Шёпот Дежавю

Ночь ещё догорала в прозрачных зарослях винограда, что обвивали каменные колонны Ривенделла. Лёгкий туман цеплялся за дорожки, по которым шагали гномы, закутанные в плащи. У выхода в горы их уже ждал Гэндальф, опираясь на посох и следя за каждым из них внимательным, но чуть усталым взглядом. Торин затягивал пояс на походной куртке и тяжело выдохнул, собирая свои мысли в кучу. Нерис затянула ремни на своём мешке. Внутри — плащ, несколько яблок, кое-что из лечебных трав, которые дал ей накануне Оин. Она украдкой взглянула на Гэндальфа: «Если он знает хоть часть того, что знаю я — пусть молчит. Иначе всё рухнет.» Старый маг щёлкнул пальцами, проверяя, не забыл ли свою трубку. Не забыл. Хорошо. «Как они растут. Гномы — в упрямстве. Девчонка — в страхе и решимости. Торин — в гордости. И если их не раздавит жадность, быть может…» Он чуть улыбнулся Нерис, словно подбадривая её без слов. Девушка нервно кивнула ему, понимая, что в этот раз волшебник поднимется в горы с ними, а не останется в долине. Владыка Ривенделла стоял на одном из балконов, прижав руки к парапету. Он наблюдал за сборами чужого народа. На его лице — спокойствие воды, но глаза выдавали что-то большее: «Пусть путь будет мягче, чем судьба, которую вы сами себе упрямо кроите.» Дорога сквозь Мглистые Горы всегда казалась Нерис местом, где сама земля дышит древней ненавистью. Камни шептали в темноте, ветер свистел так, будто сквозь ущелья проходили голоса давно погибших путников. Шествие было трудным: гномы ворчали и спорили друг с другом, Торин шёл впереди — молчаливый и напряжённый, держа руку на рукояти Оркриста так, будто мог рассечь саму гору, лишь бы выбраться оттуда живым. Гэндальф то подгонял их, то вдруг замирал, вслушиваясь в неведомый шёпот глубин. Нерис держалась ближе к середине колонны, но разум её был далеко. Она знала, что совсем скоро настанет миг, когда каменные великаны проснутся и начнётся их древний бой. В этом хаосе группа неизбежно разделится — и тогда она должна будет оказаться там, в сырой черной нише под горой, где в темноте её ждёт змеящаяся тень по имени Голлум… и кольцо, которое никто не найдёт за неё. Гномы всё чаще останавливались, чтобы перевести дух. Начался ливень, видимость становилась нулевой, все держались друг за друга. Кили поймал взгляд Нерис, которая все чаще оглядывалась, и тихо спросил: — Ты чего такая бледная? — Думаю о том, как сохранить вам всем кости целыми, — слабо усмехнулась Нерис и шагнула дальше, подгоняя гномий шаг. Вскоре ночное небо разверзлось над расщелинами — буря и гром, и вот первые глухие удары, от которых дрожали скалы под ногами. Каменные великаны. Огромные, молчаливые титаны, что в гневе швырялись кусками гор, не замечая крошечных путников под своими ногами. Нерис остановилась на краю одной из трещин. Она услышала, как Торин заорал, приказывая всем держаться вместе. Но она знала — нельзя. Им нужно разделиться. Это их спасение. Это её единственный шанс. Она не знала как события пойдут дальше, но знала, что ей нужно сделать то, что задумала прямо сейчас. «Кажется… здесь.» Она облизнула пересохшие губы и посмотрела на Торина, который увернулся от камня, прилетевшего от титана. Он поймал ее взгляд, убирая мокрые волосы с лица. А затем хоббит сделала шаг туда, где камень был рыхлым и предательски хрустел под ногами. Гномий король обогнул нескольких своих товарищей и рванулся к ней, протягивая руку, но было поздно. Камень треснул, и вместе с грохотом она полетела вниз, в черноту и вой ветра. В этот раз он не поймал её. Крик Торина разрывал ей сердце: — Нерис! — её имя раздалось эхом по горам вместе с криками остальных гномов. А она падала — туда, где в чёрной глубине её ждала старая судьба. И древнее эльфийское золото, что всё ещё шептало её имя сквозь жизни во мраке. Нерис цеплялась за камни, стараясь смягчить падение в пещеру, но ей удавалось это слабо. Скользкие камни царапали кожу, цепляли волосы, удары от камней сказывались на ее теле, но все же она приземлилась в воду, к ее счастью. Подземный пруд, который она помнила. Она резко, с болью вынырнула из ледяной воды и посмотрела наверх, где высоко была щель. Она выдохнула, когда поняла, что никто за ней не упал. Нерис дрожала в ледяной воде, чувствуя, как мокрая одежда липнет к израненному телу, а волосы, намокшие кровью и влагой, прилипают к лицу. Она кашлянула и огляделась — в кромешной тьме подземного озера не было видно ни дна, ни берега, но она знала это место так же хорошо, как запах весеннего Шира. «Пещера Голлума… значит, и он где-то тут…». Осторожно, сдерживая хрип, она поплыла к одному из едва различимых каменных выступов, почувствовав неприятное воспоминание о том, как Голлум однажды жесткого расправился со своей жертвой прямо на этом выступе. Выбравшись на камень, Нерис тяжело выдохнула, чувствуя, как саднят свежие ссадины на коленях и ладонях. Она закрыла глаза и восстановила в голове всё до последнего камня. — Вон та трещина… — шепнула она себе, глядя на стену напротив, где в темноте зияла узкая расселина. — Там я нашла его… лежало на камне, как будто меня ждало. Она поднялась на ноги, тихо-тихо переставляя босые ступни по скользкому камню, чтобы не издать ни единого лишнего звука. В её голове пульсировало только одно: не спугнуть хозяина этой тьмы раньше времени. Вдруг в отдалённой части пещеры, за мутной водяной гладью, послышался влажный шорох — приглушённое бульканье и странный, уродливый хрип, словно что-то шептало само себе, плескаясь в воде. — Прелесть моя… где ты, прелесть? — донёсся до неё дрожащий голос, из-за которого по позвоночнику у Нерис пробежала леденящая дрожь. «Он ещё не нашёл его. Ещё есть время.» Она прижалась к стене, сливаясь с мраком. Сердце стучало в горле. Сделав глубокий вдох, она, словно тень, скользнула вдоль влажных камней к нужной расселине. Шаг за шагом. Внутри всё кричало: ещё чуть-чуть, только не ошибись. Она знала — если сейчас ошибётся, если Голлум заметит её раньше, чем она коснётся кольца… тогда шанса больше не будет. И всё, ради чего она жива во второй раз, умрёт вместе с ней — в этой мокрой, гнилой пещере. А впереди, за узким проёмом скалы, уже мерцало что-то крошечное и круглое, блеснувшее в дрожащем отблеске подземной воды. Оно. Нерис замерла, перекатывая дыхание в грудной клетке. Теперь — или никогда. Пальцы Нерис дрожали, когда она сжала ледяной металл в ладони. Кольцо показалось ей не просто тяжёлым — оно словно сразу вцепилось в её разум, обвивая его гнилой паутиной. Шепот — такой же, каким он был тогда, но теперь он резал слух ещё больнее, потому что она знала, чем всё кончится, если поддаться. «Наааше… Прелесть… Ты хочешь силы… Хочешь жить… Дай мне руку…» Нерис зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Холод пробежал по венам. Внутри всё взвыло от ужаса — как легко было бы снова отдать себя ему, спрятаться за ложным всемогуществом, стать призраком с глазами цвета смерти. — Нет… — выдохнула она сквозь зубы, зарыв ногти в ладонь так, что кольцо больно впилось в кожу. — Я не твоя. Я нужна им… Торину… Гномам… «Они бросят тебя… Они боятся тебя… Ты всегда одна… Отдайся мне…» Шепот вползал под череп, нашёптывал обиду, разжигал горькие воспоминания. Нерис упала на колени в узком каменном кармане пещеры, прижимая кольцо к груди, точно в попытке сломить его силу своей теплотой. — Замолчи… — хрипло прошептала она, стиснув зубы так, что заболела челюсть. — Замолчи. Ты не заберёшь меня. Не в этот раз. И даже когда Голлум где-то в темноте вдруг замолчал, насторожившись, и зловеще зашаркал ближе, Нерис всё ещё сидела с этим адом у виска, но внутри себя кричала лишь одно: «Я не стану твоим Призраком. Я стану их Надеждой.» Она подняла голову — глаза блестели в темноте, полные боли и нечеловеческой решимости. Кольцо было в её руке. Но в этот раз — не хозяином её воли. Она резко встала, не смотря на шепот, который начал отдаляться, когда она ответила ему отпором, не смотря на боль в теле от падения, не смотря ни на что… Знала, что с минуты на минуту гномы и Торин вместе с Гэндальфом попадут в ловушку к королю гоблинов. «Останься… Ты устаала… Дай мне силу…» — Замолчи! — сквозь зубы бросила она, отбросив сладкие обещания кольца далеко из своего сознания. Нерис спрятала кольцо за пазуху, где ледяной металл касался кожи под рубашкой, обжигая обманчивым теплом. Она рванула по мокрым камням, быстро вспомнив каждый поворот — прошлый раз научил её, где скользко, где камень треснет под ногой, где воздух чуть теплее, потому что впереди логово гоблинов. «Торин… Кили… Балин…» — её мысли перебивались образами лиц. Все ещё живы. Пока ещё. Но если она опоздает — не будет ни короля под горой, ни её искупления. Сквозь громкий топот и свист она пробралась так близко, как могла, спрятавшись за груду обломков. Из щели она увидела: гномы, загнанные и окружённые, Торин с поднятым мечом, Балин заслоняет Ори, а Кили и Фили стиснули рукояти своих мечей. Гэндальф был там же, но слишком поздно понял ловушку. Они окружены. «Сейчас или никогда!» — выдохнула про себя Нерис. Она быстро вытащила из-за пояса небольшой нож — её старый нож, не Жало, оно надёжно припрятано — и метнула его в один из подвесных канатов, что держал огромную костяную люстру. Звонкий щелчок — и тяжёлая конструкция обрушилась прямо на гоблинов внизу. Раздались визг, треск и крики. Нерис выскочила из укрытия, подбежала к гномам и хрипло выкрикнула Торину: — Не стой! Уводи их! Гэндальф — направо, там тоннель! Живо! Гоблины в замешательстве, но лишь на мгновение. Этого ей и было нужно. В её глазах, несмотря на порезы и грязь, горела кристальная ярость. Гэндальф едва не уронил посох, когда увидел, как она выскочила из тьмы — грязная, мокрая, с кровавыми ссадинами на лице, но с глазами, которые горели не храбростью хоббита, а чем-то гораздо старше и упрямее. Торин застыл, с Оркристом наперевес, рот приоткрыт: — Нерис?.. Как ты… Что ты сделала?.. Он не успел договорить — Фили и Кили, как сговорившись, подбежали к ней, каждый схватил под локоть: — Пошли, коротышка! — выдохнул Кили, с улыбкой до ушей, несмотря на окровавленный висок. — Быстро, пока эти твари не опомнились! — рявкнул Фили и первым потянул её в узкий тоннель, который ещё недавно никто из них бы не нашёл без Гэндальфа и хоббита. Гэндальф метнулся первый, опершись на посох и прикрывая отставших гномов. Его глаза встретились с глазами Нерис на мгновение: в них был немой вопрос, но ответа он не требовал. Не сейчас. А Торин, стиснув зубы, бросил последний взгляд на поверженного гоблинского короля, сплюнул на склизкий камень и кинулся следом за своей маленькой предвестницей чудес. Гул гоблинских криков за спиной смешался с топотом гномов и звонким эхом кованых сапог — но впереди всех, поддерживаемая двумя братьями, бежала Нерис. Она крепче вцепилась в Фили — его сильная рука под её плечом была единственным, что удерживало её на ногах на крутых каменных уступах. Боль в боку и на разбитых коленях пульсировала в такт бешеному сердцу, но она не смела останавливаться. Кили, чуть впереди, с видом оборванного, но злого пса, выпускал стрелу за стрелой. Каждое его «Голову пригни!» Нерис слушала и послушно втягивала голову в плечи, чувствуя, как мимо свистят стрелы и с визгом падают гоблины. Гномы не отставали. Даже Двалин, ворчащий сквозь зубы, рубил дорогу топором, а Оин прикрывал брата, отбиваясь посохом, как в юности. Бомбур — тот и вовсе мчался впереди всех, расталкивая гоблинов своей массой, словно плотина срывающаяся с горы. А Торин… Торин бежал чуть позади неё и Фили. Он слышал её сбивчивое дыхание, видел, как она из последних сил сжимает в руке спрятанное в рукаве что-то маленькое и блестящее — и этот блеск в её глазах, не страх, а холодная решимость, жёг его изнутри сильнее любого драконьего пламени. Но спросить вслух он не посмел. Пока ещё нет. Шум битвы и визг гоблинов гремели за спинами, но впереди был лишь туннель — тёмный, влажный и сырой, но ведущий прочь из гниющего подземелья. Фили почти тащил Нерис, то подхватывая её под локоть, то буквально прижимая к себе. Кили — весь в пыли и царапинах, с обломком стрелы на кожаном ремне, что едва не задела плоть, оглядывался каждые несколько шагов, готовый развернуться и прикрыть их спины. Один за другим гномы буквально вывалились из тоннеля — через узкую расщелину в скале они выскочили наружу, в ночной воздух Мглистых гор. Сначала Балин, кряхтя, потом Дори с Бофуром, держащим за руку ошарашенного Ори, следом Кили выскочил и развернулся, прикрывая стрелами выход, и наконец Торин, держа за плечи Нерис и Фили, вытолкнул их наружу. Гэндальф выбежал последним и прокричав что-то на непонятном для всех языке, обрушил вход, не давая гоблинам выбежать следом за всеми. Они стояли на каменном выступе, ветер подхватывал волосы и бороды, уносил смрад подземелья. Нерис тяжело дышала, дрожа от боли и холода, но взгляд её был твёрдым, устремлённым куда-то за спины всех — туда, где ещё не кончились испытания этой ночи. Гэндальф обвёл всех взглядом: — Живы? Все? — Голос его звучал твёрдо, хоть глаза выдали волнение за Нерис. — Все. — Торин глухо выдохнул. Он стоял рядом с девушкой, чуть прикрывая её плечом, и в эту секунду никто не посмел бы встать между ними. Над горами ползли чёрные тучи — и где-то далеко громыхала та самая гроза. Но для них это был свежий воздух свободы. Нерис спрятала в карман кольцо так, что этого никто не видел. Для кольца еще слишком рано. Она избавится от этого проклятья после того, как гномы вернутся домой. Она не знает как, хоть ценой жизни, но избавит мир от Саурона. Оин не церемонясь оттолкнул своего короля и стал осматривать Нерис, которая все еще не могла нормально стоять на ногах. Ей хотелось плакать и ныть от боли и радости. Все живы. Все не так идет, но пока все живы. — Душа моя, ляг на землю, — скомандовал целитель. Нерис что-то хотела возразить, но дрожь в ногах и резкая боль в бедре заставили её лишь кивнуть. Она сдалась Оину без споров — опустилась на холодную землю, подложив под голову край своей накидки, и тяжело выдохнула. — Я жива, Оин… жива… — пробормотала она с усталой улыбкой, чувствуя, как её ладонь, спрятанная под тканью, сжимает карман с кольцом. Оно будто шевелилось у сердца, но она прижала его так, словно могла заставить молчать своим упрямством. — Жива, но в каком состоянии! — проворчал Оин, лихорадочно ощупывая её бок и бедро, аккуратно разрывая подол рубашки, чтобы проверить синяки и рассечённую кожу. Он что-то бубнил себе под нос о «неразумных хоббитах», о «твердолобых гномах», о том, что «всё бы развалилось, если бы не эта крошка». Фили стоял над ними, сжимая свою рукоять меча так, что побелели костяшки пальцев. Он обернулся к Торину — и впервые позволил себе взглянуть тому прямо в глаза: — Она вытащила нас всех. Всех, Торин. Торин ничего не ответил. Его взгляд был прикован к Нерис — к её едва заметной улыбке, к треснутой губе, к глазам, в которых за болью горело что-то страшное и несломленное. — Если ты не будешь слушаться меня и завтра снова полезешь в драку, — ворчал Оин, мазью обрабатывая синяки, — я тебя самого за уши потащу обратно в Шир! — Я не вернусь… пока не дойду с вами до конца… — хрипло выдохнула Нерис и закрыла глаза. Они остановились на небольшой ровной площадке у подножия утёса — чуть в стороне от опасных выходов из пещер. Гэндальф что-то тихо говорил с Торином, кивая на остатки тропы, но сам Торин едва слушал: его взгляд снова и снова возвращался к Нерис. Гномы быстро разожгли костёр — сухие сучья трещали так, будто стирали остатки подземной тьмы из их памяти. Фили и Кили сидели рядом с Нерис, будто живой заслон: младший всё ещё держал лук под рукой, старший прикладывал к ранам на боку девушки смоченный в отваре платок. — Осторожнее… щипет, — тихо шепнула она, поморщившись. — Терпи. Ты бы знала, как ты нас всех напугала, — буркнул Фили, но в его голосе слышалось больше нежности, чем упрёка. Двалин с Балином что-то спорили насчет маршрута дальше, Бифур с Бофуром раскладывали у костра немного еды — сухари и вяленое мясо, скудный ужин, но после кошмара пещер он казался пиром. Гэндальф присел рядом с Нерис, прищурился сквозь дым костра: — Отдохни хоть немного, дитя. Твоё время ещё придёт. Она коротко кивнула, стараясь не выдать волнения в груди. «Ещё не сегодня… Азог ещё на подходе. Я должна быть готова…» — гнала она мысли, словно хищных псов, но шёпот кольца едва слышно ползал по краю сознания, подступая ближе, стоило ей закрыть глаза. Она встретилась взглядом с Торином. Он смотрел так, будто хотел задать тысячу вопросов. Но промолчал. Он просто медленно кивнул ей — и этот кивок сказал больше слов. А за их спинами лес уже затаил дыхание, прижимая к земле чьи-то быстрые шаги и голодное рычание вдалеке… но пока был только костёр, тихий шёпот листвы и усталое, но живое дыхание всех, кого Нерис пообещала себе спасти.

***

Наступала ночь и все начинали ложиться кто куда — трава, подстилка из веток, мягкий песок… некоторые сумки они все же потеряли в пещерах. Нерис складывала остатки еды под внимательным взглядом Бомбура. — Так, значит еще останется на утро, это хорошо, — сказал гном и почесал рыжую бороду. — Оставь все у костра рядом, чтобы не остыло. Девушка послушно сделала все, что сказал старший товарищ и отпустила его спать, но сама она осталась сидеть у костра, грея ноги, как велел ей Оин. — Купание в ледяной воде не пойдет тебе на пользу, героиня наша. Торин пристроился около небольшого булыжника и задумчиво осматривался: ночь окутывала лагерь густым, спокойным мраком, далеко в лесу кто-то ухнул, но здесь, возле ярко потрескивающего костра, было тепло и почти безопасно. Нерис обхватила колени руками, прижимая подбородок к коленям — так было теплее. Огонь отражался в её глазах, а мысли упрямо вертелись вокруг одного: ещё чуть-чуть спокойствия, ещё пара часов тишины, прежде чем настанет время вновь спасать этих упрямцев. — Тебе не спится? — вдруг раздался хрипловатый, чуть усталый голос. Она не сразу повернулась. Торин сидел у своего камня, опершись локтем на колено, и казался не королем без короны, не наследником Эребора, а просто гномом, у которого слишком много невысказанного в груди. — Спится, — сказала она после паузы, чуть улыбнувшись. — Но не хочется. Тихо так… даже птицы молчат. Торин медленно кивнул. В бликах пламени его взгляд был мягче, чем днем. Он кивком указал на место рядом с собой: — Иди сюда. Земля холодная. Камень тоже не мягче, но… хоть ближе к костру. Она тихо рассмеялась, устало — но пошла. Присела рядом, между ним и костром, так что он мог видеть её профиль и отблески огня в её волосах. Минуту они сидели молча. — Ты могла бы не возвращаться туда, — сказал Торин негромко, почти шёпотом, глядя не на неё, а на костёр. — Могла бы уйти… оставить нас. Нерис медленно повернула к нему голову: — Но я обещала тебе… и всем вам. Он хмыкнул, устало, но почти тепло. — Слишком много обетов на твои хрупкие плечи. Она только пожала плечами и опустила взгляд на огонь: — Я справлюсь. Пока ты сидишь здесь, а не под глыбой или в цепях у орков… я справляюсь. Торин вдруг протянул руку и чуть коснулся её плеча — неуверенно, почти неловко, но это касание было теплее огня. — Тогда спи хоть чуть-чуть. Если ты упадёшь на ногах, кто всех нас снова вытянет из беды? Её тихий смешок, почти сонный уже: — Ты вытянешь. Ты же Король под Горой. Он не ответил. Только оставил руку на её плече чуть дольше, чем было нужно. А потом отнял — так, словно что-то сказал этим прикосновением важнее любых слов. Не заметно для себя, Нерис начала погружаться в сон. Слишком многое на нее свалилось за все то время, когда она вновь проснулась молодой и готовой отстоять своих гномов. Она смотрела на огонь, который убаюкивал ее, слушала храп нескольких гномов. Торин все еще сидел рядом и не говорил ни слова, молчание было громче. Девушка не смогла совладать с силой сна и положила голову на плечо короля. Мягкий и теплый мех его плаща, «такого отвратительного, на самом деле», думала Нерис, но такого манящего именно сейчас. Она и не поняла, как глаза закрылись окончательно. Шепот кольца затих где-то на краю сознания — даже оно не могло пробиться сквозь усталость и тепло чужого плеча. Торин чуть напрягся, когда почувствовал, как её голова опустилась ему на плечо. Он медленно повернул лицо к ней — в отблесках костра можно было разглядеть всё: и шрам над бровью, и исцарапанную щёку, и еле заметную улыбку у уголка губ. Он выдохнул так тихо, будто боялся разбудить её одним лишь вздохом. Осторожно, почти не дыша, он чуть развернул плечо так, чтобы ей было удобнее. Мех плаща коснулся её щеки — теперь не таким колючим и отвратительным, а наоборот, словно крепкая стена между нею и холодной ночью. Он глянул на костёр, потом — на своих гномов, которые спали, раскинувшись кто где, обнявшись с оружием или друг с другом. И вернул взгляд к ней. Так близко он ещё не разглядывал Нерис — хрупкую, странную, полную каких-то секретов, но такую упрямую в своём добром сердце. «Только не подведи меня…» — думал он, сам себе не признаваясь, что впервые за много лет не чувствует себя таким одиноким. Он едва шелохнулся, когда кто-то из гномов ворочался у костра, стараясь не потревожить её. Чуть дальше, под корнями низкого дерева, дремал Гэндальф — посох у него под рукой, шляпа надвинута на глаза. В любой миг он готов был вскочить. Вокруг лагеря дежурили Фили и Кили, вполголоса переговариваясь и время от времени поглядывая на спящих. Нерис не просыпалась. Во сне её ладонь машинально прижималась к карману, где таилось кольцо. Оно шептало. Но пока её разум был силён, а её сердце — занято другим теплом. Фили и Кили, сменяя друг друга у костра и проверяя дремлющих товарищей, довольно быстро заметили это «чудо». Кили, заметив Нерис, уютно устроившуюся на плече их сурового дяди, шепнул брату: — Фили… Фили, глянь! Фили прищурился, потёр глаза, а потом его губы растянулись в хитрой, почти мальчишеской улыбке. — Ну надо же… Великий Торин Дубощит и коротышка! — он едва не рассмеялся вслух, но вовремя прикрыл рот ладонью. — Думаешь, если мы потом об этом скажем Двалину — он поверит? — Тсс! Хочешь лишиться зубов? — Да ну, пусть попробует! Разве это не мило? Она вечно всех спасает, а теперь кто-то спас её от холодной земли… Фили укоризненно покачал головой, но взгляд у него был тёплый. — Ладно, оставим их. А то проснутся — нам двоим не жить. Давай-ка лучше глянем по периметру.

Братья тихо, всё ещё посмеиваясь, разошлись по лагерю, изредка бросая взгляды на короля и его «хоббитский талисман». А где-то далеко в лесу варги уже поднимали головы, чуя чужую кровь — но здесь, у костра, под щитом усталости и меха, эта ночь ещё принадлежала только им двоим.