Шёпот Дежавю

Шир. Раннее утро. Нора Бэггинсов.

Нерис Бэггинс просыпается на мягкой постели, свет солнца играет на ее лице. Странное ощущение лёгкости в теле и тяжесть воспоминаний в сердце. Она помнит всё: Бессмертные Земли, прощание с Фродо, свою старость, боль утрат… и его — Торина. Она слышит тихий стук посоха о дверь и низкий голос, пробивающийся сквозь дремоту. — Нерис Бэггинс! Проснись да выходи! У нас к тебе… кое-какое предложение. Что? Она непонимающе огляделась, услышав голос… Гэндальфа? Её дом выглядит так, как много лет назад. Бэггинс посмотрела на свои руки и ахнула. — Гладкие руки! Она посмотрела в зеркало, которое стояло напротив кровати. Юное лицо молодой хоббитки смотрело на неё. Живые янтарные глаза, золотистые вьющиеся локоны спадали на хрупкие плечи. — Я что, сплю? Где Фродо? — она вскочила с постели и удивилась легкости тела. Это было уже не тело старушки. Ночная сорочка спала на одно плечо, оголяя его. — Бессмертные Земли… я плыла с эльфами в Бессмертные Земли. Она пыталась понять, что произошло, но не находила ответа. Через мгновение Нерис слышит и глухой ропот чьих-то тяжёлых голосов — гномы. Среди них, она уверена, его голос. Глубокий, чуть хриплый, властный. Торин. — Надеюсь, хоббит надёжный спутник, мы не станем ждать её целую вечность, — сказал он тихо, обращаясь к Гэндальфу, не подозревая, что хозяйка дома всё слышит. Как это всё могло произойти? Ей дали второй шанс? Все казалось вполне реальным, а не сном, как она подумала изначально. Если это всё правда… Почему в этот раз всё произошло быстрее? Они не должны были прийти днём! Ее янтарные глаза готовые к встрече с гномами, волшебником и…с ним! Нет, она не готова… — Я слышу тебя, Гэндальф! Подожди минутку! — прокричала хоббит и мельком выглянула в окно. Гэндальф стоит совсем близко к окну, а выражение его лица смягчается, когда он слышит голос Нерис. Она видит Ори, Нори, Дори, которые попали в видимость её глаз. Нерис понимает, что ей никак нельзя выдавать того, что она знает… всё! Знает, что будет дальше. Девушка нацепила халат и поспешила к двери. Гэндальф, заметив ее лицо в окошке, хитро прищуривается и тихо бормочет себе под нос: — Ну конечно, дорогая Нерис… вечно всё не вовремя, а теперь ещё и вовремя. Чудеса, да и только. Гномы, заметив ее взгляд, начинают шептаться. Ори стеснительно машет рукой, Нори отпускает какую-то колкость о «милой хоббитке», а Дори одёргивает брата за ухо. Но сквозь этот говор хоббит слышит тяжёлый, твёрдый шаг. На пороге, чуть в стороне от остальных, стоит он — Торин Дубощит. Его синие глаза, холодные и властные, скользят по её окошку. Лёгкий ветер треплет его чёрные волосы. В этой жизни он ещё не знал предательства, боли и утраты. Сейчас он лишь суровый предводитель, осторожно оценивающий новую спутницу. Он замечает её взгляд и на мгновение задерживается — совсем на миг, но этого достаточно, чтобы сердце в груди Нерис стукнуло слишком громко. Торин говорит глухо и тихо: — Ну что ж, пусть откроет дверь. Мне некогда терять время на хоббитские церемонии. Гэндальф, стуча посохом громче: — Открой, дитя моё! Мы войдём с миром… и с ужином, если у тебя что-то осталось от завтрака! Нерис коснулась ручки круглой массивной двери и с болью и утратой прошлой жизни открыла дверь новой жизни… — Гэндальф! — воскликнула она. — Ты давно не появлялся в наших краях. А еще ты… Девушка сделала вид, что очень удивилась огромной компании гномов. — …С гномами? Волшебник одарил мягкой улыбкой девушку, смотря на нее сверху вниз. Нерис потуже затянула халат и обвела взглядом компанию, стараясь не находить Торина в толпе. Она не готова сейчас увидеть его. Не тогда, когда она горевала после его смерти оставшуюся жизнь. Она увидела Кили и Фили, которые оценивали хоббита. Кажется, Кили прошептал: — Она такая маленькая? Гэндальф, лениво опираясь на посох и хитро щурясь, развёл руками: — Ах, моя дорогая Нерис Бэггинс! Я, как всегда, привёл самых… прекрасных гостей. Не сочти за труд — впусти нас всех внутрь. У нас к тебе важное дело, которое лучше обсуждать за кружкой эля и тёплым пирогом. Кили, шепнув брату слишком громко: — Фили, глянь, какая у неё коса! Фили, расправив золотую косу на своём плече, ухмыльнулся: — Маленькая — да удаленькая. Я слышал, хоббиты умеют быстро бегать. А это нам пригодится. Сквозь их смех Нерис всё ещё чувствует взгляд — её взгляд избегает его, но он не отводит глаз. Торин не смеётся и не говорит лишнего. Он стоит позади своих племянников, но хоббит чувствует его присутствие будто бы кожей. Он только коротко кивает, как король — ровно настолько, насколько считает ее заслуживающей его времени: — Ты впустишь нас или нам тут, под дверью, весь Шир разбудить? Гэндальф, закатывая глаза: — Ну вот, сама видишь — он нетерпелив, как тролль перед ужином. Гномы, топчущиеся на пороге, переговариваются о доме — кто-то уже заглядывает за плечо Нерис. Нерис, глубоко вдохнув, стиснула пальцы на дверной ручке. Голос её слегка дрогнул, но она держалась уверенно: — Входите… но предупреждаю — если кто-то опрокинет чайник или съест мой пирог до того, как я подам его на стол — тот сам будет готовить ужин. Она шагнула в сторону, впуская их в нору. Один за другим гномы протиснулись внутрь, удивлённо оглядывая уютные комнаты. Кили тут же ткнул Фили локтем: — Смотри, у неё шторы с цветочками. Фили, сдерживая смешок: — Не смейся. Я бы жил здесь. Если выживем — я переселюсь. Гэндальф, проходя мимо, наклонился к ней и прошептал, будто между делом: — Ты сегодня странно спокойна, дитя. Будто уже знаешь, зачем мы пришли… В последнюю очередь вошёл Торин. Он кивнул: — Благодарю за гостеприимство, леди Бэггинс. Надеюсь, ты не зря тратишь наше время. Нерис секунду смотрела на Торина и мигом отвернулась, поспешив в кладовку с едой. Никто — даже Гэндальф — не знает, что она вернулась из будущего, чтобы изменить судьбу Средиземья. Внутри неё бурлили эмоции, подступал комок, готовый вырваться слезами. Она зажала рот рукой, закрыла глаза и сползла на пол, стараясь унять дрожь. Гэндальф осторожно постучал посохом в дверь кладовой: — Нерис? Всё хорошо? Нерис, вытирая слёзы и пытаясь говорить ровно: — Да! Я сейчас… сейчас выйду! Только дайте мне приготовить еду. Я не ждала вас, между прочим! Нерис собрала в свои маленькие ручки все необходимое и аккуратно вышла из кладовой. Кили, заметив её первой с полными руками еды, тут же ухмыльнулся и шепнул Фили: — Ну всё, братец, сейчас нас накормят так, что мы неделю катиться будем, не ходить. Фили, повертев маленькую статуэтку в руках, аккуратно поставил её на место и расправил волосы: — Если нас не выгонят раньше за то, что мы всё разворотили… Дори, отдёргивая Нори за плечо: — Нори! Не трогай это! Это фамильный портрет! — И, повернувшись к хозяйке, торопливо кивнул: — Простите нас, мисс Бэггинс. Вынуждены ждать, а эти двое безобразничают. Бофур, хлопнув Бомбура по спине так, что тот чуть не уронил кружку, радостно возгласил: — Запах уже великолепный! Ну давай же, леди, накрой нам свой стол! А в стороне Гэндальф, глядя на Торина, тихо проворчал, так чтобы слышал только он: — Если ты продолжишь так сверлить её взглядом, Дубощит, она сбежит в подвал и не выйдет, даже если орки постучат. Торин, не оборачиваясь к Гэндальфу, низко и глухо ответил: — Она должна быть готова к трудностям. Если этот дом рухнет от одного моего взгляда — чего ждать от пути через Мглистые горы? Бомбур, тяжело опустившись рядом с ней, бормотал под нос, аккуратно расставляя кружки: — Вот это я понимаю — дом хоббита! В каждом углу что-то вкусное прячется… Эх, Нерис, ты ангел, а не хозяйка! Бофур, напевая что-то весёлое, отломил кусочек хлеба и, заметив строгий взгляд Торина, быстро вернул его обратно на блюдо: — Извини, леди! Я только проверил, свежий ли он. Свежий — клянусь бородой! Кили, чуть подавшись к Фили, заговорщически шепнул: — Смотри, как Торин смотрит на неё. Будь он не Торин— я бы сказал, что у него на уме не только Гора. Фили, широко ухмыльнувшись, тихо ответил: — А ты помалкивай, пока жив. Он тебе бороду укоротит за такие слова. Гэндальф, сложив руки на посохе, бросил на Кили и Фили выразительный взгляд, который мгновенно остудил их шёпот. Он повернулся к Торину, приподнял брови: — Ну что ж, король под горой. Гора подождёт. Расскажешь ей всё сейчас или позволишь поесть в тишине? Торин, не отрывая глаз от девушки, ответил сухо: — Садись, Нерис. Ты тоже будешь с нами за одним столом. Ты заслужила место здесь так же, как любой из нас. Нерис вспомнила каким Торин был в прошлом. В самом начале прошлой жизни, когда они только встретились, он сразу усомнился в ее способностях. «Она больше на торгашку похожа, чем на вора!» сказал он тогда. Леди Бэггинс сглотнула комок в горле, услышав голос короля под горой. — «Заслужила»? — немного едко спросила Нерис. — Господин Дубощит, позвольте напомнить, что… И она умолкла. Торин, чуть склонив голову набок, смотрит прямо ей в глаза. В его взгляде — властность и едва уловимая осторожность. — Что ты хочешь сказать мне и всем здесь? Гэндальф, переглянувшись с Кили и Фили, лениво опирается подбородком на посох, но видно, что он доволен тем, что девушка наконец-то заговорила так твёрдо. А гномы замерли, почти не дышат. Нерис смотрит в глаза королю и выдыхает: — Напоминаю, что это вы пришли в мой дом. Я имею право сидеть, стоять и даже лежать, где хочу. И не потерплю невежество в свой адрес. Несмотря на то, что хоббиты славятся гостеприимством, я отличаюсь характером от своих сородичей, господин Дубощит. От такого напора даже Гэндальф напрягся. Волшебник, слегка приподняв брови, обводит взглядом стол: — Вот и прекрасно. Наконец кто-то сказал вслух то, что я обдумывал. Кили фыркнул и прикрыл рот ладонью, чтобы не заржать в голос. Фили расправил плечи, стараясь выглядеть серьёзно, но его глаза смеялись. Торин, напротив, не рассердился — напротив, его взгляд стал ещё темнее и глубже, но в нём теперь явно играла тень уважения. Он медленно откинулся на спинку стула и коротко кивнул: — Смело сказано. И справедливо. Ты права, леди Бэггинс. Здесь — твой дом, твои правила. Бомбур, почувствовав, что напряжение спадает, с облегчением хлопнул Бофура по плечу: — Ну всё, теперь можно есть? Или ещё кто-то хочет честь и гордость отстоять? Балин, чьи глаза за круглыми очками блеснули тёплой мудростью, первым поднял кружку, будто заключая мир между хоббитским дерзким сердцем и упрямством короля под горой: — За дом Бэггинс и за храбрость леди Нерис! Пусть ни одна нора не будет пустой, пока мы вместе! Гномы, словно по команде, дружно грохнули кружками о стол и перекрыли тост дружным ревом: — За Нерис! Гэндальф, прихлебнув эль, довольно кивнул: — Вот теперь можно говорить о делах… Итак, дорогая моя, Торин ищет путь к своей горе — и к дому своего народа. Но чтобы попасть внутрь и не погибнуть от когтей дракона, нужна ловкость… и храбрость. Два качества, которые ты только что доказала перед всеми нами. Торин, снова взглянув прямо на Нерис, но теперь без прежней суровости, сказал медленно и серьёзно, как будто каждый звук клялся ей в правде: — Я хочу вернуть Эребор. Я возьму с собой лучших воинов и мудрейших друзей. Но мне нужен тот, кто сможет пройти там, где мы не сможем… тихо. Где не поможет топор. Там поможет ум и маленький рост. Это — ты, Нерис. Фили, с набитым ртом, с трудом вставил: — И готовить ты умеешь так, что мы и дракона накормим, чтоб спал мирно! Кили прыснул со смеху и хлопнул брата по спине. Гномы захохотали, атмосфера за столом потеплела. Но взгляд Торина остался прикован к хоббитке, к её решению. Нерис прекрасно помнила зачем и почему она нужна им, но сделала очень удивленный вид, начала крутить головой, не понимая, почему же именно она. — Что? Вы сказали… дракон? Такой большой и…плюющий огнём? Вы с ума сошли? Балин достал из сумки пергамент. Нерис сразу узнала его, эта бумага сохранилась у нее в прошлой жизни до самого отплыва в Бессмертные Земли. Контракт. — Ты, мой дорогой друг, — начал Балин. — Должна прочитать здесь всё внимательно и если будешь согласна, то подпиши внизу. Нерис аккуратно взяла контракт из рук гнома и начала читать. Она, конечно же, знала все, что там написано, но ей нельзя показывать это. Балин, наклонившись поближе и сверкая добродушной улыбкой под пушистыми бровями, заговорил мягко, словно уговаривая ребёнка пойти спать: — Тут всё честно, леди Бэггинс. Про процент от сокровищ, про расходы на погребение — не обессудь, в нашем деле всякое случается, сама понимаешь. Ну, и прочие мелочи. Дори, не удержавшись, деликатно вмешался, поправляя манжеты: — Если что, мы всегда можем обсудить детали. Всё можно переписать, кроме дракона. Дракон — он, увы, прилагается к горе по умолчанию. Кили, хихикая, облокотился на плечо Фили и почти шёпотом, но так, чтобы девушка слышала: — Смотри, смотри, как она старается. Торин, склонив голову чуть вбок, наблюдает за ней, словно пытается прочесть не контракт, а её мысли под растрёпанными золотыми локонами. Его голос глухой, но твёрдый: — Ты свободна отказаться, Нерис. Никто не осудит. Но если пойдёшь с нами — знай: назад пути не будет. Гэндальф, откинувшись на спинку стула, с ухмылкой ударил посохом по полу: — О, я бы не был так уверен. Она ведь уже всё решила, разве не так, моя дорогая хоббитка? Гномы притихли, глядя на тебя, как на самую важную часть их безумного плана. — Я согласна. Этого было достаточно, чтобы удивить всех гномов, включая самого Торина. Но только не волшебника. Оин, не расслышав, обернулся к Балину: — Ты слышал? Что она сказала? Балин, не скрывая широкой ухмылки, хлопнул старого друга по плечу: — Она сказала «да», Оин! Дори недовольно поджал губы: — Ну, хоть кто-то умеет быстро решать серьёзные вопросы… и без лишних криков. Бомбур уже тянулся к пирогу, словно разрешение хоббитки подписало и его ужин тоже. Гэндальф лукаво улыбнулся ей сквозь седую бороду: — Храбрая девочка. Нерис взяла в руки перо и ее рука застыла над контрактом. Балин стоял рядом с ней и следил, чтобы девушка подписала там, где нужно. Балин, чутко уловив её замешательство, чуть пригнулся к ней, его старые глаза смягчились: — Не спеши, дитя. Мы ждали этого дня многие зимы. Секунда туда или сюда — не убьёт дракона. Гномы, хоть и шумели за спиной, всё же поглядывали на девушку в почтительном молчании. Даже Торин замер, опершись на спинку стула — тёмные глаза в упор ловили каждое дрожание её кисти, но он ничего не сказал, не спросил, не поторопил. Гэндальф, слегка ухмыляясь, негромко добавил, словно про себя, но так, чтобы всё слышали: — Большие судьбы всегда начинаются с маленькой подписи… Чернила блеснули на кончике пера. Пальцы Нерис сжали его крепче. В этот раз — всё будет иначе. Она чувствует, как в груди отзывается зов приключения… и жажда исправить ошибки. — Я не намерена больше сидеть в этой норе и Шире, — сказала она, чтобы слышали все. Хоббит подписала контракт и улыбнулась Балину. — Предлагаю доесть остатки еды и отдыхать перед походом. Я отлучусь на несколько часов в свою комнату, располагайтесь, будьте как дома, а потом… а потом мы пойдем возвращать ваш дом назад. Кили, уже начавший было лезть за очередным пирогом, радостно взвизгнул: — Вот это я понимаю! Леди говорит — как Торин сам! Фили закивал, смеясь: — Осторожнее, кузен. С такими речами она ещё тебя к порядку приведёт. Торин задержался у стола, глядя Нерис в спину. Он молчал, но взгляд говорил всё: он всё ещё не до конца доверял ей — маленькой, хрупкой девушке — но впервые не сомневался, что в её сердце есть что-то, чему можно верить больше, чем золоту под горой.