Шёпот Дежавю

Беорн сотрясал воздух, гигантские лапы рвали врагов так, будто они были тряпичными куклами. Но он двигался осторожно, ведь даже в ярости, в зверином бешенстве он понимал, что на его спине находятся двое, которых нельзя сбросить. Земля дрожала, и орки, не ожидавшие увидеть перед собой оборотня, отскакивали прочь, но всё же многие бросались под лапы и пасть, надеясь пробить шкуру медведя. Нерис вцепилась в его густую шерсть, пряча лицо. Она чувствовала тепло зверя под собой, его силу, а каждый взмах Оркриста отдавался через грудь Торина в её спину. Она заметила, что Жало пульсировало голубым, предостерегая: «они здесь… повсюду». За их спинами Кили сидел на вепре и, натянув тетиву до скрипа, выпускал стрелу за стрелой, но колчан начинал пустеть. Его движения были быстрыми, каждое попадание точным. Орки падали, даже не успевая поднять оружие. Фили же разил врагов мечом, подпрыгивая в седле и прижимая ноги к зверю, чтобы одним взмахом убирать сразу по две головы. Его меч блестел, скользил по чёрной плоти, оставляя за собой алые линии, и вновь возвращался к нему в руки. Торин не отставал. Каждый удар Оркриста был не только вражеской смертью, но и вызовом судьбе. Позади всех держался Двалин. Его вепрь ревел, прорываясь через живой поток, и там, где враг ещё пытался подняться, там, где слышался хоть шорох или хрип, тяжёлый топор воина обрушивался с грохотом. Он был, как последняя стена за спинами всех, добивал тех, кого не дорезали мечи и не пристрелили стрелы. И вдруг то, что казалось невозможным, начало происходить: эльфы и гномы, видя бешеный рывок Торина и его спутников, начали сомкнутым строем образовывать живой коридор. Под приказы Трандуила лучники эльфов слаженно выпускали стрелы, заставляя орков пятиться к краю линии. Гномы теснили врагов, словно вода, которая раздвигалась, снося поток хаоса.

***

На вершине Вороньей Высоты Азог стоял словно изваяние, только глаза его сверкали, следя за тем, как сквозь бушующую орду пробивалась горстка гномов, медведь-оборотень и крошечная фигура хоббита. Белый орк медленно оскалился. Поднималась волна предвкушения — та самая, что приходит перед боем, который будет стоить жизни одному из двух. Он скользнул взглядом в сторону назгула. Чёрный всадник всё так же неподвижно возвышался на вороном коне, его силуэт напоминал воплощённый кошмар. Даже Азог, привыкший к смерти и крови, ощутил холодок вдоль позвоночника. Он сразу отвёл взгляд, будто боясь, что встретится с пустотой под капюшоном. Для него этот союзник был чужд. Но Белый Орк не позволил страху выдать себя, он продолжал смотреть вниз, туда, где Торин Дубощит рвался к нему сквозь плоть и железо. В этот миг отчаянный крик прорезал воздух. Какой-то человек, один из безымянных героев, решивший, что сумеет добраться до главного врага, взобрался на каменные склоны Вороньей Высоты. В его руках дрожал погнутый ржавый меч. Он мчался прямо к Азогу, ревя, будто сам вызвал смерть на бой. Но не успел добежать. Со скал раздался свист, и сразу три стрелы пронзили его грудь. Человек пошатнулся, но сделал ещё шаг. Секира одного из орочьих командиров обрушилась сверху, и его тело рухнуло на снег. Азог презрительно сплюнул, даже не удостоив павшего врага взглядом. — Смело, — хрипло произнёс он, в голосе не было ни капли уважения, только холодное отвращение. Орк вновь перевёл взгляд на мелкую точку внизу, что была гномьим королем. Улыбка исказила его уродливое лицо. — Выпускайте его, — приказал Белый Орк. Он не уточнил имени, не произнёс, кто именно должен выйти в бой. Но командиры поняли без слов. Один из них поднёс к губам рог, и над полем боя разнёсся глухой, тягучий звук. Другой вздёрнул стяги знамени, знак, что пришло время для «любимца». Те, кто был младше по званию, сразу попятились, освобождая проход. Из глубины поста Вороньей Высоты донёсся гулкий вопль. Азог прищурился, и его улыбка стала шире. — Пусть они попробуют дойти сюда, — прошипел он. — Пусть он испытает Дубощита.

***

Бегущая река застыла ледяным зеркалом, уходящим вдаль прямо к Вороньей Высоте и Дейлу. Лапы Беорна скользили, но он удерживал равновесие. За спиной у него Торин, чья ладонь постоянно касалась Нерис, чтобы она не свалилась. Хоббит вцепилась в густую шерсть зверя, ощущая, как порывы ветра бьют в лицо. За ними свистели стрелы. Кили не прекращал выпускать их, целясь в орков, выскакивающих на реку. — Держись! — крикнул Торин, когда огромный варг врезался в бок Беорна. Нерис вскрикнула и всем телом прижалась к бурой спине медведя, но удар был столь силён, что её потянуло в сторону. Торин, не выпуская меча, успел схватить её за талию. Другая рука рванулась вперёд и лезвие Оркриста проткнуло брюхо зверя, выпуская тёплую кровь на лёд. Варг завыл, но Беорн обрушил лапу, вмял его голову в лёд, продавив череп. Торин подтянул Нерис обратно к себе, прижав её спиной к своей груди. — Я сказал, держись! — Я стараюсь! — выдохнула она, сжимая шерсть сильнее, но руки уже болели. Позади вепри захрипели и попятились, когда на лёд вышло новое препятствие. Слепой великан, с пустыми глазницами и уродливым лицом. Он размахивал цепями с тяжёлыми шарами. Один из них рухнул на лёд, и тот треснул, как стекло, открыв чёрную бездну ледяной воды. — В сторону! — рявкнул Двалин, крутя вепря, пытаясь обогнуть пробоину. Кили наклонился, стреляя в голову чудовища, но стрелы только царапали грубую кожу. Великан взревел и ударил снова. Лёд задрожал. Вепрь Кили споткнулся и гном, не удержавшись, с криком рухнул в ледяную воду. — Кили! — Фили и резко дёрнул поводья. Его вепрь скользнул, остановился прямо у трещины. Фили спрыгнул, побежал к пробоине. — Держись! Держись, я тебя вытащу! Холод обжигал кожу, Кили отчаянно цеплялся за края, глаза его расширились от ужаса. — Фили! Не могу… слишком скользко! — Я тебя вытащу, слышишь?! — гном тянул руку, наклоняясь ещё ниже. Двалин развернул вепря и сжал рукоять топора, лицо его перекосилось от злости. — Проклятая тварь! — выругался он и бросился прямо к великану, стараясь отвлечь его от младших. Торин, заметив суматоху позади, обернулся. Его глаза вспыхнули. — Кили! Фили, крепче держи его! Холодный ветер бил в лицо, а позади гремел отчаянный крик: — Фили! Лёд рушится! Нерис не думала, она действовала. Вид у Кили, погружённого по плечи в чёрную ледяную воду, глаза, выпученные от холода и ужаса, пронзил её насквозь. Она спрыгнула под крик Дубощита и рванула назад, увернувшись от взмаха шара. — Двалин! — её голос сорвался в хрип, — там, на великане, наездник! Сбейте его! Двалин, услышав мелкую, дернул голову и увидел: на голове исполина сидел орк, туго сжав поводья. Если его снять, великан лишится управления. Гном не моргнул. Его глаза сузились, как у бойца, привыкшего решать задачи не словами. Он быстро набросал план в голове. — Торин! — крикнул он, — подгони тварь к краю льда. Беорн! Ты рядом! Рви его, отвлекай! Я залезу на камень и метну топор в поводья! Если срежу, то всадник упадёт, и великан откатится! Торин не ждал повторения. Он взлетел на вепря Кили и поскакал прямо в сторону великана. Всадник на великане увидел это и, не желая терять преимущество, рванул поводья назад, чтобы встретить натиск. Именно этого и добивался Двалин: отвлечь и заставить всадника напрячься. Беорн тоже рванул вперед. Когтями он ударил по икре великана, заставив того поджать одну ногу и отклониться. Исполин завалился на одно колено, а всадник, отчаянно пытавшийся втянуться в седло, терял устойчивость. Двалин вскарабкался на крупный камень у края реки за секунду. Он поднял топор и прицелился. Бросок. Лезвие с резким свистом врезалось точно в кожаный ремень, дернувший поводья. Всадник, лишённый управления, зашатался, попытался ухватиться за уздечку, но именно в этот момент Торин врезался верхом на вепре под ноги великана, и всадник, окончательно потеряв равновесие, с грохотом рухнул на лёд. — Взлететь не получится, скотина! — вырвалось у Двалина, когда он спрыгнул вниз и обезвредил орка, но вокруг сбежались еще враги, увидев бой на льду. Между тем Нерис чувствовала, как рука Кили выскальзывает из её ладони. Фили вцепился в ремни брони брата и, напрягаясь, тянул: — Держись, Кили! Тяни! — его пальцы были посиневшие, но хватка железная. Лёд трещал под ногами, и в этот момент вся сцена казалась одновременно долгой и молниеносной: Торин, размахивая Оркристом, считал секунды в виде удара за ударом; Беорн в одно мгновение сбросил ещё двух приближающихся варгов лапой; Двалин, с непробиваемой гномьей злобой, разрубил цепи у великана. Нерис и Фили, взяв удобный захват под плечи Кили, согнули колени и изо всех сил дернули. Холод выбивал из Кили силу, он уже был синеват и дрожал, пальцы скользили. С ужасающим треском лёд вокруг задребезжал. Трещины расходились, как паутина. Фили упёрся ногами в лёд, напрягаясь всем телом. — Тяни, Фили! — кричала девушка, когда последняя ступня Кили выскользнула из воды и он, хрипя, оказался на льду. Фили подхватил его под плечи, а Нерис вцепилась в запястье и они рывком оттащили Кили от края. — Чёрт возьми! — пропыхтел Кили, лежа на боку и кашляя, вода стягивала лёгкие. На миг лёд под ними треснул так, что Нерис чуть не поскользнулась, но Торин успел подхватить её за плечо. Его рука была тёплая и твёрдая, он подтянул их всех в сторону, вытянул Кили на безопасное расстояние. Двалин, тяжело дыша, отбросил цепь. Великан зарычал, задел лёд ногой, но уже без всадника он метался, не понимая, какому направлению следовать. Воин окинул всех взглядом, и его губы дрогнули в редкой улыбке: — Быстро сработали. Все живы? Торин положил ладонь на плечо Кили и взглянул в глаза племяннику: — Ты в порядке? Кили слабым, но гордым голосом ответил: — Немного замёрз, но я жив. Беорн, качнув головой, рыкнул что-то вроде «нам нужно спешить!». Двалин, вытирая лезвие о шкуру поверженного варга, добавил: — Вперёд. Лёд трещит, не задерживаемся. Кили, дрожа, схватил руку Фили и закашлялся, а Нерис, с губами побледневшими от холода, уставилась вперёд. На замерзшей тропе, у каменного моста в сторону Дейла, раздавались звуки битвы. Бофур и Бифур, плечом к плечу, держали узкий проход. Камень под ногами был скользким от крови, но гномы не отступали. Каждый их взмах отбрасывал противников, орки лезли десятками, но так же быстро падали вниз, разбиваясь о лёд. Бифур рычал, в его глазах сверкала боевая ярость. Он не произнёс ни слова, но рукой делал резкие жесты, для брата этого было достаточно. Его секира опускалась снова и снова, оставляя за собой тела врагов. Неожиданно один из гоблинов сделал ловкий манёвр: тяжёлый топор сбил Бофура с равновесия, и он, падая на спину, едва не вылетел за край моста. При этом с его головы сорвалась любимая ушанка и улетела вниз. — Ох ты ж… — выругался он, отпихивая ногами гоблина и вставая на ноги. — Моя шапка! Он наклонился через перила, но то, что он увидел внизу, мигом выбило из головы все мысли о шапке. По реке бежали его друзья. — Торин! — заорал Бофур, привлекая к себе внимание. Торин вскинул голову, и их взгляды встретились. — Бофур! Вас ищет Балин! Найдите остальных и не разделяйтесь! Бифур рывком сбросил с моста очередного гоблина и, ухватившись за оружие, показал рукой жест — удар по груди, потом в сторону Одинокой Горы: «Мы найдём их. Мы удержим». Бофур кивнул брату: — Именно! Ты видел, Торин, мы найдём остальных. Вам нужна помощь? Бофур спешно оглядел остальных и взгляд задержался на Кили. Искупавшийся в ледяной воде гном явно не обрадовал его. Он посмотрел чуть дальше и заметил все еще ползающего великана. — Нет, — крикнул король в ответ, разя очередного врага, который выдержал падение вниз. — вы нужны внизу. Мы прорвёмся дальше, к Высоте! Бифур коротко стукнул себя кулаком в грудь и вскинул секиру, молча подтверждая, что они останутся держать мост, пока могут. Бофур коротко кивнул. — Мы очистили поступь к тропе наверх, скачите, — ответил ювелир. — И не смейте не вернуться, Торин. Торин стиснул зубы, кивнув своим воинам наверху, и повернулся к своим спутникам. Нерис ещё какое-то время смотрела вслед Бофуру и Бифуру, пока они сражались на мосту, отсекая волны орков и гоблинов. В груди теснилось облегчение: «Ещё живы… хвала Эру. Держитесь, только держитесь…» Беорн встряхнул могучей шеей, сбрасывая с себя остатки снега и капли воды, и пригнулся, позволяя Торину и хоббиту вновь забраться на его широкую спину. Нерис, ухватившись за густую шерсть, устроилась спереди, чувствуя, как под её ладонями перекатываются мощные мышцы. За спиной закашлялся Кили. — Кили, точно всё хорошо? — с нажимом спросил Торин, скользнув взглядом по племяннику. — Я всего лишь искупался в ледяной воде, — резко отозвался тот, откидывая мокрые волосы, хотя голос выдавал дрожь. — Мы теряем время! Фили тревожно скосил взгляд на брата, будто хотел возразить, но промолчал. Его ладонь непроизвольно легла на рукоять меча крепче, чем обычно. Двалин прищурился, оценивая младшего, но спорить не стал. Он просто кивнул, указывая куда-то вперёд, где возвышалась Воронья Высота. — Пора двигаться, Торин, — сказал он низко и поправил поводья вепрей. — Да, вперёд, — коротко ответил Дубощит, и Беорн снова рванул, отбрасывая лапами снег и лёд. Хоббит украдкой вскинула взгляд навверх. Каждый раз, когда глаза останавливались на чёрном всаднике, её будто пронзало насквозь холодом. Сердце сжималось, дыхание сбивалось. Невыносимый страх, смешанный с ужасным, липким непониманием: «Что произошло? Почему он здесь?..» Она сжала зубы и крепче вцепилась в шерсть Беорна, чтобы руки не дрожали. Внутри её сознания звенело одно и то же: «Всё теперь не так… Всё пошло не так, как должно было…» Торин, замечая, как девушка всё чаще поднимает взгляд вверх, лишь хмурился. Его голубые глаза скользнули к ней, к её побледневшему лицу, но он ничего не сказал, лишь крепче сжал ладонь на талии. Они почти добрались до старого поста, когда сверху раздался пронзительный визг. Из туч сорвалась стая мышей. Сотни крыльев, сотни когтей обрушились на их головы. Беорн встал на задние лапы и начал отбиваться. Несколько тварей упали на снег, но их было слишком много. Визжа и шипя, они вцеплялись в шерсть, пытались когтями и зубами дотянуться до Нерис и Торина. Медведь мотнул громадной башкой, встряхивая их, словно хотел сбросить грызущую тьму, и вместе с ней он скинул и своих наездников. Гном и хоббит кубарем скатились по снегу, прямо к склону, и лишь рука Дубощита удержала девушку от падения вниз. — Держу! — крикнул Торин, резко поднимая Нерис и рывком уводя её от когтей, что свистнули у самого лица. Ей казалось, что ребра и спина уже не выдерживают таких нагрузок, она с стоном поднялась на ноги. Сзади завязалась настоящая мясорубка: Кили и Фили, прикрывая друг друга, рубили и стреляли, стараясь удержать мышей подальше. Двалин отмахивался топором, но одна тварь вцепилась ему в плечо, когти прошли сквозь броню. — Тварь летучая! — рявкнул он, разрубая её пополам. И тут земля загудела. Мыши, бьющиеся о стены отрога, срывали ледяные глыбы. Гул перерос в треск, лавина покатились вниз. — Торин! — успел крикнуть Фили, и в этот миг ледяной поток рухнул между ними. Торин едва успел втащить Нерис за собой в одну из расщелин, когда сверху сорвались многотонные глыбы. Холодный вихрь снега и льда ударил им в лица, сбивая с ног. Хоббит вскрикнула, ледяной вал едва не накрыл её целиком, но Торин закрыл хоббита своим телом и увёл в сторону. С другой стороны склона раздался звериный рёв. В Беорна угодил кусок камня. Но даже раненый, он продолжал рвать тварей на части, укладывая их в снег десятками. Лавина смела часть мышей, унося их вниз, остальные в панике разлетелись, теряя строй. Король поднялся, тяжело дыша, отряхивая снег с плеч и проверяя, цела ли Нерис. Он поднял взгляд на ледяной завал, понимая, что они отрезаны. Крики за стеной казались глухими, словно шли из-под воды. — Торин! Нерис! Девушка вжалась ладонью в холодную поверхность, словно могла на ощупь добраться до тех, кто был по другую сторону. — Мы в порядке! — выкрикнула она, наклоняясь ближе. — Мы слышали крики… всё в порядке с вами?! Молчание. Она прикусила губу, пальцы сжались в кулак. Вдруг она услышала глухой удар, будто топор врезался в лёд. — Живы, — крикнул Двалин, и даже через толщу льда слышалось, что он ругается, пытаясь отдышаться. — Чёртова гора! — Мы тоже живы! — донёсся голос Фили. — Но путь перегородило! Мы… мы найдём дорогу! — Мы вас догоним, слышите?! — выкрикнул Кили. Нерис прижалась лбом к холодному льду, закрыв глаза. — Хорошо… — прошептала она скорее себе, чем им. Торин коснулся её плеча, наклоняясь к хоббиту. Он несколько секунд вглядывался в её лицо. Бледное, пыльное, мокрое… Его пальцы осторожно коснулись её щеки, затем скользнули к мокрой пряди, что прилипла к виску. Он медленно убрал её за ухо. Торин наклонился чуть ближе, чтобы их лбы могли соприкоснуться, и шёпотом произнёс: — Пойдём. Он вывел её наружу с другой стороны ращелины. Несколько туш летучих мышей лежали исковерканными: одни лавиной, другие гномами и медведем. Чуть дальше было неподвижное тело вепря. Кровь на его клыках ещё не успела остыть. Они двинулись вперёд, и взгляд Нерис непроизвольно поднялся к скалам выше. Там, среди разрушенного поста, её память ожила. Она видела Фили, лежащего на камне, пробитого Азогом, бледного, с пустым взглядом. Видела Кили, упавшего где-то неподалёку. А дальше был водопад Бегущей реки, где… Хоббит судорожно прикрыла рот ладонью, чтобы не сорваться на крик ужаса. Она остановилась, не в силах сделать шаг. — Нерис? В чём дело? Где-то болит? Она закрыла глаза, вдохнула глубоко, но воздух не приносил облегчения. Да, болит, но не ушиб, не синяк, не усталость тела. Болело в душе, где жили воспоминания о том, чего Торин не знал. Она открыла глаза и янтарь снова загорелся. — Нет… — выдохнула она и покачала головой. — Просто… нужно немного подышать. Торин не поверил. Он видел, что её трясёт изнутри. Но он молчал. Не стал давить. — Дыши, Нерис. Мы почти у цели. И он обернулся первым, давая ей секунды собрать себя. Торин шёл вперёд по узкому уступу, скользя сапогами по обледенелому камню, но мысли его были далеко не о дороге. Он краем глаза всё время ловил Нерис: её дыхание, её шаги, как она машинально вцеплялась в край кольчуги, будто в спасительную нить. Внутри него клокотало. Он видел её страх, её внутреннюю борьбу и не понимал. Почему в её словах и взглядах всегда была тень, словно она пришла сюда уже с грузом, который не объяснить. А главное — Кольцо. Тот миг, когда она надела его, не давал ему покоя. Казалось, что сама Арда содрогнулась, когда её маленькая ладонь исчезла в воздухе, и тело стало невидимым. И теперь в его сердце рос страх за неё. «Кольцо Всевластия… оно не должно быть у неё. Оно не должно существовать в её руках!», — грызла мысль Торина. Он сжал зубы, отгоняя наваждение. Сейчас не время для этих вопросов, не время для отчаянных догадок. Но глубже, под этим, было другое: чёрная фигура, которая наблюдала со стороны. И Торин ясно видел — эта тьма каким-то образом связана с его хоббитом. Он ускорил шаг, будто хотел убежать от собственных мыслей, от собственного страха. — Держись ближе ко мне, — коротко бросил он через плечо, и голос его прозвучал резче, чем хотел. Он не заметил, что Нерис вздрогнула от этого тона, но всё равно молча подчинилась. Торин знал: она не сможет бесконечно отмахиваться. Ответы нужны. Её правда нужна. И если она не скажет их сама… он всё равно узнает.

***

Бег по обходной тропе давался тяжело: скользкий лёд под ногами, грохот лавины ещё не стих в ушах. Двалин бежал первым, сжимая топор, позади племянники Торина. Гномы не смотрели назад, Беорн слегка отстал, все еще приходя в себя после удара от камня в звериную морду. Он заверил их, что быстро догонит их спустя мгновения. И вдруг из белесого тумана, что клубился у стен отрога, раздался мерзкий хохот. Первым вышел Больг. Огромный, мрачный, с лицом в уродливых шрамах и глазами, в которых светилось хищное веселье. За его спиной шагали трое орочьих командиров, каждый не слабее обычного воина, и еще несколько орков позади. Двалин резко остановился, поднял топор, скривил губы и зарычал: — Псина орчья, чтоб тебя Мория поглотила! — и сделал шаг вперёд, перекрывая Кили и Фили дорогу. Больг оскалился: — Я думал, встречу Дубощита, а вместо него — его шавки. Ничего, головы племянников тоже годятся. — Попробуй возьми! — крикнул Фили, обнажая меч. — Мы сами тебе бошку открутим, — добавил Кили, хотя голос его предательски дрогнул от усталости после ледяной воды. Орки рванулись вперёд. Столкновение было мгновенным: сталь со сталью, рычание, крики. Двалин отбросил первого командира так, что тот врезался в стену. Фили вертел мечом, прикрывая брата, но Больг сам метил именно в Кили, видя, что гном оказался слабее остальных. Его массивная булава рассекала воздух с таким свистом, что юному гному приходилось пятиться, уклоняясь, а силы быстро уходили. — Давай же, маленький! — рявкнул Больг, почти прижав Кили к скале. — Я хочу сломать тебя первым! Удар булавы пришёлся слишком близко: Кили оступился, и оружие едва не размозжило ему грудь. Гном поднял руку для защиты, но понимал, что не успеет. И тут в воздухе свистнула стрела. Она впилась в плечо Больга, заставив его взреветь и на миг отшатнуться. Кили моргнул, переводя взгляд назад. Из-за обломка скалы показалась Тауриэль. За ней бежал Леголас, сжимавший два белых кинжала. — Не так быстро! — выкрикнула эльфийка, натягивая новую стрелу. Кили застыл, всмотревшись в её лицо, и в груди у него на миг стало тепло, несмотря на весь хаос. Он едва слышно выдохнул: — Тауриэль… А Больг, вырывая стрелу из плеча и рыча, обернулся к новым врагам. — Ты, — он вскинул булаву в сторону лесного принца. — Я с тобой тогда не закончил. Схватка слилась в один непрерывный гул. Ветер гнал снежную пыль, и в её белёсых завихрениях фигуры противников сливались в кровавую круговерть. Больг развернулся и взгляд его встретился с холодным взглядом Леголаса. На лице эльфа не было привычного спокойствия, только ледяная ярость. — Сын Азога, — произнёс он, голос гулко отозвался под каменными сводами. — Твоя смерть должна была настичь тебя давно. Больг оскалился, размахивая булавой. — Эльфийский пес. Думаешь, лучше других? Я вцеплюсь в твой хребет и вырву с корнем! И они сошлись. Вихрь ударов и уворотов. Леголас двигался как тень: лёгкий, стремительный, каждый удар лезвий бил в слабое место. Больг отвечал грубой, чудовищной силой: его удары валили камни, и только чудом эльф избегал смертельных столкновений. В это время Тауриэль прикрывала Кили. Её стрелы пробивали ряды приближающихся орков. Когда враг подступил слишком близко, клинки в её руках блеснули, отбивая удары. Кили, отдышавшись, поднял меч и встал рядом. — Не отходи, — резко бросила она. — Даже если захочу — не смогу, — с трудом улыбнулся он, отбивая выпад, но успел подмигнуть рыжеволосой эльфийке. Фили уже сцепился с первым орочьим командиром. Два кинжала гнома скрестились с изогнутой саблей врага. Меч он успел выронить под мощным выпадом орка. Удар за ударом, шаг за шагом, они двигались вдоль склона. Двалин врезался в второго командира. Его топор рубил без устали. Орк был силён, но сила Двалина, закалённая десятками битв, и бешеный азарт, кипящий в его крови, делали его неудержимым. — Иди же сюда, чернь, я тебя на фарш пущу! — рычал он, рассекая воздух очередным ударом. И тут крики заглушил другой, мощный рёв. — Где Беорн?! — выкрикнул Фили, уворачиваясь от сабли. Ответа не последовало. Но в следующее мгновение тень заслонила свет. Из-за обломков поста, словно из самой снежной бури, выскочил огромный медведь, с глазами, горящими жёлтым пламенем. Оборотень влетел прямо в гущу сражения. Он сбил двух орков, словно щепки, а зубы сомкнулись на шее третьего командира. Хруст костей раздался так ясно, что даже крики боя на миг стихли. Орк дернулся и обмяк, когда Беорн встряхнул его и отбросил тело в сторону. Рык, полный звериной ярости, прокатился над Высотой. Больг, на миг скользнув взглядом по исполинской фигуре, сжал зубы сильнее. — Беорн! — радостно выкрикнул Кили. Больг и Леголас отделились от общей схватки почти сами собой. Каждый выпад Больга был подобен удару смерти, каждая защита Леголаса была танцем клинков, быстрых и безжалостных. Они двигались всё выше по узкому карнизу, оставляя за остальных. Снег и камни летели вниз в пропасть под их ногами. Больг оскалился, наваливаясь всем телом. — Сколько ваших я уже перебил, эльф? Сколько ещё падёт от моей руки? — Он обрушил булаву вниз, и Леголас едва успел уйти перекатом, камни взорвались осколками. — Сегодня ты заплатишь и за них… и за то, что ещё не совершил. Больг зарычал, размахнулся снова. На этот раз его удар настиг Леголаса в воздухе, когда тот пытался перепрыгнуть узкий разлом. Булава задела его плечо, эльфа швырнуло к каменной стене. Он едва удержался, пальцы вцепились в выступ. Орк приближался медленно, смакуя момент. — Вот и всё, прыгун. Красиво упадёшь или мне сначала перебить тебе ноги? Леголас поднялся, качнулся, но снова встал в стойку, кровь начала пробиваться сквозь боевой кафтан на плече. Клинки в его руках дрожали не от страха, а от напряжения. — Ты переоцениваешь свою силу, — процедил он. — Зверь может рвать плоть, но у зверя нет чести. — Честь? — рассмеялся Больг. — Моё имя прогремит дальше, чем твои песни! Они снова сошлись. Теперь удары обрушивались быстрее: клинки Леголаса пытались пробить защиту, но Больг поджимал, гнал вперёд, булавой уводя эльфа к краю. Под ногами зияла бездна. Тауриэль, заметив смертельную опасность, рванулась вперёд, но один из орков сбил её с ног, навалившись сверху. Она выронила лук, клинок блеснул в её руке, но тяжесть врага придавила к земле. — Леголас! — выкрикнула она, и крик её пронзил шум боя. Эльф услышал. Глаза его, и без того холодные, теперь пылали мёртвым светом. Двалин уже стоял грудью напротив второго командира, массивного, в шлеме с костяными рогами. — Ну давай! — зарычал гном, обрушивая топор сверху. Командир пытался прижать его к скале, но Двалин, в свойственной ему манере, ударил головой в лицо орка. Хрустнул хрящ, орк завыл. — Вот так, ублюдок! — гаркнул гном, и вонзил топор ему в грудь. Гном заметил, что у эльфийки проблемы. Двалин, даже не выдернув топор из тела командира, сорвал с пояса второй, поменьше, метнул —лезвие вошло в череп орку, что занёс меч над Тауриэль. — Вставай! — рявкнул он, поднимая её. — Длинноухий мне шею свернёт, если ты тут помрёшь! Больг ударил ещё раз и Леголас ушёл в последний миг, его клинок проскользнул по руке орка, оставив кровавый след. Больг взревел, схватил эльфа за горло и прижал к стене. — Здесь закончится твоя песня, — прорычал он. Орк прижал его к выступу скалы, булавой давя на клинки Леголаса. Камень под ногами эльфа крошился, крошки летели вниз, и каждый шаг назад был последним. — Ты слишком долго раздражал мой род. Сегодня я закончу дело, за которое отец платил кровью своих людей, — прорычал Больг, нависая. Леголас стиснул зубы. Он уже чувствовал, как нога соскальзывает с края. Булава всё сильнее давила вниз, едва не ломая клинки. — Ты ошибаешься, — выдохнул он. — Сегодня ты встретишь свою судьбу. Орк оскалился: — Громкие слова… перед смертью! Больг рванулся, пытаясь сбросить его вниз, но именно в этот миг Леголас отпустил один клинок, позволив давлению орка пробить пустоту. Эльф ухватился за цепь булавы и, резко скользнув вбок, перекинул её через выступ. Больг потерял равновесие на долю секунды. И этого хватило. Леголас прыгнул вверх, зацепившись за обломанный каменный шип. Его тело повисло над бездной, но руки удержали. Он оттолкнулся ногами от скалы и со всей силой врезался в противника, но тот смог удержаться на ногах. — Что?! — орк не успел опомниться, как эльф вонзил клинок в щёку Больга и повалил его на карниз. Схватка перешла в новую фазу. Теперь Леголас нависал над орком. Его глаза горели сталью, смерть только что смотрела ему в лицо. Больг, срываясь на рык, попытался ударить свободной рукой, но эльф поймал его запястье и прижал к камню. Второй клинок эльфа встал поперёк горла. Больг поднял глаза на Леголаса, когда лесной принц без тени сомнения воткнул лезвие как можно дальше, делая резкое движение, перерезая артерию. Кровь хлынула мгновенно, окрашивая все вокруг алым. Леголас отвернул голову и резко вынул клинки из тела орка, скидывая его с края карниза в пропасть. Эльф повернул голову в сторону, где должна была быть битва, но увидел лишь мертвые тела врагов и то, как Тауриэль уже поднимается по карнизу. — Леголас, — выдохнула она, падая на колени, касаясь лица принца. Он накрыл одну из её ладоней и вместо выдоха облегчения, начал осматривать её с ног до головы. — Ты думала, я упаду? — тихо спросил он. — Я… — её голос дрогнул, она рассмеялась сквозь слёзы и покачала головой. Склон снова погрузился в тишину. Беорн стоял на четырёх лапах, его грудь вздымалась, он секундами ранее добил последнего врага. С его пасти капала тёмная кровь убитого командира. — Путь чист, — хрипло сказал Двалин, вытирая ладонью лицо — Но времени у нас нет. Леголас, Трандуил передал вам послание? Эльф наконец встал на ноги, убирая оружие в ножны и поправляя колчан за спиной. Он слегка кивнул гному. — Чёрт… — только и смог вымолвить Кили. — Вот это… это было что-то, — Фили качнул головой, стирая пот со лба.

***

Торин и Нерис продвигались по узкой тропе старого гномьего поста, скользя по снегу. Ветер завывал сквозь каменные уступы, срывая крошки льда, и каждый звук казался громким. Они почти дошли до вершины, того места, откуда открывался путь к основному старому посту. Внезапно сверху послышался хруст, а затем произошёл бросок массы вниз. Неведомый противник отбросил Нерис в сторону и она рухнула в снег, проскальзывая пальцами по земле. — Нерис! — крикнул гном, но в то же мгновение замер, когда его взгляд сфокусировался на фигуре, стоящей перед ним на тропе. Перед ним не было ни орка, ни варга, ни какого-либо знакомого монстра. Это была фигура, которую Торин не мог сразу осознать. Медленно, с усилием, разум цеплялся за знакомые черты… И внезапно ударило по сознанию. Траин. Бывший правитель Эребора стоял прямо перед Торином, но выглядел не как король, а как тень того, кем был когда-то. Одежда была рваной, пыльной, борода спутана, волосы торчали в разные стороны. Его глаза были пустыми, без искры разума, как у животного, загнанного чужой волей. Траин дернулся, словно что-то невидимое управляло его движениями. Он рычал, издавая странные звуки. — Что?.. — выдохнул Торин, не веря глазам. — Отец?..