Любимая игрушка маньяка

            Ночь была относительно тихой. Чёрное небо со звёздами и серебристой луной скрывались от лишних глаз за облаками. Мрак прятал в своих владениях всё то, что не касалось света.             Насекомые напевали свои серенады. Некоторые ночные птицы, в отличие от своих дневных собратьев, рыскали в поисках пищи. Щебетания «летающих гадов» можно было услышать издалека. Но большая часть животных мирно дремала в своих домах.             В то время в своём убежище мирно спал один убийца. Много крови было на его руках. После стольких убийств даже не верится, что он может спать так спокойно…

Может – поэтому и спит.

            Правду никто не узнает... Или она ждёт того, кто сможет о ней узнать? Рано или поздно ответ на загадку кто-то узнает. Рано или поздно все тайны будут непременно раскрыты. Нет ничего тайного, что не стало бы явным.             В соседней комнате, если можно так сказать. Мрак скрывал тайну другого её обитателя. Парень, сидящий на матрасе, был её обладателем.             Тот, кто посадил его в эту клетку, и не догадывался об этом подлом секрете. Всё-таки не доглядели зоркие глаза и упустили из виду некоторые детали.             Когда начало светать, по лесу постепенно разносилось всё громче пение дневных птиц. Стук дятла о кору дерева проходил эхом по лесу, стихая вдали. Шорох листвы, шум бьющихся друг о друга веток, качающиеся макушки деревьев от ветра. Рассвет, разливавшийся по небу цветным узором, освещал всё, до чего доходили лучи утреннего солнца.             За этой красотой наблюдал убийца. Жаворонок вышел на улицу, чтобы насладиться сказочным моментом покоя и тишины. Никаких людей, мусорящих и шумящих. Отсутствуют те самые парочки, уединяющиеся вдвоём и занимающиеся непотребством.             Отличный день. Надо будет пройтись по окрестностям лагеря в этот прекрасный день. Мало ли кто посторонний испортил чистоту и не соизволил убрать или деревья сбросили листву и иголки. Хозяин территории как бы то ни было должен следить за чистотой и благосостоянием своих владений.             Потянувшись и похрустев суставами, Джейсон немного размялся и взбодрился. После этого он направился в сторону сарая.             Подходя к зданию, он наслаждался моментом спокойствия. Тишина. Лишь шелест деревьев и другие звуки природы. Он здесь один. Он в безопасности.

Как и хотела мама...

Так... Где там его грабли?

            Второму можно было только мечтать о здоровом и нормальном сне без страха смерти хотя бы секунду. Находится в заточении уже которые сутки. Под землёй, без солнца и многих других общепринятых норм.

Одним словом — ужас.

            Страх, стресс, отчаяние и множество других эмоций, смешанных воедино. Иногда эмоции накатывают поочерёдно, и так много раз. Безумие – это повторение одного и того же действия раз за разом в надежде на изменение. Клэй каждый раз надеется, что его эмоции станут толчком к действию и побуждением двигаться дальше: наконец порвать верёвки, отомстить уроду в маске и сбежать. Ничего сложного.             Но каждый раз эти мечты так и остаются частью фантазии. Миллер стыдливо прячет лицо в коленях и плачет почти бесшумно, лишь с единичными всхлипами. Ему стыдно перед сестрой, родителями, другими жертвами маньяка и перед самим собой.             Когда он не плачет, не упускает возможности и, игнорируя боль в мышцах, парень старается перерезать верёвки. Успех был по сравнению с началом, но недостаточен для того, чтобы и вправду порвать её и сбежать.             Узлы были прочными и даже слишком прочными. Когда Клэй острыми зубцами заколки пытался кое-как развязать узлы, поддевая переплетённую верёвку, стараясь снять оковы, он только сильно погнул и испортил зубец.             Миллер даже не знал такого узла. Но стоило признать, что подобная техника и качественная верёвка формируют крепкий союз. Бракосочетательный...             От этого на душе становилось только хуже. Как будто и туда смог добраться высокий человек в хоккейной маске и связать его душу крепкими верёвками. От единой мысли о подобном безумии становилось тошно. Клэй опровергал всю эту ересь, что лезла в голову, стараясь не зацикливаться.             У него это выходило очень хорошо. Мысли улетучивались далеко в небо, к облакам. Сосредоточиться на более важных вещах не составляло труда.

Важных вещах?

            Сейчас же он сидел и со скукой смотрел в стену напротив. Парень мог потратить время на порчу верёвки, но что-то внутри мешало ему это делать. Предчувствие? Страх? Слабость? На деле – сильная усталость, отсутствие хоть немного нормального сна, боль. Может, ещё что-то, но ему не хватало сил это «что-то» найти в себе.             Голова иногда кружилась, а иногда темнело в глазах. Мышцы тела будто онемели и не слушались. Как бы он ни хотел признавать, Клэй допустил серьёзную слабость. От осознания этого факта становилось плохо, и он пытался переубедить себя, что всё на самом деле не так.       — «Не так?» — спрашивал его внутренний голос в голове и после заливался гулким смехом.             Горько вздыхая, парень прятал своё лицо в ладонях. Собираясь с силой духа, он взял заколку и опять начал резать верёвку. Одно и то же движение, сопровождающееся болью в мышцах.             И этот круговорот эмоций, действий, переубеждений повторялся из раза в раз. Клэю уже казалось, что он сошёл с ума. Мысли о своём провале и слабости преследовали его всё чаще и чаще.              Подземную тишину, бурю эмоций и вихрь мыслей нарушил громкий грохот на поверхности. В ту же секунду Миллер застыл в недоумении и стал прислушиваться к тому, что произошло.             Спустя пару секунд парень облегчённо вздохнул. Сквозь толщу земли послышались удары дождя о листву, траву и почву. В нос ударил хоть и родные, но искажённые запахи сырости и свежести.             И вот раскат грома снова пробился сквозь землю и донёсся до ушей. Миллер даже не заметил, как от бушующей снаружи погоды стало спокойно.             Разум забыл о верёвках, связывающих руки и ноги. В душе проснулись лёгкость и забвение. Свобода окутала всё тело, и Миллер с улыбкой облокотился и задрал голову, будто мог сейчас увидеть пасмурное небо, молнии и почувствовать капли дождя на лице. Может, ожидал в миг очутиться там.             Но чего он уж точно не ожидал, так это грохот люка, поспешные шаги и шум от неуклюже задетых предметов. Их владелец громко бросал вещи, которые падали и выскальзывали из рук.       — Твою…! — выругался шёпотом Клэй. В эту секунду парень не обратил внимания на горло, которое болезненно отреагировало.             Разум за считанные секунды погрузился в панику, и дрожащими руками Миллер пытался спрятать заколку. Взор упал на изрезанную верёвку, и Клэй сжался в комок, прижимая руки к груди и поджимая ноги, чтобы со стороны не было видно его проделки.             В помещение ворвалась до боли знакомая фигура, которая не глядя пронеслась мимо и спустя короткий промежуток времени уселась в самом углу «комнаты».             Всё внутри сжалось от страха, сердце как будто остановилось. Парень застыл, не шевелясь ни разу. Возможно, он даже забыл, как дышать. Ужас окутал его с ног до головы.             Клэй даже боялся посмотреть в сторону, где обосновался маньяк. Но шло время, раскаты грома разносились всё громче и громче, дождь превратился в полноценный ливень. Земля стала липкой, мерзкой и влажной. Запах сырости усилился.

Он цел? Он всё ещё жив ?

            Парень был напряжён и напуган, но в разуме стала появляться уже забытая эмоция – недоумение. Джейсон Вурхиз даже пальцем не тронул жертву. Будто и вовсе Клэя в этой комнате не было.             Решившись на самый отчаянный поступок, Миллер осторожно искоса взглянул на фигуру. Всего лишь секунда, и он уже отвёл взгляд. Ничего, он всё ещё цел. Посмотрев ещё раз в ту сторону, уже внимательно вглядываясь в темноту, он смог различить маньяка.                          Из соседней «комнаты» падал свет, немного освещая помещение. Мужчина, на которого едва падали лучи от какой-то лампы, съёжился в углу и, по-детски поджав колени, обнимал их руками. В сторону пленника он даже не смотрел.             Клэй застыл, переваривая увиденное, и с каждой прошедшей секундой его брови поднимались. С шоком осознав ситуацию, он повернул голову, уже забыв об опасности, и смотрел на человека в хоккейной маске.

Что..?

            Миллер стал жадно вглядываться в Вурхиза, стараясь обратить внимание на любую мелочь. Джейсон дрожал... Он в кулаке сжимал штанину, и было заметно, как его рука тряслась и с каждой секундой сжималась сильнее. Его плечи вздрагивали, и самого его иногда и вовсе корёжило.             Один громкий раскат грома. Мужчина в хоккейной маске вздрогнул всем телом, задрожал ещё пуще прежнего и будто скидывал что-то с плеч.             Клэя как будто ударило этой самой молнией. Он сидел поражённый до глубины души и даже не знал, как реагировать. Маньяк боится грома! Маньяк, что убил огромное количество людей... Считая его сестру... И даже не моргнул.

Боиться грома!

            Он уже бредит? Или какой-то не смешной анекдот? Или очередная шутка судьбы?! Или попытка поиздеваться?!       — «Одно другому не мешает!» — пронеслось в голове у Миллера. С издёвкой и будто с усмешкой высказал мнение внутренний голос.             Жгучая ненависть покрыла собой ожог от молнии на душе. Миллер взглянул на Джейсона с отвращением, с ненавистью, как не смотрел даже на трупы!             Он не мог испытать даже банальной жалости к этому… Человеку… После всего того, что он сотворил.       — «А я-то уж думал, что ты забыл о ней!» — весело отозвался голос в голове.             Клэй отвернулся от маньяка и почувствовал, как после сказанных слов навернулись слёзы. Тупая и зудящая боль пронзила его. Он старался не думать и не вспоминать об этом.             Слеза предательски всё-таки стекла, и пустота, которую Клэй пытался заполнить ненавистью, мыслями об удачном побеге и мести, словно капля дождя упала и впиталась в землю, оставляя лишь влажный след после себя.

Не думаю об этом!

Не вспоминай об этом!

            Но как назло, перед уже закрытыми с силой глазами встала яркая картина воспоминаний. Урод!             Клэй попытался незаметно и бесшумно вытереть слёзы, но когда замыленный взгляд упал на верёвку, перед глазами пролетела вся жизнь. Он снова спрятал руки и теперь не решался их высовывать. Миллер опасался, что если он снова их достанет, то маньяк на уровне телепатии узнает о его плане побега и...

Дальше Клэй уже не хотел развивать свою фантазию...

            К счастью парня, маньяку не было до него никакого дела... Джейсон всё так же сидел в углу и жался, как маленький ребёнок. Воистину жалкое зрелище.             Может ли он воспользоваться беспомощностью Вурхиза? Если Клэй подойдёт и начнёт душить верёвками, которыми связаны руки...

Это ничего не даст.

            Миллер осознал, что маньяку хватит сил порвать верёвки. Более того, ему хватит сил вырубить бедного парня даже одним ударом! И он сам только нарвётся и не сумеет сбежать. У Клэя были скованы и ноги, которые при всём при этом привязаны к столбу. Тот, в свою очередь, воткнут в землю.       — «Ого, тебе хватило мозгов додуматься?» — Клэй, после услышанного, почувствовал раздражение.

«Тебе хватило мозгов додуматься?»

            В воспоминаниях всплыл до боли знакомый голос: недовольный, унижающий и уничтожающий. Клэй не помнил, когда он слышал, чтобы человек, которому принадлежал этот голос, хвалил его или радовался за его достижения. Но эта фраза въелась в кору мозга и в подсознание на всю жизнь.                          Миллер вздрогнул, возвращаясь в реальный мир. Одно предложение, и он как будто окунулся и вернулся в прошлое. Склизкое, холодное и неприятное ощущение.             Ливень всё так же играл, танцуя с молниями, сопровождавшимися громом. Клэй, которого за последние минуты успело окунуть во все ледяные озёра болезненных воспоминаний, постарался сосредоточиться на погоде, позволяя эмоциям и мемуарам испариться и улетучиться к облакам.             Иногда Миллер поглядывал на силуэт, устроившийся в углу. Он ожидал то ли подвоха, то ли опасности, но ничего такого не происходило. Джейсон как сидел, так и сидит, дрожит и боится.       — «Может, успокоить его?» — пронеслась фантомная мысль. Дарённое спокойствие сносит и Клэя, и он удивляется: как ему в голову вообще пришёл этот бред?!             Успокаивать маньяка, убившего его сестру! О остальных жертвах Вурхиза парень даже не вспомнил, осознавая, насколько это очевидно.

Успокоить!

            У него уже началась стадия бреда от сильного стресса? От страха? От недосыпания? Как будто ему было мало «сюрпризов» сегодня!             Клэй сжался сильнее. Маньяк его точно не тронет в ближайшее время уж точно. Ему сейчас в принципе нет до него дела. Резать верёвку он точно не сможет. А...

А что ещё? Ему буквально больше нечего делать!

                         Осознав это и удивляясь чему-то в своей голове, Клэй окинул Вурхиза последним взглядом и, уложив голову на колени, закрыл глаза. Сон, несмотря на очевидное недомогание, не приходил. Миллер, противореча своим собственным убеждениям, успел раз сто удостоиться взгляда Джейсона!             Казалось, он уже запомнил каждую дырку на серых штанах, каждую латку, наизусть выучил количество пуговиц на его зелёной куртке.       — «Это болотный цвет, дальтоник», — дошло до Клэя, и он возмутился самому себе. Он теперь будет разбираться в том, какого цвета тряпка, в которую одет маньяк?             Недовольно поморщился Миллер и отвернулся от маньяка. Удар грома разрезал раскалённое небо и долетел эхом на большое расстояние. Клэй почувствовал, что ему стало спокойнее.

Ненастная погода...

            Как он уже успел соскучиться по дождю, грому, молниям. И по ветру, что норовит испортить причёску и своим холодом обжечь горячую кожу.             Миллер и не помнил, откуда такая любовь и нежность к подобной капризной погоде. Казалось, она была всегда. Вместе с ней приходило успокоение.             Во время размышлений парень отвлекался и прислушивался к хаосу снаружи. Клэй вместо овец считал удары молний. Если быть точнее – гром. Языки пламени в небе Миллер не имел возможности видеть, от этого он иногда приунывал. Но, расслышав удар грома, по-детски продолжал счёт и воодушевлялся в предвкушении следующего.             За таким домашним занятием глаза сами по себе закрылись. Всё его тело после долгого и муторного напряжения расслабилось. Плечи опустились, и грудь томно поднималась в тихом сопении. Лицо, морщинки и впадины разгладились.             Спокойствие и умиротворение. Такое заманчивое и необходимое. Уютное и домашнее. Безопасное...             Джейсон вздрогнул от очередного грохота снаружи и взглянул на то, что ему сейчас было необходимо – чуточку тепла в толще леденящего душу ужаса. Парень сжался и тихо спал. Спокойный, умиротворённый, уютный...             Вурхиз осторожно приблизился к человеку. С каждой прошедшей секундой и минутой сокращая расстояние между ними. Конечно, между двумя людьми осталось расстояние, даже достаточно приличное.             Дышать стало легче, когда под боком, достаточно близко, оказался спокойный взрослый. Джейсон не решался приблизиться. Страх, конечно, подначивал его, но гордость упиралась и давала о себе знать. Она кричала и вопила, когда её начали душить. Сопротивление, не иначе.             Вздрогнув и почувствовав мурашки по всему телу из-за страха, Вурхиз обнял колени. Рука снова сжала в кулаке серые штаны. Страшно... Очень страшно...             Когда очередной огненный удар с грохотом раздался на поверхности.             Конечности снова онемели, и в горле встал ком. Хотелось плакать. Тело не слушалось и от страха не давало и возможности разогнуть палец.

Хочется к ней...

            Да, очень хотелось подбежать и обнять свою сестру. Клэй смотрел и пытался последовать за ней. Тело не подчинялось, и он продолжал стоять на месте и просто смотреть... Смотреть, как сестра мило и счастливо улыбаясь, неспешно бежит к белому свету. Она смеётся, и в её глазах сияет озорной огонёк.             Прямо как в детстве, когда они играли в догонялки. Он специально медленно бежал за сестрой, давая ей возможность повеселиться, убегая от брата. С точно таким же озорным огоньком в глазах. С точно такой же улыбкой, что озаряла раньше.       — Не догонишь, не догонишь! — послышался детский голос. Девочка, после сказанного, рассмеялась.       — Осторожно! — предупредил Клэй, опасаясь, что девочка может упасть.             Но она только остановилась и, вопреки правилам игры, кинулась в объятия брата. Он с широкой улыбкой принял её в тёплый плен.       — Осторожно надо бегать, так можно и упасть! — причитал Миллер, стараясь сохранить серьёзность в голосе. Во время того, как его сестра трогала его за нос, щёки и всё, до чего дотягивалась.             Не выдержав, Клэй рассмеялся. Сестра обиженно глянула на него, но, поднеся руки к лицу и оттянув на этот раз свои щёки, показала язык старшему брату.       — Уитни! — уже хотел причитать из-за грязных рук во рту Клэй. Но не успел – сестра убежала со смехом, оглядываясь, с ослепительной улыбкой, которая навсегда запала в душу...             Сейчас он не может двинуться с места и ринуться за ней. Он не хотел, чтобы она так далеко отходила. Без него может быть опасно... Как она не поймёт?!

Иди ко мне!

            Пытается выкрикнуть Миллер. Только эти слова и крутятся в голове.       — Иди... Иди ко мне... — хриплый голос Клэя, как молния среди ясного неба.             Глаза Вурхиза, расслышав слова, уставились с надеждой на парня. Наивность дала о себе знать, и маньяк пододвинулся к Миллеру.             От него исходило тепло, которое Джейсон раньше не замечал. Оно было таким... Родным, давно забытым в его памяти, но таким желанным.             Вурхиз почувствовал, что спокойствие взрослого парня рядом будто пропитало и передалось ему самому. Слишком хорошо... Слишком тепло... Слишком спокойно...

Не страшно...

            Прижавшись к Клэю поближе, Джейсон повторял за парнем, поджав колени, и, в отличие от него, обнял себя.             Вслушиваясь в каждый удар дождя о землю, листву и траву, вслушиваясь в грохотание грома снаружи, Джейсон чувствовал себя в относительной безопасности. Ему было тепло на душе от осознания того, что его поняли, приняли и...

Позвали к себе...