Тайник скрытых желаний

Утро воскресенья началось тихо и спокойно. Яркий солнечный свет, струился через окна спальни, касаясь лица Кастиэля мягким теплом. День обещал быть благоприятным. Элегантный костюм сидел безупречно и аккуратно поправленный галстук замечательно дополнял образ. Кастиэль задумчиво посмотрел на своё отражение в зеркале. Вспышки предыдущих событий мелькали перед глазами, но волевым усилием помогло заглушить нахлынувшие воспоминания. Необходимо было сосредоточиться на работе, важно оставить личные переживания за пределами офиса. Лёгкими шагами, пройдя по просторному холлу, залитому утренними лучами восходящего солнца, Кастиэль подошёл к переговорной, обнаружив Дина за просмотром документов. Не сразу осознавая собственное поведение, он едва заметно притормозил, где застыл неподвижно, позволив себе секундное восхищение профилем сосредоточенного мужчины. Глубокий вдох помог собраться, и, набравшись решительности, Кастиэль заговорил первым: — Добрый день, мистер Винчестер. Каковы наши планы на сегодняшний день? – Голос прозвучал ровно, без тени волнения. Тем не менее, невольно отслеживая реакцию Дина, он внимательно следил за реакцией Дина, ожидая какого-нибудь резкого выпада. Посмотрев вверх, Дин на мгновение выдержал взгляд Кастиэля, затем поспешно увёл в сторону, стараясь избегать дальнейшего прямого зрительного контакта. Ответил он сухо и лаконично, сохраняя серьёзное выражение лица: — Здравствуйте, мистер Новак. Я получил ваш файл, он уже прочитан. Кастиэль молча согласился, внутренне удовлетворённый сложившейся ситуацией. Хотя внутренний конфликт продолжал терзать его, он твёрдо решил соблюдать установленные правила и намерен придерживаться их неукоснительно. Начинать обсуждение новых идей оказалось непросто, но оба знали, что нужно двигаться вперёд. Переходя к делу, Винчестер предложил обсудить представленные идеи: — Итак, давайте приступим. Вы пишите о трёх важных вещах: стойкости, связи и искуплении. Вот ваши формулировки: • О стойкости – «Некоторые существа способны существовать лишь благодаря постоянному воздействию давления. Свет истинной природы проявляется изнутри, преобразуя тяжесть испытаний в уникальный блеск». • О связи – «Даже если две реки разделяются камнем, вода всегда находит путь обратно. Именно знание общего происхождения придаёт силу и позволяет вернуться туда, откуда начинался путь». • Об Искуплении – «Не надо стремиться стать прежними. Настоящая ценность рождается тогда, когда трещины заполняются золотом. Ваши шрамы – это карта, показывающая пути становления быть крепче и мудрее». Дин одобрительно отозвался: — Вы хорошо справились с метафорами и глубокой философской мыслью, эти версии мне действительно импонируют. Кастиэль чуть усмехнулся, давая выход чувству гордости, которое грело душу, и добавил: — Благодарю, всегда готов приложить усилия для вашего успеха. – Искренне произнёс Кастиэль, едва сдерживаясь от желания сказать нечто большее. Продолжая рабочий день, наполненный интенсивным обсуждением о том, что ещё предстоит проверить, Кастиэль периодически ловил себя на том, что мысли о Дине к нему начали приходить гораздо чаще, чем обычно. Неспособность парня открыто встретиться с ним взглядом была для него загадочной и тревожащей одновременно, в то же время будоражащей воображение. Впрочем, с профессиональной точки зрения они продолжали прекрасно работать, и постороннему человеку трудно было бы догадаться о том, что между ними что-то не так. Этикет соблюдался безупречно, не выдавая никаких подозрений для наблюдателей. Встречи с Дином становились сложнее и напряжённее. Даже демонстрируя полное равнодушие к Дину, Кастиэль подсознательно волновался за состояние партнёра, поражаясь собственным сомнениям и внутренней борьбе. Наружу выступала холодность, в то время как в потаённых уголках души кипели горячие чувства. Пытался скрыть тревогу за тонкой вуалью остроумия и лёгкой иронии, прикрывая подлинные чувства от других. Кастиэль страдал от собственного двуличия. Эмоциональная близость, возникающая временами, разрывала его на части, порождая метания сердца. Умея искусно прятать собственные мысли за шутливыми высказываниями и остроумными репликами, порой испытывал болезненные ощущения, находясь рядом с собеседником. Стремясь разобраться в причинах происходящего, Кастиэль избрал неправильный подход. Внешне казавшийся грубым и циничным, Кастиэль использовал сарказм и язвительные комментарии, чтобы спровоцировать реакцию и понять источник проблемы. Иной раз казалось, что это работает, но чаще всего Винчестер оставался закрытым, предпочитая избегать откровенных разговоров. Временами Кастиэль открывал совершенно иное лицо. Так, когда Дин нечаянно повредил руку, Кастиэль бережно обработал рану, проявив неподдельную заботу, а затем неожиданно для самого себя сделал попытку утешить коллегу поцелуем, стремясь развеять его боль. Этот поцелуй стал началом нового этапа в отношениях, полного вопросов и противоречий. Маска притворства пошатнулась, обнажая иную грань характера. Чувство вины и симпатии к своему товарищу пробуждалось сильнее и глубже, вытесняя привычную холодность. Вероятно, в глубине души, Кастиэль вовсе не был таким чёрствым и дерзким, каким выглядел со стороны. Где-то далеко в подсознании блуждала мысль, что тайное удовлетворение ему приносит необходимость постоянно поддевать Дина и провоцировать. Кастиэль признавал, что привык получать особое удовольствие от тихого подтрунивания над ним. Сам факт того, что внимание такого импульсивного мужчины, вроде Дина, сосредоточено на нём, доставлял ему особое наслаждение. Каждое проявление различных эмоций, со стороны коллеги, воспринималось Кастиэлем как доказательство своей власти и влияния. Отсутствие внимания от такого темпераментного мужчины, как Дин, казалось Кастиэлю невыносимым испытанием, и он всеми силами стремился вновь вызвать интерес своего оппонента. Это служило приятной игрой и являлось частью повседневной жизни, которой Кастиэль пользовался всякий раз, когда представлялась такая возможность, позволяющая ощутить своё превосходство. Именно здесь зарождалось понимание, что причины такого поведения скрывались в его прошлом опыте взаимодействия с людьми, под психологическими установками, сформированными в ранние годы жизни. Этот стиль взаимодействия позволял ему чувствовать себя уверенным и держать контроль над ситуацией. Иногда он чувствовал потребность выразить поддержку, что побеждало привычную холодность, тем самым вызывало всплеск доброты и нежности, но делал это крайне редко и выборочно. Нежность и доброта открывались лишь в редкие моменты, будучи частью сложного механизма самозащиты. И хотя общество привыкло видеть жёсткого, холодного лидера. Правда заключалась в другом: глубокие раны и слабости вынуждали скрывать настоящую сущность. Подобная манера общения стала удобным механизмом компенсации юношеских переживаний и неуверенности. Стремление утвердить своё доминирование вели Кастиэля по этому пути. Благодаря каждому действию и слову, Кастиэль заявлял всему миру: «Я управляю тобой». Такой порядок вещей создавал иллюзию силы и защищённости, позволяя обрести уверенность там, где её не хватало. Вся его стратегия сводилась к одному простому принципу: поддерживать дистанцию, играть чувствами других. Всё это давало чувство спокойствия и самоуважения, создавая барьер против уязвимости. Голос Винчестера вернул Новака к реальности, подметил, что тот его почти не слушает и не слышит. Дин обратился к нему: — Мистер Новак, проверьте главы семь и восемь, используйте символику жизненных стихий в качестве основных образов. Во время просмотра распечаток, перелистывая страницы, их руки случайно соприкоснулись. Оба почувствовали внезапный электрический разряд, но каждый предпочёл спрятать свои искренние намерения, отрицая происходящее и не предпринимать дальнейших шагов. В этот момент Кастиэль резко закашлялся, выскочил из размышлений, услышав голос Дина, который уже отвёл взгляд в сторону и сухо завершил встречу: — Мистер Новак, на сегодня всё. Встретимся завтра. Эти слова напомнили Кастиэлю о делах, возвращая к рабочему процессу, позволив забыть о личных переживаниях. По крайней мере, временно. Кастиэль согласно кивнул и немедленно удалился. Сегодня, освободившись пораньше, он хотел отвлечься от круговорота терзающих мук. Он неспешно гулял по парку, ощущая свежий воздух. Медленное передвижение по тропинке, усыпанной золотистыми листьями, постепенно расслабляло, а тёплый ветер уносил накопившуюся тревогу. Вечерняя прогулка принесла долгожданное умиротворение, покой и гармонию. Последние лучи солнца окрасили небо в оранжевые оттенки, знаменуя завершение очередного дня.