Шёпот Дежавю

— Нет, ну ты видел? — возмущённо выдохнул Кили, едва увернувшись от проходящего мимо Торина. Король прошёл мимо них с таким сосредоточенным выражением лица, что мог бы, пожалуй, не заметить даже тролля. Шаги звучали ровно, но в них было что-то нервное, почти раздражённое. Кили ткнул Фили локтем в бок, привлекая внимание брата, что ему даже немного обидно. — Он всё утро как на иголках, — тихо сказал Фили, нахмурившись. — Сначала приказал проверить запасы в сокровищнице, что сейчас не требуется, потом зачем-то пошёл к тронному залу, потом переговорил с Радагастом и Гэндальфом. Кили насмешливо прищурился, повисая у брата на плече. — И с чем это, по-твоему, связано? Фили ответил не сразу. Он скрестил руки, задумчиво глядя вслед Торину, который исчез за поворотом коридора. — Он всё время смотрит в одну и ту же сторону. — Какую сторону? — Кили удивлённо моргнул. Фили чуть скривил губы, будто ответ сам по себе был чересчур очевиден. — Ту, где появляется Нерис. — Ооо… — протянул Кили с лукавой ухмылкой. — Так вот куда дует ветер в коридорах Эребора! Фили тяжело выдохнул и покачал головой. Имя «Нерис» будто само по себе заставило обоих на мгновение замолкнуть. Оба знали: то, что произошло между ней и Торином, не было просто делом долга или дружбы. Что-то в нём изменилось. Кили нахмурился, почесал затылок. — Слушай, а я Нерис сегодня вообще не видел. Может, спит? Хотя она же всегда раньше всех просыпается. Разве что… Он не успел закончить, как Фили мгновенно зажал ему рот ладонью. — Тшш! Тихо! Из-за угла донеслись шаги. Оба замерли, будто провинившиеся мальчишки, которые обсуждают короля за его спиной. Но вместо Торина появился Бофур. Весёлый, с пружинистой походкой, отряхивающий с шапки невидимую пыль. Он насвистывал мелодию, но, заметив, как оба племянника короля стоят, будто вкопанные, хмыкнул. — Утречка, ребята, — приветливо сказал он, приподняв шапку. — А чего это вы застыли, как два тролля на рассвете? Фили медленно опустил руку с лица Кили, чувствуя себя глупо. — Мы просто… думаем, — пробормотал он, почесав затылок. — Доброе утро, Бофур. — Очень сильно думаем, — Кили скорчил серьёзную мину. — Ага, — протянул Бофур, прищурившись и скрестив руки. — Сдается мне, что мы думаем об одном и том же. Он оглянулся в направлении, куда минуту назад ушёл Торин, и ухмыльнулся. — Наш дорогой Король под Горой даже на меня не среагировал. А я ему, между прочим, только что сообщил, что пекари сожгли половину утреннего хлеба. Фили и Кили переглянулись. — Видишь? — сказал Кили, едва сдерживая смешок. — Раньше орал на всех, а теперь и клещами слово не вытащишь. Хоть прыгай перед ним, чтобы привлечь внимание. Бофур фыркнул. — Мы не сможем, но, кажется, кое-кто может. Маленький, с кудрявыми волосами и с большими глазами, в которых можно утонуть, если ты — бородатый упрямец королевский кровей. — Ага, — протянул Фили, — только не говори это ему в лицо. — Представляю, — Кили захихикал, — «Ваше Величество, народ обеспокоен тем, что вы потеряли голову из-за хоббита!» — Тсс! — шикнул Фили, но тоже не удержался от улыбки. Бофур, довольный своей догадкой, сдвинул шапку набок. — Что я могу сказать? Горы рушатся, города горят, а Торин Дубощит впервые за всё время выглядит… как живой, не смотря на то, что как набрал в рот воды. Все засмеялись тихо, но с добротой, той самой, что рождается, когда видишь, как самый суровый из всех гномов вдруг теряет голову не от войны, а от хоббита, что ворвалась в его судьбу, как луч света в старую шахту. — Ладно, пойду найду что-нибудь на кухне, — весело просвистел Бофур, хлопнув себя по поясу. — Надеюсь, хоть не сгоревший хлеб. Кстати, Бомбура ещё не видели? Кили и Фили синхронно покачали головами. — Оу, тогда мне стоит поспешить, — протянул ювелир, закатывая глаза. — Если Бомбур узнает, что пекари опять всё испортили, он наденет им кипящие котлы на головы. Он натянул свою шапку на глаза и, чуть вприпрыжку, удалился по коридору, насвистывая уже другую, не менее жизнерадостную мелодию. Братья проводили его взглядом, переглянувшись, и едва только тень гнома скрылась за аркой, Кили наклонился ближе к Фили, блеснув глазами. — Делаем ставки? — шепнул он с заговорщицкой интонацией. — На что? — Фили приподнял бровь, настороженно глядя на брата. Кили прищурился, опершись на стену, и с самым серьёзным видом произнёс: — Кто первый признается? Торин… или Нерис? — Кили! — Фили шумно выдохнул и тут же хлопнул брата ладонью по лбу. — И что? — непоколебимо ответил младший, потирая лоб, но не теряя ухмылки. — Ты с ума сошёл, — пробормотал старший, качая головой. — Хотя… Он чуть сощурился, будто размышляя всерьёз. — Хотя если уж говорить о ставках… — Ага! Значит, ты тоже замечаешь, как они друг на друга смотрят! — Кили победно вскинул палец. — Не начинай, мы оба это подметили с самого начала! Только слепой этого не заметит, — Фили закатил глаза. — Вот-вот! Так что, делаем ставки. Я ставлю на то, что Нерис первая не выдержит. Она же у нас мягкосердечная. Фили скрестил руки на груди, сдерживая улыбку. — Мягкосердечная — не значит, что сдастся. Я ставлю на Торина. — Ха! — фыркнул Кили. — Ты серьёзно думаешь, что дядя, у которого сердце прочнее камня, первым признается в чувствах? — Думаю, что да, — спокойно ответил Фили, — потому что этот камень уже трещит. — От любви? — насмешливо спросил Кили. — От неё, — кивнул Фили. — И от того, что он сам не знает, что с этим делать. Видел, как он на неё смотрит, когда думает, что никто не замечает? — Ага, как на сундук с сокровищами. — Нет, — покачал головой Фили. — Иначе. Как будто он боится, что стоит моргнуть, и она исчезнет. Кили замолчал на секунду. На лице мелькнуло что-то похожее на задумчивость, но быстро сменилось привычной хитринкой. — Ну хорошо, пусть будет так. Но я всё равно уверен, что Нерис сдастся первой. — Почему? — Потому что она смотрит на него, как будто этот упрямый бородач — всё, ради чего стоило пройти через Смауга, битву и кучу дурных решений. Фили фыркнул. — А Торин, по-твоему, нет? Он вообще с тех пор, как очнулся от недуга, ни разу не повысил голос! Это ли не признак того, что его сердце уже не там, где было раньше? — Или он просто боится, что Нерис его просто ударит за такое! — Кили прыснул от смеха. Фили усмехнулся, но быстро стал серьёзен. — Нет, брат. Он боится другого… Они оба замолчали. В коридоре стояла тишина, нарушаемая только далёким звоном кузнечных молотов. — Ну и всё-таки, — через несколько секунд не выдержал Кили, подмигнув, — ставлю на коротышку. Только вот интересно… узнаем ли мы вообще, кто признается первым, если они решат скрывать это? Фили хмыкнул. — Не узнаем. Но, думаю, если это случится, вся Гора всё равно услышит. — Ха! — рассмеялся Кили. — Особенно если признается Торин. Он же будет делать это, как король! С речью, пафосом и золотом на заднем плане. А если Нерис, то всё пройдёт тихо. Просто скажет ему что-то простое, например, «ты мне дорог», и он растает. Фили приподнял бровь. — Вот это я бы хотел увидеть! Они оба прыснули, стараясь не рассмеяться в голос. В этот момент где-то в дальнем конце коридора послышались шаги. Братья мгновенно выпрямили спины. — Если дядя услышит, что мы ставим на его любовные дела, — ухмыльнулся Кили, — мы оба будем мыть посуду. До конца дней. Фили лишь покачал головой. — Знаешь… если кто и заслужил немного счастья, то это он. А пока — ставки сделаны. — И победа за мной, — хмыкнул Кили. — Я ставлю еще на то, что… — Я ставлю на то, что вас услышит весь Эребор, — раздался за спинами братьев глухой, низкий голос, от которого у обоих мгновенно встали дыбом волосы. Кили и Фили подпрыгнули и обернулись синхронно, будто по команде. — Двалин! — выкрикнули они хором. — Что ты… ты давно тут стоишь?! Воин стоял, скрестив руки на груди. На его лице играла широкая, слишком уж довольная усмешка. — Дайте подумать, — пробурчал он, почесывая затылок, где красовалась добротная шишка. — Хм… ставлю на Торина. — Что?! — братья чуть не задохнулись от возмущения. — То есть ты всё слышал?! Двалин хмыкнул, с трудом сдерживая смешок, и вышел из тени в тусклый свет факелов. — Ага, — протянул он, медленно покачивая головой. — От начала и до конца. Неплохой разговор, должен сказать. Интересные ставки. Фили виновато посмотрел на брата, будто говоря взглядом: «Это ты всё начал!». Двалин, похоже, наслаждался моментом. Он подошёл ближе, оглядел обоих с головы до ног, и уголки его губ чуть дрогнули. — Знаете, почему я ставлю на Торина? — спросил он. Братья переглянулись будто на допросе. — Почему? — неуверенно выдавил Кили. Двалин откинул голову и ухмыльнулся. — Потому что стоит вспомнить всё с самого начала. С Шира. С того дня, когда она подписала контракт, а вы, мелюзга, только рот раскрывали. Он сделал паузу, скрестив руки и чуть склонив голову, будто вспоминал. — Никто тогда не понимал, откуда такая коротышка вдруг взялась, да ещё и храбрее всех нас. А я понял не сразу. Думал, Гэндальф просто решил поиграть с судьбой… как обычно. А потом увидел, как она держится. Он постучал пальцем по груди, прямо в область сердца. — Здесь у неё — огонь. Настоящий. И я, повидавший сотни сражений, говорю вам, она выигрывает битву между ней и Дубощитом. Она храбрее, чем он, поэтому Торин сдастся первый. Братья замерли, слушая. Даже Кили, вечный балагур, перестал кривляться. — Она горит ярче любого драконьего пламени. И Торин это видит. Даже если не признаётся. Даже если притворяется, что не замечает. Двалин усмехнулся, но теперь уже не насмешливо, а почти тепло. — Так что да, — закончил он. — Ставлю на Торина. Потому что не он выбирал — его выбрали. И теперь пусть попробует с этим справиться. Фили попытался что-то сказать, но Кили опередил его: — Двалин… ты же не расскажешь дяде, да? — Ага, конечно, — хмыкнул воин, прищурив глаза. — Приду, скажу: «О, Торин, твои племянники тут ставки делают на твою личную жизнь, хочешь присоединиться?» Братья побледнели. Двалин выдержал паузу, а потом, усмехнувшись шире, добавил: — Шучу я, шучу. Но если уж начали играть в такие игры, — он ткнул пальцем им в грудь, — держите язык за зубами. Я вас не выдавал и не выдаю. — Конечно! — поспешно ответили оба. — Так, мелочь, вы этого не слышали от меня. Ясно? — Ясно! — снова хором выпалили наследники. — Вот и славно, — буркнул он, двинувшись прочь, но на прощание всё же бросил через плечо. — А всё-таки… если она первая признается, я хочу видеть лица вас обоих. Кили покосился на брата. — У нас, кажется, появился ещё один участник.

***

— Торин? Голос эхом отразился от холодных каменных стен кабинета Трора, но король не шелохнулся. Он стоял спиной к двери, опершись обеими руками о массивный стол, на котором были раскинуты старые схемы подземных залов и обрывки свитков с древними записями на кхуздуле. Линии расплывались перед глазами, он не видел их. Он не видел ничего. Плечи были напряжены, словно от многодневной схватки. Темные волосы, распущенные и спутанные, свисали на воротнике, отбрасывая тень на сжатые челюсти. — Торин? — повторился голос, на этот раз мягче, осторожнее. Король медленно повернул голову, словно выныривая из тяжёлых мыслей, и только тогда заметил стоящего у порога Балинa. Советник держал в руках охапку свитков, несколько пергаментов и пару старых книг с потрепанными корешками. Он вошёл, стараясь не шуметь, и с бережностью положил всё на стол. Бумаги хрустнули. Он подвинул в сторону чернильницу, как будто боялся, что Торин одним взглядом заставит её испариться. — Я послал за Гэндальфом, Даином, Дис, Трандуилом, Бардом… по просьбе Нерис, — произнёс Балин тихо, словно боялся нарушить зыбкий покой комнаты. — Торин? Ты слышишь меня? Ответа не последовало. Только тихое дыхание и приглушённый стук — пальцы Торина барабанили по краю стола. Наконец он выпрямился. — Совет созван, — продолжил Балин. — Все готовы выслушать Нерис. Он осторожно шагнул ближе, вглядываясь в короля. Слабая тень сомнения коснулась лица гнома. Он медленно моргнул и опустил голову ниже. — Но не ты, Торин. — Не я? — повторил он глухо, почти без интонации. Балин, поняв, что молчание становится слишком долгим, снова попытался обратиться к нему. — Ты хочешь что-то сказать? Король вновь поднял взгляд. Медленно, будто с усилием. — Совет, — хрипло произнёс он, — созван по её просьбе. — По её просьбе, — подтвердил Балин. — Она сказала, что время больше не ждёт. Что есть нечто, что мы все должны услышать. Торин нахмурился, сжав руку в кулак. — Что может быть хуже того, что уже успело произойти, Балин? Если бы я мог хотя бы раз понять, что творится у неё в голове… Советник слегка улыбнулся, добродушно, но устало. Огненные отсветы от факела скользили по лицу короля, отбрасывая резкие тени. В нём боролись тревога, вина и то чувство, о котором он боялся даже подумать. — Если бы кто-то из нас мог понять, Торин, мы бы давно нашли покой. Но сейчас просто доверься ей. Теперь у тебя будет шанс узнать о том, что у неё в голове. Она хотела бы, чтобы ты был здесь. Не как судья, не как король. Просто был. Торин отвёл взгляд. — «Просто был», — повторил он почти шёпотом. — Для меня это, пожалуй, самое трудное из всего, что я когда-либо делал. Балин, почему я боюсь услышать её слова? Я хочу и… не хочу. Он медленно провёл ладонью по столу, словно стирая невидимую пыль. — Знаешь, Торин, — произнёс Балин, подбирая каждое слово, — за все годы, что я тебя знаю, ты всегда сражался. За трон, за народ, за честь… но никогда — за самого себя. — Дело не во мне, Балин. Советник чуть усмехнулся. — А вот это, мой друг, и есть беда. Ты думаешь, что если положишь гордость, сердце, жизнь на жертвенник долга, то искупишь былые ошибки. Но это… не про искупление, Торин. Страх всегда остаётся, как бы ты не заделывал все трещины. Поэтому ты боишься услышать её. Торин нахмурился, эти слова обжигали. Он хотел ответить на слова гнома, но передумал, резко повернувшись к нему. — Позови их. Кабинет Трора был слишком велик, чтобы в нём чувствовать себя уютно, и слишком пропитан историей, чтобы дышать свободно. Воздух был густ от ожидания. Вдоль массивного стола сидели те, кто вряд ли когда-либо согласился бы оказаться рядом при иных обстоятельствах. Торин выбрал для Нерис место во главе стола. Он сам отодвинул для неё стул — почти церемонно, с сдержанной учтивостью. Хоббит опустилась на стул неловко, будто не поняла, как на это реагировать. Этот жест не укрылся от внимательных глаз. Дис чуть приподняла бровь. Даин кашлянул, глухо и выразительно, но сделал вид, будто подавился элем. Трандуил, не меняя выражения лица, слегка изогнул губы, почти незаметно, но достаточно, чтобы Бард покосился на него с непониманием. Балин, наоборот, едва заметно улыбнулся, но быстро спрятал улыбку в бороду. Нерис нервно теребила рукав рубашки, стараясь не смотреть ни на кого. Сердце стучало слишком громко. Ей казалось, что каждый за столом слышит этот звук. Взгляд Торина то и дело невольно скользил в её сторону. Он старался быть собранным, но внутреннее напряжение выдавало его. Балин попытался завести разговор, чтобы разрядить тишину, но Дис опередила его. — Мне сказали, что хоббит должна сообщить нам нечто крайне важное, — произнесла она, глядя прямо на Нерис. Виновница совета подняла глаза. Все взгляды в зале устремились на неё. — Да… — её голос чуть дрогнул. Взгляд её скользнул по лицам: строгий профиль Дис, усталое внимание Балинa, выжидательная неподвижность Трандуила, настороженность Барда, прищур Даина, непроницаемое спокойствие Гэндальфа и, наконец, глаза Торина. Он смотрел прямо на неё. Его взгляд словно говорил ей: «Не бойся». Дис слегка склонила голову. — Ну? Даин нахмурился ещё больше, его пальцы застучали по кубку. Трандуил продолжал играть в молчание, но глаза его сверкнули, любопытство он уже не скрывал. Бард, напротив, сидел неподвижно. Он не понимал, зачем всё это, и ждал, когда же хоббит наконец скажет хоть что-то. Нерис вдохнула, выдохнула, подняла подбородок. — Да, — повторила она уже твёрже. — Начнем с этого. Хоббит достала Кольцо. Металл ударился о стол с гулким звуком, словно нарочно хотел заявить о себе. Нерис убрала руку, оставив артефакт в центре стола. Крошечное, обманчиво простое украшение из чистого золота. Свет от факелов скользнул по гладкой поверхности, вспыхнул и затих, но при каждом движении огня Кольцо будто дышало. Первым нарушил оцепенение Гэндальф. Он не вздрогнул, лишь опустил голову, и в его глазах мелькнула гордость. Истари, знавший цену древним вещам, смотрел на Нерис с тем спокойствием, которое бывает лишь у тех, кто давно перестал бояться. Она уловила его взгляд и он подарил ей чуть заметную ухмылку. Тишину нарушил резкий голос Дис. — Это ещё что такое? — она чуть подалась вперед, пытаясь рассмотреть Кольцо. Даин нахмурился, опершись обеими ладонями о край стола. — Кольцо? — пробормотал он с недоверием. — Что в нем такого? Трандуил резко вскинул голову. Его лицо, обычно безупречно спокойное, вдруг потемнело. Он смотрел на Кольцо с отвращением и страхом, которые едва удавалось скрыть за привычным высокомерием. — Не может быть… — выдохнул он. — Откуда оно у тебя?! Мои эльфы веками искали его… Это был крик потерянного достоинства, долгих лет охоты, тщетных поисков. Барду это всё казалось чем-то непостижимым, ведь золото есть золото, разве может безделица весом в пару унций нести угрозу целому миру? Но в груди уже начинало холодеть. — Не особо важно, откуда оно у меня, — быстро произнесла Нерис, прерывая нарастающий шепот. Трандуил резко выпрямился. — Нет, это важно! — Он поднялся, и стул с глухим скрипом отъехал назад. — Это Кольцо силы! Оно несёт печать Тьмы! От резкого движения ткань его плаща вздрогнула, и свет факела упал прямо на Кольцо. Оно вспыхнуло, и в ту же секунду по комнате словно прошёл шёпот — лёгкий, едва различимый, будто ветер скользнул по камню. Даин, ощетинившийся, словно медведь, привстал, готовый к действию. Его глаза метнули искру гнева. — Что вы хотите сказать, эльф? — прорычал он. — Что она принесла сюда, в наш дом, зло?! Он повернулся к Нерис, стукнув кулаком по столу, его кубок с элем перевернулся, разливая пенящуюся жидкость. Хоббит невольно вздрогнула и приподняла ладони, защищаясь от резкого движения Железностопа. — Остынь! — резко вмешался Торин, перехватывая его за локоть, его пальцы сомкнулись с такой силой, что Даин с болью рыкнул на него. — Не смей обвинять её. В кабинете будто стало холоднее. Дис медленно выпрямилась. — Торин, ты знал? — тихо спросила она, глядя на брата. Даин резко вынул свою руку из хватки кузена и сел на место. Дубощит проводил его суровым взглядом, а затем глаза устремились к сестре. — Да, — сказал он. — Я видел его. — И ты не уничтожил его?! — прошипел Даин, и на его лице отразилась смесь ярости и непонимания. Кольцо блеснуло. Оно словно слушало их, питалось словами, эмоциями. Гэндальф чуть приподнял брови, наблюдая, как напряжение растёт. Бард, наконец, подал голос, растерянный, но всё ещё пытающийся сохранить здравый смысл. — Простите… но это ведь всего лишь кольцо, не так ли? Что в нём такого, что все вы ведёте себя так, будто перед вами сам дьявол? Его слова повисли в воздухе. — Здесь ты точно подметил, мой друг, — выдохнул Гэндальф. Бард резко повернул голову к волшебнику, нахмурившись. Его рука непроизвольно легла на рукоять меча, но не из угрозы, а из инстинкта, когда рядом происходит что-то непостижимое. — Подметил? — спросил он с тревогой, глядя то на Кольцо, то на Гэндальфа. Волшебник тяжело выдохнул, опершись руками о стол. — Кольцо Всевластия… Слова упали как приговор. Несколько секунд никто не осмеливался пошевелиться. Дис медленно отодвинулась от Кольца, смотря на волшебника слегка ошарашенным взглядом. Даин шумно втянул воздух и, нахмурившись, посмотрел на Нерис с откровенным недоверием. — Оно несёт в себе огромную опасность, — продолжил Гэндальф медленно, с нажимом, словно взвешивая каждое слово. — Но оно было… Он поднял взгляд на Нерис и чуть мягче произнёс. — …в надёжных руках. — В надёжных?! — вновь взорвался Даин, оттолкнувшись ладонями от стола, кубок наконец упал на каменный пол и укатился под стул. — Ты серьёзно, старец? Это — надёжные руки? Кольцо, что погубило целые королевства?! Гэндальф не моргнул. Его глаза сузились, и он чуть приподнял подбородок, не угрожающе, но с тем спокойствием, которое способно заставить замолчать даже самого яростного воина. — Произошло что-то страшное, пока оно было у хоббита? — спросил он в ответ, ровным голосом. Гном на миг замер, не ожидая такого ответа. Но потом, сжав кулаки, хрипло выдохнул: — Тебе перечислить, старец? — в его голосе зазвенела ярость. — Дракон, что спал веками, пробудился! Битва, кровь, смерть… всё это случилось, пока она носила Кольцо! Трандуил медленно опустил голову, глядя на Кольцо, лежащее на столе. Он ответил тихо, почти шёпотом, но каждое слово разносилось по залу ясно: — Она не виновата… — сделал паузу, не отводя взгляда от блестящего круга. — Ни в появлении дракона, ни в битве с Азогом, Железностоп. Он перевёл взгляд на Нерис. Теперь в его голосе не было ни высокомерия, ни раздражения, только осторожное уважение. — Более того… Но Гэндальф не дал ему закончить. Он наклонился над Кольцом. Отблеск света прошёл по серебру его волос, и в его глазах отразилась маленькая фигурка хоббита. — Более того, — спокойно подхватил он, — она вынесла то, что бы свело с ума любого из нас. И всё же сидит здесь. Не в цепях, не во тьме, а перед нами, с чистым разумом. Нерис сжала пальцы на коленях. Она не хотела слушать, как за неё спорят, как меряют её поступки словами и догадками. Всё это казалось невыносимым, как будто кто-то читал её историю, не понимая смысла строк. — Более того, я видела эту битву, — произнесла она, перебивая их. Все головы повернулись к ней. Дис скрестила руки на груди и сухо усмехнулась: — Естественно, ты видела. Мы все её видели. Нерис посмотрела на неё серьёзным взглядом. — Нет, Дис. — Голос стал ниже, почти печальным. — Я видела другую версию этой битвы. — Другую? — переспросил Балин с сомнением, нахмурившись. Хоббит перевела взгляд на всех — поочередно, будто выстраивая перед собой невидимый ряд судеб, переплетённых с её собственной. — Да. Версию, в которой тебя не было, — тихо добавила она, глядя на Дис. — В которой были только мои ошибки. Никто не осмеливался задать следующий вопрос, но в воздухе он звучал явственно, будто произнесённый каждым из присутствующих. — Что значит… другая версия битвы? — первым нарушил тишину Бард. Нерис глубоко вдохнула. Она чувствовала, как пальцы дрожат, но сжала кулаки, поднимая их на столешницу. Гэндальф не сводил с неё взгляда. В его глазах светилось понимание. Он знал, что этот момент должен был наступить. — Вы не понимаете, — хрипло сказала хоббит. — Я не просто видела её. Я жила в ней. Балин нахмурился, но не удивился, только склонил голову, словно слова хоббита подтвердили его прошлые догадки. Он перевёл взгляд на Торина, который, казалось, перестал дышать. Он слушал её. — Погоди, — сказал Даин, гулко, почти рыкнув. — Ты хочешь сказать, что… это какая-то магия? Видение? Или что? Девушка подняла на него глаза, не по возрасту древние. Гэндальф теперь видел это яснее. — Это не видение, Даин. Это жизнь, которая уже была. По залу пробежал еле слышный ропот. Дис сжала руки в кулаки, Трандуил тихо усмехнулся с недоверием. — Ты утверждаешь, что жила дважды? — произнёс эльф. — Прекрасно. Тогда скажи, кто ты такая, если можешь бросать вызов времени? Торин сжал подлокотник стула. Он не перебивал никого, но его молчание было страшнее любых слов. Хоббит косилась на него с долей страха. Она перевела дыхание. — Я — та же, кем и была. Хоббит из Шира. Только однажды я уже дошла до конца… и потеряла всё. Гэндальф тихо произнёс, больше для себя: — Она говорит правду. Я верю ей. Все головы повернулись к нему. — Мир видел такие чудеса нечасто, — продолжил волшебник. — Бывает, что сама ткань времени смещается, чтобы дать шанс исправить ошибки. Быть может, Валар услышали чью-то мольбу. Быть может — сам мир захотел быть спасённым. — Спасённым? — переспросил Бард. — От чего? Гэндальф посмотрел на Кольцо. — От него. Нерис не выдержала и тихо добавила: — В прошлой жизни я не смогла спасти всех, кто мне был дорог. Дис слегка побледнела, Торин не отводил взгляда, будто пытался прочитать в её глазах правду. Но в её лице не было ни гордости, ни вызова — только усталое смирение. Даин медленно опустился обратно, с шумом выдыхая. Его кулак, до этого сжатый, расслабился. — Ладно, я вспылил, — пробурчал он, глядя в сторону, но всё же кивнув в знак извинения. — Ты не могла быть причиной наших гномьих бед. Ни дракона, ни Азога. Но… Он прищурился, вперив в Нерис цепкий, испытующий взгляд. — С какой стати мы должны поверить в то, что она живёт вторую жизнь? Это небылица какая-то! Как ты вернулась, хоббит? — В его голосе звучал откровенный скепсис. — Я… — тихо начала она. — Я не знаю, Даин. На этот вопрос я не могу ответить. Я сама не понимаю, как такое могло произойти, но важнее другое… я знаю, что может быть в будущем. Она подняла взгляд. В её глазах отразился целый век прожитой жизни, горечь утрат и тихая решимость. — Я знаю, что ожидает наш мир. Слова повисли в воздухе. Никто не ответил сразу. Торин был как тень от самого себя. Его плечи были напряжены, а взгляд мрачен и глубок. Он знал. Или хотя бы догадывался. Но одно дело — подозревать, и совсем другое — услышать это вслух. Трандуил вновь перевёл взгляд на Кольцо. Он чуть склонил голову, длинные светлые волосы соскользнули с плеч. — Откуда оно у тебя? — вновь спросил он. — Украла, — спокойно произнесла она. Пауза. — У прежнего хозяина Кольца. У хоббита, у которого теперь нет реального имени. У Голлума. При этих словах Трандуил моргнул несколько раз. Его губы едва заметно дрогнули. Он медленно выдохнул и прикрыл глаза. — Голлум… — прошептал он, он провёл ладонью по лицу. — Понятно. Ты просто знала у кого оно могло быть, это даёт вес твоим словам, но тогда как ты нашла его… в прошлой жизни? — Стечение обстоятельств в Мглистых Горах, — пожала плечами Нерис. — там я встретила Голлума. Эльф кивнул и отвернулся от стола, не желая смотреть ни на Кольцо, ни на хоббита. — Теперь я понимаю, что сделало его таким… отвратительным, — произнёс он холодно, почти с отвращением. Дис, сидевшая чуть сбоку, наблюдала за Нерис с непроницаемым выражением лица. — Тем не менее, — произнесла она наконец. — Как ты докажешь свои слова, Нерис Бэггинс? Тишина длилась несколько секунд. И вдруг раздался низкий, властный голос. — Я докажу. Торин поднялся из-за стола. Его движение было спокойным, но от него исходила сила, перед которой даже воздух будто дрожал. Он стоял прямо, взгляд коснулся хоббита. Взгляд того, кто готов был защищать. Нерис подняла руку и попыталась усадить назад гнома, но он бережно убрал её ладонь, чуть сжав. — Хотя бы потому, — продолжил он, — что мы все живы. В его глазах вспыхнуло что-то между гордостью и нежностью — опасная смесь, которую он не скрыл. — Она знала каждый мой шаг до Горы наперёд, — говорил он, поворачиваясь к остальным. — Знала, куда идти, что сказать, что спрятать, что открыть мне и остальным. Если бы она хотела, она бы сделала то, что у всех из вас проскочило в мыслях. Но этого не случилось. Дис хотела ответить, но Торин поднял заранее ладонь, отсекая её слова. Балин склонил голову набок. Он слегка усмехнулся, вспоминая момент сомнения и непонимания, когда Нерис храбро сражалась с троллями и спасла их, ведя по тропе в Ривенделл. Уже тогда он понял, что девочка особенная. — У вас нет оснований верить ей напрямую, — продолжил Торин, — но я верю. Потому что она единственная, кто заставил меня усомниться в моих собственных словах. Дис чуть приподняла подбородок. — А что если она использует тебя? — спросила она, почти без эмоций, но с тем ледяным оттенком, который бывает у родных, знающих, куда ударить. Торин медленно повернул к ней голову. Его глаза метнули короткую, но опасную искру. — Использует? — повторил он. — Спасая от самого себя? Спасая мою жизнь от Азога? Спасая меня и остальных, когда смерть дышала нам в спину? Он обвёл всех взглядом, полный тяжёлого достоинства. Бард покачал головой. — Уж кого она могла использовать, — начал он. — Так это меня. Она знала, где находится чёрная стрела. В моём доме. Откуда она знала? Ответ напрашивается сам собой, леди Дис, при всем уважении… — Я уверен, что она знала путь из дворца Трандуила потому, что уже прожила это, — Торин на мгновение задержал взгляд на эльфийском короле. — Знала, где хранятся ключи от наших клеток. Эльф усмехнулся, слегка откинувшись на спинку стула. Его губы изогнулись в тонкую, хитрую линию. — Вижу, память у неё действительно хорошая, — произнёс он. — Даже слишком хорошая. Но Торин не остановился. — Она знала, что Аркенстон будет медленно пожирать меня изнутри. Знала, что эта битва могла закончиться иначе… Он перевёл взгляд на Нерис, и в глазах его мелькнула тень благодарности. — Поэтому рисковала собой. Поэтому… — он замолчал, тяжело выдохнув, — вынужденно лгала. Придумывала безобидную ложь для всех. Последние слова прозвучали глухо, почти горько. На лице Дис впервые дрогнула тень сомнения. Даин отвернулся, пряча задумчивость под грубостью. Балин опустил глаза, будто соглашаясь. А Нерис… сидела молча, с опущенной головой. Все слова били по сердцу. Губы её дрогнули в едва заметной улыбке, но не радости, а тихого облегчения. Дис медленно поднялась. Она обошла стол, остановившись напротив Нерис, и упёрла руки в бока. И где-то, глубоко, тенью пряталось то, что редко показывала гордая сестра короля — страх. Не за себя, а за Торина. — Всё это звучит как безумие, — призналась она. — Но если хоть половина того, что ты сказала, правда… Она перевела взгляд на Торина, и в её голосе прозвучала почти сестринская мягкость. — Тогда, может быть, не зря ты решил ей поверить. Допустим, это всё правда, но ты еще должна доказать, что достойна той судьбы, что свалилась на тебя. Торин резко повернулся к ней. На лице его застыло что-то между раздражением и усталостью. — Хватит! Голос был низкий, глухой, как раскат грома в недрах Горы. — Я знаю тебя, Дис. Если бы ты не хотела слушать, ты бы уже ушла. Но ты всё ещё здесь. Значит, веришь достаточно, чтобы не прерывать этот разговор. Он медленно кивнул в сторону её стула. — Сядь на место. Дис на миг встретилась с ним взглядом. Их молчаливая дуэль длилась всего несколько секунд, но воздух между ними будто искрился. Затем, не сказав ни слова, она вернулась на своё место. Деревянная спинка стула тихо застонала, когда она села, скрестив руки на груди. Она не хотела признавать, что Торин был прав. Но он был. — Хорошо, — раздался спокойный, бархатно-холодный голос Трандуила. Эльф поднял ладонь, будто жестом ставил невидимую черту. — Допустим, ты… поправила несколько судеб в своей второй жизни, как ты это называешь, — он прищурился, глядя на неё с любопытством. — Но что насчёт целого мира? Нерис выдохнула, чувствуя, как напряжение в груди отпускает. Часть правды была сказана. Пусть и не вся, но достаточно, чтобы она могла дышать свободнее. — Спасибо, Торин, — тихо сказала она, повернувшись к нему. Король не ответил, лишь коротко кивнул ей. — Полагаю, — она произнесла ровно, — нас ждёт ещё одна битва. Война. Слова, казалось, упали на камень зала с весом железа. — На этот раз более жестокая, — продолжила она. — Та, о которой я знаю не всё. Путь, что мне неизвестен, потому что его прошла не я, а мой племянник. — Племянник? — переспросил Гэндальф, хмуря брови. — У тебя есть племянник, о котором я не слышал? Его голос был мягкий, но в нём прозвучало искреннее удивление. — Пока нет, — спокойно ответила Нерис. — Он ещё не родился к этому моменту. Все переглянулись. — Что ты имеешь в виду? — настороженно спросил Балин. — Если он ещё не родился… как же ты можешь знать, кем он станет? Нерис ответила не сразу. Она опустила взгляд, её пальцы машинально сжали края рубашки. — Я надеюсь, что он не станет тем, кем был в прошлой жизни, — сказала она тихо. — Потому что я пойду тем же путём, что и он тогда. Путём, на который никто не должен становиться. Путём Кольца. Гэндальф резко поднял голову. — Он был хранителем Кольца? Как это вообще произошло? Кто дал ему возможность нести его?! — Ты, — невозмутимо ответила Нерис. — Ты одобрил его как хранителя Кольца. Гэндальф замер. Несколько секунд он не дышал вовсе. Его лицо словно окаменело, глаза расширились. — Оу… — вырвалось у него, глухо и растерянно. Даин нахмурился, переводя взгляд с волшебника на Нерис. — Ты хочешь сказать, старик сам отдал это Кольцо твоему… неродившемуся племяннику? — прогрохотал он. — Не совсем, мой племянник сам выбрал этот путь, Гэндальф одобрил его, — спокойно ответила Нерис. — Он сделал это, потому что верил в доброту хоббитов. В то, что малый народ способен устоять там, где падали великие. Гэндальф закрыл глаза. — Я… я должно быть верил в то, что простое сердце сможет выдержать то, что не смогли ни короли, ни воители, — прошептал он, словно самому себе. — Но, значит… я обрёк его на ту ношу… О, Нерис, прости меня! Я не… — Не вини себя, Гэндальф, — мягко перебила Нерис. — Он выдержал. До конца. Он не пал. Даже когда Кольцо пыталось поглотить его разум. Бард, до этого молчавший, с трудом нашёл слова: — Постой… Ты хочешь сказать, что твой племянник понёс Кольцо? Что он… дошёл с ним до конца? Куда? Зачем? Хоббит перевела на него взгляд. Её лицо оставалось спокойным, но голос стал твёрже, глубже. — Он понёс его в самое сердце Тьмы. В Мордор. Трандуил, до сих пор хранивший ледяное самообладание, медленно выдохнул. — Хоббит… понёс Кольцо в земли, куда даже мой народ не решается ступить? — Да, — кивнула Нерис. — И уничтожил его. Фраза прозвучала просто. Но от этой простоты стало только тяжелее. Эльф больше не находил слов. Он медленно кивнул ей, смотря куда-то в пустоту. А Нерис продолжала, тихо, но уверенно, словно слова сами стекали с её сердца. — Его имя будет Фродо. Некоторые в зале переглянулись. Имя было чужим, но в нем звучало нечто светлое, как в первом луче рассвета. — Фродо Бэггинс, — уточнила она чуть громче. — Хоббит, который никогда не коснётся этого Кольца, потому что я не позволю этому случиться в этот раз. Её голос окреп, зазвучал решительно, почти как клятва. — Он не понесёт ту боль, которой коснулся. Как и его друзья, которые встали рядом с ним, — Она перевела взгляд на короля Лихолесья. — Трандуил… Эльф быстро поднял голову. Его глаза больше не смотрели на неё свысока, теперь в них было внимание. Её голос стал тише, но от этого только искреннее. — У меня не было возможности поблагодарить тебя в прошлой жизни, — сказала она, и эльф слегка приподнял брови, но не прервал её. — Но твой сын прошёл с Фродо до конца. Он сражался у подножия Роковой Горы вместе с другими, рискуя жизнью. Нерис опустила глаза. — Спасибо. Слова были просты, но в них чувствовалась вся тяжесть прожитых лет, боль потерь и благодарность. Трандуил не ответил сразу. Несколько мгновений он просто сидел, не двигаясь, будто переваривая сказанное. Его лицо оставалось безмятежным, но глаза говорили иное. Там мелькнуло то, что редко можно было увидеть у повелителя Лихолесья — растерянность. Он откинулся на спинку стула, провёл рукой по лицу, как будто хотел скрыть эмоции. — Я знала многих, кто сражался за свободу Средиземья, — продолжила Нерис, — но именно Леголас… не побоялся пойти туда, где сам страх жил в воздухе. Он был достоин тебя, Трандуил. Эльф опустил взгляд. На мгновение показалось, что он что-то хотел сказать, но не смог. Только тихо выдохнул, почти беззвучно, и едва заметно кивнул ей. — Мой сын… — наконец произнёс он глухо. — Это я не достоин его, Нерис. Спасибо тебе. Значит, он нашёл свой путь и покинул Лихолесье… — У него… были причины, — немного неуверенно ответила девушка, вспоминая истинную причину ухода Леголаса. — Но этот путь сделал его сильнее, он был не один, он приобрёл больше, чем потерял, Трандуил. Тишина, которая последовала, была иной, не тревожной. Это была тишина осознания. Каждый из присутствующих понял, что она говорит не о сказках. — Ладно, — подал голос Даин. Его густые брови сошлись, он почесал бороду, потом ткнул пальцем в сторону Нерис. — Мы поняли, что в твоей прошлой жизни всё шло наперекосяк. Но что насчёт тебя? Где ты была всё это время, пока мир рушился? Дис, до этого напряжённо молчавшая, перевела взгляд на хоббита. Её глаза, холодные и внимательные, смягчились едва заметно. Любопытство, тревога, а может, даже сочувствие мелькнули в них, когда она наклонилась чуть вперёд. Нерис тяжело выдохнула. Она опустила голову, словно под грузом того, чего не могла забыть. Перед глазами встала зелёная трава Шира, блеск воды Ривенделла, ослепительная тишина, в которой она когда-то осталась одна. — В Ривенделле, — наконец произнесла она, почти шёпотом. — Я… струсила. Торин вскинул голову. Его взгляд мгновенно потемнел от беспокойства. Он хотел что-то сказать, но Нерис не смотрела на него. Она не могла. — Струсила? — Даин нахмурился, растерянно. — Да не поверю! После всего, что ты сделала! Девушка выдохнула и покачала головой. — На меня давили года прошлого. Я устала. Я была разбита… и потеряна. Всё, что я знала, всё, ради чего шла — исчезло в один миг, здесь у Одинокой Горы. Остались лишь воспоминания и тяжесть того, чего я не смогла изменить. Она подняла взгляд. Торин встретил её глаза. Он приоткрыл рот, словно хотел сказать что-то утешающее, но она опередила его, заговорив вновь. — Я хотела вернуться к Горе, — её голос стал чуть громче, — она словно звала меня. Но годы взяли своё. Я не смогла дойти. Я просто… ждала своего часа рядом с эльфами. Смотрела, как страдает Фродо. Страдал из-за меня. Она сжала кулаки. В голосе дрогнуло отчаяние, и оно кольнуло каждого в зале. — Если бы я не нашла Кольцо тогда, может быть… может, всё было бы иначе. Он не узнал бы этой боли… не нёс бы этот груз… И вдруг её перебил спокойный, глубокий голос: — Может быть, у тебя бы не было второго шанса, — сказал Бард. Гэндальф подхватил слова лодочника. — Ты не могла знать, что принесёт Кольцо. Никто не мог. Но если бы не ты, никто бы не донёс его до того, чтобы уничтожить. Иногда нам дано не исправить всё, но ты смогла начать всё заново. Даин медленно кивнул, словно нехотя соглашаясь. — Он прав, — буркнул он, глядя в сторону. — Если бы у меня был шанс прожить всё ещё раз… я, может, тоже что-то изменил бы. Но тебе досталась нелёгкая ноша, Нерис. Дис вздохнула. — И всё же ты здесь, — сказала она. — Значит, в этот раз ты решила не убегать. Нерис посмотрела на неё, и уголки её губ чуть дрогнули. — Да, — ответила она тихо. — Я бы сказала, что я осмелилась обогнать судьбу. — Что такого страшного произошло около Горы, что сломало тебя? — тихо, почти шёпотом спросил Дубощит. Хоббит, словно от удара, втянула воздух, слишком резко, неровно. Она закашлялась, и Торин, не задумываясь, встал и мягко хлопнул её по спине. Его ладонь, тёплая и тяжёлая, коснулась её плеча, в его взгляде мелькнула тревога, которую он не успел скрыть. Нерис не ожидала, что этот вопрос прозвучит именно от него. — Можно я… не буду отвечать на твой вопрос? Даин нахмурился, Бард отвёл взгляд, Гэндальф опустил голову, словно понимая больше, чем остальные. Торин лишь медленно кивнул. Он на мгновение сжал губы, не отводя взгляда от Нерис, и в его лице отразилось безмолвное признание, он понял, что ответ, которого не прозвучало, — страшнее любого вымысла. Дис опустила взгляд, не догадываясь, что в словах хоббита скрыто её собственное горе. Торин медленно сел обратно. — Тогда… скажи хоть одно. Что ты можешь поведать не о прошлом, а о том, что, возможно, случится? Что ждёт нас теперь? Нерис собирала остатки сил. — До этого момента я могла предугадать почти всё, — призналась она. — Но теперь… теперь всё идёт иначе. Быстрее, чем должно быть. События словно спешат к чему-то. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Гэндальф, его взгляд стал острым. Она закрыла глаза на секунду, будто собираясь с духом. — Смауг… он знал, что я приду за Аркенстоном. Он знал. Кто-то сказал ему. Кто-то знал, что я вернулась. — Ты хочешь сказать, что дракон говорил тебе… об этом? — уточнил Трандуил с лёгкой тревогой. — Да, — кивнула хоббит. — И не только он. Орки тоже знали. Они хотели забрать Кольцо. Они знали, у кого искать. Как будто кто-то направлял их. И ещё назгул… его вообще не должно было быть там! Если только… Она осеклась. На мгновение её взгляд застыл, дыхание сбилось, и на лице мелькнула бледная, ужасная догадка. — Если только… — она вскинула глаза на Гэндальфа. — Если только я вернулась не одна. — Что ты хочешь сказать? Нерис медленно обвела всех взглядом. Её руки дрожали, но глаза уже не прятались. — Я знаю, кто знает, — выговорила она хрипло. — Саурон.