Кровью на снегу

      Утром, спеша на работу, Сергей заглянул в кабинет начальника Управления. Он собирался сделать доклад по делу, хотя докладывать было почти нечего. Известно было, что в деле замешан див, но следы его словно исчезли. Начальник кладбища явно что-то скрывал, и Сергей догадывался, что именно. Вероятно, что тот по ночам, пока кладбище закрыто для всех, позволял хоронить криминальные трупы. Но это нужно было еще доказать.       Булгакова на месте не оказалось, а кабинет был заперт. Сергей еще раз подергал за ручку, надеясь доложить о деле сам, а не вместе с Владимиром, который будет дышать в затылок, после чего грустно покачал головой и направился к своему рабочему месту. У него еще был запланирован визит на кладбище, чтобы поговорить там с теми, кто нашел труп девушки.       В кабинете было прохладно. Штора не до конца задернута, бумаги и принадлежности на столе аккуратно сложены, стул подвинут ровно так, чтобы на него удобно можно было сесть. Владимир стоял у окна, сложив руки за спиной. Он не улыбался, не протянул руку, чтобы поздороваться, а просто едва заметно кивнул. Сергей решил, что этого ему вполне достаточно. Вряд ли он сможет обучить такого своенравного дива обычным человеческим жестам. Тем более, тот наверняка все их знает, просто упорно игнорирует. Или он такой только с Сергеем.       Разочарованный и немного грустный, колдун шлепнулся в рабочее кресло и повернулся к столу, не желая начинать диалог с тем, кто явно его не желал. Достал свой блокнот, двинул пару чистых листов, чтобы сделать отчет, а когда потянулся к стаканчику с ручками, то так и застыл на полпути. Под руку попалась стеклянная вазочка, которой раньше тут не было. А в вазочке, наполненной наполовину, лежали леденцы. Те самые, которые продавали в буфете. Голые карамельки, завернутые в прозрачную пленочку.       Сергей обернулся, чтобы глянуть через плечо, но Владимира за спиной не оказалось. Не оказалось его и в любимом кресле, и на гостевом диванчике. Только поток воздуха слегка колыхнул пряди волос. Оставалось только пожать плечами и глупо, совершенно нелепо, зардеться румянцем.       Через час, так и не дождавшись Булгакова, Сергей уселся в автомобиль. Запустил двигатель и потер холодные ладони друг об дружку. Он до последнего думал, что на кладбище Владимир поедет с ним, но тот так и не объявился. Наверное, у него были свои дела.       Однако уже у ворот Смоленского Сергей обнаружил своего дива. Тот разговаривал с уборщиком и постоянно стрелял взглядом в сторону подъехавшей машины. Сергей отругал себя за обиду на то, что Владимир ехал не вместе с ним, а потом спохватился и стал думать о другом. Думать надо о работе, а не об отношениях с коллегами. Если их можно было назвать коллегами. — Никаких следов? — по-деловому спросил Сергей, когда подошел ближе.       Уборщик тихонько поклонился и поспешил удалиться. — Очень слабый, — ответил ему Владимир, указывая в сторону заснеженной дорожки и предлагая идти вперед. — Если бы это был див третьего класса, то призрачный шлейф был бы вполне объясним. Но див третьего класса неразумен, а еще он не способен убить человека, ударив его лопатой. — Но с чего ты взял, что убил ее именно див? Почему не сожрал? Зачем нужно было скинуть ее в могилу, которую перед этим кто-то ведь разрыл?       Владимир пожал плечами, стряхнул налипший на плечах снег и принюхался. В такие моменты Сергей отчетливо представлял себе, что рядом с ним стоит вовсе не человек, и по спине холодком пробегали мурашки. Он застыл на месте и ждал ответа, смотрел на сосредоточенное лицо Владимира, на то, как двигались желваки, кадык и даже крылья носа. Ему нестерпимо захотелось потрогать и узнать, какое оно на ощупь. Наверняка твердое и гладкое. А еще холодное.       Взгляд голубых глаз, врезавшийся в Сергея, как нож для колки льда, заставил его натужно сглотнуть и переключить мысли в другое направление. Он отвернулся, стал всматриваться в движения вдалеке и, чеканя шаг, двинулся дальше. Владимир шел следом. — Думаю, что убил ее человек, а дива рядом уже не было, — продолжал он. — Их точно было двое. Когда поймем причину, тогда думать будет проще. Пока я уверен, что кто-то маскировал следы дива, который весьма силен. — А так можно? — вскинулся Сергей и даже резко обернулся. — Не без помощи сильных заклятий.       Сидящий заснеженный бродяга выглядел призраком на фоне белоснежного кладбища. Ночью валил снег, и сейчас он местами был почти по пояс. Но мужчина сидел без рукавиц, перебирал потрепанные вещицы красными от мороза пальцами и постоянно утирал нос. — Доброго дня, уважаемый, — поздоровался Владимир, когда Сергей и рта раскрыть не успел.       Бродяга повернулся, снег на нем чуть дрогнул и осыпался, отекший глаз подмигнул, а руки так и не прекратили теребить всякий хлам. — Дни и добрее бывают, — почти хрипнул он. — Обычно они приходят, как только кончается зима. А зима тут вечная.       Едва слышно кашлянув, чтобы дать понять Владимиру, что он сам сможет опросить человека, Сергей даже присел на корточки и уже привычно достал свой блокнот. — Расскажите нам, пожалуйста, все, что случилось вчера ночью.       Мужчина закивал и в очередной раз смачно утер нос заснеженным рукавом. — Мы к Михалычу около двух часов ночи пришли. На ночлег попросились. Он впускает нас иногда. — Это, я так понимаю, к сторожу? — перебил его Владимир и увидел уверенный кивок. — Ну да, — подтвердил мужчина и раскинул руки в стороны. — Значит, мы к нему пришли, а у него уже дым коромыслом стоит. Забегайте, говорит, праздник у меня.       Сергей чуть отшатнулся от активной жестикуляции, неловко перебрал ногами, чтобы отсесть подальше, и записывал каждое слово. — А что за праздник? — решил уточнить он. — Так я ему точно так же и говорю! — хохотнул мужик. — Спрашиваю, что за праздник-то, когда ты в завязке, сколько я тебя тут помню? Ну, мы глянули, а там на столе водки… упиться до смерти можно. Мы взяли пару бутылочек и потихонечку к выходу двинули.       Владимир посмотрел на него с недоверием и долей отвращения. — А чего ушли? — спросил он. — В сторожке же теплее.       Мужчина снова активно закивал, словно сломанный болванчик, шмыгнул носом, а потом и вовсе высморкался прямо под ноги. Сергей снова едва не завалился на спину, но вдруг почувствовал опору. Боязно задрал голову, а потом так же медленно опустил ее, увидев, что опорой ему стал Владимир. Стало приятно и неловко одновременно. — Все так, теплее, — продолжал бродяга. — А если нагрянет с утра директор с проверкой? Так все, конец Михалычу, и нам с ним заодно. — Никого в эту ночь не видели больше подозрительного на кладбище? — задал вопрос Сергей и тут же жирно обвел его в блокноте. — Вроде не видел, — мужчина замолчал, подумал немного и протянул абсолютно красную отмороженную ладонь. — Может, дадите монету?.. Болею ведь…       Не дав Сергею ответить, Владимир положил руку ему на плечо, тем самым привлекая внимание. Колдун вздрогнул, машинально прикрыл блокнот и поднял голову. Увиденное не укладывалось в голове. Владимир протягивал ему руку, чтобы помочь подняться. И Сергей ухватился за эту ладонь — На работу устройся, ты же здоровый еще.       Резкие слова Владимира совершенно точно были обращены к бродяге с кладбища. Но сказаны они были таким тоном, что Сергей сам подобрался и даже подумал найти себе еще одну работу. — Работать не интересно, — усмехнулся тем временем бродяга и вернулся в свою позу, заново превращаясь в заснеженного призрака.       Вернувшись в Управление после обеда, Сергей успел только быстро забежать в буфет, чтобы перехватить горячего чая с пирожками. Есть хотелось нестерпимо. Да и идти на доклад по делу с урчащим животом было несколько неприлично. Владимир обещал ждать у кабинета начальства, чтобы отчитаться вместе, но Сергей трактовал это как «вы ни за что без меня не справитесь, хозяин». Слово хозяин его порой приводило в негодование.       Он держал свой блокнот, исписанные листы, документы на могилу, даже умудрился зажать пару карамелек в ладони. Владимир же был с пустыми руками и вполне вежливо открыл дверь, предлагая зайти в кабинет.       Кроме князя Булгакова присутствовал еще мужчина, которого Сергей пока не знал. Однако мужчина будто не собирался участвовать в диалоге, но и покидать кабинет не торопился. Сергей присел на предложенный стул, аккуратно разложил бумаги, но карамельки из ладони не выпустил. Пока никто не видел, он закинул одну в рот. — Девушку, предположительно, зарубили лопатой и бросили в разрытую могилу, — осторожно начал он и бросил еще раз взгляд на незнакомого человека.       Начальник Управления так же раскрыл дорогой кожаный блокнот и сделал пометки. — Чья могила? — по-деловому спросил он, постукивая ручкой по корке блокнота. — Ланская Ираида Павловна, тысяча девятисотого года рождения, — быстро вклинился в разговор Владимир, совершенно бесцеремонно подвинув к себе папку, выданную начальником кладбища. — Умерла и похоронена в семьдесят девятом году. У меня версия, что покойная вместе с убийцей раскопали могилу с целью найти там какие-то ценные вещи, которые, возможно, могли быть захоронены вместе с Ланской. — То есть вы думаете, что убийца просто решил не делиться с покойной? — переспросил Булгаков, конспектируя сказанные слова. — Вполне вероятно, — кивнул ему Владимир. — После тщательной проверки мною были обнаружены следы довольно сильного дива, которые пытались скрыть. Я проверил родственников Ланской, но у нее их нет.       Князь глянул на Сергея, снова перевел взгляд на Владимира, после чего принял предложенные документы. — Но ведь кто-то ее хоронил, — вслух размышлял он. — На кого-то должны быть оформлены документы на могилу. — Да, — Владимир постучал пальцем по папке, — числится некая госпожа Свиридова. — Надо найти и опросить, — вынес вердикт Булгаков и подвинул папку обратно Сергею, — может, что-то вспомнит, ведь не так много времени прошло.       Сергей собрал документы в ровную стопочку и постарался сесть ровно. Его не в первый раз посетило совершенно паскудное чувство, что он тут немного лишний. Бесплатное приложение к сильному диву, которого хлебом не корми, дай самоутвердиться. — А вдруг ее вообще убили в другом месте, — пожал он плечами, пытаясь рассуждать. — Ударили по голове и привезли на кладбище, а затем бросили в случайную яму.       Князь категорично покачал головой, и Владимир сделал то же самое. — Случайную яму все равно кто-то разрыл, — возразил он. — И, Сергей Дмитриевич, не забывайте о стороже, у которого мы нашли пальто. — А вот это странно, — уже без энтузиазма сказал Сергей, — сторож так долго не пил и развязал только в ночь убийства.       Что-то размашисто написав в своем красивом блокноте, князь мягко прихлопнул его, положил ручку, и тогда Владимир поднялся со стула. Сергей посмотрел на обоих, но не понял, что от него хотят. В последний момент он заметил едва двигающиеся пальцы Владимира, и жест этот он понял, как «нужно встать». Колдун неловко поднялся из-за стола. — Тоже кажется, что неспроста он решил развязать в ночь убийства, — кивнул Булгаков, протягивая руку для пожатия. — Благодарю за оперативное расследование, вы расторопнее многих других.       Жест был приятный, но неожиданный, и заставил немного потеряться в собственных ощущениях.       В кабинет Сергей шёл молча. Владимир, с неизменным выражением невозмутимости на лице, твёрдой уверенной походкой шагал чуть поодаль. Его спокойствие и выдержка начинали раздражать Сергея в такие моменты: на докладе Владимир снова пытался его подставить, прямо как в первую тренировку с князем Оболенским. Сергей чувствовал, как закипает изнутри, совершенно забыв о том, что его див может ощущать эмоции. Если бы можно было что-то сломать по пути в кабинет или в самом кабинете, например, этот дубовый стол, или порвать пухлые папки дел на мелкие кусочки — интересно, Владимир позволил бы? — то Сергей бы непременно это сделал.       Владимир услужливо открыл дверь перед хозяином, пропуская того вперёд, и колдун прошёл мимо, даже не поблагодарив. Связь была хрупкой, порой даже слишком отдалённой, будто чьё-то затерявшееся эхо, но гнев Владимир различать умел лучше, чем что-либо иное. — Скажи, почему ты постоянно пытаешься меня как-то подставить или выставить неумехой? — Сергей развернулся прямо посреди кабинета, буквально выплёвывая вопрос. Владимир остановился в паре шагов от него. — Ты так подчеркиваешь свое превосходство? Демонстрируешь свое неподчинение? — В этот раз колдун даже хотел, чтобы Владимир смотрел ему в глаза. — Я не буду тебя бить и наказывать, но предел ведь должен быть.       Владимир, смотревший в пол, поднял глаза на Сергея, глядя исподлобья. В этот раз колдун не просто выдержал взгляд, но ещё сильнее нахмурил брови. — Обычно колдуны поступают именно так, — отрапортовал Владимир.       Сергей же от безысходности закатил глаза и закрыл лицо ладонями. Если сломать ему ничего не позволят — а он был уверен, что Владимир скорее сломает его самого, чем позволит ему испортить казённое имущество, — то проораться очень хотелось. Юный колдун убрал руки от лица, тут же застывая на месте и забывая всё, что собирался высказать. Владимир сделал несколько шагов вперёд.       Послушно опустив голову вниз, он принялся не спеша расстёгивать пуговицы на своём тёмном классическом пиджаке. Взгляд Сергея уловил отточенное движение, которым див скинул с себя предмет одежды и отбросил его в сторону — пиджак упал прямо на диван. Пальцы Владимира скользнули к вороту рубашки. Загипнотизированный, Сергей уставился на золотого двуглавого орла на ошейнике дива, на ровные длинные пальцы, расстегивающие пуговицы на рубашке.       Когда Владимир опустился на колени, Сергею показалось, что кислород в комнате закончился. Стало чертовски душно, а воздух превратился в вязкую вату: не получалось сделать даже короткого вздоха. Полы рубашки Владимира разлетелись в стороны, и он таким же быстрым движением избавился от неё. Сейчас див сидел перед Сергеем на коленях, с опущенной вниз головой, обнажённый по пояс. Из-за освещения в кабинете кожа Владимира казалась белоснежной, без единого изъяна — Сергей бы даже назвал её фарфоровой. Взгляд невольно скользнул по крепкой фигуре. — Ч-что ты делаешь? — просипел Сергей, хватая ртом воздух. Не каждый день перед ним раздеваются и становятся на колени. — Вы должны наказать меня, — коротко проговорил Владимир. Только сейчас Сергей заметил в руке дива сложенную плеть. — Можете использовать вот это.       Владимир, всё так же держа голову опущенной, протянул Сергею сложенную плеть и настойчиво вложил её в руку. Глаза Сергея широко распахнулись от неожиданности. — З-зачем мне наказывать тебя?       Ему показалось, что он произнёс это беззвучно, одними губами, но Владимир всё равно услышал его. — Вы должны наказать меня за неподчинение вам, — упрямо твердил Владимир. — Я не исполнил ваш приказ и поэтому заслуживаю наказания. Вы можете выбрать любое оружие, какое посчитаете нужным…       Договорить Владимиру не дали. Подняв голову, он заметил несколько огненных искр, возникших на какие-то мгновения возле пальцев Сергея. Владимир мог поклясться, что увидел такие же искры и в чужих глазах. Сергей замахнулся, что слышен был свист разрезаемого воздуха, но плеть полетела в сторону, вырвав щепу из дверцы шкафа. Владимир невольно уставился на оставленный плетью кривой заруб на торце, в правом нижнем углу. — Я же сказал тебе, что не буду наказывать! — процедил Сергей сквозь зубы, сжимая кулаки. — Я другой. И ты прекрасно понял, что я другой.       Сергею казалось, что он задыхается от негодования. Владимир же, напротив, смотрел в блестящие глаза колдуна, прислушиваясь к связи и стараясь распознать причину этого гнева. Он часто ощущал это с другими колдунами, но ощущения гнева Сергея были чем-то новым. По крайней мере Владимир не мог даже припомнить того момента, когда колдуны злились не на дива, а на то, что те просили их наказывать. — Я кажусь тебе слабым? — пыл Сергея утих так же внезапно, как и появился. Теперь он больше походил на «старого Сергея». — Мне не кажется, — честно ответил Владимир, не собираясь вставать с колен. — Вы слабее всех тех, кто владел мной до вас.       От того, как было произнесено это «владел», Сергея покоробило. — Владел… — он повторил это слово с кислой гримасой на лице. — А я не хочу владеть. Ты же видишь, что я пытаюсь с тобой общаться и найти общий язык. Тебе нравится смотреть на то, как мои попытки летят к чертовой матери? Ты получаешь от этого удовольствие?       Владимир склонил голову набок, и Сергей заметил, как несколько светлых прядей упали ему на лоб. — Почему вы пытаетесь со мной общаться? — задал вопрос Владимир, не отводя ледяных голубых глаз от Сергея.       У последнего начинал дергаться глаз. — Серьезно? Почему я пытаюсь общаться? — Сергей прикрыл глаза ладонью, сделал несколько вдохов и выдохов, собираясь с мыслями, и начал объяснять. — Обычно, когда человек с кем-то общается, это значит, что собеседник ему нравится, что он испытывает радость, общаясь с ним, возможно, он даже влюблен, — Владимир, услышав возможные «варианты», изогнул бровь. Сергей же продолжал свою тираду. — Причин масса. Человек не пытается общаться с тем, кто ему безразличен. Ну да… что я хочу от человека, который не знает, что делать с протянутой рукой?       Он взглянул в глаза Владимира, тщетно надеясь, что тот сможет уловить суть сказанного. — Но я не человек, — спокойно поправил Владимир. — А вдруг я считаю иначе? — парировал Сергей с вызовом. — Ваше мнение ошибочно, — отозвался Владимир, сохраняя невозмутимость.       Сергею разговор казался довольно странным, особенно из-за того, что полуобнажённый Владимир всё ещё сидел на коленях. Колдун шагнул к дивану, подбирая отброшенные Владимиром вещи — видимо, он боялся запачкать их, ожидая кровавого наказания, — и протянул их диву. Владимир тупо уставился на протянутую одежду. — Нет. Мнение не может быть ошибочно, — отрезал Сергей. — Можно я хотя бы думать буду так, как удобно мне? — он снова огрызнулся. — Скажи честно, мы когда-нибудь сможем найти общий язык? — Я не знаю, — Владимир всё же взял предложенную одежду и уже застёгивал пуговицы на своей белой рубашке. — Что же… это предельно честно, — буркнул колдун. — Но мы можем хотя бы раз пообщаться не на работе и не о работе, чтобы лучше друг друга узнать? Это может быть бар… или мой дом.       Сергей хотел было объясниться, что он имел в виду, чтобы предложение не звучало настолько неловко. Однако он всё время забывал, кто перед ним стоит на самом деле. — Дивы не должны сидеть за одним столом с человеком, — чётко произнёс Владимир, надевая пиджак. — Это твое мнение? Пересмотри его. Мне кажется, что оно ошибочно, — колдун скрестил руки на груди, почти фыркнув. — Но вы же сказали, что мнение не может быть ошибочно, — напомнил Владимир. — Но ты же меня не слушаешь, значит, я ничего не говорил, — ответ нашёлся быстрее, чем Сергей успел о нём подумать.       Уголки губ Владимира слегка дёрнулись вверх, и Сергей готов был поклясться, что ему это не показалось.

***

      Когда в тот вечер Сергей возвращался домой, он не предложил Владимиру зайти в гости. Вместо этого он просто попрощался, упомянув что-то о том, что все устали, и всем требуется отдых. Он не обернулся на дива, когда выходил из машины, и даже не заметил, как ледяные глаза смотрят ему вслед, провожая до самой двери.       Произошедшее в кабинете не стёрлось из памяти и к следующему утру, когда колдун, проверяя свои записи, обнаружил, что на сегодня запланирован допрос Марии Николаевны Свиридовой. Может быть, кому-то работа и помогает забыться, но Сергея эта самая «работа» периодически возвращала в события прошедшего вечера. Поэтому забыться работой полностью не получалось: перед глазами то и дело представал образ полуобнажённого Владимира, сидящего на коленях посреди кабинета. Сергею хотелось отвесить себе звонкую пощечину и вылить на себя ведро ледяной воды (а Владимир бы ему, наверное, с удовольствием помог), чтобы успокоиться и перестать думать о «всякой ерунде». Насколько правильно было считать дива красивым? До гладкой ледяной кожи хотелось дотронуться, и не один раз. Хорошо, что Владимир не может понять его состояния и причину розовеющих щёк. Не может же?       В машине, по пути к госпоже Свиридовой, Сергей усиленно делал вид, что изучает документы, и всячески избегал смотреть на Владимира, создавая бурную деятельность. Если бы он хотя бы на минутку взглянул на своего дива, то заметил бы, как руки того периодически перехватывают руль, а не держат его ровно, как обычно.       Колдун постарался совсем зарыться в документы с головой, как почувствовал что-то странное внутри, будто ощущение чего-то недосказанного застыло где-то в горле. Слова рвались наружу, но произнести их не было сил, или, может быть, таких слов ещё не придумали. Сергей поднял глаза от документов и уставился на сидящего рядом Владимира. Лицо дива оставалось как всегда невозмутимым, а взгляд был сосредоточен на дороге. Но юный колдун был уверен, что сидящий рядом Владимир хотел задать какой-то вопрос, и эти ощущения «недосказанности» исходили именно от него.       Сам же Владимир не начнёт разговор первым, если Сергей его не спросит напрямую. Сергею показалось, что лучшим решением будет отложить все вопросы на потом, по крайней мере, задавать их следует точно после допроса единственной «родственницы» той, чью могилу так бесцеремонно потревожили. Див, будто уловив мысли колдуна, коротко кивнул, не говоря ни слова и всё ещё глядя перед собой. Сергею даже пришлось проморгаться: неужели он начинает понимать ощущения Владимира через связь? — Мы на месте, — сообщил Владимир, останавливая машину во дворе-колодце.       Оказываясь в таких дворах, Сергей всегда испытывал смешанные чувства. Он неизменно поднимал голову наверх, разглядывая небесные узоры, обрамлённые старыми крышами, находил очарование в местами закрашенных тёмной краской стенах и сохранившихся барельефах. Иногда он подолгу любовался уцелевшими посеревшими скульптурами, державшими своды какого-нибудь причудливого эркера. Каждый такой двор нёс в себе некую тайну, и с самого детства Сергей любил бродить по лабиринтам этих улочек, оказываясь в новых локациях города, словно перемещаясь во времени. — Главное не напугать её. Не каждый день приезжают с допросами, — пробубнил Сергей, поправляя на себе примятое после долгого сидения в машине пальто. — Владимир, я помню, ты говорил, что в какие-то моменты нужно быть жестче, но… Не всегда нужно быть жёстким, понимаешь? Иногда, с некоторыми людьми, нужно вести себя мягче, особенно с женщинами…       Если Владимир применит свою фирменную «тактику» при допросах, как он делал это ранее на кладбище, то им точно не удастся ничего узнать. Сергей ощутимо нервничал. — Не волнуйтесь, Сергей Дмитриевич, я знаю, как себя вести, — усмехнулся Владимир, поймав на себе смущённый взгляд колдуна. — Не сомневаюсь, — буркнул Сергей, пожалев о том, что вообще начал объяснять Владимиру правила поведения.       Но откуда ему знать, как Владимир будет себя вести? Сейчас ничего не оставалось, кроме как поверить своему спутнику.       Вопреки всем опасениям, знакомство прошло замечательно. Мария Николаевна оказалась молодой женщиной лет тридцати или слегка за тридцать. Сергей точно не мог сказать. Она радушно встретила двух следователей Управления, не скрывая улыбки, причем, когда она улыбалась, на её щеках виднелись очаровательные ямочки. Тёмно-карие глаза женщины давали какое-то ощущение теплоты и уюта.       Самые большие страхи Сергея не сбылись: Владимир, стоило ему появиться на пороге квартиры, преобразился. Его привычная ледяная сдержанность куда-то улетучилась, уступая место неподдельному обаянию и дружелюбию. А стоило Сергею увидеть приветливую улыбку дива — человеческую, искреннюю, — как он почти поплыл. Эта улыбка показалась ему особенной, и колдун был уверен, что сыграть такую невозможно — если только Владимир не тренировался на протяжении многих десятилетий. Из состояния легкого шока Сергея вывела Мария Николаевна, приглашая гостей к столу. — Ужасно. Я не понимаю, у кого рука поднялась на могилу бабушки Иры, — грустно проговорила девушка, поставив чашку зелёного чая перед Владимиром и получая в ответ ту самую улыбку. — Главное, что уже три года прошло.       Сергей задумался. Перед ним лежал его раскрытый блокнот. В руке колдун держал изящную фирменную чашечку с клеймом императорского фарфорового завода. — Я правильно понимаю, что Ланская с вашими родителями была соседкой по квартире? — уточнил Сергей, сразу записывая что-то в блокноте.       Мария Николаевна кивнула и уставилась в стол. — Правильно понимаете. Вот здесь мы и жили с пятьдесят восьмого года, — она перевела взгляд в сторону, глядя на несколько старых чёрно-белых фотографий в деревянных рамках. — Бабушка Ира нам как родная была. Я вам могу фотографии показать.       Она взглянула сначала на Сергея, а потом на Владимира. Последний сдержанно кивнул, отставляя чашку чая на блюдце, не издавая ни единого звука. — Да, пожалуйста, — попросил Сергей, покосившись на Владимира.       Девушка поднялась из-за стола и удалилась в комнату.       Див спокойно выдержал чужой взгляд и даже улыбнулся, заставляя Сергея в очередной раз смутиться. Всё же колдун очень ошибался насчёт поведения Владимира: в любой ситуации, при встрече с каким бы то ни было человеком, Владимир безошибочно считывал собеседника, заранее зная, как себя вести.       Мария Николаевна вернулась с увесистым тяжёлым кожаным альбомом с золотистой надписью на обложке. Владимир поднялся из-за стола и поспешил принять у нее тяжёлую ношу. Девушка одарила его благодарной улыбкой. — Подождите немного. Я совсем забыла, ведь у меня есть торт, — спохватилась она. — Хотите?       Она окинула улыбающимся взглядом сидящих мужчин. Сергей радостно закивал. Эта встреча ему начинала определённо нравиться.       Через пару минут на столе стояли два небольших блюдечка с бисквитным тортом, политым карамельным сиропом. В воздухе витал сладковатый запах ванили. Вот бы и остальные допросы проходили так же, хотя эта встреча скорее походила на приятную беседу, если забыть, зачем здесь все собрались. — Я до десяти лет вообще считала, что баба Ира и есть моя настоящая бабушка, — скромно призналась Мария Николаевна.       Сергей задумчиво кивнул. — Может, вы помните, не было ли в могиле чего-то ценного? — в разговор вмешался Владимир, до этого момента хранивший молчание. — Что-то же должно было привлечь грабителей.       Пока хозяйка дома пыталась вспомнить что-то об умершей, Сергей взглянул на Владимира. От него не скрылось, как предложенный диву торт был уже практически съеден. Он с аппетитом и нескрываемым удовольствием отправлял в рот очередной кусочек. Голубые глаза поймали на себе взгляд колдуна, и Сергей замер. Темные зрачки дива закрывали почти всю радужку глаз, оставляя тонкий голубой контур. В этот момент Владимир с тем же удовольствием проглотил кусок, не разрывая зрительного контакта с Сергеем, и Сергею показалось, что его самого могут проглотить так же легко, как этот несчастный торт. — Что у нее могло быть ценного? — наконец Мария Николаевна подала голос. Сергей вздрогнул: ему показалось, что прошла целая вечность. — Если бы у нее что-то ценное оставалось, то она бы нам всучила и сказала тут же все потратить.       Запоздало колдун вспомнил, что необходимо продолжать делать записи. — Она же ведь две войны пережила, всегда говорила, что от жизни надо брать все и прямо сейчас, ведь такого шанса может больше не выпасть, — на этих словах глаза Марии Николаевны засияли. Сергей поднял на нее взгляд. — Она очень хорошо зарабатывала, на море ездила, по ресторанам ходила. А платья шила такие, что с ума сойти можно.       Сергей не смог сдержать улыбки. Где-то в подсознании мелькнула короткая мысль о том, что хорошие и яркие люди уходят слишком рано. И хотя он знал, что Ланская умерла своей смертью и от старости, ему все равно казалось, что она умерла слишком рано. — И все-таки из-за чего-то вскрыли эту могилу, — голос Владимира вовремя вернул всех к делу. — Даже не знаю, — хозяйка потупила взгляд. — Там ценного-то было… платье, туфли да медальончик. — Что за медальон? — прервал ее Сергей. — Так вот он на фото, такой латунный, маленький, — Мария Николаевна раскрыла очередную страницу фотоальбома и показала на портрет Ланской с тем самым медальоном на шее. — Она его всегда носила в память об отце, он у нее в восемнадцатом году погиб, — пояснила женщина. — Только цена ему была три копейки в базарный день.       Выйдя на улицу, Сергей задержался посреди двора, дожидаясь Владимира, который снова почему-то отказался ехать на машине. Наверное, ему действительно было удобнее и быстрее перемещаться не в облике человека. Сергей, сам того не замечая, стал обижаться на подобное поведение. Ему, как и любому человеку, хотелось общения, которое этот конкретный див дать ему не мог. Но была ли его вина в этом? — Владимир, — позвал колдун выходящего из парадной дива, — тебе ведь не трудно будет доехать со мной до дома?       Владимир застыл на секунду, осмотрелся по сторонам и достал из кармана ключи. — Нет, не трудно, — сухо ответил он, направляясь к машине. — Но вы что-то хотите спросить.       Сергей бы хотел ему ответить, мол, ты тоже что-то хотел спросить, но почему-то еще не спросил. Но сдержался. У него действительно на языке крутился вопрос, и он никак не был связан с расследованием. — Что это было? — даже как-то застенчиво спросил Сергей, кивая головой на окна Свиридовой. — Там, за столом, что было?       Владимир поднял голову, рассмотрел окно, в котором в эту секунду погас свет, и снова взглянул на Сергея. Он сделал несколько шагов навстречу и встал совсем рядом. — Вы хотите спросить про мои глаза?       От прозвучавшего прямого вопроса Сергея бросило в жар и холод одновременно, а в животе что-то горячее ухнуло вниз. За петлей из шарфа стало немного душно, и он схватился за узел, чтобы чуть ослабить его. — Пожалуй, да, — совсем тихо вымолвил он, стыдясь своего вопроса, который даже не смог задать. — Иногда вы смотрите довольно пристально, и люди могут это замечать. Я бы советовал вам лучше контролировать свои эмоции. В работе они мне не мешают, но я, признаться, порой путаюсь, потому что сталкиваюсь с подобным впервые. Я понимаю, что я вам интересен, как нечто диковинное… — Это тут ни при чем! — выкрикнул Сергей, и его голос эхом разнесся в колодце двора. — Не мое пристальное внимание бросается в глаза, а твоя особенность… эта… с глазами.       Владимир едва заметно улыбнулся, но сразу же вернул себе на лицо привычную маску серьезности. Поправил пальто, которое и так сидело идеально, и сделал еще шаг, чтобы стать ближе к Сергею. — Просто не давайте мне сладкое, — тихо проговорил он. — Тело любого дива реагирует на сахар.       Сергей не смог сдержать улыбку еще и из-за того, что Владимир как-то уж слишком серьезно об этом говорил. По большому счету, он всегда был серьезен, но порой это доходило до абсурда. — Скажите, Сергей Дмитриевич, что за эмоцию вы постоянно испытываете?       Этот вопрос поставил юного колдуна в тупик. Он задрал голову к небу, смотря на очертания крыш и переплетения проводов. Снова стал валить снег, который мягко оседал на горящие щеки. — Я не знаю… — почти прошептал Сергей.       И сейчас он был предельно честен.