка улыбнувшись, добавила: — Иногда стоит смотреть не только вперед, но и по сторонам. Мерт Рамазан поднял на нее взгляд. Его лицо оставалось спокойным, даже отстраненным, но в глубине глаз промелькнула искра — едва заметное признание ее смелости. Он слегка кивнул, почти официально, и снова повернулся к Селиму, продолжая разговор. Джанан все еще смотрела ему вслед. В ее улыбке было любопытство — и какой-то интерес, который она сама еще не могла объяснить. Как только Джанан зашла нужную дверь, она зашла и слегка склонилась к Афре, глаза ее блестели от любопытства и легкой интриги: — Ты не представляешь, с кем я столкнулась сейчас! — заговорщицки сказала она, чуть шепотом, чтобы никто не услышал. — Высокий, строгий.. просто потрясающий. Красивый до невозможности. Мне показалось, что я видела его где-то.. но не могу вспомнить.  Афра слегка улыбнулась, но не сказала ни слова. — Я приехала вообще-то за тобой, — продолжала Джанан, подталкивая Афру плечом. — Сегодня твой шанс немного отвлечься! Почему бы не поехать в клуб? Немного музыки, легкий коктейль.. я буду с подругами.. познакомишься, расслабимся. Афра нахмурилась, внутренне сопротивляясь: — Если твой брат узнает об этом, представляешь, что будет? За тобой последнее время особая слежка, кажется, ты преувеличила лимит похождении.  Джанан лишь рассмеялась, ее смех был заразительным и звонким: — Афра, сегодня никто ничего не может запретить! — она обняла ее за плечи, сжимая крепко. — Я правда хочу, чтобы ты поехала со мной.. это первый раз когда ты с нами празднуешь. В прошлый раз это почти совпало со свадьбой, и всем было не до моего дня рождения. Пойдем со мной, пожалуйста. А я расскажу тебе, что загадала, задувая свечи.  — Что же?  — Чтобы вы с братом были вместе. Я бы так хотела этого, — улыбнулась она. — Я понимаю, что сейчас ваши отношения.. не такие как должны быть на самом деле. Но, мне кажется, и ты привыкла к брату. Он на самом деле хороший человек.. — Джанан, — перебила Афра с улыбкой, — не переходи границу, пожалуйста.  — Тогда поехали со мной!  Афра взглянула на Джанан и увидела в ее глазах настойчивость и заботу одновременно. — Ладно, — наконец выдохнула Афра, слегка улыбаясь сквозь внутреннюю тревогу. — Только ненадолго.  — Вот так! — Джанан хлопнула в ладоши и отпустила ее плечо, радостно подпрыгивая на месте. — Будет весело, обещаю! Афра поправила свой макияж и распустила волосы. Нанесла помаду — цвет как тень персикового заката, темная и мягкая. Поправила свисающие серьги и взглянув на себя последний раз вышла вслед за Джанан. 

***

Ночной клуб шумел и переливался огнями. Бас гудел в груди, музыка била по вискам, а вокруг — смех, разговоры, клубный свет, мерцающий на лице каждого. Афра стояла у барной стойки наблюдая за толпой. Ее сердце было странно тяжелым. Она хотела уйти, раствориться в тени, но Джанан, сияя как огонек, подошла и схватила ее за руку: — Идем, Афра! — весело позвала она, — немного движения, немного веселья! Давай! Афра колебалась, взгляд ее скользнул по толпе, но рука Джанан была теплой и настойчивой. Она сделала шаг, еще один, и оказалась на танцполе.  Музыка захватила ее, но в голове всплыли воспоминания о Неслишах: тихие вечера за чашкой чая, долгие разговоры, спокойные игры в теннис. Афра ощутила тоску по той дружбе, по той простоте, которой сейчас так не хватало. Она так сильно скучала по ней, но всем сердцем не хотела, чтобы Неслишах была как-то связана с Айданами. Быть частью этого мира — всегда смотреть в оба и быть в напряжении. Отказаться от нее и от дружбы было правильным решением.  Афра сделала несколько шагов, едва подтанцовывая, позволяя себе на мгновение забыться. Глаза ее блеснули от сдерживаемых слез. В груди что-то жгло, смешивая ностальгию, боль и слабую радость. В памяти снова всплыло тот самый вечер, когда она заметила за стойкой незнакомца.  То, как карие глаза изучали ее сломанную.  Все переживания — страсть, боль, предательство, нежность — нахлынули одновременно. Сердце сжалось, но она сделала глубокий вдох, еще несколько глотков алкоголя и прикрыла глаза. Музыка захватила ее полностью. Она позволила себе танцевать, чувствовать ритм, давать эмоциям вырваться наружу. На мгновение Афра была свободна — от прошлого, от будущего, от мыслей о Рамазане, от всех обязательств перед Айданами. Ее тело двигалось с музыкой, глаза блестели, и даже слезы, которые собирались на ресницах, казались частью этого танца.  Алкоголь слегка расслабил ее, но не успокоил. Она подтанцовывала, глаза блестели от эмоций, когда вдруг что-то показалось ей знакомым.  Среди толпы, среди ярких огней и мерцающих лиц, ей привиделся силуэт. Высокий, строгий, с осанкой, которую она мгновенно узнала бы где угодно. Сердце екнуло, дыхание стало резким, и она прищурилась, чтобы рассмотреть лучше. Но толпа двигалась, девушки на танцполе кружились, Джанан смеялась и подпрыгивала рядом, а перед Афрой.. никого не было.  Силуэт исчез.  Остался лишь шум, свет и ее собственное учащенное сердце. Афра резко отшатнулась, словно ее дыхание пыталось догнать память. Она прикоснулась к голове рукой, пытаясь убедить себя, что это просто игра воображения. В глазах остался легкий страх и волнение: она чувствовала, что кто-то наблюдает, но понимала, что это невозможно. — Все в порядке? — Джанан заметила ее на мгновение растерянное лицо, смеялась и схватила за руку, уводя обратно на танцпол. Афра кивнула, улыбнулась сквозь легкую дрожь. Она снова отпустила себя в ритм музыки, но внутри сердце продолжало трепетать — та иллюзия, то мгновение напомнили ей о прошлом, о том, чего нельзя было вернуть. Джанан рядом смеялась, поддерживая ритм, но Афра была погружена в свой мир: мир воспоминаний, боли и слабой надежды, что однажды все снова станет легко. Мужчина вошел в клуб тихо, без лишнего шума. Музыка ударила в грудь, разноцветные огни мигнули на лице прохожих, но он не обратил на них внимания. Его взгляд был сосредоточен, холоден, будто ничего вокруг не существовало. Прошел через толпу, не замечая танцующих, не реагируя на смех и разговоры. Он остановился у стойки и сел на высокий стул. Бармен протирал стаканы, но заметив старого постояльца поприветствовал:   — Добрый вечер, господин Мерт. Давно Вас не было.. как обычно?  Демир медленно кивнул. Он поднял взгляд, наблюдая за тем, как стекло блестит в огнях. Каждое движение бармена, каждый звук стекла казался ему гипнотическим — маленькая сцена покоя посреди хаоса вокруг. Обычно он заказывал две порции виски, но не торопился пить. Первый глоток оставил во рту жжение и горечь, но внутренний холод остался прежним. Он снова отвернулся от танцующих девушек, от огней, от музыки. Внутри Афры возникло странное ощущение. Дрожь пробежала по спине, легкая паника смешалась с ностальгией. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но сердце все еще колотилось. Ты ли это? Их глаза не встречались, лица не узнавали друг друга, но напряжение, воспоминания и необъяснимое притяжение витали в воздухе.  Они знали друг о друге, но были разделены толпой и временем. Афра снова сделала глоток алкоголя, закрыла глаза и попыталась раствориться в музыке, но где-то в глубине ощущение того, кто был рядом, не отпускало ее. Мерт Рамазан сделал еще один глоток и опустил взгляд на стакан, но ее образ из памяти не оставлял его ни на секунду.  Головокружение накатывало на Афру волнами, сердце колотилось, а алкоголь бил током в висках. Музыка и свет казались слишком резкими, тела танцующих вокруг смешивались в один хаос. С трудом удерживаясь на невысоких каблуках, она начала продвигаться сквозь толпу, стараясь не задеть людей. — Простите.. — тихо произнесла она, продвигаясь к барной стойке. Аккуратно села на высокий стул, облегченно выдохнув, и на мгновение закрыла глаза. В голове гудело, пульсировало, будто музыка отражалась от каждой капли крови в ее висках. Слева от нее сидел мужчина в черном рубашке, повернувшись спиной. Афра не могла разглядеть его лицо — только силуэт, широкие плечи и прямую осанку. Внутри что-то екнуло, но она отвернулась, пытаясь сосредоточиться на себе. — Что будете заказывать? — Коктейль, — сказала Афра ровным голосом, стараясь не выдать ни усталости, ни волнения. — Что-нибудь легкое.. Бармен кивнул, принял заказ и стал готовить напиток. Афра опустила голову, ее пальцы нервно обвивали край стула. Силуэт рядом остался неподвижным, а Афра наблюдала за барменом, делая глоток воздуха, пытаясь почувствовать, наконец, стабильность. Демир сделал глоток виски и чувствовал как кто-то сел рядом. Запах ее духов проник к нему, сердце слегка екнуло, но он осторожно оставался неподвижным, скрывая любые эмоции.  Бармен оставил перед ней коктейль, и Афра сделала небольшой глоток. Мужчина тихо отодвинул стакан, словно делая пространство для дыхания. Его движения были плавными, уверенными, но осторожными. Словно, чувствовал ее. Когда мужчина обернулся, Афра медленно подняла глаза. Музыка, огни, движение толпы — все отступило на задний план. Перед ней был мужчина, спину которого она видела лишь мгновение назад, теперь повернувшийся к свету. И сердце ее застучало, будто впервые за долгое время. Впервые за целый год.  Мерт Рамазан встретил ее взгляд. Те самые глаза, которые он помнил до боли, светящиеся и пронзительные. Мужчина застыл. Внутри все оборвалось — месяцами накопленная боль и тоска вырвались наружу. Афра ощутила, как дыхание замирало, тело будто подкашивалось под ней, а в груди — была странная смесь трепета и страха. Он чуть наклонился вперед, не говоря ни слова, но каждый мускул его тела излучал напряжение, сдерживаемую страсть. Девушка почувствовала, как невидимая сила тянет ее к нему, как будто сердце само хочет сокрушить все, что удерживает разум. Она прикоснулась к краю стула, пальцы слегка дрожали. Ее глаза не отрывались от его лица, а Демир, в свою очередь, едва касаясь края своего стакана, изучал каждый изгиб ее лица, каждую деталь, которую помнил. Год разлуки растворился в этих нескольких секундах. Афра слегка сглотнула, чувство дрожи пробежало по спине. — Ты..? — произнесла она тяжело, голос дрожал, слова с трудом вырывались из губ.  — Афра.. Она чувствовала, как пульсирует кровь в висках, дыхание сбилось. Внутри накатила волна воспоминаний. Первый раз, когда они пересеклись за барной стойкой — Афра, разбитая, слегка настороженная, и он, с тем самым взглядом, который одновременно притягивал и тревожил. Его заманчивое предложение продолжить ночь в отеле — тогда это было страстью, игрой, решением, которое изменило их жизнь. Она — с местью. Он — с интересом. — Какой неожиданный сюрприз.. не так ли, Мерт Рамазан? — сказала Афра, с легкой провокацией в голосе, но дрожь все же выдавалась в интонации. — И все так же внезапно.. мы почти там же.. именно так все начиналось.  Он еще слегка наклонился, почти инстинктивно, но остановился, удерживая дистанцию. Каждый сантиметр между ними был пропитан напряжением, смешанной страстью и воспоминаниями. Они были пьяны. — Именно так, — с трудом произнес он, голос был чуть хриплый. Афра чуть прикоснулась рукой к краю стула, ее пальцы дрожали, но взгляд не отрывался. Она ощущала его присутствие всем телом: тепло, силу, и ту безжалостную притягательность, от которой невозможно было уйти. — Я.. — продолжила она, пытаясь скрыть дрожь в голосе, — не думала, что когда-нибудь снова окажусь рядом с тобой. Рамазан сжал зубы, внутренне сдерживая бурю эмоций. Взгляд мужчины был наполнен жаждой, болью, злостью и той страстью, которой он пытался не подпускать к себе год. Все, что накопилось за эти двенадцать месяцев, вспыхнуло во взгляде одновременно — желание, обида, тоска и невозможность отпустить. Он сдерживал себя, каждое движение было контролируемым, но его внутренний огонь бил наружу.  Мерт Рамазан заметил обручальное кольцо на ее пальце. Металл блестел в свете клуба, и для него это было доказательством того, что она теперь принадлежит другому — по-настоящему. Злость вспыхнула мгновенно, горячая и непримиримая.  Она чужая после него.  После всего, что они пережили, после всех эмоций, признаний и ночей вместе — и теперь кольцо символизировало, что кто-то другой занимал его место. Мужчина сжал кулаки, стараясь сдерживать себя, но чувство несправедливости и боль били по нему волной. Желание рвать дистанцию и вернуть ее хоть на мгновение, переполняло каждую клетку. Рамазан не мог поверить, что Афра теперь «чужая» в его в глазах — и это делало ее еще более желанной, еще более недосягаемой. Запретный плод сладок.  Его взгляд снова поднялся к ее зеленым глазам. Демир видел все — вызов, ярость, страсть, которую он испытывал год назад. И в этой молчании он четко понял: год разлуки ничего не стер.  Желание, боль и тоска только усилились. — Тебе идет обручальное кольцо, — наконец, произнес Демир.  — Да, у меня счастливый брак, — немного нервно улыбнулась Афра, демонстрируя кольцо.  — Я вижу это по твоим глазам.  — Что еще ты видишь? — ее губы чуть приоткрылись, дыхание сбилось, но Афра не отступала.  — Больше, чем ты думаешь, — хриплым голосом ответил Демир.  — Вот оно что.. мы правильно поступили с тобой, господин принцип, — она старалась контролировать дрожащий голос. — С таким человеком как ты, сложнее построить жизнь. А я безумно счастлива. К тому же, помимо всего остального ты спонсор и любишь ублажать других женщин. Твоя жизнь полна сюрпризов, не так ли? Как дела у Сары? Думаю, в твоей жизни ничего не изменилось.  Внутри Афры все горело, каждая клетка кричала, что он все тот же, что ничего не ушло. Было поразительно как она вспомнила Сару и выдала ему тот вопрос, который терзал долгое время. Афра чувствовала, как напряжение между ними стало почти физическим — словно невидимые руки тянули их друг к другу, играя с разумом и сердцем.  — У нее все хорошо. Возможно ты права, мы правильно поступили.  — Я так и думала.. Сердце сжалось от ответа и догадки Афры были оправданы. Их глаза снова встретились, и в них была смесь всего: страсти, боли, злости, воспоминаний и того самого недосказанного желания. Сердце Афры пропустило несколько ударов, а Рамазан чувствовал, как внутри все сжимается, сгорает, но держится на грани. Затем подделав улыбку, она набралась смелости.  — Ну что, Мерт Рамазан Демир, — произнесла Афра, голос был дрожащий, но с вызовом. — Ты вновь произнесешь свое заманчивое предложение вслух? Поехать в ближайший отель и закончить начатое?  — А ты бы согласилась? — сделал он последний глоток.  Афра поставила бокал на стойку и медленно поднялась. Сделав шаг назад, она ответила холодно, но так, чтобы он услышал каждый слог: — Не в этот раз. Ее слова были вызовом, ударом, от которого Демир вздрогнул. Она развернулась и пошла прочь, сквозь шумную толпу, растворяясь в хаосе света и музыки. Мерт Рамазан остался сидеть. Его пальцы нервно сжали стакан с виски, дыхание стало тяжелее. Он видел, как ее силуэт уходит, и внутри все кричало. Злость и желание прорвались наружу. Вызов. Мужчина резко встал с места. В каждом его шаге была решимость. Он больше не мог позволить ей уйти вот так. Мерт Рамазан пошел следом. Афра шла быстром шагом по узкому коридору клуба, где мерцал тусклый неон и пахло алкоголем, дымом и дорогими духами. Ее каблуки отдавали короткими ударами в бетонный пол, сердце било в висках — громче музыки. Она чувствовала как кружится голова.  Чьи-то пальцы резко схватили ее за руку, рванули назад. Тело девушки ударилось о холодную стену. Она резко вдохнула — и перед собой увидела Рамазана. Его лицо было слишком близко. Карие глаза были полны ярости и желания. Он держал ее запястье крепко, не давая вырваться, а другой рукой оперся о стену рядом с ее лицом, словно запирая в ловушке. — Только ты можешь бросать мне вызов? — его голос был низким и хриплым.  — Отпусти, ты что, маньяк..  Афра дернула руку, но он не отпустил. Она чувствовала его дыхание на коже, и это сводило ее с ума. Внутри все сжималось от напряжения, от того, что он был рядом впервые за год. — Я не съем тебя, наверное.  Он усмехнулся и взгляд упал на ее губы. Демир чуть сильнее притянул девушку к себе, прижимая к стене. — Почему, почему ты это сделала? — его голос проник в сердце девушки.  — Отпусти..  — Ответь мне.. разве ты не скучала по мне?  Рамазан вновь опустил взгляд на ее губы. Он сглотнул, сдерживая себя, будто борясь с желанием, которое рвало его изнутри. Его челюсть напряглась, он наклонился еще ближе, и теперь их губы разделяло всего несколько миллиметров. Опьянены своей забытой любовью. Он провел губами вдоль ее щеки, к уху, едва касаясь — и ощущал, как она задерживала дыхание, как замирала на миг в его объятиях. Его голос — низкий, почти шепот — звучал у самой ее кожи, щекоча легкой щетиной. — Скажи, что не скучала..  — Мерт.. отпусти..  — Твое тело все еще помнит меня? Помнит, как я целовал тебя?   Его пальцы медленно скользили вниз по ее спине, изучая каждый изгиб, словно заново запоминал ее. Он наклонился к ее шее, провел губами по чувствительной коже, оставляя едва уловимые поцелуи. Афра задыхаясь запрокинула голову, позволяя ему абсолютно все. — Отпусти.. 

***

Бар гудел музыкой и смехом. Свет прожекторов мелькал по лицам, превращая толпу в бесконечный калейдоскоп. Барыш вошел внутрь быстрой походкой. Его взгляд сразу зацепился за танцпол, где среди подруг, смеясь и двигаясь под ритм, выделялась Джанан. Он пробрался ближе, не обращая внимания на толпу, и встал у края, ожидая, пока сестра заметит его. Джанан, раскрасневшаяся и счастливая, наконец встретила его взгляд. — Брат?! — удивленно крикнула она сквозь музыку, подбегая к нему. — Что ты здесь делаешь? — Где Афра? — коротко спросил он, перекрывая гул.  Джанан чуть смутилась, скользнула взглядом по сторонам, будто надеялась оттянуть момент ответа. — Она.. была здесь, — ответила она, все еще улыбаясь, но уже менее уверенно. — Немного танцевала, потом.. кажется, вышла. Барыш нахмурился, его челюсть напряглась. Он посмотрел в сторону выхода, потом снова на сестру. — Ты отпустила ее одну?  — Брат, ну перестань, — отмахнулась Джанан, — она взрослая, сама решает, что делать. У меня день рождения, я просто хотела, чтобы она хоть немного повеселилась. Но, по лицу брата она поняла — он не разделяет ее легкости. Барыш вышел из гудящей толпы в сторону выхода и тут же достал телефон. Его пальцы набрали автоматически ее номер. Гудков не было. Был только голос автоответчика:

«Абонент недоступен»

Внутри поднималась тревога, которую он пытался скрыть под внешним спокойствием. Он медленно оглядел зал, потом заметил боковой коридор — узкий, полутемный, ведущий к служебным помещениям. В этом коридоре пахло дымом, алкоголем и чем-то еще. 

***

Губы Афры были приоткрыты, дыхание сбивалось, а руки уже жадно скользили по его плечам. Он шептал ей на ухо, голос хриплый, сдерживаемый: — Твой муж заставляет тебя чувствовать то же самое, что и я? — Демир чувствовал, как ее дыхание сбивалось очередной раз, становясь глубже и теплее. — Ты все еще дрожишь в моих руках.. как при первой встрече. Ты бы приняла мое предложение еще раз, признайся.  Афра не отвечала словами — лишь смотрела горящими глазами, совершенно забывая о приличии и об алкоголе. Она сгорела.  Каждое прикосновение — как удар тока, как волна тепла, проникающая все глубже. Мерт Рамазан резко развернул ее к стене, прижимая нежно, но настойчиво, целуя снова шею — жадно, не оставляя сомнений в своем желании. Его рука скользила по ее бедру. Афра почти выгибалась навстречу, зная, что уже потеряла контроль — позволяя себе это. Руки Демира были повсюду и чуть ниже, чем было позволено. Афра резко обернулась, сталкиваясь вновь с лицом мужчины.  Пальцы вновь соскальзывали с ее запястья и опускались ниже, ложась на ее талию, чуть сильнее притягивая к себе. Афра тяжело дышала, ее тело невольно откликнулось на близость. Их лица теперь были на одном уровне. Зеленые глаза встретились с его темными — и никто не отводил взгляда. Мерт Рамазан медленно наклонился ближе. Его губы почти касались ее, и он касался верхней ее губы едва ощутимо — как проба, как воспоминание о том, что было раньше. Горячее дыхание Афры обжигало его кожу. Она тряслась — не от страха, а от предвкушения. Барыш шагал все глубже в узкий коридор. Музыка клуба почти стихала, превращаясь в глухие удары баса за стенами. Свет от неоновых ламп резал пространство кусками — то ярко, то темнота. Вдруг он услышал тихий звук — словно дыхание, спешно прерванное. Его шаг замедлился. Сердце ударило сильнее, пальцы сжали телефон так, что побелели костяшки. Барыш остановился, прислушиваясь. Афра знала, что не должна поддаваться, но в миг разум исчез. Она приоткрыла губы, позволяя Рамазану приблизиться еще ближе и попробовать себя на вкус, чувствуя, как дыхание смешивается с ним. Она отдается ему.