Шёпот Дежавю

Через час после того, как эльфийская процессия затихла вдалеке, у ворот Эребора воцарилась тягостная тишина. Гномы, хоббит, эльфы и оборотень вернулись вглубь горы, в узкое помещение, где когда-то располагался зал собраний стражи. Беорн стоял у стены, сложив руки на груди. Даже в своей высокой фигуре и спокойной позе ощущалась скрытая сила, как натянутый до предела лук. Леголас и Тауриэль разместились чуть ближе к центру, за ними пристально следили Кили и Фили, обсуждая что-то вполголоса. Кили шептал брату байки об эльфийских девушках, мол, они могут зачаровать тебя. Фили закатывал глаза и шикал на младшего, когда Торин кидал взгляд на племянников. Когда все гномы зашли в помещение, оборотень поднял тяжёлый взгляд: — Мы пришли не для того, чтобы обмениваться вежливостями, — начал Беорн, его низкий голос эхом отразился от каменных сводов. — В Гундабаде собирается армия Азога. Леголас стоял около одного из факелов, свет которого падал на его острые скулы. Он молча кивнул, подтверждая слова оборотня. — Их сотни, — тихо добавила Тауриэль, обводя взглядом зал. — И с ними твари, которых я не видела никогда прежде, и надеялась не увидеть. Леголас медленно отошел от стены, встав рядом с эльфийкой. Он коснулся её плеча, показывая, что дальше он сам продолжит диалог. — Гигантские летучие мыши. Выращенные для войны. Мы видели их над воротами Гундабада, они кружили, как стервятники над полем боя. Глухое ворчание прокатилось по рядам гномов. Глоин нахмурился, крепче сжимая скину. — Сколько их? — спросил Двалин, коротко, без лишних слов. — Достаточно, чтобы вырвать сердце у любой армии, — ответил Леголас, глядя прямо на него. — Мы видели, как они строятся, как патрули выходят из ворот… Это значит, что поход уже готовится. В зале стало ещё тише, лишь треск факелов нарушал молчание. Принц задержал взгляд на гномьем короле. Он стоял во главе небольшого каменного стола, опустив голову, размышляя. — Если эта армия двинется… — он обвёл рукой зал, — Эребор окажется в осаде. Торин сжал губы в тонкую линию, и Нерис, стоявшая рядом с Балином, заметила, как в его взгляде борются раздражение и тревога. Но о том, что Леголас не договорил, о пленнике в клетке, о Траине, эльф умолчал, глядя на гномов всё тем же холодным, выверенным взглядом. — Гигантские летучие мыши… — первым нарушил молчание Глоин, недовольно фыркнув. — Ну, хоть не дракон. С тем справились и с этим справимся. — Ага, — буркнул Бофур, хмурясь. — Справимся… если они не вырвут нас из горы за один налёт. Эти твари ведь не просто летают, они рвут всё, что шевелится. Бифур что-то коротко пробурчал на своём, размахнув рукой, будто отбивался топором. — Вот именно! — подхватил Бофур, переводя. — Он говорит, что лучше б нам подготовиться к обороне сверху. Если они налетят, крыши нам не помогут. Кили скрестил руки, чуть усмехнувшись, но в его глазах было беспокойство: — Мы с Фили постреляем в них, пока вы будете рубить. Фили толкнул брата локтем. — Это не просто охота. Если они двинутся с орками, нам всем не выстоять. Мы против целой армии. Ори, стоявший позади всех подал голос, приподнял при этом руку: — Я… я читал про таких тварей. В старых хрониках, — добавил он, неожиданно серьёзно. — Они осаждали города и грызли каменные стены. — Чудесно, — хмыкнул Двалин, потянувшись за топором. — Давно хотел проверить, можно ли отрубить крыло с одного удара. Гномы говорили наперебой, то перебивая друг друга, то споря о том, насколько серьёзна угроза. Хоббит осмотрела всех и поняла, что они явно не осознают, что их ожидает. Нерис наконец вмешалась: — Может, вместо того чтобы меряться, кто громче возмутится, мы просто подумаем, что будем делать дальше? — её голос прозвучал спокойно, но жёстко. Все разом оглянулись на маленькую фигуру в углу комнаты. Тауриэль смерила девушку уважительным взглядом. Хоббит продолжала с нажимом: — Орки, летучие мыши — не важно, как далеко они сейчас. Вопрос в том, как скоро они решат, что им пора сюда. Гномы переглянулись. — Мы даже не знаем, сколько их, — продолжила она. Бофур тихо присвистнул, Кили и Фили перестали толкаться, а Балин, прищурившись, тихо пробормотал: — Мудро сказано, девочка. Нерис ощущала, как внутри всё кипит. Память о прошлом жгла. Воспоминания хлестали её сознание с разных сторон, как холодные капли. Ей нужно действовать быстрее в этот раз, даже несмотря на то, что Азог на удивление медлил. Но что-то в этом казалось неправильным, тревожным. Что могло задержать Белого Орка? Мысль не давала покоя. Она резко качнула головой, отгоняя наваждение, и подняла взгляд. — Торин, — голос её прозвучал твёрдо. Король поднял на неё внимательный взгляд. — Нам нужна армия, — продолжила она, не давая себе времени колебаться. — Гномы Синих Холмов успеют добраться сюда? Брови Дубощита чуть приподнялись от удивления, но он перевёл взгляд на Балина. Советник уже понял, что она имеет в виду. — Дис нужно послать весточку, — тихо, но твёрдо сказал Балин. — Она знает, что делать. Торин кивнул, обдумывая. — Даин тоже будет в деле, я уверен. Единственное… — в его голосе мелькнула тень, — Напишите, чтобы он не тревожил остальных правителей. Аркенстон всё ещё не найден. Они не пойдут за меня… за нас… в бой, если я не предъявлю его. Его слова повисли в тишине. — Вы, — Торин обвёл тяжёлым взглядом эльфов и оборотня, задерживаясь на каждом, будто взвешивая слова. — Вы гости Одинокой Горы. Вы останетесь в Эреборе. Леголас чуть приподнял бровь, но ничего не сказал. — И не думайте, что это из милости, — продолжил Дубощит, глухо. — Мы должны быть честны: я не забыл, кто сверг Смауга. За это гномы в долгу перед тобой. Я не собираюсь гнать из крепости того, кто способен стрелой свалить чудовище, от которого дрожали королевства. Взгляд его переместился на Тауриэль. — У тебя теперь нет крова, где можно укрыться, — сказал он без тени насмешки, но и без жалости. — Здесь тебе будет место… если готова сражаться. Тауриэль молча кивнула. Наконец Торин остановился на Беорне. — А ты… — уголок его рта едва заметно дрогнул. — Ты в бою способен заменить десяток гномов. Такой союзник не бывает лишним, особенно сейчас. Мы в долгу перед тобой за твою помощь ранее. Прошу тебя остаться. Беорн тихо фыркнул, но не спорил. Он кивнул, давая согласие. — Останетесь до конца, — подытожил Торин. — А дальше… посмотрим, кто и куда отправится.

***

После короткого совета в зале собраний все начали расходиться. Каждый знал — времени мало. Балин первым направился в сокровищницу, забрав с собой Ори и наследников, чтобы те не мешались под ногами взрослых товарищей. Нужно было срочно подготовить послание для Дис и Даина и подготовить воронов Эребора, а заодно продолжить перепись сокровищ. Двалин повёл Нори и Глоина к воротам. Они должны были сменить ночной караул и проверить укрепления после вчерашней работы. Двалин мрачно косился на пасмурное небо, но слова не терял — время для лишних разговоров ещё придёт. Дори и Бомбур ушли в одну из боковых зал, где располагалась кухня. Нужно было проверить, что осталось после утренней трапезы. Бифур и Бофур сообщили, что пойдут чинить стреломёты и проверять уцелевшие орудия, составляя список. Оин находился рядом с кухней, перебирая травы и мази, хмуря брови, понимая, что ему необходимо пополнить свои запасы перед ожидаемой битвой. Леголас и Тауриэль по предложению самого Торина направились в один из коридоров у бастиона, где был удобный обзор на пустошь. Они должны были наблюдать за дорогой, ведущей к Эсгароту. Беорн отправился за пределы ворот, в сторону подножия горы. Он хотел обойти окрестности, убедиться, что поблизости нет орков, и к вечеру вернуться с докладом. Нерис осталась возле кухни, помогая Бомбуру — то ли для того, чтобы занять руки, то ли чтобы краем уха ловить разговоры. Но в её голове вертелся один вопрос: «Что могло задержать Азога?» Девушка убрала со стола последние кружки и, убедившись, что Бомбур и Дори увлечённо спорят, как распределить остатки зерна, тихо выскользнула из кухни. Она знала, где Торин поставил Леголаса на наблюдение — в восточном коридоре с узкими бойницами. Коридор был полутёмный, прохладный. Утренний туман ещё не рассеялся, и мир казался молчаливым и настороженным. Леголас стоял, опершись ладонью о камень. Редкий солнечный луч, пробившийся сквозь узкое отверстие, выхватывал светлые пряди его волос. Он не обернулся, но тихо сказал: — Каждый раз удивляюсь, как хоббитам свойственно тихо перемещаться. Но я тебя услышал. Тауриэль сидела в углу чуть поодаль, проверяя свой лук и острие стрелы. Нерис кивнула ей, приветствуя, а затем вновь повернулась к эльфу. — А ты слишком много смотришь в одну сторону, — парировала она, подходя ближе. — Хотела задать тебе пару вопросов. Принц чуть повернул голову, глядя на неё внимательным, но настороженным взглядом. — Это касается Гундабада? Нерис кивнула. — Да. То, что вы рассказали Торину… — Она сделала шаг вперёд. — Леголас, вы видели там что-то ещё, верно? Тауриэль отложила лук, но продолжила молчать. Эльф задержал дыхание. В его взгляде мелькнула тень, которую он быстро спрятал за ледяным спокойствием. — Не всё, что я видел, стоит рассказывать… пока. — «Пока» может стоить нам жизней, — резко ответила Нерис. — Орки двигаются медленнее, чем должны. Что их могло задержать? Леголас отвёл взгляд в сторону, туда, где сквозь туман угадывалось очертание маленькой точки в виде Эсгарота. Он молчал так долго, что Нерис уже хотела повторить вопрос, но потом тихо произнёс: — Иногда враг бережёт оружие до самого конца. И это оружие — не только армия. Она нахмурилась, пытаясь понять. — Ты говоришь загадками. — Иначе нельзя, — мягко, но твёрдо ответил он. — Я скажу… но не здесь и не сейчас. Много лишних ушей, хоббит. Нерис почувствовала, как в груди поднимается раздражение, смешанное с тревогой. Но прежде чем она успела ответить, в коридоре раздались шаги. Разговор был прерван. Из-за угла показался Ори, слегка запыхавшийся. — Нерис, — выдохнул он. — Тебя Торин ищет. Девушка оглянулась на Леголаса, который стоял неподвижно, и на Тауриэль, уже вставшую с каменного пола. — Ступай, — тихо сказал принц. — Мы продолжим разговор позже. Нерис мгновение взглянула на эльфийку и поняла, что та молча подтверждает слова своего друга. Хоббит поправила выбившуюся прядь волос и повернулась к Ори. — Для чего я ему понадобилась? — спросила она, покидая с гномом узкий коридор, но младший гном лишь пожал плечами и опустил голову. Через минуту после того, как Ори повёл Нерис по лабиринту каменных коридоров Эребора, тени сгущались, и воздух становился тяжелым — смесь сырости, пыли все еще витал в воздухе. Мысль о предстоящем разговоре с Торином держала её в напряжении, словно огонь, который не даёт согреться, но и не гаснет. Они подошли к массивным дверям из дуба, украшенным рунами и древними знаками гномьего рода Дурина. Ори постучал, и хриплый голос Торина прошёл сквозь щель: — Входи. Комната была освещена лишь тусклым светом факелов, отбрасывающих длинные тени на каменные стены. Торин стоял у большого стола, на котором лежали свитки и разложены карты. Помещение было похоже на кабинет, вдоль стены были стеллажи, некоторые из которых рухнули на камень со временем. Книги валялись на холодном полу, стулья были разбросаны по углам. Лицо Дубощита, привычно горделивое и полное решимости, теперь было подёрнуто морщинами, будто жизнь сама разрезала его на куски. — Ори, убирайся, — произнёс Торин, едва скрывая раздражение, — Оставь нас одних. Гном кивнул, хоть и с ноткой обиды, и быстро удалился, оставив дверь приоткрытой, чтобы вошла девушка. Он слегка коснулся её ладони, незаметно, но достаточно, чтобы показать поддержку. А затем тихо ушёл. Хоббит медленно вдохнула и выдохнула. Торин повернулся к Нерис, его взгляд пронзал словно ледяной клинок. — Ты пришла. Хорошо. — Он сделал несколько шагов вперёд, наклонился над столом, сжимая в руке кусок пергамента. Бумага была скомкана. Казалось, что гном не в первый раз вымещает зло на одном из документов. — Мне нужны ответы. — начал он без приветствия. — Кто мог тайно забрать Аркенстон? Кто из гномов? Нерис ощутила, как сердце стучит быстрее. Она знала, что это вопрос, который рано или поздно должен был прозвучать. — Никто из гномов не упоминал о том, что нашёл камень, — ответила она спокойно, стараясь не показывать внутреннего волнения. — Они продолжают искать… Торин поморщился, голос стал резче. — Но он явно пропал! — голос повысился. — И я не могу себе позволить, чтобы драгоценность была у кого-то другого, тем более среди моих собственных товарищей. Хоббит сделала шаг вперёд, чтобы не повышать свой голос. — Мы все знаем, какую силу и значение имеет этот камень, — сказала Нерис. — Что он значит для тебя и королевства. Она пыталась точно подобрать слова. Любое неверное слово могло спровоцировать нежелательную реакцию гнома. Торин замолчал, его глаза на мгновение стали мягче. — Верно, — тихо сказал он. — Но я боюсь, что жадность… Она уже проникла в наши ряды. Нерис внимательно посмотрела на него, стараясь понять, где проходит та тонкая грань между королём и гномом, который борется с сам с собой. Драконья жадность, что поселилась в крови Дурина, медленно пожирала его изнутри. Это дежавю — словно эхо из прошлого, когда они уже проходили через эти же разговоры. Тогда Торин подозревал своих друзей, всех гномов, но никогда не касался её — той, кому он доверял больше всего. Как ей казалось… или это казалось Торину? Она молча вспомнила: его голос, напряжённый и усталый, слова, наполненные страхом и жаждой правды. «Истинных друзей трудно встретить. Я был слеп, но теперь я прозрел. Меня предали!» «Предали?..» «Аркенстон… Один из них забрал его. Один из них — обманщик.» «Торин, твой поход завершен. Вы захватили Гору, разве этого мало?» Теперь же всё возвращалось вновь. Разум девушки боролся с чувством неизбежной трагедии. — Камень… — Его взгляд резко уколол Нерис. — Кто-то точно мог украсть Аркенстон. Его невозможно не заметить среди золота. Но кто? Я не могу понять. И это сводит меня с ума. Торин нахмурился, заметив её молчание. — Почему ты думаешь, что это кто-то из гномов? — осторожно, почти шёпотом спросила Нерис, будто каждое слово могло разозлить его ещё сильнее. Король, до этого склонившийся над картой, медленно поднял на неё взгляд. Его глаза потемнели, в них плескалось что-то между усталостью и опасной, нарастающей яростью. — Никто не входил в эту гору с тех пор, как дракон занял её, — хрипло сказал он. — Никто… кроме нас. Он выпрямился. Девушка следила за каждый его движением. Она чувствовала себя крошечной мышкой в лапах кота. — Скажи мне… — он сделал паузу, будто проверяя её реакцию, — как ещё мог исчезнуть Аркенстон, если не кто-то из моих же братьев взял его для себя? Нерис отвела взгляд, не желая встречаться с его пронзающими глазами. Её сердце сжалось — слишком знакомая сцена, слишком похожая на то, что она уже проживала однажды… Те же слова, тот же тон. Тогда он даже не думал подозревать её. — Торин… — тихо начала она, но не знала, как продолжить. Любое слово могло стать лишним. — Ты молчишь, — резко перебил он. — Всегда молчишь, когда нужно ответить прямо. Он ударил кулаком по столу так, что чернила в чернильнице дрогнули и чуть не пролились. Хоббит вздрогнула, инстинктивно отступив на шаг. — Я просто хочу знать правду, — уже глухим, но не менее опасным голосом сказал он. — А правду молчанием не прикрыть. Слова Торина жгли сильнее любого огня дракона. Нерис знала — знала так же уверенно, как-то, что солнце взойдёт утром, — никто из гномов не мог взять Аркенстон. Никто из тех, кто проливал кровь ради возвращения Горы, не осмелился бы на это. Но она не могла произнести этого вслух. Не могла тогда… и не может теперь. Даже в прошлой жизни, когда он говорил с ней почти теми же словами, она молчала, пряча взгляд, и боялась того момента, когда придётся признаться. Потому что камень был у неё. Она украла его у Торина. Она — та, кому он доверял больше всех. И всё же каждый раз, когда она ловила в его глазах эту ярость и недоумение, ей казалось, что он вот-вот догадается. Что он скажет её имя. Что назовёт воровкой. Она чувствовала себя предательницей, даже если знала — возвращение камня в руки Торина будет для него концом. — Ты знаешь больше, чем говоришь, — продолжил он резко. — И это злит меня сильнее всего. Почему ты молчишь? Почему не скажешь, что знаешь? Нерис чуть прикусила губу, стараясь не выдать бурю мыслей и воспоминаний, что захлестывали её изнутри. — Я… — начала она, но Торин не дал договорить. — Скажи! — он обошел стол и подошел к ней. — Если кто-то из нас предал остальных, я должен знать. В комнате повисла тягостная тишина, где каждый вздох казался громче грома. Нерис уставилась на Торина, не находя слов. Раздражение в глазах короля вспыхнуло ярче. Хоббиту стало страшно. Она видела, как болезнь в его душе рвётся наружу, как король борется с тенью безумия, и это было страшнее любого врага. Торин зло уставился сначала на неё, глаза пылали гневом и отчаянием, но потом резко отвернулся в сторону. Глубокий выдох вырвался из его груди — тяжёлый и долгий, словно дым от горящего пламени. — Он нужен... нужен чтобы я не потерял всё за что боролся… — голос срывался, а в груди что-то сжималось от боли, которую он не мог признать даже перед самим собой. Ей хотелось поддаться вперёд, обнять его, сказать, что все будет хорошо. Как помочь ему? Как вылечить того, кто сам не признаёт болезнь? Её сердце разрывалось между любовью и страхом, между надеждой и отчаянием. Пока что её долг — защищать его от самого себя, даже если это значит молчать и скрывать то, что знает. Но как долго она сможет хранить эту тайну, прежде чем безумие поглотит их обоих? — Иди, — глухо сказал гномий король. — Ты всё равно мне ничего не скажешь. Как и всегда… Нерис, сжав руки в кулаки, хотела сделать шаг вперёд, выхватить момент, чтобы хоть что-то сказать… но голос Торина громогласно ударил в стены, отдаваясь эхом в каменных сводах: — Иди, я сказал тебе! Нерис замерла, сжалась от резкости его голоса. Медленно отступила назад, чувствуя, как между ними нарастает невидимая стена. Торин, тяжело дыша, отвернулся, будто пытаясь сбросить с себя груз мучительных сомнений. Его взгляд скользил по каменным стенам зала, но казалось, что он уже не видит ничего вокруг — только собственные тени и страхи. — Иди, — повторил он, поворачиваясь спиной к хоббиту. Девушка покорно кивнула, сжав губы. Взгляд её ненадолго задержался на спине Торина, на его жёсткой, почти горящей стойкости, и руки опустились от бессилия. Без лишних слов она шагнула назад, оставляя за собой гнетущую тишину. Она почти миновала двери, когда за её спиной, уже едва слышно, как глухой вздох, донеслось: — На что я вообще надеялся?.. Он произнёс это не ей. Не как упрёк, не как обвинение. Скорее, как признание в собственном бессилии… и это было хуже любых криков. Она шла медленно, почти на ощупь, как будто ноги перестали помнить, куда идти. В груди было тяжело, словно невидимая рука сжала её сердце. «Он не верит, что я могу помочь… — пронеслось в её мыслях. — Он даже не ждёт от меня ответа…» Она глубоко вдохнула, выпрямилась, но дрожь всё ещё бежала по пальцам. Впереди тянулся тёмный, пустой коридор. Каждый шаг теперь казался ей звенящим, как предательство. Хоббит почти не заметила, как из-за поворота вышел Балин, держа под мышкой свиток. — О, Нерис, — тихо сказал он, но тут же нахмурился, замечая её бледное лицо и затуманенный взгляд. — Что стряслось, дитя? Она попыталась что-то ответить, но слова застряли где-то в горле. Балин по-хозяйски положил руку ей на плечо, внимательно вглядываясь в глаза, будто читал невысказанное. — Я собирался заглянуть к Торину, — пробормотал он, качнув головой, — сказать, что большая часть украшений уже собрана в сокровищнице. Но… я знаю, что Ори искал тебя по просьбе Торина и… Гном внимательнее вгляделся в лицо девушки. — Значит, и на тебя он… — старый гном тяжело выдохнул, не закончив фразу. Он убрал свиток за пояс. — Жадность, словно яд, медленно проникает в сердце… Он бросил взгляд в сторону кабинета, где за толстыми дверями оставался Торин. — Этот недуг уже коснулся его, и чем дольше камень вне его рук, тем больше он убеждён, что весь мир — враг. Даже те, кто стоит рядом. — Балин сжал её плечо чуть крепче, но не грубо. — Ты не виновата, но будь осторожна. Его слова — это уже не всегда он сам. Он повернулся и мягко, но уверенно повёл её прочь. — Пойдём. Сейчас тебе лучше держаться подальше. А с Торином… я ещё попробую поговорить. Балин вёл Нерис вдоль пустого коридора. Он краем глаза следил за ней — хоббит шла тихо, но её напряжённые плечи и побледневшее лицо говорили ему больше, чем любые слова. Внутри старого гнома поднималось тяжёлое, давящее чувство. Как золото и власть, скреплённые силой камня, прорастали в сердце, вытесняя здравый смысл. Аркенстон… Балин помнил, каким светом он сиял над троном Трора, и как этот свет мог заслонить собой всё остальное. Старый гном крепче сжал плечо Нерис, словно этим жестом хотел удержать и её, и себя в равновесии. Балин молча вёл Нерис по узкому коридору с лестницей, пока впереди не показался приглушённый свет пасмурного неба. Они вышли к боковому входу в Эребор — к самому уступу, куда когда-то вели их все дороги и надежды. Та самая дверь, что открывалась лишь последним лучом дня Дурина… Теперь она была просто камнем, но в памяти Нерис ожили те мгновения, когда они ждали этот луч. Как Торин почти сдался и хотел увести всех обратно. Как она кричала на него. Как ветер сорвал из её рук карту, и она, бросившись за ней, едва не сорвалась вниз. И как сильные руки Торина перехватили её. Свежий морозный воздух хлестнул в лицо. Девушка опустилась на край уступа, свесив ноги вниз. Она вытерла нос рукавом, стараясь не дать предательским слезам прорваться. Но пальцы дрожали. — Что мне… — начала хоббит и осеклась. — Что нам делать, Балин? Слова вырвались глухо и с дрожью в голосе. — Я так хочу помочь ему… — продолжила она. — Вам помочь… восстановить Эребор, победить в надвигающейся битве… Она посмотрела на свои руки, одна из которых была перебинтована бинтом Оина, и сжала кулаки. — Зря я надеялась, что смогу, зря, Балин… — Не кори себя, дитя, — тихо сказал гном, опершись ладонью о холодный камень уступа. — Никто не мог подготовить тебя к этому. В его голосе было не только сострадание, но и горечь старых воспоминаний. — Род Дурина давно несёт на себе проклятие, — продолжил он, глухо. — Оно началось ещё при Троре, деде Торина… когда под его правлением нашли Аркенстон. Красота и сияние этого камня… они цепляют сердце так, что гном уже не принадлежит сам себе. Алчность и жадность медленно выедают душу, пока от неё не остаётся лишь тень. Я подозреваю, что дело не только в камне, но и в кольце, которое носил Трор, а затем Траин. Кольцо Силы, которое передавалось по наследству задолго до создания Эребора. Я рад, что кольцо утеряно, Нерис… Он посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом. — Торин сильнее многих из нас, но даже он не может бороться вечно. И всё же… он всё ещё Торин, и мы должны помнить об этом. Балин осторожно положил руку ей на плечо. — Ты уже сделала многое, Нерис. Но если хочешь помочь ему — держись. Гора знает, как тянуть сердца в свою тьму. Она сжала рукой его руку. — Балин, я теперь понимаю, что не смогу нести это одна, — тихо сказала девушка, поворачиваясь к гному. Балин нахмурился, слегка наклонив голову, пытаясь понять. — О чём ты? — спросил он осторожно. Нерис прижала руку к груди, к тому месту, где под одеждой скрывался Аркенстон. В её глазах мелькнул страх и одновременно облегчение. — Камень не пропал, — произнесла она едва слышно. — Он всегда был со мной с первого дня, Балин. И никогда не покидал Эребор. Старый советник долго смотрел на Нерис, словно пытаясь разглядеть в её словах что-то большее, чем просто признание. Его лицо было серьёзным, но в глазах плескалась тревога — он понимал, какую ношу девушка взяла на себя. — Нерис… — наконец проговорил он, — Аркенстон — не просто драгоценность. Это символ. Сердце рода Дурина. Сердце Одинокой Горы. Нерис молча слушала старого гнома, все еще сжимая его руку. — Ты говоришь, что камень у тебя? — Балин резко выдохнул, сжал губы. — Я не хочу, чтобы он погиб, — тихо произнесла она. — Но если камень попадёт к Торину сейчас, он потеряется окончательно. Я должна найти другой путь. — Но рано или поздно он узнает о том, что ты сделала, дитя, — с горечью сказал гном. — Послушай, я никогда не видел его таким… Девушка вопросительно подняла брови. — Ты, видно, не замечаешь этого. Торин проникся тобой, Нерис. Это видно каждому гному, кто был с ним плечом к плечу все эти годы. — он чуть наклонил голову, продолжая с легкой насмешкой. — Но Торин любит тебя больше каждого из нас, чем позволяет показать. Но его упрямство и гордость — это же враги. Я просто надеюсь, что его гнев… будет чуть мягче, если он прознает… Янтарные глаза округлились. — Что? — переспросила она. Балин лишь хитро усмехнулся, будто говоря без слов: ты услышала именно то, что услышала. Нерис почувствовала, как кровь приливает к щекам, и на миг застыла, не зная, куда спрятать взгляд. — Ты… — она запнулась, — ты думаешь, мне стоит прятать камень? Балин кивнул, серьёзный теперь: — Пока что да… я ценю то, что ты открылась мне, Нерис. Я понимаю, что это тяжко для тебя. — Не говори никому! — она вскочила. — О камне и… о Торине, ну… то, что ты сказал мне… Балин улыбнулся с лёгкой грустью, в его взгляде была искренняя забота. — Твоя тайна в надежных руках, Нерис. Я понимаю, как тяжело тебе это нести. И знаешь, что? Иногда молчание — единственное спасение для тех, кого мы любим.

***

Солнце медленно склонялось к горизонту, окрашивая небо в тёплые оттенки багрового и золотого. Леголас не отводил взгляда от медленно гаснущего света за пределами горы. Его светлые волосы играли в вечернем ветре, а глаза — глубокие и задумчивые — невольно искали что-то в лице Тауриэль. Она, чувствуя взгляд, мельком обернулась. Её глаза встретились с его, и на мгновение между ними промелькнула теплота, неясное, но сильное чувство, которое ни один из них пока не решался назвать вслух. Она часто думала о том, как мог Леголас, принц эльфов, сын великого Трандуила, по-настоящему ценить простую лесную эльфийку. И в глубине души ей это нравилось. Хотя она не признавалась себе в этом. В этот момент в коридор тихо вошёл Дори, его шаги были тихи и аккуратны, как и подобает гному, привыкшему быть дворецким при королевском дворе. В руках он нес небольшой поднос с ужином — тщательно приготовленную еду, простую, но питательную. — Прошу прощения, — мягко сказал он, слегка поклонившись. — Ужин для вас, господа. Небольшая передышка в этот тяжёлый вечер. Леголас поднял взгляд и кивнул, не скрывая лёгкого удивления — он не знал имени гнома, но оценил внимание. — Спасибо… — ответил он сдержанно, — это ценно. Тауриэль же улыбнулась, её голос звучал мягко и тепло: — Мы благодарны тебе. Дори скромно поклонился и тихо удалился, оставляя эльфов наедине. Леголас внимательно взглянул на поднос, заметив среди привычных гномьих блюд растение — нежные листья серебристого альквина, которые редко встречались в рационе гномов, но были привычны для эльфов. — Вот это неожиданно, — тихо сказал он, указывая на салат. — Гномы обычно не едят ничего подобного. Тауриэль улыбнулась и слегка понизила голос, играя с тетивой лука: — Эти листья растут как раз у подножий гор — альквин предпочитает тенистые места и прохладу. Возможно, гномы решили позаимствовать немного эльфийской кухни? Леголас усмехнулся. Уютный полумрак у бойниц создавал тихое убежище от тревог и грядущих сражений. Леголас и Тауриэль уселись на невысокие каменные скамьи. Принц аккуратно отломил кусочек хлеба, внимательно глядя на медленно тающие последние лучи света. Тауриэль смотрела на него с лёгкой задумчивостью. Тишина между ними не была неловкой — скорее, наполненной ожиданием и невыраженными словами. Наконец она заговорила, не отрывая взгляда от его лица. — Леголас… — её голос был мягким, но настойчивым. — Почему ты не пошёл за отцом? Теперь, когда он изгнал меня, когда гнев его, кажется, не знает границ… вдруг ты окажешься в изгнании из-за меня? Эльф вздохнул, слегка опуская глаза. В его взгляде вспыхнула тень, но ответа он не дал. Вместо этого аккуратно наложил на тарелку ещё немного серебристого альквина, словно стараясь скрыть свои мысли за рутинным действием. — Ты знаешь, что семейные пути часто не совпадают, — тихо сказал он, наконец подняв взгляд на Тауриэль. — И не всегда выбор, который кажется правильным, прост. Тауриэль наклонила голову, изучая его выражение. — Но… разве не стоило тебе быть рядом с ним? В трудные времена? Леголас задержал взгляд на Тауриэль, его глаза были полны тихой решимости и нежности, которую он редко позволял себе показывать. — Ты знаешь, что мир вокруг нас полон изменчивых ветров и темных троп. Но в этом хаосе, в этой буре… — он мягко улыбнулся, чуть касаясь её руки, — я выбрал остаться рядом с тобой. Не потому, что это легко или просто. Потому что именно рядом с тобой я нахожу смысл и силу. Он глубоко вздохнул, словно освобождаясь от тяжести, что давно лежала на душе. — Куда бы ни забросила нас судьба — я не отступлю. Ни перед изгнанием, ни перед опасностями. Я останусь с тобой, Тауриэль. Это обещание. Твоя судьба стала моей. Девушка моргнула, не находя слов для ответа. Леголас заметил, как тень лёгкой тревоги мелькнула на лице Тауриэль, и сам почувствовал, как мысли становятся слишком личными, слишком глубокими для этого момента. Взгляд его вдруг резко отвлёкся к горизонту. — Смотри, — сказал он, указывая рукой в сторону узкой тропы, ведущей к Лихолесью. — Беорн возвращается. Издалека показалась высокая фигура, а затем и мощные лапы огромного медведя, мчащегося к Горе. Его шерсть блестела в последнем свете заходящего солнца, а дыхание тяжелыми порывами рвалось в воздух. Леголас быстро встал, вся напряжённость в его теле будто переключилась на готовность к новостям. — Он должен принести отчёт с патрулирования. Надеюсь, хорошие вести, — Тауриэль также поднялась, внимательно следя за приближающимся Беорном.