Just Spring

— Эдмунд!!! Горячая вода заливается в уши, но нисколько не заглушает крик сестры над замёрзшей рекой в его мыслях. — Эдмунд... Вода становится обжигающе горячей, но холод её ледяного замка сковывает тело. — Эдмунд... Шёпот Аслана, полный любви, смешивает воду со слезами. — ЭДМУНД!!! Разрывающий душу крик Питера заставляет задыхаться от боли в шраме под правым ребром. — Эдмунд... Змеиный шёпот Джадис растворяется в пару. Воздух в лёгких заканчивается. Эдмунд убирает голову из под струй воды, резко вдыхая и закашливаясь. Вода продолжает обжигать кожу, когда он прислоняется к стене душевой. — Эдмунд? Всё хорошо? — голос Люси слышится будто из другого мира. — Да, Лу, просто задумался, — он не узнаёт свой голос, такой спокойный и собранный, словно не у него был эмоциональный срыв минуту назад. — К тебе пришла Элизабет. Не волнуйся, я пока покажу ей новую книгу. Эдмунд выключил воду, игнорируя холодок, пробежавший по коже, но невольно торопливо надел рубашку. Горячий фен немного отвлек от того самого холодка. Героическим усилием уложив непослушные волосы, он оделся, и сердце начало волнительно стучать от предстоящей встречи. Спускаясь вниз по лестнице, он уже слышал знакомый голос. — Эдмунд! Ураган с золотистыми волосами налетел на него. Элизабет выпустила его из объятий, Эдмунд невольно прикрыл глаза от желания удержать её. Он натолкнулся на тёплый взгляд Люси и сдержанно улыбнулся ей. Улыбка стала чуть шире, когда его глаза встретились с восторженным взглядом Элизабет. — Привет! — он контролировал голос, стараясь вытеснить из него своё состояние. — Ты не представляешь, что я нашла! Она потянула его в комнату. Люси последовала за ними с заговорщической улыбкой. — Смотри! Картина на стене действительно выглядела прекрасно. Синева моря завораживала своей настоящестью. Но больше всего привлекал корабль в самом её верху, подозрительно похожий на нарнийский. — Похоже, правда? — Очень, — выдохнул Эдмунд. — Я нашла её в антикварной лавке. Это... это тебе. — Мне? — Эдмунд повернулся к ней, замирая от нежности в голубых глазах. Она кивнула, улыбаясь. «Господи, как я хочу её поцеловать». Вместо этого тихое «спасибо» и снова сдержанная улыбка, не достигающая глаз. «Да что с тобой не так?!» — кричало его подсознание. — Тебе же нравится? — она звучала так неуверенно. Волна стыда захлестнула его сердце. — Очень. Правда. В её глазах грусть. Эдмунду захотелось исчезнуть. Он заметил понимающий взгляд Люси. Шрам под ребром прострелила боль. — Это же так похоже на твои истории о Нарнии. Голос Элизабет становился всё тише. Сердце Эдмунда обливалось кровью. Но он не мог заставить себя улыбнуться ярче. Не сегодня. Не в этот день. Не в тот самый день. Элизабет замерла, заметив слёзы в его глазах. — Эдмунд? «Эдмунд...» — зашипел голос Джадис на краю подсознания. Эдмунд побледнел, чувствуя холод. И неожиданно... воду. Запах морской соли. Настоящий. Они изумлённо посмотрели на картину. Тёплый бриз трепал волосы. — Эдмунд? — голос Люси был полон счастливого неверия. И в следующий миг вода хлынула в комнату. — Задержи дыхание! — Эдмунд схватил испуганную Элизабет за руку. Вода была тёплой. Эдмунд глубоко вдохнул прежде чем она сомкнулась над его головой, а потом наверху показался свет. Через несколько мгновений нарнийский воздух наполнил лёгкие. Элизабет вынырнула следом и слегка закашлялась. — Вот и соревнования по плаванью пригодились, — пошутила она. — Эд, смотри! — голос Люси разнёсся над водой. Прямо на них плыл тот самый корабль с картины. Элизабет абсолютно потерялась в ощущениях. Когда их подняли на палубу, она почувствовала, что голова готова взорваться от количества впечатлений, от опьяняющей свежести воздуха, запаха моря. — Элизабет? Эли? Теплое одеяло опустилось на её плечи вместе с рукой Эдмунда. Она встрепенулась, словно просыпаясь. Карие глаза Эдмунда теперь лучились, обретая янтарный оттенок. Элизабет невольно задержала дыхание. — Это... Нарния? Он кивнул. Элизабет вдруг потянулась и убрала прядку волос с его лба. Эдмунд невольно прикрыл глаза. — Эдмунд! Люси! — Каспиан! Элизабет отстранилась. Люси мягко сжала ее плечо. — Ты, наверное, в шоке? — Я... Я лишь надеюсь, что это всё мне не снится, — выдохнула Элизабет, глядя на то, как Каспиан обнимает Эдмунда. — Элизабет, познакомься, это Каспиан, король Нарнии. Каспиан, это моя подруга Элизабет. — Ваше Величество, — Элизабет смущённо поклонилась. — Просто Каспиан, — улыбнулся он, целуя её руку, — добро пожаловать в Нарнию! Каспиан забрался на капитанский мостик. — Команда! — начал он и все затихли, — те, кого мы спасли — Эдмунд Справедливый и Люси Отважная! Верховные Король и Королева Нарнии! Элизабет изумлённо переводила взгляд то на Эдмунда, то на Люси, то на команду корабля, опустившуюся на колено. Эдмунд поймал её взгляд и немного виновато улыбнулся.

***

Элизабет вышла на балкон каюты, выделенной для неё и Люси. Она всё ещё не могла точно описать своё настроение и состояние. Её пугала непонятность и неизвестность, а вот природная тяга к приключениям, кажется, была вполне удовлетворена. Весь этот эмоциональный коктейль невозможно было осмыслить и выделить что-то одно. Это порождало небольшую апатию и задумчивость. И ещё... Эдмунд король? Вот откуда эта мудрость в его глазах, словно он прожил несколько жизней. Элизабет чувствовала, что и боль, застывшая в его глазах утром была неслучайной. — Вот ты где, — Люси приобняла её за плечи. Элизабет промолчала, продолжая смотреть на море. — Ты в порядке? — Я... Я не понимаю, Люси. Я не могу осознать всё это. — Я понимаю, — улыбнулась Люси, — в первый раз всегда так. — Люси... Можно я спрошу? — Конечно! У тебя наверное миллион вопросов! — Что случилось с Эдмундом? Почему сегодня он был такой... Такой потерянный. Люси замерла. Именно этого вопроса она не могла ожидать. — Я думаю, будет лучше, если он сам расскажет, — её голос дрогнул. — Это как-то связано с Нарнией? — Очень. — Это причиняет ему боль? — прямо спросила Элизабет, глядя в глаза Люси. Люси закусила губу и едва заметно кивнула. Элизабет отвернулась. — Расскажи мне, как тут всё устроено, — попросила она, отвлекая Люси от тревожной темы. Люси с восторгом начала рассказывать. Элизабет слушала с искренним интересом, но перед мысленным взором то и дело возникали слёзы в любимых карих глазах.

***

Утром Элизабет проснулась в прекрасном настроении. Круговорот эмоций наконец-то иссяк, оставив чувство радостного предвкушения приключений. Она вышла на палубу, присоединяясь к Люси, высматривающей русалок. — Доброе утро! — Люси обняла её, — как тебе спалось? — На удивление прекрасно, — улыбнулась Элизабет, — а где... Её оборвал ликующий возглас Рипичипа. — Смотрите! Нас ждёт королевский турнир! — Не преувеличивай, Рип, — усмехнулся Каспиан, — так, тренировка. — Нечасто удаётся видеть поединок двух королей, сир. — В прошлый раз я выиграл, — раздался голос Эдмунда. Элизабет обернулась. Эдмунд выглядел... великолепно, хотя, как она узнала, это было прозвище Питера. Сейчас перед ней был не студент юридического, а молодой король с соответствующей осанкой, и сиреневая рубашка с широкими рукавами невероятно ему шла. — Ну не зря же Вы были лучшим мечником Нарнии, — поклонился Рипичип. — Одним из, — поправил Эдмунд и улыбнулся. — Ещё и к тому же скромный, — рассмеялся Каспиан и подмигнул Элизабет. Снова этот виноватый взгляд в его глазах, обращённых к ней. Эдмунд рассказывал ей о Нарнии, как о своих снах. Но ни разу не упомянул, что был королём... да и вообще, что это был совсем не сон. Элизабет не чувствовала по этому поводу никакой досады, но ей так хотелось поговорить с ним: со вчерашнего дня Эдмунд будто избегал её. Наблюдать Эдмунда в бою было впечатляюще. Но она всё не могла выбросить из головы то утро. Он всегда был таким спокойным, остроумным, даже саркастичным, всегда в хорошем настроении, иногда немного задумчивым. И уж точно никогда не реагировал так на её подарки. — Земля! Крик вперёдсмотрящего отвлек Эдмунда и рукоять меча Каспиана ударила его по лицу, да так сильно, что он невольно упал на одно колено, теряя ориентацию. — Эдмунд! — Каспиан выронил меч, бросаясь к нему. Но Элизабет опередила его. Она осторожно коснулась его руки, прижатой к лицу и мягко отвела её в сторону. — Ты в порядке? Эдмунд не ответил, его дыхание прерывалось. Элизабет мягко коснулась его щеки, он вздрогнул так сильно, что она замерла. С его нижней губы капала кровь — рукоять рассекла её прямо по центру. — Люси?... — неуверенно позвала Элизабет и обернулась. На Люси не было лица. Элизабет повернулась обратно к Эдмунду. Повинуясь интуитивному порыву, она просто обняла его. Эдмунд застыл, его сердце забилось чаще. Элизабет прижалась губами к его виску и прошептала: — Я не знаю, что с тобой, но я рядом. Тихий вздох сорвался с его губ, и он обнял её в ответ, пряча лицо в её шею. Пока все отвлеклись на происходящее за бортом, она помогла ему подняться и потянула за собой к каюте. Когда дверь за ними закрылась, Эдмунд сел на краешек её кровати. Его руки дрожали. Элизабет опустилась перед ним на колени, накрывая его ладони своими. Она осторожно коснулась его подбородка платком, стирая кровь. Эдмунд напрягся, вскидывая на неё глаза. — Эд... Что с тобой? — её голос был взволнованным. От нежности в её взгляде у него защипало глаза. — Эдмунд? Может, я могу помочь... «Или может я?» — зашипел голос Джадис в подсознании. Он дёрнулся всем телом, к горлу подступил ком, его руки в её ладонях задрожали сильнее. Элизабет сжала их крепче. В его глазах была такая мольба, такое отчаяние, что она не выдержала и резко подалась вперёд. И пожалела. Сердце заныло от боли. Эдмунд замер, не отвечая на поцелуй. Его руки обхватили её плечи, мягко, но решительно отодвигая от себя. Элизабет не знала, куда деться от стыда и ужасающего, разрывающего сердце страха, что она всё испортила. — Прости, прости, пожалуйста... Я такая глупая, — она отпустила его руки, не заметив его попытку их удержать, — я думала... Думала, что нравлюсь тебе. Прости. Она стремительно поднялась, почти убегая из каюты. Её шаги удалились по коридору. Эдмунд разрыдался, уронив голову на руки. Элизабет замерла в коридоре. Сердце снова болезненно сжалось. Он плакал так, будто что-то разрывалось глубоко внутри. Будто потерял что-то бесконечно драгоценное. Элизабет прислонилась к стене, не в силах вернуться и не в силах уйти. — Эд? — послышался голос Люси. — Лу... Я... Я всё испортил... — Что испортил, Эд? — Эли... Она ушла, я оттолкнул её. Когда она... Я... — его голос сорвался. — Шшш... Братик, я с тобой. — Я так мечтал об этом и всё испортил... На этих словах Элизабет не выдержала и бросилась обратно в каюту. Эдмунд дрожал в объятиях Люси и безутешно плакал. — Ты ничего не испортил. Эдмунд задохнулся, встретившись с ней взглядом. Она села рядом и прижалась к его плечу. — Я люблю тебя, Эдмунд. Но если ты сейчас мне ничего не объяснишь, честное слово, я... — Если я расскажу, ты не будешь... — он судорожно вдохнул, пытаясь взять себя в руки. — Что не буду? — Любить меня. — Эд, — вмешалась Люси, бережно гладя его волосы, — она должна знать. Эдмунд прерывисто выдохнул. — Я пойду, — Люси выпустила его из объятий, и Эдмунд невольно вздрогнул словно от холода. Заметив это, Элизабет потянулась за пледом и укрыла его плечи. Он благодарно улыбнулся, но улыбка вышла почти болезненной. Он глубоко вздохнул, собираясь с силами и словами. — Когда мы впервые оказались в Нарнии, мне было двенадцать, и я был совсем другим. Я ужасно злился на Питера и ревновал маму: мне казалось, что всё внимание достаётся только ему. Питер старший, Питер лучший, всё всегда Питеру... Когда нас отправили к профессору, мне казалось, что Питер и Сьюзен постоянно цепляются ко мне, что я раздражаю их просто своим существованием. Что бы я ни делал, всегда была недостаточно. А потом Люси нашла проход в Нарнию в старом платяном шкафу. Я... высмеивал её. В одну ночь я пошёл следом, и тоже попал в Нарнию, — он снова всхлипнул и глубоко вздохнул в попытке успокоить себя, — и встретил её. Джадис, Белую колдунью. Она называла себя королевой Нарнии. Она была такой красивой и доброй в нашу первую встречу. Я верил каждому её слову, когда она пообещала сделать меня своим принцем, а Питера... моим слугой. Она предложила мне любые сладости, которые я захочу. Я до сих пор не могу... не могу даже видеть рахат-лукум. Сразу чувствую тот вкус... Она попросила меня привести моих близких в следующий раз. Эдмунд замолчал. Сердце заколотилось где-то в горле из-за предстоящей главной части рассказа. Он до боли сжал собственную руку, прогоняя подступающую панику. — Когда королева скрылась из виду, меня окликнула Люси. Я нагрубил ей, но она была в таком восторге, что я тоже здесь, что, кажется, даже не заметила, — он горько усмехнулся, — когда мы вернулись обратно в Англию, она рассказала Питеру и Сьюзен о Нарнии, о том, что я тоже там был, а значит, она существует. Я... Я сказал, что просто подыграл ей. Лу разрыдалась и убежала. В другой день мы играли в саду и разбили окно... И спрятались от наказания в том самом в шкафу. Так мы оказались в Нарнии все вместе.

James Bay — Us

Элизабет слушала и боролась с желанием утешить его, успокоить, сказать, что с каждым его словом её любовь к нему становится только сильнее, но она понимала, что ему нужно поделиться, выплеснуть всю эту горечь, годами копившуюся в душе. — Уже на пути к её замку я осознавал, что она вовсе не добрая, но шёл вперёд из чистого упрямства. Доказать всем, доказать Питеру... Когда она увидела, что я не привёл своих близких, её тон перестал быть ласковым. Я сказал, что они у плотины бобров. И тогда... она приказала гному отвести меня в темницу, а волкам... идти за моей семьей. И тогда я понял весь ужас того, что натворил. В темнице было так... холодно, этот холод до сих пор со мной. Когда волки не нашли моих близких, она пришла в темницу. Гном держал мои руки, пока она... вырезала ледяным ножом слово «предатель» на моей груди. Она думала, что я знаю, просто не говорю... Но я правда не знал. Она делала что-то с воздухом, и я ощущал, будто в моих лёгких образуется лёд. Когда она поняла, что я действительно не знаю, она приказала заковать меня в ледяные кандалы и оставить без еды и воды. Я думал, что умру там от этого холода... Я не понимал, сколько прошло времени. Только гном периодически приходил с кнутом. По щекам Элизабет катились слёзы, когда она представляла маленького Эдмунда, совсем одного в ледяной тюрьме. — А потом... потом она прижимала свой скипетр к моей спине. Он оставлял ожоги в виде снежинок. Она говорила, что это красиво... Эли...? Ты... плачешь? — Тебе было всего двенадцать, Эдмунд. Ты был просто ребёнком, желающим любви. — Я был предателем. — Ты не хотел смерти своих близких, ты не знал. — Эли... — Нет! — она всё-таки подалась вперёд, обнимая его, — ты не чувствовал себя любимым, не чувствовал, что тебя ценят. Ты не предатель. Эдмунд дрожал в её объятиях, пытаясь сдержать слёзы. — Ты плачешь из-за меня... — Я плачу за тебя. Ты не заслужил столько боли, столько страданий. Я люблю тебя, слышишь? Я сделаю всё, чтобы ты увидел, насколько ты потрясающий. Она отстранилась и прижалась к его губам. На этот раз он ответил. Его руки судорожно сжались на её плечах. Он целовал её так отчаянно, словно это было всё, что удерживало от падения в бездну страха. Её пальцы путались в его волосах, вытесняя воспоминания о грубых прикосновениях колдуньи и её слуг. Перед глазами пронесся образ Джадис, больно откидывающей его голову за волосы, чтобы провести ножом по шее. Словно в ответ на это пальцы Элизабет скользнули по его затылку и нежно коснулись шеи, поглаживая. Тихий, почти беспомощный стон сорвался с его губ. Другая её рука легла на его грудь прямо над сердцем, согревая. Она словно знала как прикасаться, чтобы прогнать признаки прошлого — шрамы от кнута на спине, ожоги от скипетра, шрамы на запястьях от кандалов и самый страшный шрам под ребром от обломка. Когда он дёрнулся под её рукой, она отстранилась, заглядывая ему в глаза. Её рука замерла на вороте его рубашки и расстегнула первую пуговицу. Эдмунд сглотнул, сердце забилось предельно быстро — он понял её намерение. Последняя пуговица поддавалась будто бы дольше других. Взгляд Элизабет скользнул по его часто вздымающейся груди вниз и остановился на грубом шраме с рваными краями под его ребром. Её глаза расширились, она прижала ладонь ко рту. Сердце Эдмунда могло быть слышно на другом конце корабля. Элизабет подняла глаза, заметив его состояние. Она скатилась с кровати на колени и прежде, чем он успел отреагировать, нежно коснулась шрама губами. Эдмунд застыл, не дыша. Её руки легли на его спину, не давая отстраниться. Он невольно закрыл глаза, впитывая это тёплое прикосновение, позволяя ему смыть все страхи. Он открыл глаза, когда почувствовал, как Элизабет положила голову на его колени. Сердце сжалось от нежности. Он поддался порыву и бережно коснулся её золотистых волос. — Эдмунд... Она подняла голову и посмотрела на него с такой любовью, что дыхание снова перехватило. Его пальцы сместились на её щёку. Она повернула голову и поцеловала центр его ладони. Глаза Эдмунда снова подозрительно заблестели. — Иди ко мне, — попросил он. Когда она села рядом, он коснулся её щеки, заправил выбившуюся прядку волос за её ухо. Элизабет всегда раздражало клише про «утонуть в чьих-то глазах» из дешёвых романов о любви, но именно это она ощутила, когда посмотрела в глаза Эдмунда. Она никогда не думала, что карие глаза могут быть такими выразительными — в них отражались все его чувства, каждая эмоция. — Я должен... рассказать до конца. Элизабет кивнула и осторожно взяла его руку в свою, поглаживая, даря молчаливую поддержку. Он продолжил говорить. О том, как Джадис любила слушать его крики, когда её нож оставлял глубокие порезы на его коже, как он чувствовал, будто сердце замерзает как у Кая из «Снежной королевы», как она ударила его за попытку спасти лиса точно так же, как сегодня Каспиан рукоятью меча. Элизабет слушала и слёзы текли по её щекам. — В тот день, когда кентавры спасли меня, она собиралась... совершить жертвоприношение. Джинабрик держал меня за волосы, пока она точила нож. Я даже не знал, бояться или радоваться... Я больше не мог выносить её пытки, я только хотел никогда больше не чувствовать этого... Этого холода, боли... И тогда меня спасли. Уже в лагере Аслана я никак не мог согреться, сколько бы горячего чая мне не давали. И тогда... Пришёл Он. — Аслан? — догадалась Элизабет. — Да... Он позвал меня пройтись. Мы дошли до холма, и в какой-то момент дрожь стала такой сильной, что я почти упал. Но Он поддержал меня, лёг и стал... мурлыкать. Как большая кошка. От Него веяло таким теплом. Я прижался к Его боку, и Он укрыл меня гривой. Я наконец стал согреваться. Аслан продолжал мурлыкать, и я почувствовал, как холод наконец уходит. Я тогда плакал. Долго. Аслан не уходил всё это время. А когда Он начал говорить, в каждом слове было столько любви, всепрощения, абсолютного принятия. Элизабет поднесла его руку к губам. — Потом... — он вздохнул, прикрывая глаза, когда она поцеловала его запястье, — потом была встреча с семьей... Питер и Люси сразу простили меня, но Сьюзен... Она разочаровалась во мне... И до сих пор я вижу это в её взгляде, — его плечи поникли. Он немного помолчал. Элизабет продолжала целовать его руку, успокаивая. — В один из дней в лагерь пришла она. Потребовала крови предателя, — он закусил губу, забыв про рану от удара, и поморщился от боли, — Аслан не отдал меня. На утро мы узнали, что он умер на каменном столе от ножа колдуньи. За меня. Элизабет замерла. Эдмунд смотрел прямо перед собой, не смея поднять на неё глаза. — Потом была битва с колдуньей. Она шла к Питеру со своим скипетром. Я бросился наперерез и разбил его. Но она... она смогла найти применение даже обломку, — он коснулся шрама под ребром, — я помню крик Питера, такой отчаянный, а потом стало больно, как никогда прежде. Мне казалось, что я медленно замерзаю изнутри. И вдруг, спустя вечность, тепло... Я думал, что это смерть... А потом увидел мою семью. Они плакали, даже Сьюзен... Питер угрожал убить меня ещё раз, если я попробую снова спасти его, — он тихо засмеялся, — я оглянулся и увидел Аслана. Вечером, когда все уже спали, я пришёл на то место, где мы говорили тогда. Он будто знал, что я буду искать Его. Я снова плакал. Только теперь от благодарности, от любви... Он вздохнул. — Теперь ты всё обо мне знаешь. Я пойму, если ты не... — Эдмунд, — перебила она, — я знаю, что кто-то из близких наверняка посеял в тебе это зерно сомнения, что ты не достоин любви. Но в моих глазах ты не предатель и даже никогда им не был. У предателей всегда более мелкая цель, чем просто почувствовать себя любимым. Ты всего лишь ошибся с выбором места, где тебя полюбят. Аслан простил тебя. А я... Я же твоя Эли, которая влюбилась в тебя с первого дня, когда Люси потащила меня знакомиться со «своим замечательным братом». Эдмунд наконец улыбнулся, и её сердце чаще забилось от радости. — После твоего рассказа я люблю тебя сильнее, чем когда-либо. Я всегда знала, что в тебе есть что-то волшебное. Для меня честь быть твоим другом. — Только другом? — тихо переспросил он, наконец встречаясь с ней взглядом. — Это решать тебе, — она нежно улыбнулась, поглаживая его ладонь. Эдмунд замер, вглядываясь в её глаза. — Я люблю тебя, Эли. Я хочу быть больше, чем другом. — Тогда поцелуй меня, мой Справедливый король. Карие глаза словно засветились изнутри, последние сомнения растаяли, когда он склонился к ней. Несколько секунд они соприкасались лбами. Его пальцы очертили контур её щеки, заправили прядку за ухо, скользнули по шее. Она потянулась за его прикосновением, прикрывая глаза. Сейчас его губы были теплее, увереннее, хотя привкус крови ещё чувствовался. Элизабет прижалась к нему. В голове пронеслось воспоминание, когда она плакала из-за насмешек старшего брата, а Эдмунд утешал её — тогда его объятия дарили ей безопасность, защищённость, а сейчас впервые он нуждался в её защите. — Это был тот самый день, да? — тихо спросила она между поцелуями. Эдмунд быстро кивнул, снова прижимаясь к её губам в поисках утешения. «Так много боли...», подумала она, вспоминая, как он дрожал под её губами на шраме, выражение в его глазах, когда он рассказывал о плене. Сердце болезненно сжалось. А до этого держался до последнего и разрыдался именно из-за того, что она ушла. Укол вины заставил её немного отстраниться от его губ. — Ты когда-нибудь плакал из-за меня? — Почему ты спрашиваешь? — Потому что... сегодня, когда я ушла, ты так... так горько заплакал. Я думала, моё сердце остановится. — Эли... — он посмотрел ей в глаза, — ты самое большое чудо в моей жизни. И тогда я думал, что потерял тебя. Это было страшнее всех моих кошмаров. — Я подумала, что ты... Когда поцеловала тебя, я подумала, что ты видишь во мне только друга. — Прости, что заставил тебя почувствовать это... — Эдмунд, — она коснулась его щеки, — не извиняйся. Просто в следующий раз, когда захочешь сказать, что любишь меня, необязательно делать это так драматично. Он тихо рассмеялся. — Обещаю... — Эд? Можно к тебе? — раздался стук в дверь. — Входи, Лу. — Я хотела... О... Я помешала? — смутилась Люси, заметив их переплетённые руки. — Ничего страшного, сестрёнка, — Эдмунд мягко улыбнулся. — Вы поговорили? Вы теперь вместе? — выпалила Люси на одном дыхании с надеждой в глазах. — Да, Лу, — снова улыбнулся Эдмунд. — Боже мой! — Люси бросилась к ним, заключая обоих в объятия, - я так рада! Я так просила Аслана об этом! — И он, как всегда, тебя услышал. — У меня есть новость... Мы, кажется, только что слышали рог Сьюзен. Улыбка Эдмунда немного померкла. — Разве рог не у Каспиана? — Он пропал сразу после нашего прошлого путешествия в Нарнию. — Ты не думаешь, что Питер и Сьюзен могут быть здесь? — Честно говоря, думаю, так и есть. Каспиан дал команду пришвартоваться около Одиноких островов, откуда был звук... Посмотрим. Последний раз Сью скептически говорила о Нарнии... — Не только о Нарнии, - вздохнул Эдмунд. — Всё будет хорошо, Эд, — Люси сжала его плечо, — тем более если Пит тоже здесь. Он всё мечтал познакомиться с Элизабет. — Мечтал? — покраснела Элизабет. — Ну, Эдмунд столько говорил о тебе. — Ох, — она смущённо уткнулась лицом в плечо Эдмунда. Эдмунд нежно обвил её талию. Люси тихонько вздохнула. — Я, пожалуй, пойду, — поднялась она и добавила, когда влюблённые не отреагировали, — я пошла. Эд? — Да, конечно, Лу... — И почему любовь всегда ухудшает слух... — Мой слух всё ещё идеален. Я просто надеюсь, что ты уйдешь быстрее, если я не буду отвечать. — Эдмунд Певенси! — притворно рассердилась Люси, — вот перестану оставлять тебе печенье... — Эй, ты же Отважная, а не Жадная! — Когда дело касается печенья, я за себя не отвечаю... — Люси, милая, ты можешь съесть всё печенье, мне не жаль. — Конечно, у тебя сейчас сладости поинтереснее! — Лу! — вспыхнул Эдмунд. Люси лишь заливисто рассмеялась и выскочила за дверь. Эдмунд покачал головой и повернулся к Элизабет. Она продолжала прижиматься к его плечу, на её губах играла нежная улыбка. Она встретилась с его взглядом и улыбка стала ярче. — Ты такое чудо, Эдмунд... — прошептала она, касаясь его щеки. — Почему? — выдохнул он, накрывая её руку своей. — Ты такой... Такой... — она подалась вперёд, медленно покрывая поцелуями его лицо, спускаясь к губам и прижимаясь к ним в долгом поцелуе. — Какой? — в его глазах стояли слёзы от её нежности. — Я даже не могу выразить. Я просто так счастлива, что ты есть, что ты выбрал меня. — Эли... — его голос дрогнул. — Знаешь, я верю в Аслана, но когда я смотрю в твои глаза, я точно знаю, что Он есть. Он замер. Эти слова словно достигли самого сердца, заливая его светом такой силы, что все страхи разорвало в клочья. Он порывисто притянул её к себе. «Аслан, чем я заслужил такое счастье?» — пронеслось в мыслях. — Прости, я обещал не делать это драматично, но... Господи, я так люблю тебя... — он улыбнулся сквозь слёзы. — Это не драма, это доверие, — она поцеловала его мокрые ресницы, — вот если бы начал цитировать Шекспира... — А я могу, — оживился он, — «мне показалось, что была зима,
когда тебя не видел я, мой друг...» — Не хочу слушать Шекспира, — засмеялась Элизабет, — хочу слушать моего Эдмунда... Что? — добавила она, заметив как изменился его взор. — Скажи ещё раз, — попросил он. — Мой Эдмунд... — она заулыбалась от восторга в его глазах, — мой любимый... Она положила ладонь на его щёку, и он потерся об неё, прикрывая глаза. — Ты как котёнок... — засмеялась она. — Муррр... — отозвался Эдмунд, в его глазах плясали искорки смеха. — Боже, ну какой же ты очаровательный... Эдмунд глубоко вздохнул: он не помнил, когда ещё так улыбался: уголки губ уже побаливали. Он прислонился к изголовью кровати. Элизабет положила голову ему на колени, золотистые пряди рассыпались по его ногам. Она смотрела на него снизу вверх с таким обожанием, что он не выдержал — склонился, обнимая её за плечи одной рукой, а другой зарываясь в шелковистые локоны, как давно мечтал. Она протянула руку, касаясь его щеки. Все его тревожные мысли, если они ещё оставались, растворились в этом поцелуе. Тёплые руки Элизабет нежно гладили его плечи, шею, зарывались в волосы, бережно касались лица, посылая трепет по всему телу. Она тихо вздохнула в поцелуй, и новая волна нежности затопила сердце. — Останься... — Всегда.