Тайник скрытых желаний

В течение следующей недели Кастиэль полностью погрузился в проект. Рассматривал его не как набор данных или набор задач, а как полотно, требующее точного и многогранного выражения. Искал художественные приёмы, которые позволили бы полностью передать всю картину в целом. Изучал контрасты, символизирующие отчаяние, против ярких, пробивающихся лучей, олицетворяющих стойкость. Анализировал композицию, пытаясь понять, как размещение элементов влияет на эмоциональный отклик читателя. В пятницу вечером, когда на улице уже сгустились сумерки, Кастиэль закончил свои заметки. Он убедился, что каждый аспект – от структуры до эмоционального тона – был зафиксирован и осмыслен. Он собрал свои записи, аккуратно перевязав их кожаным шнурком, и направился в кабинет Дина. Когда Кастиэль вошёл к нему в кабинет, Дин сидел за столом, заваленным рукописями, исписанными стикерами и открытым ноутбуком, склонившись над какой-то распечаткой, а рядом стояла кружка с давно остывшим кофе. Кастиэль заметил, что Дин не просто исследовал содержимое – он, казалось, вёл внутренний диалог, настолько поглощающий, что внешние раздражители просто не доходили до сознания. Движение глаз Дина было единственным признаком того, что нервная система всё ещё функционирует, но мозг был полностью занят. — Мистер Винчестер. – Начал Кастиэль, подходя к столу. — Я завершил анализ художественных приёмов. Думаю, я нашёл способ передать ту сложность и глубину, которую мы ищем. Кастиэль остановился у края стола, ожидая, пока Дин поднимет глаза. Но Дин не поднимал их. Он был абсолютно погружён в текст, его губы были немного приоткрыты, а взгляд блуждал по строчкам, словно он пытался увидеть сквозь бумагу что-то, находящееся на другой стороне. Его рука, державшая карандаш, замерла в воздухе. — Дин... – Он позвал его снова, надеясь так привлечь его внимание, хотя ранее он не позволял себе так обращаться к своему начальнику. Реакции по-прежнему не было. Дин медленно перевернул лист бумаги, продолжая читать. Он что-то тихо бормотал себе под нос – вероятно, очередной вариант формулировки, который не хотел ложиться правильно. Он не посмотрел на Кастиэля. Его дыхание было ровным, но он держал карандаш с такой силой, что костяшки пальцев побелели, ломая его пополам, рука дрогнула, упав на остеклённый угол стола. Дин не заметил как пошла кровь, читал словно потерял связь с реальностью. Кастиэль тут же отреагировал, увидев алую жидкость, взял его за руку, слегка подул на неё, и приложил к губам. Это было единственное разумное решение, пришедшее к нему на ум. Дин издал тихий, сдавленный звук, похожий на вдох или короткий выдох, очнувшись, даже не понял, что произошло. — Мистер Новак, что вы делаете? – спросил Дин, как обычно. — Я… у вас кровь на руке и я… – Произнёс Кастиэль не в силах дальше продолжать, понимая как всё это сейчас прозвучит. — Я принёс вам отчёт о формулировках, которые вы просили найти, – сразу переключился на работу, дабы избежать неловкости. Он держал в руках аккуратно сложенные листы бумаги – результат его недельной работы. Кастиэль переписал сюда всё в форму коротких заметок, стараясь сделать их максимально поэтичными, чтобы они не выглядели как директивы. — Да, давайте посмотрим на то, что у вас есть. – Сухо произнёс Дин, возвращая себе привычную сдержанность в голосе. — Только наведу здесь порядок. Взяв в руку салфетки со стола, принялся всё протирать, затем открыл ящик, где лежала миниатюрная аптечка со всем необходимым. Достал всё, что нужно и приступил к обработке руки. Сделал почти всё, но с пластырем возникли затруднения. Видя эту картину, Кастиэль взял упаковку с пластырем, раскрыл её, протерев начисто место пореза антисептиком, наложил пластырь. Дин был немного ошеломлён от такой заботы, что потерял дар речи, встретившись глазами с Кастиэлем; тонкие волны волнения пробежали по нему. Он потерялся в этих глазах, которые были цвета морской пучины. Дин привык заботится о других, но в свою сторону не позволял получать доброту от малознакомых людей – разве что от Сэма. Ведь Сэм его младший брат и относится к нему также. С братом это другое и с Джессикой немного, как давние друзья, которые выросли вместе, но не к себе. К себе он сам почти всегда весьма суров и требователен, не делал поблажек, работал не покладая рук. Сейчас он здесь, на этой должности, благодаря своему упорству и трудолюбию. Дин не сразу ответил – улыбка получилась короткой и неловкой, но тёплой. — Ааа, спасибо, Кастиэль. – Немного замявшись, проговорил он. Прикоснулся к пластырю, будто проверяя, что это действительно не сон. Кастиэль опустил глаза, губы сжались в привычной бесстрастной линии, но голос был мягче обычного: — Не за что. – Чуть-чуть взмахнул рукой, в которой находились заметки. — Вот список. Они разложили листы на столе и на мгновение просто сидели в тишине: работа снова взяла своё, но расстояние между ними стало чуть меньше, и во всём этом чувствовалась новая, тихая опора. Дин за несколько дней совместной работы с Кастиэлем, уже успел привязаться к нему. Он всегда был таким при виде новых людей. Они попадали почти сразу в статус друзей, ведь у него было поистине доброе сердце. Всю эту неделю они изредка виделись в кабинете Дина, где с Кастиэлем обсуждали, какие страницы нужно просмотреть, обменивались мнениями, порой Кастиэль зачитывал отдельные фрагменты. Это было по-своему прекрасно. Напоминало литературные вечера при свете камина, треска поленьев, кресла-качалки с мягким пледом и чашки ароматного горячего чая. Дин в этот момент представлял именно это, когда наблюдал как Кастиэль читает. Он слушал его низкий бархатный голос и испытывал наслаждение. Его внутренний голос шептал: "Там, где замрёт твой взгляд". Он зависал при виде того, как Кастиэль бережно перелистывает страницы своими тонкими пальцами, скользил взглядом по его рукам с закатанными рукавами белой рубашки, верхняя пуговица была расстёгнута, что придавало ему особый магнетизм. Он просто восхищался им, по крайней мере, он так думал, не подозревая насколько сам увлёкся. Один лист соскользнул со стола – они потянулись за ним одновременно, наклоняясь за ним, Кас случайно поцеловал Дина, коснувшись губами его губ, при этом рукой придерживая его за запястье. Дин не отдёрнул руку, а подтянул Каса ближе, как будто та мелочь вдруг сделала всё очевидным. Дин ответил на поцелуй, углубив его, Кастиэль продолжил, затем отстранился. — Извините, мне надо идти. – Проговорил он и, не дожидаясь ответа Дина, вылетел из кабинета. Дин остался в кабинете со своими смешивающимися чувствами и эмоциями, которые он пока до конца ещё не мог распознать – что-то вроде удивления и растерянности, разочарования и надежды, а также чего-то горячего, что уже нельзя было игнорировать. Казалось, назад пути уже больше нет.