Когда чудеса помнят нас.

Время шло медленно. Мир постепенно разрушался из-за воспоминаний Шляпника, но в один момент Алиса заметила, что время и вовсе замерло, и как будто стало идти назад, словно возвращалось в прошлое. Ее это очень насторожило, поэтому она мигом вскочила с кровати и побежала в кабинет к Шляпнику. Ворвавшись туда, она заметила недовольное и скривившееся лицо рыжего, который смотрел на нее с прежним презрением. Глаза уже были не такие яркие и без привычного блеска, а озорной улыбки на лице не было. — Извините, Алиса Кингсли, — снова он называет меня по фамилии, снова.., — Могу я спросить, почему вы так бесцеремонно врываешься в мой кабинет? Так еще и без стука. Алиса замерла. Вновь. Без эмоций. Даже слезы не текли по ее щекам, казалось, что мир вовсе остановился. Она мельком посмотрела в окно. Улыбки Чешира больше не было и на его прежнем месте красовался обычный полумесяц, а трещина в небе стала затягиваться и в итоге исчезла вовсе, как будто ее и не было. Алиса перевела взгляд на Шляпника, который до сих пор вопросительно смотрел на нее и как будто ждал ответа. — Ну, Алиса Кингсли. Что скажете? — он скрестил руки и облокотился на стол. Блондинка сделала пару шагов назад и в спешке закрыла дверь кабинета так, что та так хлопнула, что казалось, что она сейчас выбьется. Но ей было все равно, она побежала к зеркалу, который когда то служил ей порталом в Страну чудес. Алиса стала бить его, кричать в него, пытаться попасть в мир чудес, но не получалось. Портал навсегда закрыт. — Почему? Почему Шляпник все забыл? Почему он теперь прежний, такой же холодный и грубый?! — она кричала в зеркало и вздрогнула, когда увидела за собой тень. Таррант последовал за ней и молча наблюдал за ее истерикой с насмешкой, как будто был вообще бесчувственный. — Вы сумасшедшая, Алиса. Вы в своем уме? Кричите в зеркало? — он сделал шаг ближе к ней, — С чего вы вообще взяли, что я какой то Шляпник. Это потому что я делю шляпы? Тупое прозвище, не находите? Он схватил ее за руку: так больно и грубо, потом точно останутся синяки. Алиса извивалась, стонала от боли, просила отпустить и прекратить так себя вести, но ему было все равно, он как будто не слышал. — Шляп.. Таррант, отпусти меня! — кричала она, но ее не слышали. Никто ее не слышал. Она кричала, но молчала. Внезапно Шляпник стал странно себя вести. Он резко отпустил ее и отошел на пару шагов назад, всматриваясь в зеркало. Алиса обернулась, но не увидела ничего необычного, лишь обычное отражение, в котором виднелось ее отражение и пугающее лицо Шляпника. — Нет.. Этого не может быть, что это такое? Я схожу с ума? У меня глюки? — вскрикнул он, берясь за голову. Не успев выслушать Алису, Шляпник развернулся и убежал в свой кабинет. Бежал он так быстро, как будто увидел призрака и испугавшись, как маленький ребенок, побежал в объятия мамы. Алиса побежала за ним и не успела забежать за ним в кабинет, как он захлопнул дверь прямо перед ее лицом. Дергав ручку, словно пытаясь ее вырвать, та не смогла открыть дверь. Она была заперта на ключ. Кричав, стучав в дверь, Шляпник так и не открыл ее Алисе. Она облокотилась на дверь и скатилась вниз, сел окончательно и вслушиваясь в самые тихие шорохи.

***

Так и уснув возле двери кабинета Шляпника. Голова безумно болела, тело так же. Ну конечно, спать на холодном деревянном полу это ужасно. Сквозь сон Алиса почувствовала открывающуюся дверь кабинета. Она хотела проснутся, но не могла, усталость брала вверх над ней. Шляпник чуть не споткнулся об нее и очень удивился, увидев то, что Алиса ночует у него под дверью. Вздохнув, он взял ее на руки и понес к ней в комнату. Положив ее на кровать, он чуть чуть посидел рядом с ней, поправил ее кудряшки и вернулся в кабинет. На утро Алиса проснулась и немного удивилась от того, что она оказалась в своей комнате. Пытались вспомнить, это оказалось провалом и она спустилась в столовую. Встретив там Шляпника, она улыбнулась и взяла чайник, вспоминая чаепития в Стране чудес. — Это ты меня перенес в мою комнату? — невзначай спросила она и налила чай в две кружки, а одну протянула Шляпнику. — Не знаю о чем вы, мисс Кингсли. — саркастично улыбнулся он и принял чай от Алисы. Шляпник — или тот, кем он теперь стал — сидел напротив неё, небрежно помешивая чай ложкой и наблюдал, как растворяется сахар. Ритм был странный, почти болезненно точный, будто он отмерял секунды чего-то невидимого. Алиса смотрела на него и чувствовала — этот человек выглядит как Таррант, говорит как он, но в нём нет дыхания того, кто смеялся над невозможным. Она сделала глоток, чай почему то уже был холодным и остыл. — А тебе снятся странные сны? — тихо спросила она, пытаясь не смотреть Шляпнику в глаза. Он усмехнулся. — Сны? Мне хватает реальности, мисс Кингсли, я стараюсь не придавать значения снам. Но знаете, поделюсь с вами секретом, так уж и быть. Иногда мне кажется, что я живу чужим сном. Эта фраза заставила её поднять взгляд. На миг — всего на миг — в его лице что-то дрогнуло. Едва заметное искривление, как трещина в стекле, через которую пробивается свет. — Шляпник.. — прошептала она, почти не веря, что говорит это вслух. Алиса встала и подошла чуть ближе, но все еще оставалась на расстоянии. Он замер, ложка звякнула о чашку. — Почему ты так называешь меня? Я же просил?! — подскочил он и подошел ближе. — Потому что ты — это ты. Даже если и забыл. «Ну же, вспомни меня» — думала Алиса. Шляпник посмотрел в окно, по стеклам стекали капли дождя. — Почему меня так тянет к тебе? Он стоял совсем близко — такой растерянный. Мир вокруг тихо гудел, стены дрожали, время таяло, как воск. Шляпник обернулся обратно к Алисе и грубо схватив ее за лицо, притянул ближе и поцеловал. Но поцелуй этот был не грубым, не страстным, а почти тихим, как возвращение дыхания после долгого сна. Мир на мир перестал рушится: время застыло, дождь замер в воздухе. Все, что было разорвано между ними, будто нашло свое место. Когда они отстранились, Шляпник держал ее лицо ладонями и смотрел так, словно боялся, что она исчезнет. Алиса смотрела на него в недоумении и с множество вопросами в глазах. Она хотела было спросить что-то, но Шляпник ее опередил. — Алиса.. моя Алиса, — он обнял ее так крепко, как только мог. Не желав отпускать ее, он произнес, — Какой же я дурак, извини меня. Я так рад, что все снова как раньше. Алиса все еще стояла, замерев, как будто если она двинется, то проснется, либо Шляпник исчезнет или вовсе вернется в свое прежнее состояние, где он ненавидит ее. Все стало на свои места.