Заманчивое предложение

Младший Айдан сидел на холодных мраморных ступенях лестницы, ведущей во двор. Ночь была тягучей и тихой. Из сада доносился запах жасмина и слабый шелест листвы, тот самый звук, который напоминал ему о чем-то далеком, потерянном.  Законченное детство и долгие вечерние разговоры с матерью в саду. Ее тонкий и нежный голос, который проникал и впитывался в стены особняка. Громкий смех, который весело звучал во время игры. Такая живая и настоящая, родная и любимая.  Барыш сидел, оперевшись локтями о колени. В руке он держал кружку с остывшим кофе. Взгляд был устремлен в темноту, в ворота, в ожидании скорого возвращения супруги, несмотря на сообщение о задержке. Из глубины дома послышались привычные шаги. Неслышно, босиком, спустилась Джанан в теплом свитере. Она остановилась в нескольких шагах, глядя на брата, а потом тихо опустилась рядом с ним, притягивая колени к груди.  — Ты тоже не спишь? — спросил Барыш, не оборачиваясь.  — Не получается, — пожала она плечами. — В доме слишком тихо.. даже часы.. будто замолчали в отсутствии папы.  Барыш усмехнулся краем губ, кивнул. — Разве это не хорошо? Не так часто мы остаемся одни, без особого контроля господина Кенана.  — Конечно это радует, — улыбнулась девушка. — Но.. у меня странное предчувствие, брат.  — Какое?  — Будто случится что-то невозвратимое. Страшное.. и, возможно, с нами что-то случится.  Барыш погладил сестру по плечу, стараясь ее успокоить. Однако, он тоже чувствовал это.  — Ничего не случится, Джанан. Я рядом с тобой.. с Афрой. Отец.. рядом.  Некоторое время они сидели молча. Девушка бросила взгляд на брата, осторожно, не решаясь спросить, но потом все же выдохнула: — Брат, я могу спросить? Что.. ты в ней нашел? В Афре. За что ты.. полюбил ее?  Барыш ответил не сразу. Сначала он глубоко вдохнул, вспоминая все хорошее связанное с ней. В первую очередь дружбу, такую легкую и быструю. Но вопрос отозвался в груди чем-то тяжелым. Пальцы незаметно сжали кружку.  — За искренность, — наконец произнес Барыш. Джанан повернула голову и внимательно посмотрела на него. — Искренность? Он кивнул, чуть усмехнувшись, будто сам не ожидал, что скажет это так просто. — Она никогда не притворяется. Даже когда злилась, плакала или смеялась.. без фальши. Настолько прямолинейная, как и холодная. Наверное, поэтому я не смог остаться равнодушным.  Джанан тихо улыбнулась, но в ее глазах мелькнула тревога. — Ты никогда не рассказывал о том, как встретил ее. Я даже не знаю.. как все началось, брат. Она не любила тебя, вы будто и не были настоящей парой. Словно, брак устроил папа, я постоянно думала об этом. Но, теперь.. — Теперь.. я не уверен, осталась ли она прежней. Или, может, изменился я.  Джанан положила голову ему на плечо. Они сидели так, долго слушая, как ветер играет в листве. Он влюблен.  Впереди что-то еще изменится. Они это чувствовали, но ни один не решался сказать это вслух.

***

Ночь еще не до конца сменилась утренней бледностью; в спальню проникал первый, холодный свет. Афра лежала в его объятиях, чувствуя тепло тела мужчины у спины — такое знакомое и притягательное. Но вместе с теплом приходила и тяжесть: воспоминания были слишком болезненными, чтобы оставаться рядом с ним.  Раны еще не затянулись.  Она знала, что не останется до его пробуждения. Было тяжело оставаться рядом и притворяться, что ей стало спокойнее. Каждое прикосновение напоминало о том, чего уже не вернуть. Афра медленно повернулась, почувствовав его дыхание у шеи, слушала ровный ритм сердца и поняла, что это и было причиной отпустить его. Девушка аккуратно опустила руку, осторожно высвободилась из объятий, не желая будить его. Сердце стучало так громко, и Афра сжала губы, чтобы не разрыдаться на месте.  — Все закончилось.. — тихо прошептала она, касаясь пальцем до его лица. — Я запомнила тебя.. сохранила в себе. Теперь.. отпусти меня..  Афра медленно спустилась вниз по лестнице, и заметив пульт на столе, разблокировала дверь. Стены квартиры были пропитаны глубокой любовью и горькими воспоминаниями, длинными разговорами и звуками поцелуев. Она оглянулась в последний раз, замечая коробку с зеленым платьем в коридоре, и вышла, оставив за собой лишь приглушенный звук закрывающейся двери.  Мерт Рамазан проснулся уже от того, что солнце начинало пробиваться в окно. Вдруг он почувствовал пустоту и открыл глаза. Мужчина сел на край кровати и почувствовал, как ледяная боль разваливалась по телу, голова болела от потока информации, в глазах защипывало слезы от воспоминаний о вечернем разговоре. Он встал и проверил телефон, пробежался взглядом по спальне, надеясь, что Афра все же на кухне. Пустота в груди стала острой.  Когда он спустился вниз на кухню, то заметил зеленый свет на датчике, который означал, что квартира была разблокирована. Его ладонь коснулась холодной ручки, и он понимал, что все же ей удалось покинуть их маленький, но общий островок любви.  Воспоминания накрыли Демира волной: когда она впервые появилась в квартире, ее голос и признание в любви. Он злился на себя, что позволил ей уйти незамеченной. Отчаянная тоска и осознание того, что снова остался один с теми словами, которые он так и не успел сказать.  Он медленно прошел по пустой квартире, касаясь знакомых предметов, каждое прикосновение отзывалось эхом воспоминаний. На столе остался недописанный эскиз — новое украшение, название которого он еще не придумал.  Еще можно все исправить. Вместе с пустотой пришла решимость, вовсе не отомстить, не вернуть насильно, а исправить свои ошибки. Аромат ее духов все еще висел в воздухе, пробиваясь в легкие Мерта. Он остановился у окна, смотрел на Стамбул, и в его взгляде отражалось все то, что он потерял.  Такси остановилось у ворот особняка, город все еще просыпался. Воздух был немного влажным, чуть холодным, пахнул утренним ветром с Босфора.  Дом спал. Все вокруг казалось застывшим — даже воздух внутри был неподвижен, густой, пропитанный тишиной. Открыв дверь спальни, Афра стояла и смотрела на пустой диван, тот самый, где обычно засыпал Барыш. Она тихо опустилась на диван, подтянула колени к груди и накрылась теплым пледом, лежавшим на подлокотнике. Все тело ломило от усталости, не физической, а внутренней, измотанной и тяжелой. Она слышала далекий шум моря за окнами, но не могла отключить разум: каждое воспоминание взгляд и каждая боль снова и снова возвращались к нему. Глаза медленно закрылись. Барыш проснулся от едва уловимого звука в комнате. Он на мгновение задержал дыхание, потом сел и провел рукой по лицу. В миг он увидел Афру свернувшуюся клубком под пледом. Лицо было усталое, бледное, волосы рассыпались по подушке, дыхание было тихое. Его сердце сжалось, в груди возникла теплая, щемящая волна, в которой смешались боль, нежность и растерянность. Он подошел ближе, присел на край дивана и некоторое время просто смотрел на супругу. Барыш аккуратно поправил на ней плед, убедившись, что укрыл ее до плеч. Мужчина провел пальцами по пряди волос. Затем тихо выдохнул и, глядя на лицо Афры, шепнул еле слышно: — Хоть здесь тебе спокойно..  Он поднялся, бросил взгляд на часы — было только начало шестого утра. Потом, не включая свет, он прошел на кухню и налил себе стакан воды. Внутри все кричало, но младший Айдан не позволял этому вырваться наружу.

***

На кофейном столике стояли две чашки с ароматным турецким кофе и миндальное печенье. Мерт Рамазан сидел напротив Ясемин. Его белая рубашка была слегка расстегнута у воротника, рука держала чашку, а взгляд был сосредоточенным. Ясемин, как всегда, выглядела безупречно: прямая осанка, шелковая блузка персикового оттенка и легкий аромат духов. Она медленно замешивала сахар, удивляясь, почему ее собеседник предпочитает горький.   — Ты сегодня очень задумчив, — произнесла Ясемин, чуть улыбаясь. — Или просто занят мыслями о проекте?  — Хочу обдумать одно дело, но не тороплюсь с решением. Сначала все просчитаю, потом расскажу тебе. Ясемин медленно наклонилась вперед, опершись локтями о стол, наблюдая за ним внимательно, почти изучающе. — То самое дело, из-за которого ты часто начал появляться на съемках? — ее голос стал чуть мягче, с едва заметным подтекстом. — Ханде все не перестает рассказывать о тебе. А как блестят ее глаза, когда произносит твое имя..  Мерт Рамазан бросил короткий взгляд. Он был спокоен снаружи, но с тенью раздражения. — Ничего подобного нет. — Правда? Не знаю, мне кажется, ты увлекся кем-то. Иначе зачем быть там, где не нужно?  Мужчина поставил чашку и облокотился на подлокотник кресла. — Я выполняю свою работу, не больше. — Конечно, — Ясемин сделала глоток кофе, не сводя с него взгляда. — Но, начальнику не обязательно появляться на сетах. Тогда объясни.. кто такая Сара? Та девушка, которая в тот вечер.. — она слегка наклонила голову, напоминая с иронией, — застала нас в твоем доме. Вы встречаетесь или это были незначительные встречи? Рамазан выдержал паузу, чуть сжимая пальцами ручку чашки. — Моя подруга. Точнее, моя девушка, мы давно знаем друг друга. — Друзья, — повторила Ясемин тихо, глядя прямо ему в глаза. — Ты говоришь друзья, а потом называешь ее своей девушкой. Он посмотрел на нее чуть прищурившись, с ледяным спокойствием.  — Тебе кажется, что это противоречие? — Нет, — ответила она мягко, — мне кажется, ты совсем не влюблен в нее. — Почему ты так думаешь? Ясемин опустила глаза, потом вновь подняла их на него, с легкой улыбкой, но в голосе звучала серьезность. — Твое отношение к ней показывает это. Ты зол.. не знаю, на что именно. На нее, на что-то другое. Но ты зол, и в тот вечер, помнишь? — она слегка покачала головой. — Ты был резок с ней. Не просто раздражен.. будто в тебе сдерживается буря, которую ты не позволяешь себе выплеснуть. Рамазан молчал. Взгляд ускользнул в сторону окна, мысли были далеко. — Возможно, — наконец сказал он низким голосом. — Но не все можно объяснить словами, Ясемин. — А я и не прошу объяснений. Я просто наблюдаю. То, что ты согласился выпить со мной кофе уже достижение.  Мужчина перевел на нее долгий и пристальный взгляд. Она чуть откинулась на спинку кресла, наблюдая, как Рамазан сидел у окна с непроницаемым лицом. Свет ложился на его плечи, подчеркивая силу и сдержанность. — У тебя, кажется, есть привычка убегать от ответа. Разговор может изменить слишком многое. Знаешь, что мне нравится в тебе? — тихо произнесла она, скользнув взглядом по его профилю. — Эта твоя холодность. Все думают, что за ней ничего нет.. а я вижу многое.  Мерт Рамазан осмотрел ее.  — Какой следующий этап, госпожа Ясемин?  — Потащить тебя в постель, разумеется. Если без шуток, ты сам выбираешь тех, кто осмеливается приближаться так близко.  — Чаще это заканчивается не лучшим образом.  На мгновение между ними повисла пауза насыщенная воздухом, в котором чувствовалось слишком многое: любопытство, вызов и осторожный интерес. Ясемин наклонилась чуть двинулась ближе, почти незаметно. Ее пальцы легко коснулись его руки. Рамазан опустил взгляд. Его рука осталась неподвижной. Он не почувствовал даже касания.  — Не нужно, — ответил он тихо.  Ясемин чуть замерла. Улыбка на ее лице не исчезла, но в глазах промелькнула тень разочарования. Она, наконец, поняла, что с ним невозможно играть. Он не из тех кто поддается так легко. — Ты и правда неприступный, — сказала она с тихим смешком, пытаясь скрыть неловкость. — Даже прикосновение для тебя целый как вызов. — Я хорошо знаю цену слабости. — Хорошо, оставлю это на время, — произнесла Ясемин, собравшись. — Вернемся к коллекции. Мы можем обсудить съемки вне Стамбула. Я подберу место, где будет больше света, городская суета ни к чему. Надеюсь, что будущая поездка пройдет без происшествии.  Мерт Рамазан слегка кивнул.  — Сделай так, чтобы Афра была в центре. Остальные пусть подстраиваются.  Ясемин внимательно посмотрела на него, чуть с прищуром. — Ты говоришь о ней больше, чем о других. — Потому что она не как другие. Мне важно, чтобы она участвовала в первом тайме.  Ясемин мягко улыбнулась.  — Мне кажется, ты сам не замечаешь, как ею увлечен. Я просто говорю.. будь осторожен. Она ведь замужем, — тихо добавила она, подбирая слова. — Это всегда сложнее, чем кажется. У нее влиятельный муж. Это не сделает тебя счастливым, Мерт.  — Я знаю.  Его голос прозвучал ровно, но в глазах мелькнуло что-то теплое, далекое и уязвимое. Солнечный Стамбул просыпался медленно. Афра и Барыш сидели за столиком в кафе на набережной. Было тихо, лишь частые посетители заходили в кафе чтобы купить свежеиспеченный хлеб или кофе.   — Здесь спокойно, — сказала Афра, улыбаясь, глядя на море. — Почти забытое ощущение..  Барыш отложил телефон и посмотрел на супругу.  — Ты все время работаешь, думаю, съемки достаточно утомили тебя. А я соскучился по завтракам наедине с тобой.  Афра слабо улыбнулась, взяла симит и отломила маленький кусочек. Потом, не поднимая глаз, произнесла: — Я вчера встретила Неслишах после съемок. Мне стало не по себе.  — Она, ведь, была тебе очень близка, верно? — сказал он, тихо помешивая кофе.  — Мы были как сестры, но все изменилось..  Афра на секунду отвела взгляд в окно, где мимо проходила женщина с коляской, и в глазах девушки мелькнула боль.  — Прошлое как порез, который не до конца заживает, Барыш.  Он понимал, что Афра что-то прячет внутри себя. Что между ними стена, и чем больше он старался быть рядом, тем выше она становилась. Барыш не хотел давить на нее. Он просто любил, по-своему, тихо. Его чувство не было больше страстью, а долгом, необходимостью защищать. Он боялся ее потерять, даже если уже чувствовал, что теряет. Супруг внимательно смотрел на нее, пытаясь понять, что она чувствует на данный момент.  — Ты могла бы возобновить дружбу.  — Нет, — ответила Афра твердо. — Не хочу. Просто хочу.. оставить все как есть. Барыш вздохнул, откинулся на спинку стула, кивнул. — Хорошо, милая, — его голос был мягким. — Я приму любое твое решение. Но знай, я рядом с тобой, если нужно будет поговорить.  Афра кивнула, опустив глаза, будто эти слова были ей нужны, но было больно их слышать. Она наблюдала, как Барыш улыбался официанту, когда тот приносил заказ. Он говорил спокойно и уверенно, с тем тоном, который заставлял людей слушать и подчиниться себе. И от этого ей становилось.. тяжело. В его заботе было что-то, удушающее — как длинный шелк, крепко обвивающий горло. И все же она была благодарна Барышу за то, что он не задавал лишних вопросов, умел молчать и просто был рядом.

***

Машина остановилась у входа в студию, и пока Ясемин с папкой моделей спешно направилась внутрь, Мерт Рамазан лениво открыл дверь и шагнул на площадку. Свет софитов отражался в зеркальных поверхностях, обрамляя фигуры ассистентов и моделей. Он прошел мимо, не обращая внимания на шум и разговоры, и сразу сосредоточился на образы, которые нужно было рассмотреть для съемок. Ясемин была сосредоточена на работе, проверяя моделей. Она не замечала, что Демир почти не обращает внимания на происходящее вокруг. После окончания съемок, Ханде присела рядом с Рамазаном, держа в руках стакан горячего кофе. Она осторожно протянула ему: — Думаю, кофе Вам пригодится. Мужчина поднял глаза. Он заметил ее длинные ноги, черные туфли и легкий изгиб бедра, когда она села. Но его равнодушие не исчезло. Он медленно взял стакан, не отводя взгляда.  — Спасибо. — Вы сегодня совсем отстранены, — улыбнулась Ханде, слегка наклонив голову. — Могу представить, как тяжело Вам все дается.  — Это лишь работа. Здесь нет ничего, что могло бы меня отвлечь. — Даже если перед Вами стоит красотка, которая принесла кофе?  Он повернул взгляд на нее, оценивая, глаза скользили сверху вниз, задерживаясь на ней, но без желания. — Ты очень красива, — с улыбкой произнес Демир. — Но, работа важнее личных интересов.  — Значит, мы можем продолжить разговор после работы, — коснулась Ханде его плеча. — Тогда нас ничего не будет отвлекать.  — Не думаю, что это необходимо, — заключил Мерт Рамазан, закрывая папку.  Ханде слегка покачала головой, ощущая, что перед ней человек, в котором не было ни страсти, ни интереса. Только отстраненность и внутренний барьер, который нельзя было преодолеть словами. Демир отпил кофе, не поднимая глаза, и вернулся обратно к материалам. Ханде поняла, что разговор окончен, и отошла в сторону, оставив его в сосредоточенном молчании.  Мерт Рамазан сидел за столом, держа в руках ткань и макеты украшений, но мысли его давно ушли далеко от студии. Он вспомнил вчерашний вечер, когда Афра была вся дрожащая и расстроенная, слезы скатывались по ее щекам, как она тяжело дышала, а губы тихо шептали слова, которые Демир до сих пор слышал в голове: о том, что она потеряла ребёнка, что мир разрушился для нее, и что ей больно смотреть ему в глаза. Эти воспоминания сжимали его грудь, боль была невыносимой. Рамазан видел ее уязвимость, силу, отчаяние, одновременно гордость, и понимал, что любить ее означало быть частью ее мира, несмотря на сложность и почти невозможность. Демир хотел быть рядом, защищать, но каждый раз, когда вспоминал ее дрожащий голос, слезы, понимал, что она принадлежит другому.  Афра Айдан. Она была женой его врага.  Вспоминая ее взгляд, такой доверчивый и одновременно отчуждённый, Мерт Рамазан чувствовал, как внутри все разрывалось на части. Он жаждал ее, но каждый порыв останавливался на границе, которую сам же для себя установил. И эта борьба была мучительна: сердце рвалось к ней, губы жаждали ее прикосновения, а разум просил остановиться.  Он поднял взгляд на Ханде, она все еще наблюдала за ним, и ему с трудом удалось сосредоточиться на макете. Но взгляд его блуждал: он видел только Афру, ее силуэт, слезы и голос в ушах. С каждой секундой внутреннее напряжение росло, словно огонь, который он не мог потушить. И это чувство — невозможность быть с ней, боль Афры и его собственная — было сильнее любого давления. Демир глубоко вздохнул и почувствовал, как чуть наворачивались слезы, но прогнал их. Его сердце горело от желания, от невозможности прикоснуться к ней и сказать, что он все понял, осознал, совершил большую ошибку. Что все чувствует. Внешне он оставался неприступным: сосредоточенный и равнодушный для всех вокруг. Внутри же буря не стихала. И чем сильнее Рамазан пытался держаться, тем ярче ощущал ее присутствие, хоть Афра и была далеко, и не видела его сейчас. Они сидели на полу, прижавшись друг к другу. Его руки удерживали крепко ее плечи и талию, пытаясь успокоить. Афра дрожала, тихо рыдала, но постепенно ее тело стало расслабляться в его объятиях, слезы смывали все напряжение, а тепло мужчины давало ощущение безопасности.  — Прости.. — прошептал Мерт Рамазан снова, прижимаясь к ней сильнее.  Мужчина поглаживал волосы и спину Афры, чувствуя каждый ее вдох и биение сердца. Он просто позволял ей возможность выплеснуть все то, что накопилось за целый год. После нескольких минут тишины Афра попыталась встать: — Отпусти меня, Рамо..  Демир лишь сжал руки сильнее, чуть наклонился к ее уху и сказал почти беззвучно: — Не сейчас.. пока ты не успокоишься. Я не отпущу тебя, Афра. Больше не отпущу.  Девушка выдохнула и, на мгновение позволив себе расслабиться когда поняла, что его руки не отпустят ее. Афра понимала, что дверь для нее закрыта, а уход невозможен, все же медленно поднялась. Руки Рамазана все еще удерживали ее за талию, но она, наконец, вырвалась из его рук.  — Я не позволю тебе уйти и.. — продолжил он, но медленные шаги Афры вверх по лестнице заставили его замолчать.  Мерт Рамазан проводил ее взглядом, следя за каждым движением, и каждая секунда казалась ему вечностью. Она дома.  Афра открыла дверь спальни, но не сразу решилась сделать шаг вперед, воспоминания ярко врезались в душе. Внутри сражались противоречивые чувства: гнев и обида, страх и потребность быть с ним. Внутреннее сопротивление говорило ей уйти, но желание почувствовать его тепло, услышать дыхание, не покидало ее. Она села на край кровати, напряженная и настороженная. Девушка все же понимала, что могла уйти, но желание остаться было сильнее. Потому что в присутствии Мерта Рамазана, несмотря на боль и обиду, Афра чувствовала, что есть часть ее самой, которой давно не хватало — его внимание, забота, и его готовность оберегать ее, даже когда она сопротивлялась. Рамазан последовал за ней вверх. Тихие шаги прекратились в один миг, он мог предположить, в какую комнату Афра могла зайти. Дамир долго стоял в ожидании малейшего шума, чтобы не ошибиться с дверью. Но, ничего не услышав в ответ, он прислушался к себе и по интуиции открыл дверь, которая была в конце небольшого коридора.  Он не ошибся с выбором, она была здесь.    — Здесь ничего не изменилось, — тихо произнесла Афра, наконец, встречаясь с взглядом Рамазана. — Все как прежде..  — Как и мы.. Еще один щелчок, и спальня полностью погрузилась во тьму. Афра вздрогнула, прикрывая глаза. В этот момент между ними повисла молчаливая напряженность — смесь желания, боли и непонимания, которая делала их обоих уязвимыми и вместе с тем невероятно близкими. 

***

Вечернее небо над лесом казалось тяжелым, словно нависшим от напряжения. Земля под ногами была свежо раскопана, запах сырой земли и влаги проникал в легкие присутствующих. Кенан Айдан стоял неподалеку, его глаза были сосредоточены и холодны, совсем как лед. За его спиной сидела жертва — человек, едва живой, с кровью на руках и одежде.  Когда Барыш подъехал на машине, по неожиданному звонку отца, почувствовал что-то неладное. Он вышел и замер на месте, оценивая ситуацию: раскопанная земля, полуживой предатель и Кенан Айдан, стоящий с неумолимым выражением лица. — Пожалейте меня.. — с дрожащим голосом произнес мужчина. — У меня есть дети.. если бы не больной ребенок, я никогда не стал бы этим заниматься.. и не стал бы предавать Вас.. Кенан ухмыльнулся, тот повторял одно и то же: — Моя жена ушла к другому, оставив детей.. я не справляюсь и отдал других детей в приют.. но больного не могу!  Ничто не изменит его решение.  — Ты должен был знать, что с Айданами шутки всегда заканчиваются печально. Предавать ради денег.. теперь, это стоит тебе жизни.  Камиль хитро улыбнулся Кенану, а младший Айдан почувствовал, как внутри росло давление, как тяжесть земли давило на грудь. Он смотрел на отца, на человека перед собой, и пытался найти хоть какое-то разумное решение, пытаясь вмешаться:  — Мы могли просто забрать то, что нам нужно, отец. Без убийства, и.. Слова не успели вырваться из его уст, как в этот момент Кенан поднял руку, и Камиль, как скала, неподвижный и холоднокровный, выстрелил предателю в голову. Глухой выстрел разорвал вечернюю тишину. Барыш не отводил взгляда от отца. Кровь и земля смешались на месте; каждый чувствовал, как Кенан стал причиной разрыва жизни. Барыш чувствовал, как внутри кипела смесь ярости и беспомощности.  Каждый получает то, что заслуживает.  Предатель уже не мог говорить, но его глаза, полные мольбы и ужаса, были обращены к Барышу. Мужчина смотрел на свежий труп, ощущая всю холодную жестокость, с которой действовал Кенан. Он стоял на месте, ощущая запах свежей крови. Внутри Барыша боролись две силы: первая —  ужас и отторжение произошедшего, а вторая — принятие реальности, в которой они существовали. Это их мир, темный, неприступный для других, созданный своими силами.  — Смерть слишком легкое испытание, — произнес Барыш, — слишком быстрое и окончательное. Я люблю немного помучить, дать понять человеку цену его ошибок. — Этим мы немного отличаемся, сынок, — ответил Кенан, хлопая по плечу. — Тебе нравится растягивать удовольствие, а я заканчиваю саму суть.  И в самом деле, Кенан Айдан действовал как холодный механизм, который не терпел слабости и не давал шанса на осознание совершенного поступка. Смерть лишь завершение пройденного пути. Барыш, напротив, верил в силу страха, психологического давления, в возможность заставить человека ощутить каждое мгновение своей ошибки и горько сожалеть. Это приносило ему особое удовольствие. Человеку нужно было испытать страх и осознать собственную уязвимость. Мужчина шагнул ближе к раскопанной земле и следил за тем, как Камиль выполнял грязную работу. Барышу нравилось, что у него был особый контроль, что он был способен действовать иначе, использовать ум и психологическое давление вместо механической жестокости.  Кенан стоял неподвижно у края раскованной ямы, его глаза сверкали в свете фонаря.  — Ты должен надавить на Афру, сынок.. иначе она уйдет и с ней все то, что тебе дорого.  Барыш молча стоял, стиснув зубы, пытаясь удержать себя, чтобы не выдать эмоций. Слова отца были холодными, но внутри младшего Айдана вспыхнуло что-то сильнее страха: потерять ее навсегда.  Он вспомнил, как Афра лежала рядом с ним, как дрожала и как он обнимал ее, прижимая к себе. Как вдыхал ее запах, тепло, которое с каждым мгновением проникало внутрь него. Как Афра смотрела на его губы возле зеркала, глаза блестели, и он едва не прикоснулся к ее губам.  Эти воспоминания обожгли его внутренний мир. — Если в ближайшее время не будет никаких вестей о ребенке, — продолжил Кенан, не замечая внутренних бурь сына, — то брак закончится. Но оборвать связь с Айданами, значит не обрести свободу, а отдать жизнь, ради свободы. Каждый, вошедший в нашу семью, имеет особое значение, и отпустить человека просто на волю с нашими тайнами и статусом бывшей жены семьи Айдан недопустимо. Слова отца словно ударили по груди. Барыш поднял глаза, его взгляд потемнел, в нем заблестела ледяная ярость.  — Отдать жизнь ради свободы..  — Ее жизнь в твоих руках, Барыш, — перебил Кенан Айдан. — Ты думаешь, я не в курсе того, что она предает тебя?  — Что ты имеешь в виду?  — Афра была прошлой ночью в том комплексе, где раньше жил Мерт Рамазан Демир. Несложно догадаться, что там было.  Сердце сжалось от ярости и ревности одновременно. Гнев закипал внутри Барыша: гнев на отца, за его манипуляции, гнев на обстоятельства, гнев на себя за невнимательность. — Я знаю об этом и что она делала. Нет ничего такого, за что Афра могла бы расплатиться, — холодно ответил Барыш, пытаясь сгладить угол разговора. — Ты.. не тронешь мою жену, отец. Она моя.  Кенан лишь ухмыльнулся, удовлетворенный тем, что достиг внутреннего конфликта сына.  — Не защищай ее передо мной. Она никто..  — Она моя жена, — грубо перебил Барыш. — Ты не посмеешь тронуть ее, она Айдан и тем самым неприкосновенна.  — Афра изменяет тебе, только ты не видишь этого, — подчеркнул Кенан. — Если бы я застал, то убил на месте и врага, и предателя.  Барыш сделал шаг назад, стиснув кулаки и с трудом удерживая себя, чтобы не сорваться: взгляд его стал ледяным, глаза темными и сосредоточенными. Старший Айдан хотел управлять, заставить подчинить себе сына, сделать больно Афре. Внутри Барыша бурлили противоречия: гнев на отца, на сложившуюся ситуацию, ревность, беспокойство за супругу и обида на себя. — Играй со мной, отец. Но, я не позволю тебе использовать ее. Барыш шагнул в сторону и сел в машину, зажигая двигатель. В голове крутилась лишь Афра. Такая сильная, холодная и неприступная. За столом царила тихая атмосфера. Девушки сидели за столом в ожидании мужчин. Легкая беседа Джанан и Афры была обманчива: воздух был насыщен ожиданием, словно предчувствием.  Когда дверь открылась и в гостиную вошли Кенан и Барыш, девушки вздрогнули от неожиданности. Афра не отводила взгляда от супруга, тот был подавлен и смотрел вниз — она очень хорошо знала его. Визит Кенана означал, что порядок снова под контролем хозяина и за столом нужна особая дисциплина, и аккуратность каждого действия. Несмотря на это, Джанан радостно поприветствовала отца и обняла его. Афра сжала салфетку в руках, ее лицо сразу стало напряженным.  Барыш поднял глаза, встречаясь с глазами супруги. Он ловил взгляд Афры, пытаясь проникнуть в ее мысли, в эмоции, которые она так умело прятала за холодной маской. Афра ощущала это, словно он считывал каждый ее нерв, каждое дрожание внутреннего мира. Девушка наклонила голову, стараясь сохранить спокойствие, но сердце колотилось быстрее обычного. Она понимала, что делает супруг — проверяет ее настроение и состояние. Кенан Айдан наблюдал за ними, отмечая каждый взгляд и жест. Его присутствие добавляло еще больше давления и все присутствующие понимали это, но открыто никто не мог сказать. — Как же прекрасно видеть всю семью за одним столом, не так ли, дочка? — улыбнулся Кенан уголками губ, обращаясь к невестке. — Семья самое ценное, что может быть у человека.  — Все верно, — твердо ответила Афра, не отрывая взгляда от супруга.  Джанан, заметив напряжение, попыталась вставить шутку, чтобы разрядить атмосферу, но слова потерялись на фоне молчаливой игры взглядов между Афрой и Барышем. Их глаза говорили больше, чем любой диалог: недоверие, болезненное прошлое, скрытые желания и страх перед тем, что могло произойти после. Младший Айдан медленно скользнул взглядом по лицу супруги, замечая каждую мелочь. Его пальцы непроизвольно сжались, он ощутил, как внутри поднимается жара, желание, которое он пытался держать под контролем. И не мог понять, как она одновременно злила и возбуждала. Ставки были слишком высоки и желание Барыша Айдана невозможно было скрыть.

***

Практически каждый вечер Сара была в одиночестве. Демир возвращался и она почти привыкала к такой жизни. Когда она взяла телефон и посмотрела на экран очередной раз, то заметила от него сообщение: 

«Переночую у родителей. Не беспокойся, ложись спать. Спокойной ночи»

На губах скользнула легкая улыбка, ведь Мерт Рамазан всегда умел удивлять. Однако, улыбка через секунду растворилась, и вместо нее на глаза набежали слезы. Девушка закрыла лицо руками и глубоко вздохнула, ощущая, как ком рос в горле. Сердце сжималось от смеси горечи и тоски, больше от того, что Мерт Рамазан был рядом, но не с ней.  Он не принадлежал ей.  Сара позволила себе плакать. Плач был неким освобождением от напряжения, от боли и собственного бессилия перед тем, кого она любила. Это не поддавалось логике.  — Мне не хватает тебя..  Она признавалась самой себе, старалась быть услышанной. Сара понимала разумом, что с возвращением в Стамбул изменится все, но сердцем верила, что Демир сдержит свое слово и не станет искать встречи с той, которая предавала его. 

***

Переодевшись, Афра устроилась на кровати, облокотившись на подушку. Еще прошлой ночью она была в квартире Демира, и слова вырывались из сердца так громко и смело. Теперь же она сидела и смотрела в одну точку, осознавая, что поступила неразумно.  Афра раскрыла тайну.  Она до последнего не хотела открывать тему о потере ребенка, так как дала обещание Барышу, что Демир никогда не узнает об этом.  Она хотела поддержки от него.  Снова почувствовать его, принять теплые объятия, наконец, услышать искренние слова о прощении. Голос, который всегда жил в ее голове.  Барыш уверенно зашел в спальню и, закрыв за собой дверь, направился прямо к супруге. Афра молча наблюдала за ним, как он сел рядом, не нарушая дистанции, но всем телом ощущала его присутствие.  Афра изменяет тебе, только ты не видишь этого. Если бы я застал, то убил на месте и врага, и предателя. — Этот брак больше не будет так продолжаться. Развод?  Афра поймала его взгляд и подвинулась ближе.  — Что ты имеешь в виду? Мужчина смотрел на нее, без малейшей шутки, с решимостью внутри себя.  — Пора задуматься о ребенке, пока не поздно. — Мы уже говорили на эту тему, Барыш, и даже поддержал меня. А сейчас.. ты глупишь, — вздрогнула девушка.  — Я серьезен, Афра. Она резко встала с кровати, отступая на шаг назад. Барыш встал вслед за ней, и взгляды их столкнулись. В них были смешано гнев, боль, слова, которые могли бы причинить друг другу вред.  — Этот брак никогда не станет настоящим, — проговорила Афра, пытаясь сохранить дистанцию между ними. — И ты был согласен с этим решением, я дала тебе волю во всем, лишь бы оставил меня в покое.  — Раньше, — ответил Барыш, голос становился мягче, — теперь все будет по-другому. Пора собраться с мыслями, Афра. Жизнь продолжается.  Он осторожно приблизился к ней и наклонился ближе. Пальцы скользили по ее талии, слегка притягивая к себе. От неприятных, но одновременно нужных прикосновений, Афра прикрыла глаза, стараясь не сталкиваться с его лицом. Барыш невольно задержал взгляд на ее губах и прошептал:  — Мы не только союзники, Афра. Мы гораздо больше, и ты сама это понимаешь..  Мужчина медленно провел большим пальцем по ее губам, проверяя, как отреагирует на это супруга.  Он оторвался от ее губ, но девушка не спешила открывать глаза. Ее лицо оставалось в том же положении — она ждала продолжения. Демир улыбнулся уголками губ. Он поднял руку и большим пальцем нежно провел по ее верхней губе — туда, где только что был его поцелуй. Мягко, уверено, будто хотел убедить себя, что это не иллюзия. Она вздрогнула от прикосновения — не испугом, а ощущением тонкой грани между телом и чувствами. Реальность.  — Может, на сегодня этого будет достаточно? Афра замерла, сжимая руки в кулаки. На мгновение, она открыла глаза и вздрогнула от прикосновения, резким движением толкая Барыша в грудь.  — Отпусти меня! Глаза Афры блестели от напряжения. Мужчина смотрел на нее исподлобья, пытаясь скрыть свое раздражение. Барыш Айдан был властным человеком, но перед Афрой все уходило на второй план.  Решимость.  — У тебя нет другого выхода, — проговорил Барыш с железной твердостью. — Ты моя жена. И я хочу свою жену. Она замерла, пытаясь прочесть между строк его слов. Она ощущала на себе его страстное желание и контроль, которые давили сильнее, чем просто физическая близость. Голос Барыша становился холодным, но таким же сильным, словно это уже не была любовь, а лишь потребность к ней.  — Я хочу продолжение рода. Это желание, Афра. Твое тело, как и вся твоя жизнь, принадлежит мне, и я хочу тебя целиком.  Афра ощущала, как внутри все сжималось от его слов. Закрытые замки начали уступать ее страху. Дыхание сбивалось, а тело будто сопротивлялось и поддавалось одновременно. Она ощущала его близость, его взгляд, тяжесть его намерений, и понимала, что сопротивляться было бесполезно. Они не чужаки.  — Подумай об этом, — ровно произнес Барыш. — Уже ничего не будет как прежде, пойми это.  Он вышел из спальни, громко хлопнув дверью. Афра все еще продолжала думать о нем. О Демире, который все еще жил в ее сердце. Воспоминания о нем оживляли в теле Афры, и сердце начинало биться быстрее. Сердцем она понимала, что не должна подпускать Барыша так близко, не должна позволять себе хоть немного тепла, чтобы не предавать себя.  Год прожитый без близости давило на нее, создавая болезненное противоречие. 

***

Когда госпожа Дерия спустилась на первый этаж, то сразу заметила в гостиной сына. Он сидел и задумчиво смотрел в окно, утренняя тишина позволяла ему собрать все мысли воедино и осознать масштаб всей проблемы.  — Сынок, ты рано проснулся, — присела госпожа Дерия рядом с Рамазаном.  — Я не спал, — признался он, улыбаясь уголками губ. — Но, так нельзя, сынок.. — Все хорошо, мам.  Демир улыбнулся мягко, стараясь скрыть мысли. Госпожа Дерия смотрела на него, но не отпускала свои мысли. В ее глазах мелькнула хитрость: она хотела узнать, что происходит в жизни сына. — А Сара? — осторожно, но любопытством спросила она. — Ясир говорил что-то о ней. Может, ты познакомить нас с ней?  Мерт Рамазан лишь слегка улыбнулся, его взгляд оставался спокойным, почти непроницаемым. Он взял чашку кофе, медленно сделал глоток и положил ее обратно. — Афра..  Она опустила глаза на мгновение, собираясь с мыслями, прежде чем приблизиться. Афра подошла ближе, и, остановившись, приветливо и чуть смущенно улыбнулась. — Мама, — кивнул Рамазан головой, приближаясь к девушке ближе. — Отец.. это Афра. А это, мои родители, господин Абдулджелил и госпожа Дерия.  — Доброе утро.. очень приятно познакомиться, — произнесла она тихо, но уверенно.  Госпожа Дерия встретила взгляд девушки. Она не улыбалась широко, но в ее взгляде уже промелькнуло одобрение. Такое же сдержанное, как у женщин, которые многое повидали в своей жизни. Госпожа не сказала ни слова, но Афра почувствовала то, как ее уже оценивают. И во взгляде не было никакой враждебности, напротив, что-то теплое, но глубоко спрятанное. Она уже дала свою оценку в тот самый вечер, когда впервые увидела рядом с сыном.  Господин Абдулджелил же, отличии от супруги, улыбнулся практически сразу. Его спокойная улыбка сняла часть напряжения с девушки, которая молча стояла под вниманием матери Рамазана.  — Доброе утро, дочка, — произнес он добродушно, у которой чувствовалась сила отцовской поддержки. — Мы тоже очень рады знакомству.  Афра чуть кивнула головой, пряча глаза, и на мгновение замерла рядом с Мертом Рамазаном. Он сразу заметил ее смущение и слегка коснулся руки, напоминая ей, что она не одна. Она с благодарностью бросила на него быстрый взгляд. — Обязательно, как будет подходящее время, — ответил он почти шепотом.  Дерия нахмурилась, но не настаивала. Она почувствовала, что сын выбирал слова и не раскрывал деталей.  — Когда ты поймешь, что это та самая девушка, ты сам захочешь познакомить нас с ней. То, что в твоей жизни есть кто-то меня радует, сынок. Потому, что я знаю, как тебе было тяжело. В прошлый раз.. ничего не вышло, но возможно это к лучшему.  Рамазан повернул голову, пытаясь понять настрой матери по отношению к Афре. — Ты считаешь, что.. Афра все испортила?  — Она виновата в том, что лгала тебе, сынок, — ответила госпожа Дерия. — И ты, что не смог понять причину ее лжи. Вы оба виноваты. Я не стану защищать тебя и обвинять только ее, потому что ты мой сын. Пойми, в жизни происходят вещи пострашнее, чем то, что пережили вы.  Ты уничтожил не только меня.. Но, еще нерожденного ребенка. Это ты никогда не сможешь вернуть. — Люди теряют невозвратимо.. но и приобретают. Есть надежда, сынок. На свет и способность выйти из тьмы. А где есть вера, там есть любовь. Потому, что вера во что-то такая сильная и необратимая, которая живет в каждом из нас. Это и есть любовь.  Мерт Рамазан обнял мать, пытаясь утешить себя потерей, о которой он никогда и никому не расскажет. О такой сильной и внезапной боли, как о потере нерожденного ребенка. О вере, что жила в нем так же, как и любовь. Потому что Афра была способом выйти из глубокой тьмы.  Свет.  Потому, что никогда не переставал ее любить. Афра не спала всю ночь. Глаза ее были чуть воспаленные, плечи напряжены, а мысли метались, как буря. Она понимала, что весь поток эмоций выходил за пределы разумного, но ничего не могла поделать. Утром она сразу приехала на съемки и уже на площадке окунулась в работу: проверяла наряды, расставляла украшения и невольно бросала на них восхищенный взгляд. Мерт Рамазан создавал настоящее искусство, и она испытывала чувство гордости за человека, которого все еще любила всем сердцем.  Ее глаза постоянно искали его. После первой части сета, Афра наткнулась на Демира: он сидел за столиком с Ханде, пили кофе и что-то обсуждали так, что все внимание было полностью сосредоточено на разговоре. Афра чувствовала как внутри что-то сжималось от ревности. Сердце бешено колотилось от увиденной картины. Она ощущала, как кровь стучит в висках, как будто каждая клетка ее тела требовала отреагировать на эту несправедливость. Девушка хотела подойти к нему, высказать все, но остановилась, что-то невидимое держало ее на месте. Не сдержав всплеск эмоций и чтобы не выдать себя среди работников, Афра громко хлопнула дверью гримерки, так, что звук эхом разнесся по залу. В это мгновение все замерли, смотря друг на друга. Хакан, стоящий неподалеку, с полуулыбкой заметил:  — Она явно на что-то очень зла..  Демир, услышав хлопок, мгновенно встал с места. Вздохнув, он извинился перед Ханде за прерванный разговор и направился к гримерке. Его шаги были быстрыми, но сдержанными, и в глазах мелькнуло удивление — Рамазан видел, насколько эмоционально реагировала Афра.  Имел ли он право?  Вдруг дверь резко открылась. Афра выглянула наружу, глаза ее блестели от слез, дыхание было прерывистым. Их взгляды вновь встретились, и мир вокруг исчез в следующую секунду. Мужчина остановился на пороге, изучая ее лицо, те самые зеленые глаза и каждую линию ее манящих губ. Она сдерживала себя, сжимая кулаки, пытаясь удержать внутреннюю бурю. — Как ты? — мягким голосом спросил Мерт Рамазан. Афра отвела взгляд, стиснула зубы и ответила ледяным голосом: — Уходи, я не желаю тебя видеть. Он сделал шаг вперед и закрыл за собой дверь. Его глаза горели темным огнем, улыбаясь уголками губ.  — Ты вовсе не ненавидишь меня, Афра. Напротив, я тебе нравлюсь.. и даже любишь. Афра замерла, молча смотрела на него, тело заметно напряглось. Она чувствовала, как внутри нее бурлит смесь злости, возбуждения, стыда и невыносимого желания. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, но она держалась на ногах из последних сил. — Что.. ты хочешь от меня? — спросила, наконец, Афра тихим и твердым голосом. Молчание растянулось в вечность. Рамазан приблизился еще ближе, почти касаясь ее тела. Он видел, как девушка сдерживает себя, как внутри нее пульсирует смесь эмоций и сражается с собой. Греться огнем твоим, пока мир исчезает во мраке. Почти инстинктивно Мерт Рамазан мягко, но решительно толкнул ее к ближайшей стене. Афра слегка отпрянула, дыхание ее стало учащенным. Их лица оказались на одном уровне. Внутри Афры бушевали злость, трепет и возбуждение, так же и у Рамазана — жгучее желание, почти боль от того, что она была перед ним, так близко, но в то же время недоступна.  Запрещенная территория.  Каждая секунда молчаливого зрительного контакта была пропитана напряжением вчерашней встречи и разговора. Афра чувствовала его дыхание рядом, слышала, как бьется его сердце, синхронно с ее собственным. Она понимала, что не сможет уйти от того, что было между ними. Возможно, Афра хотела оттолкнуть его, но часть ее сознания и сердце охотно тянулись к нему, ощущая опасное притяжение, которое еще год назад сжигало их обоих. Рамазан не отступал, он считывал мысли Афры глазами. Затем, наклонился ближе, и она почувствовала его теплое дыхание у своего лица.  — Ты.. — произнес он тихо, — можешь убегать сколько угодно, но я вижу..  Афра сжала кулаки сильнее, ее грудь поднималась и опускалась чаще, дыхание сбивалось. Девушка хотела закричать, но тело предательски дрожало. Ему по-прежнему можно все. Рука Мерта Рамазана легла чуть выше талии, пальцы едва касались ее бедра, она ощущала его.  — Почему сопротивляешься, если внутри чувствуешь то же самое, Афра?  Она прикрыла веки на мгновение, незаметно дрожала, но открыла их снова, глядя в его темные глаза. В них было столько желания, что сердце Афры не знало больше определенных границ. Мужчина наклонился ближе, почти касаясь губами ее щеки, чувствовал, как она едва дышала, но не отступала. Демир хотел, чтобы она чувствовала его, как раньше, принимала его так же, все — как раньше. Он чуть отстранился, и Афра подняла глаза.  Их желания совпали.  Мерт Рамазан был полностью поглощен ею.  — Что ты хочешь?  Он знал и низким голосом прошептал.  — Чтобы ты дышала мной..  Каждая клетка тела Афры реагировала на его прикосновения. Рамазан держал ее крепко, руки обвивали ее так, что девушка чувствовала себя одновременно защищенной и трепещущей от возбуждения. Одной рукой Демир поднял ее кисть, придерживая, словно напоминая, кому она принадлежит на самом деле. — Дышала мной.. Афра. Только мной..  Его пальцы скользнули по ее щеке, затем Рамазан пылко, но нежно поцеловал в губы. Афра прикрыла глаза, поддаваясь ему полностью, отпуская сопротивление. Позволяя ему быть ближе, чувствовать ее тело, слышать ее дыхание и все то, что она сдерживала все это время. Каждое движение Мерта Рамазана было пропитано только страстным желанием, но одновременно нежностью, которую он буквально хранил только для нее.  Руки Афры инстинктивно обвили его шею, тянули ближе. Дыхание смешалось, время замедлилось или вовсе остановилось, мир перестал существовать. Афра была предана ему, чувствам, всему тому, что хранила целый год в ожидании неизвестности. И даже не имела тогда представления, увидит ли его вновь.  Афра чувствовала себя живой, и это чувство было одновременно сладким и таким мучительным. Девушка понимала, что это неправильно, но что она делала в этой жизни правильного?  Рамазан жадно прижался к Афре, губы ловили ее каждое движение и дыхание. Собственный узелок в сердце Демира разорвался за считанные секунды, он понимал разумом и сердцем, что хотел и хочет только ее.  Быть рядом. Ощущать ее. Всю. Видеть все эмоции.  Афра позволяла себе раствориться в долгожданном поцелуе. Она чувствовала, как Мерт Рамазан крепко держал ее, не отпуская, и каждый раз, когда их тела прижимались друг к другу, напряжение между ними нарастало. Тихая буря.  Бурлило все: желание, обида, воспоминания, ревность — все переплеталось в одном чувстве. Они так хотели многое рассказать друг другу.  Рамазан медленно отпустил ее лицо, чтобы посмотреть в зеленые глаза. Афра, заметив это, закрыла глаза, пытаясь перевести дыхание. Она прикоснулась к его плечу, скользя пальцами вниз, и ощущая тепло его кожи. Демир наклонился к ней осторожно.  — Ты снова не разочаровала меня..  Его голос был тихим, но пронзительным. Родным.  Афра вздрогнула, позволив себе еще ближе приблизиться к нему, почти сливаясь с его телом. Они учились заново чувствовать друг друга.  Мерт Рамазан опустился ближе к ее лицу, их лбы едва касались, а губы еще раз соприкоснулись, медленно и глубоко. Это было испытание — желание и сопротивление.

***

Барыш подъехал уже к знакомому дому и нажал на звонок в ожидании девушки. Открыв дверь, Йешим встретила его с легкой улыбкой.  — Не ожидала сегодня тебя увидеть. — Я появляюсь всегда в самый подходящий момент, — подмигнул Барыш.  Он переступил порог квартиры и прошел в гостиную. Йешим держалась расслабленно, уверенно, но в этом была легкая игривость, которая сразу же задела Барыша. Он следил за каждым ее движением.  — Кофе?  — Пожалуй, не откажусь. Я не спал всю ночь, — улыбнулся Барыш, присаживаясь на диван.  Йешим аккуратно расставила чашки с кофе. Ее движения были плавными и соблазнительными. Барыш скользил взглядом по всему ее телу, внутри поднималось напряжение.  — Учитывая, что у тебя кольцо на пальце, но ты все еще не рассказал об этом.. — промедлила Йешим, присаживаясь ближе к нему. — Есть какая-та проблема. — А у кого их нет? Я.. не хочу об этом говорить. — Мне не нужны проблемы с женатым мужчиной, — перебила Йешим. — Ругаться с твоей женой, как в дешевых сериалах, я не стану.  Барыш тихо засмеялся, он представил себе подобную сцену. Йешим наклонилась чуть ближе и провела взглядом по нему. — Если ты тут.. со мной, значит со мной. Вне этой квартиры, мне все равно.  — Как скажешь. Когда съемки подошли к концу, свет постепенно гас, стилисты уже собирали вещи, а визажисты торопливо упаковывали кейсы, обсуждая между собой насыщенный прошедший день. Афра продолжала стоять у зеркала, неторопливо поправляя волосы. Она затягивала момент.  Сосредоточенно, прислонившись к стене и наблюдая как все покидают площадку, Мерт Рамазан ждал только Афру. Когда мимо проходили другие модели и работники, он едва кивал им на прощание, но взгляд его оставался прикованным к двери гримерки. Когда наконец вышла Афра, он медленно выпрямился. Между ними на мгновение повисла тишина.  — Уже поздно. Я отвезу тебя.  Афра бросила взгляд в сторону, потом на него. В ее глазах блеснул холодный вызов.  — Не нужно, — произнесла она спокойно, но с нажимом. — Я еду домой, к мужу. Демир прищурился от внутренней боли, но он не подал виду. — У тебя не получится вывести меня из себя, Афра, — произнес он ровно. — Пока что. Она коротко улыбнулась и, еле удерживаясь, направилась к выходу, не оборачиваясь.  Воздух был плотный, влажный, вечерний Стамбул шумел где-то вдали. На парковке стояло несколько машин, и среди них был знакомый темный автомобиль Кенана Айдана. Камиль стоял рядом и заметив невестку, он открыл дверь. Афра на секунду остановилась, испытывая внутреннее сопротивление. Она сдержала дыхание и села в машину.  Другого пути нет.  Внутри пахло кожей и дорогим парфюмом. Старший Айдан сидел, как всегда, спокойно и уверенно. Несколько секунд он молчал, а потом заговорил, не глядя на нее: — Неплохое место для работы.  — Что Вы тут делаете? — не сдержавшись спросила Афра.  — Я не могу встретить невестку? Ты слишком часто бываешь вне дома, дочка. И кажется, забываешь, что носишь нашу фамилию.  Афра ничего не ответила, она смотрела в окно на пробегающие огни. — Семья, это не только обязанности, — продолжил Кенан, — а еще и основа. Все остальное временно. Люди, дорогостоящие контракты, съемки до утра. Все проходит, но только семья остается.  Афра, наконец, встретила его взгляд. В нем не было ни тепла, ни угрозы, а лишь расчетливая власть. — Иногда семья это и есть то, что ломает изнутри.  Кенан усмехнулся, медленно выдыхая. — Тогда ты просто еще не поняла, как ее нужно строить. Машина плавно двигалась, растворяясь в ночных огнях города. Афра сидела неподвижно, чувствуя, как за спокойными словами Кенана прячется контроль, та ловушка, из которой не так было просто выйти. — Ты забыла, что у тебя есть обязанности, Афра? — Я выполняю все, что требуется.  — Формально, — уточнил Кенан, слегка усмехнувшись. — Я чувствую, когда человек живет только наполовину. Он посмотрел на нее на секунду, взгляд был твердым, цепким, изучающим. — Ты понимаешь, что Айдан — это не просто фамилия. Это ответственность. — Ответственность, — тихо повторила Афра. — Вы называете этим словом подчинение. Кенан улыбнулся краем губ. — Иногда подчинение.. тоже форма силы. — Нет, — покачала она головой. — Это форма страха. Он замолчал. В машине снова повисла тишина. — Барыш тебя поддерживает, — продолжил Кенан. — Это хорошо, но быть частью этой семьи — не значит иметь право на собственную волю. Все, что ты делаешь, должно служить нашим интересам. Глаза Афры вспыхнули, зеленые, живые, в них вдруг отразилось все, что она так долго держала внутри: скрытая ненависть к старшему Айдану.  — Вы говорите о семье, но у вас нет сердца, господин Кенан. Вы не строите семью.. нет. Вы строите империю, и даже Барышу в ней нет места, если он не станет подчиняться Вам.  — Я даю людям то, что они заслуживают, — холодно произнес он. — И забираю, если они забывают, кто они. — Вы боитесь, — сказала она едва слышно. — Боитесь потерять контроль над всеми. Даже над тем, что Вам не принадлежит. Кенан на мгновение перестал дышать.  — Осторожнее, госпожа Афра. В этой жизни все имеет цену. Даже смелость. Особенно женская. Ты говоришь то, что может пойти против тебя самой. Однажды, ты заплатила уже цену — позволила Мерту Рамазану жить дальше.  В уголке глаза блеснула еле заметная влага, но Афра не позволила ей скатиться. — Если цена.. это свобода, — произнесла она. — То, я готова ее заплатить. — Тогда, ты знаешь, что делать дальше, Афра Айдан. Знаешь.. что поддерживать жизнь другому, значит сломать себя. Всегда есть самопожертвование.. и это лучшая форма любви.  — Знаю.  Кенан медленно вдохнул, на лице появилось легкое удовлетворение.  — Посмотрим, — ответил он тихо.  Кенан Айдан включил радио — старую турецкую мелодию и больше не произнес ни слова.  Афра смотрела в темноту за окном, чувствуя, как она ломается вновь.  Самопожертвование — лучшая форма любви.  — Остановите машину, — коротко бросила Афра, обращаясь к Камилю. — Я хочу подышать свежим воздухом.  Камиль бросил взгляд на господина, как тот кивнул согласием. Афра вышла из машины, закрывая за собой тяжелую дверь, и холодный воздух ночного Стамбула обрушился на нее, как глоток настоящей свободы. Все внутри сжималось. Афра знала, что ей нужно.  Такси остановилось возле знакомого дома. Афра нажала несколько раз в звонок, в ожидая подругу. Та неохотно открыла дверь и, увидев на пороге Афру, свою давнюю подругу, бросилась навстречу и крепко обняла ее. — Я знала, что ты приедешь, — шепчет Несли, чувствуя, как Афра дрожит. — Чувствовала.. ты не могла больше так жить. Неслишах приготовила горячий шоколад и села на диван рядом с Афрой. Она никак не решалась начать разговор, будто разучилась за это время чувствовать и объяснить состояние своими словами.  — Не молчи.. пожалуйста, Афра..  — Я больше так не могу, — прошептала она, чувствуя как дрожат руки. — Расскажи мне, что происходит..  Афра долго не поднимала голову из чувства стыда, но тем не менее понимала, что каждое ее действие было ради безопасности любимых людей.   — Я вышла за Барыша не потому, что хотела. А потому, что должна была, — медленно произнесла Афра, через боль.  — Должна..?  — Кенан Айдан угрожал. Он сказал, что если я не соглашусь, то они убьют Мерта. Что у него все под контролем — друзья Рамо, его семья, даже работа. Что одной ошибки будет достаточно, и его просто не станет. Так же.. как было с Али.  Афра сделала глубокий вдох, но воздух будто не проходил в грудь. — Я искала выход, но не нашла. Все произошло так внезапно, что я не смогла осознать до конца. Я выбрала жизнь Рамо, потому, что он важен. Пусть.. даже без меня.  Неслишах с удивлением смотрела на подругу.  — Почему.. почему ты молчала? Почему никому не сказала? — Потому что знала, что нет выхода из этой ситуации, — в глазах Афры вспыхнула беспомощная злость. — Кенан.. он везде. Его люди повсюду. А Рамо.. он вспыльчивый. Если бы он узнал об этом, то пошел против Кенана, и все закончилось бы смертью.  — И ты согласилась быть женой его сына ради этого?  Афра медленно кивнула, не в силах сдерживать слезы.  — Я думала, что смогу пережить это и время все залечит. Но.. не залечило. Барыш неплохой человек, он не такой, как Кенан. Все, что я вижу, это психологическое давление со стороны отца, а сын не может пойти против него. Он.. мой друг, который был рядом с самые трудные минуты моей жизни, за что ему я благодарна. Но.. не женой, Несли. Я никогда не была и не стану настоящей женой.  Неслишах внимательно слушала подругу, стараясь не перебивать. Воспринимать всю информацию было трудно.  — Я существую, это не жизнь.. я каждый.. каждый день слышу его голос в своей голове. Это не то, что я смогу забыть. Я не хочу, чтобы даже ты была причастна..  Неслишах притянула ее к себе, гладя по волосам. — Тише.. все хорошо, ты здесь.. Афра вцепилась в подругу, рыдая уже без сил. Несли прижала еще сильнее. — Ты сделала это из любви, — проговорила она сквозь слезы.  Все, что Афра так долго скрывала, наконец вышло наружу. Мерт Рамазан сидел за столом, освещенным единственной настольной лампой — мягкий теплый свет падал на лист бумаги, где уже проступали линии нового силуэта. В кабинете стояла глубокая тишина. За окном мерцали огни ночного Стамбула, отражаясь в стекле — как далекие звезды, которые он старательно переносил на ткань платья в своем воображении. Новый подарок. Легкая тень ложилась на его лицо, выделяя черты и ту особую мягкость, которая появлялась у него только тогда, когда он думал об Афре. На листе постепенно рождалось платье — черное, глубокое, как ночь над Босфором. Линии струились плавно, ткань жила, дышала. Он добавлял легкость в движение юбки, едва касаясь бумаги. Плечи чуть спущенные, открытые, уязвимые и одновременно гордые. Каждая деталь была важна.  Рамазан взял тонкое перо, макнул в золотистую краску и начал ставить крошечные точки — будущие звезды и луна. Одну за другой, разбросанные по ткани, как небосвод на теле женщины, которую он не мог забыть.  В его голове жила только она Афра. Он откинулся на спину стула, на лице появилась легка, почти неуловимая улыбка и становилось все предельно ясно: он рисовал не платье. Надежду.

***

Афра закрыла за собой дверь, погружаясь в темноту спальни. В груди путалось все: боль, вина, воспоминания о поцелуе. Она села на кровать, обняла себя за плечи, будто хотела сдержать этот огонь, чтобы никто не увидел. На кровати лежало что-то и Афра ощутила какую-то тряпку на покрывале. Немедля она включила свет. Это был черный кружевной пеньюар, тонкий и прозрачный. Он пах дорогим парфюмом Барыша. Воздух стал тяжелым. Афра ощущала, как внутри все сжалось. Она провела пальцами по кружеву — мягкому, но холодному, как предвестие чего-то нежеланного. Афра встала, обняв себя и подошла к окну. За стеклом стояла тишина. Девушка прижала лоб к холодному стеклу.  Мы не только союзники, Афра. Мы гораздо больше, и ты сама это понимаешь.. Осторожнее, госпожа Афра. В этой жизни все имеет цену. Даже смелость. Особенно женская. Ты говоришь то, что может пойти против тебя самой. Однажды, ты заплатила уже цену — позволила Мерту Рамазану жить дальше. Демир остановился перед дверью квартиры Неслишах. Он приехал по первому звонку, когда услышал взволнованный голос девушки. Дверь мгновенно открылась и Несли с тревогой в глазах, встретила его.  — Мерт, — произнесла она, пропуская мужчину внутрь. — Афра.. она сама пришла ко мне и рассказала все, как есть.  Он сделал шаг внутрь, но почти сразу почувствовал тяжесть слов, которые она собиралась произнести. — Что именно она рассказала?  — То, почему вышла замуж. Чтобы сохранить твою жизнь, Мерт. Это и есть правда!  Рамазан замер, взгляд потемнел. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Слова Несли бились о его сознание, заставляя кровь бурлить.  — Чтобы с тобой ничего не случилось.. Я никогда не слышала, чтобы она так открыто говорила о себе.  — Она.. действительно так сказала? — голос Мерта Рамазана дрогнул. — Что еще? Сердце сжималось от боли, оттого что Афра должна была терпеть страх, подавление, всю эту нелепую игру ради его безопасности. — Она плакала. Словно, через меня хотела донести правду до тебя. На нее сильное давление оказывает Кенан Айдан. Мне кажется.. она дошла до точки невозврата. Я не знаю, что будет дальше, но ей нужна твоя помощь! Внутри что-то переломилось: сочетание боли, любви и осознания собственной ответственности. Демир не мог не думать о том, что теперь его действия должны быть решительными. — Я.. — наконец выдавил он, но слова застряли где-то в глубине.  Год потраченного времени. Слова не могли вместить все, что он чувствовал. Неслишах молча посмотрела на него, понимала каждую эмоцию, каждый рывок сердца. — Я..  Рамазан рывком вышел из квартиры Неслишах. Он остановился на лестничной площадке, глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями. В груди стоял тяжелый комок — смесь ярости, боли и осознания того, что Афра ради него рискнула всем. Он спустился вниз и остановился у своей машины, сев за руль. Взгляд Рамазана устремился на пустую улицу. Все казалось холодным и чужим. Демир оперся лбом на руль, закрыв глаза, пытаясь собрать мысли. Ты услышал все, что должен был услышать. Ты ничего не знаешь.. о том, через что мне приходиться каждый день. Не смей обвинять еще меня в том, что я стала Айдан! Достаточно обвинений уже было! Отпусти! Когда смотрю на тебя.. я вижу убийцу. Ты забрал год моей жизни… и не только это. Ты обвинил меня во лжи, как в страшном преступлении! За все это время.. ты даже ни разу не сказал о том, что любишь меня. Написать письмо.. это твой предел! Все, на что ты способен, Мерт! Я ненавижу тебя! Рамазан отпустил руль на мгновение, положил руку на лицо и тихо выдохнул. Внутри появилась смесь ревности, желания защитить, и боли, готовая прорваться через любую преграду. Внезапно, весьма оглушительно, Мерта Рамазана Демира посетила мысль, что тьму все же можно изгнать навсегда. Только не знал, что придется заплатить за это большую цену.

***

— Ты нашел адрес Афры? — Не так легко и просто, — вздохнул Ясир, — пойми, она замужем.. так встретиться с ней не получится. — Я хочу поговорить с Афрой, она поймет меня, если желает добра Мерту, — продолжила Сара. — Она испортила ему жизнь, но не позволю, чтобы это продолжалось дальше.. Сара ехала по пустой дороге, но чувствовала, как кружилась голова и слегка тошнило. Она сжала руль крепче, пытаясь удержаться. — Если понадобиться, я дойду до ее мужа. Расскажу, что происходит на данный момент. — Сара.. — Только вряд ли ее муж отреагирует спокойно на происходящее. Мысли путались, ей было трудно сосредоточиться.  А что, если..?  Каждый поворот руля давался с трудом, тело казалось тяжелым и ноги подкашивались.. Сара часто моргала, пытаясь восстановить ориентацию.  Из встречной полосы вылетела машина в сторону Сары. Девушка заметила ее слишком поздно, и от яркого света фонаря, она закрыла лицо руками.  Мир для Сары превратился в хаос. 

***

Барыш медленно поднялся в спальню. Открыв дверь, он заметил супругу, которая стояла посреди комнаты в красивом наряде. Тот самый пеньюар, который младший Айдан оставил на кровати, был на ней.  — Ты же этого хотел, не так ли?  Взгляд Барыша Айдана стал тяжелым, почти хищным. Он приблизился к ней шаг за шагом, не отвечая.  Охотник всегда находит добычу.  Он подошел слишком близко, что Афра сразу почувствовала его дыхание на коже. Затем, он коснулся ее плеча, и по телу пробежал холод.  В нем не было тепла. Барыш опустил голову, и его губы коснулись ее шеи с собственническим желанием, оставляя дорожку поцелуев. Афра на мгновение зажмурилась от внутреннего ужаса, от того, что не могла оттолкнуть его. — Моя королева.. Мгновение длилось вечность. Их взгляды снова встретились, слова стали излишними. Барыш смотрел на Афру долго и мучительно, пытаясь понять ее скрытые чувства. Осторожно коснулся ее лица, в прикосновении было столько боли и.. надежды.  Она отдается ему не как Афра, а как Айдан. Барыш наклонился чуть ближе, и их губы едва коснулись друг друга. Осторожно, с вопросом между ними, он ждал ответа.  — Что ты хочешь?  Он знал и низким голосом прошептал.  — Чтобы ты дышала мной..  Каждая клетка тела Афры  реагировала на его прикосновения. Рамазан держал ее крепко, руки обвивали ее так, что девушка чувствовала себя одновременно защищенной и трепещущей от возбуждения. Одной рукой Демир поднял ее кисть, придерживая, словно напоминал, кому она принадлежит на самом деле. — Дышала мной.. Афра. Только мной..